Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

25

Артем

– Ты не посмеешь, – слова слетают с моих губ сами собой.

Я смотрю на неё и не узнаю. В моей памяти Аня была другой – робкой, тихой, послушной. Она всегда опускала глаза и молчала, лишь бы не обострять. А сейчас… передо мной стоит женщина, в глазах которой нет ни капли страха. Она держит ребёнка так, будто готова убить меня, если я сделаю хоть шаг ближе.

– Сделаешь шаг за нами – вызову полицию, – её голос твёрдый, холодный. – И твоя бумажка из клиники ничем тебе не поможет. Я уже проконсультировалась с юристом, и он мне всё объяснил.

Воздуха не хватает. Дышу прерывисто, будто загнан в угол. В голове всё путается: образы той Ани, тихой и слабой, никак не совмещаются с этой женщиной, которая сверлит меня взглядом и не отводит глаз.

Хватаюсь за слова матери. Она говорила правду: Аня – лживая, циничная, использует людей. Я соглашался, но не верил, внутри всегда было сомнение. Я ухмыляюсь, хотя внутри всё сжимается.

– Наконец-то, – произношу медленно, смакуя каждое слово. – Наконец ты показала своё истинное лицо. И впервые я действительно вижу её. Настоящую. Не ту, что жила в моей памяти, а эту – опасную, холодную, готовую бороться.

– Ты этого очень хотела, – её лицо словно камень.

Передо мной – женщина, готовая воевать за себя и за ребёнка.

И мне становится невыносимо. От злости, от обиды, от того, что она вырывается из моей власти. Чувствую, как моё влияние становится ничтожным.

Я улыбаюсь шире, чем нужно, лишь бы скрыть, как дрожит дыхание.

– Ну что ж, Аня, – шепчу, наклоняясь ближе. – Теперь игра началась по-настоящему. И хочу сказать, что ты проиграешь.

Нет, она не просто началась. Я заберу не только свою дочь, я сломаю Аню. Сделаю так, чтобы она сама приползла ко мне.

– Это мы ещё посмотрим, – резко разворачивается Аня и быстрым шагом уходит. Держит на руках нашу дочь, килограмм пятнадцать, но идёт так, словно несёт букет цветов – легко и уверенно.

Я смотрю ей вслед, сбитый с толку, но с твёрдой уверенностью забрать то, что принадлежит мне. Аня даже не успевает дойти до остановки, как я достаю телефон, набираю номер своего юриста и продолжаю смотреть на неё, слушая гудки.

Борис Игнатович берёт трубку на третьем гудке.

– Артём? Что-то случилось?

Я смотрю, как Аня садится на лавку у остановки, усаживает Милу к себе на колени и поправляет ей волосы. Картина слишком домашняя, слишком тёплая – и меня будто ножом полосует по горлу.

– Да, – глухо произношу, чувствуя, как сжимается челюсть. – Я хочу, чтобы ты подготовил всё. Документы, бумаги… что угодно. Я заберу дочь.

Он что-то отвечает в деловом тоне, но слова проходят мимо. Всё внимание приковано к Ане. Она улыбается Миле, что-то шепчет ей на ухо, и девочка смеётся. И от её улыбки внутри меня поднимается злость. Это МОЙ ребёнок. Моё продолжение. Моя кровь.

Аня поворачивается, наши взгляды встречаются на секунду. Она видит телефон у моего уха и улыбается чуть шире – вызывающе, почти издевательски. Как будто заранее знает, что я проиграю.

– Сделай так, чтобы у неё не осталось ни единого шанса, – говорю в трубку.

– Я понял, – спокойно отвечает Борис Игнатович. – Но учти, Артём, такие дела не решаются за один день. Да и твоя мать…

– Мне плевать на мать, – раздражение растёт. – Я не собираюсь ждать, сделай всё быстро! – рявкаю и сбрасываю звонок.

Аня всё ещё сидит на остановке и улыбается Миле. Пусть порадуется в последний раз – дальше её ждёт ад. Я заберу всё.

Аня и Мила садятся в автобус, и я уезжаю, проводив их взглядом. Сам не понимаю, но некоторое время еду за автобусом, словно это может что-то изменить. Я не могу схватить Аню и утащить её. Раньше, возможно, я бы так сделал, сломал её натиском, но теперь всё иначе. Любое вмешательство может повлиять на Милу. Я уже видел страх в её глазах и больше не хочу оступиться.

Я сворачиваю на парковку у дома и стою, не глуша мотор. Телефон висит на панели, на дисплее – пропущенные вызовы от Бориса Игнатовича. Нажимаю «перезвонить».

– Делай всё по закону, – слышу чёткий голос адвоката. – Быстро, но аккуратно: запросы, официальные письма, экспертиза. Мы не будем действовать через прессу и угрозы. Ты не выгонишь мать из жизни ногами, так не берут детей. Нужны доказательства и чистая позиция.

Я киваю, хотя он меня не видит.

– Понял.

Борис согласен взять дело в работу: он свяжется с судом, подготовит иск на установление отцовства, предложит временные меры – запрет вывоза ребёнка за пределы города и запрет на лишение матери права выезда до решения суда. Я ощущаю, как холодная ясность входит в меня: атаковать буду не грубо, а методично. Закон – моё оружие, но не цель. Цель – быть рядом с дочерью.

Заканчиваем разговор, а я перечисляю что мне нужно сделать, чтобы все подготовить: подтяжка документов, выяснить, где Аня работала раньше, собрать свидетелей, найти фотографии, чеки – всё, что может показать, кто и как заботился о ребёнке и… Нужно найти доказательство, что она спала с разными мужчинами. Меня коробит всего от этой мысли, но я должен влезть в это дерьмо. У меня есть фотография того мужчины… Возможно я смогу найти его, узнаю кто он и пригрожу публичным разоблачением. Аня говорили, что он какой-то директор, уверен он не захочет скандала, а если еще и женат… То у него не будет другого выхода, кроме как помочь мне.

Тут же разворачиваю машину и еду домой. Там все началось, прошло столько лет, но я верю что смогу найти доказательства, что Аня не та женщина с которой можно оставить дочь.

Почти сутки в дороге, а во мне ни грамма усталости, наоборот – я полон сил и решимости. Не хочу, чтобы Мила долго находилась без меня. Я должен решить всё как можно скорее и вернуться.

– Мам? – кричу на весь дом, как только вхожу. Уверен, мама в такое время ещё дома.

Поднимаюсь на второй этаж и встречаю маму в шелковом бежевом халате в пол и маске на лице.

– Сынок, – она расплывается в улыбке, её голос медовый, ласковый, она раскидывает руки, чтобы меня обнять. – Ты приехал.

Кажется, что она даже удивлена. Это забавляет. Уверен, что ей доложили, как только я въехал в город. Я всё ещё зол на мать после той встречи в отеле, осадок остаётся, кажется, что мама пытается управлять мной.

Прохожу мимо неё в свою комнату и начинаю выдвигать ящики стола, перерывать документы. Я уверен, что те фотографии всё ещё где-то здесь. Я не могу их выбросить, они напоминают мне о прошлом, о предательстве, которое несёт любовь.

Мама входит за мной, несколько секунд наблюдает.

– Что ты ищешь? – спрашивает она, осматривая комнату.

– Фотографии, – быстро отвечаю я и натыкаюсь на коричневый конверт. Внутри появляется облегчение.

– Какие? – мама подходит ближе.

Открываю конверт и вываливаю фотографии на стол.

– Это, – с улыбкой произношу я, – теперь у меня всё получится.

Нахожу фотографию, на которой лучше всего виден тот мужчина, и поворачиваю её к маме.

– Ты знаешь, кто это?

– Боже, какая мерзость, – она морщится и отворачивается. – Зачем ты вообще хранишь эту дрянь? – начинает сгребать фотографии в кучу, комкает их. – Я немедленно это выкину! Столько лет прошло! Эта девка недостойна…

– У этой девки моя дочь! – резко бросаю я и хватаю маму за руку. Мама замирает, открыв рот, всё её тело напрягается. – Это ещё доказать надо! Я тебе уже говорил, да ты и сама всё видела!

– Я уже доказала. Сделала тест, и теперь всё известно наверняка. Мила – твоя дочь!

Маму немного передёргивает.

– Ну… – она шевелит плечами, словно по ней пробегает насекомое. – Ну и что теперь? Ты понимаешь, как её воспитывали? А может, это Аня всё специально подстроила! Непонятно, где ты делал анализ. Нужно всё перепроверить в нашей клинике! Чтобы никто не подменил результаты.

Я чувствую, как внутри что-то щёлкает, словно защёлка, которая держала весь мой гнев и сомнения. Хватает нескольких секунд, чтобы понять: мама по-прежнему пытается меня остановить, подчинить, заставить сомневаться в себе и в правде.

Останавливаю её и забираю фотографии. Мне противно смотреть на них, но сейчас они нужны.

– Мам, – говорю медленно, вновь раскладываю фотографии на столе и ищу нужную мне, – хватит. Я не ищу твоего одобрения и не хочу слушать, как ты пытаешься обвинить Аню или убедить меня, что всё это «подстроено». Мила – моя дочь, и я буду рядом с ней.

Она морщит лоб, будто пытается найти новые слова, чтобы возразить, но я продолжаю:

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что всё это игра? Что я должен сомневаться в собственных чувствах и в том, что вижу своими глазами? Нет. Я сделал тест, видел результаты и знаю одно: Мила – моя дочь. Я не позволю тебе или кому-либо ещё решать за меня, кто заслуживает быть рядом с ней.

Мать замолкает. В её взгляде мелькает раздражение, но и страх. Её голос дрожит, хотя она старается держать равновесие:

– Артём… ты слишком эмоционален…

Мне попадается нужная фотография, и я вновь подвигаю её к матери.

– Кто это? – тыкаю в мужчину.

– Я откуда должна знать, с кем спит твоя Аня? – мама даже не смотрит на фото, морщит лицо с презрением и обидой.

Но во мне уже загорелся азарт. Я знаю, что на правильном пути, и это поможет мне вернуть то, что у меня забрали.

– Аня сказала, что он какой-то директор. Если он какая-то шишка, то ты должна его знать.

Пристально смотрю на маму, и она смотрит на меня в ответ. Мы словно скрестили шпаги.

– Я его не знаю, – отвечает она и отворачивается.

Я понимаю, что больше ничего не вытяну из неё. Хватаю фотографии, запихиваю их в конверт и выхожу из комнаты.

– Ты куда? – мама догоняет меня на лестнице.

– Узнать правду, – бросаю я и спускаюсь. Мама следует за мной.

– Артём, перестань, эта девчонка не стоит твоих сил. Забудь о ней и живи дальше. Столько девушек мечтает…

Меня злят её слова. Я резко разворачиваюсь у самой двери.

– Ты хочешь, чтобы я отказался от собственной дочери? Забыл о её существовании?

Мама часто дышит, кажется, пытается подобрать слова.

– Хорошо, – наконец тихо произносит она, – делай, что хочешь. Но помни: после этого пути назад не будет.

Я киваю и выхожу из дома, сажусь в машину. Предстоит поднять все свои связи, чтобы узнать, что тогда произошло, но действовать нужно так, чтобы мама ничего не узнала. Я всё больше начинаю подозревать её в том, что она не совсем честна со мной.

26

Я завожу машину и набираю первый номер из списка знакомых, тех, кто когда-то мог бы помочь в подобных делах. С каждым звонком понимаю: все заняты, все уехали, никто не может или не хочет вмешиваться. Внутри растёт раздражение. Всё идёт не так, как я планировал.

Отчаявшись, сворачиваю к киоску с кофе. Беру чашку крепкого латте и делаю первый глоток. Горячий напиток будто оживляет, но мысли всё ещё кружат вокруг Ани и Милы.

– Артём? – раздаётся знакомый голос за спиной.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит Лёха – бывший одноклассник. Тот самый Лёха, который бросил школу после девятого класса и буквально растворился. Слухи ходили разные: кто-то говорил, что он связался с сомнительной компанией, кто-то – что уехал на заработки. И вот теперь передо мной – уверенный в себе мужчина, ухоженный, с фирменным кофе в руках и лёгкой улыбкой.

– Лёха! – удивляюсь я. – Сколько лет, сколько зим.

Разговор начинается с мелочей: кто чем занимается, кто женат, кто нет. Лёха рассказывает, что у него теперь своя небольшая фирма в сфере IT – занимается поиском информации, системами безопасности, кое-какими проектами для бизнеса. Я слушаю и невольно думаю, как сильно всё меняется.

– А, кстати, – говорю я, меняя тон, – ты можешь попробовать кое-что найти? Не знаю… на удачу.

Лёха приподнимает бровь:

– Что именно?

– Человека, – отвечаю коротко. – Его нужно найти. Это важно.

Он чуть щурится, но кивает:

– Хорошо, попробую. У меня ребята шарят, мы такие штуки делаем. Только нужны хоть какие-то данные.

Я достаю конверт с фотографиями, показываю нужный снимок. Лёха внимательно смотрит, кивает.

Лёха крутит фото в руках, потом щурится, снова смотрит на меня:

– Фото, конечно, вещь, но маловато. У тебя есть что-то ещё? Имя, номер телефона, фирма? Хоть зацепка какая-нибудь.

Я качаю головой:

– Ничего. Это было давно… лет пять назад. С тех пор – пусто.

Лёха фыркает, отпивает кофе и снова рассматривает снимок.

– Пять лет? – переспросил он. – Ну, тогда вообще всё усложняется. Мог постареть, сменить имидж, уехать за границу.

– Знаю, – твёрдо отвечаю я. – Но он должен быть какой-то шишкой, директор какой-то компании. Такие не исчезают бесследно.

Лёха хмыкает, пожимает плечами:

– Ладно. Попробую прогнать фото через пару баз, поискать совпадения. Но не обещаю ничего, сам понимаешь. Может и ноль выйти.

Внутри всё сжимается. Будто земля уходит из-под ног. Я ненавижу это чувство – когда от меня ничего не зависит, когда всё в руках чужого человека. Но цепляюсь даже за эту зыбкую возможность, потому что другого пути нет.

– Сделай всё, что сможешь, – говорю я и смотрю ему прямо в глаза. – Мне нужна правда.

Лёха снова разглядывает снимок, хмыкает:

– Попробую прогнать через базы, поискать совпадения. Но, честно, никаких гарантий. Может, ноль результата.

– Мне всё равно, – отвечаю сразу, не давая ему отступить. – Попробуй. Хоть что-то. Это важно.

Он прищуривается, будто оценивает мою настойчивость, а потом неторопливо кивает:

– Ладно. Скидывай номер. Если что-то всплывёт – дам знать.

Я протягиваю ему фото и чувствую, как внутри будто расправляются пружины. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я занялся этим, но напряжение тянет нервы, словно вечность. Я цепляюсь за Лёху, как за спасательный круг: пусть шанс мизерный, но другого у меня нет.

Мы прощаемся и я сажусь в машину, выдыхаю и на мгновение закрываю глаза. В памяти всплывает тот день, когда впервые показал Ане фотографии, обвиняя её. Сколько тогда было эмоций – гнев, обида, бессилие. Я помню, как крепко сжал руки, как голос дрожал, как слова рвались наружу сами собой.

Теперь в воспоминаниях я вижу боль в ее глазах, слышу как дрожит ее голос, нот тогда я словно был слеп, думал только о себе, а своих чувствах. Впервые за столько лет во мне появляются сомнения, я уже не понимаю где правда а где ложь в моей жизни. Аня родила ребенка от меня, но скрыла это. Она могла попросить что угодно, не ютиться в потрепанной квартире, но она молчала, ни разу за пять лет не объявилась. Почему? Если как говорит мама, Аня алчная сука, то она должна была прийти на порог и просить денег, но Аня действовала совсем по-другому. Боялась, что я заберу у нее Милу? Уже не могу думать об этом, голова разрывается. Я не могу обвинить маму, она всегда была рядом, но и уже не верю ей.

Всю ночь я ворочался, будто на спине лежали камни. Стоило закрыть глаза – передо мной вставало её лицо: обиженное, уставшее, и Мила рядом, прижатая к груди. Каждый раз в голове звучал один и тот же вопрос: а если я ошибся тогда? Если фотографии были лишь поводом для того, чтобы сломать нас?

Жаль, что я тогда даже не проверил. Просто поверил словам матери, слепо ухватился за «доказательства» и сам убедил себя, что Аня виновата.

Я чувствую, как внутри всё сжимается, будто железный обруч давит на грудь. Эта мысль сжирает меня медленно, но верно: возможно, я сам разрушил то, что было настоящим.

Телефон звонит утром, резко, как удар. На экране – Лёха.

– Да, – беру трубку.

– Артём, слушай, я гонял фото по базам, пробовал разные системы… Это почти нереально. Слишком мало данных. Пять лет прошло, внешность могла измениться, работа – тоже. У меня на руках десятки похожих лиц, но ни одной серьёзной зацепки.

Я молчу. Внутри всё падает вниз.

– Я готов платить, – глухо произношу. – Сколько угодно.

– Тут не в деньгах дело, – спокойно отвечает Лёха. – Нужно больше информации. Имя, компания, хотя бы примерный круг общения. Фото само по себе мало что даст.

Я закрываю глаза. В голове сразу всплывает Аня. Только у неё могут быть хоть какие-то зацепки. Только она знает правду о том, кто этот мужчина и что тогда было. Но именно к ней я меньше всего хочу обращаться.

– Попробуй дальше, – упрямо говорю я. – Хоть что-то.

– Попробую, – вздыхает Лёха. – Но без дополнительных данных это пустая трата времени. Подумай, может, у тебя есть кто-то, кто знает больше.

Он отключается, а я остаюсь с телефоном в руке. В груди растёт жгучее раздражение и бессилие. Я откинулся на сиденье, упёрся головой в подголовник и выдохнул.

Все дороги ведут к ней. Хотел я того или нет, но если хочу докопаться до правды – мне придётся поговорить с Аней. Впервые не обвинять, не нападать, а спросить.

Пальцы сами набирают её номер и я слушаю длинные гудки. Сердце замирает в предвкушении, мне кажется я уже сотню лет не слышал ее голос.

27

Аня

Телефон завибрировал на столе. Я машинально взглянула на экран – Артём. На секунду сердце дернулось: часть меня всё ещё хочет, чтобы он был рядом, чтобы Мила видела своего отца. Но радость мгновенно растаяла. Вместо тепла пришла злость. Он звонит, и я сразу понимаю – это не просто разговор, это угроза. Он хочет отобрать у меня Милу. Годы борьбы, одиночества, стараний – и вдруг он, как будто имеющий право, врывается в мою жизнь, рушит ее и решает, что может просто забрать мою дочь. Я сжимаю телефон в руках, пальцы белеют. Моя радость растворяется, уступая место гневу: «Ни за что!» – кричит всё внутри меня. Я поднимаю трубку, голос твёрдый, холодный: – Слушаю, Артём.

– Аня… – голос его дрожит, слышу в нём неловкость и почти вину. – Я… мне нужно кое-что про того мужчину на фото…

– Какого мужчину? – растерянно спрашиваю я. – О чём ты вообще?

– Тот… – он запинается. – На фотографии… ты с ним… он вроде директор фирмы, пригласил тебя в ресторан…

На мгновение замираю. Сердце сжимается, внутри взрыв злости. Как он смеет… даже сейчас, спустя годы, говорить об этом так, будто это моя вина?

– Ты… – начинаю я, голос срывается от злости. – Ты звонишь мне, чтобы вновь поднять эту тему? Даже не спросил как Мила, как у нее дела. А первым делом – фотографии, мужчины, прошлое!

– Я… я знаю… – робко шепчет он. – Но мне нужно знать про него. Просто понять… кто это был.

– Понять?! – взрываюсь я. – Ты сразу решил обвинять меня! Не спросил ни о нас, ни о нашей жизни, сразу начал копаться в прошлом! Ты тогда поверил этим фото, а не мне, и мы расстались. Всё это время ты не пытался понять, а просто обвинял! А теперь решил узнать правду? Если бы ты хотел…

– Я пытаюсь! – перебивает меня он. – Послушай, мне лишь надо знать кто он. Может у тебя остались какие-то данные, почта или номер.

– Ты смеешься? Столько лет прошло!

– Ань, – он мягко выдыхает. – Просто, помоги мне разобраться во всем. Я запутался. Помоги мне, – его голос звучит устало, безнадежно.

Я выдыхаю, мне не хочется вновь погружаться в те дни. Вспоминать, как меня подставили, как этот мужчина нагло приставал ко мне.

– У меня не осталось его номера или почты, – я поджимаю губы, внутри все против, чтобы я говорила, но слова уже льются из меня, словно я все еще на что-то надеюсь. – Я лишь знаю, что он представился директорам «ОрсоГруп».

– ОрсоГруп? – переспрашивает он и в его голосе я слышу недоверие. – Но я знаю директора этой компании… Лично! И это не он.

И меня вновь взрывает, лишь на секунду дала себе слабину, поверила что он правда решил узнать что тогда было, но нет… Вновь эти обвинения

Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют, сердцем чувствую, как напряжение вырастает до предела. Внутри буря: обида, злость, страх.

– Я не собираюсь вновь выслушивать обвинения! Я тебе сказала всю правду еще пять лет назад! Если ты тогда мне не поверил, то нет смысла делать это сейчас!

– Аня…

– Артем, – меня словно покидают все силы. У меня все еще есть к нему чувства, но я не могу каждый раз доказывать и остерегаться Артема. – Оставь нас с Милой в покое.

– Мила моя дочь, – Артем говорит твердо и собранно. – И я никогда от нее не отступлю!

– Я никогда не отдам ее тебе!

Я сбрасываю вызов, меня всю трясет от злости.

– Что он сказал? – Вера Степановна сидит напротив меня за столом и затаив дыхание ждет ответа.

– Ничего, – я морщусь качаю головой пытаюсь удержать в себе эмоции, но не справляюсь. – Он позвонил чтобы узнать имя того мужчины на фотографиях, что прислали меня. Ни для того чтобы узнать как Мила или встретиться с ней. А чтобы вновь напомнить мне о том времени – вновь унизить!

– Может он просто решил наконец разобраться?

– Нет! – протестую я, хотя внутри начинаю сомневаться. Для чего ему вдруг понадобилась эта информация, столько лет спустя. Может он… Нет! Я не должна давать слабину. Я знаю что чувствую к Артему и понимаю, что если я хоть на секунду позволю себе надеяться на что-то хорошее, то он победит и заберёт у меня Милу. Я должна быть хладнокровной и не давать себе ложных надежд.

– А у тебя что-то осталось? Он ведь может использовать эту ситуацию в суде, – Вера Степановна закусывает губу. – Нужно тоже подготовится к защите.

У меня мурашки бегут по коже. А ведь она права… Я открываю почту и начинаю искать письмо с приглашением на собеседование. Это занимает много времени, но все же вот он, небольшое короткое, написано что рады меня пригласить на собеседование, дата. Время и номер телефона.

Поднимаю взгляд на Веру Степановну и вопросительно смотрю на нее, сомневаясь стоит ли отправлять это Артему, но Вера Степановна кивает на мой немой вопрос и я отправляю сообщение Артему. Все же наверно, где-то внутри я хочу оправдаться и смыть с себя эту грязь.