Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

13

– Ань? – Серёжа ещё раз тихонько стучит в дверь, слышу, как он опускает голову на неё и тяжело вздыхает. – Ань, ты меня слышишь?

Поджимаю губы, его голос звучит так виновато, он кажется спокойным. Сглатываю.

– Что тебе надо? – во рту пересохло.

– Ань, прости. Я… Я не знаю, что на меня нашло… Это алкоголь, наверное. Прости, я не хотел. Этого больше не повторится. Я клянусь. Прости.

Грудь что-то сдавливает, мне неприятно вспоминать произошедшее, и я не понимаю, как теперь смотреть на Серёжу.

– Уходи, – мне обидно. Это всё произошло после того, как я познакомила его с Милой. Мы с Серёжей спали всего два раза, и он был обходительный и внимательный. Я понимаю, что любому нормальному мужчине этого мало, но… это не значит, что он может принуждать меня к сексу.

– Аль, пусти меня. Давай поговорим. Мне так мерзко от всего этого. Я клянусь, этого больше не повторится. Поверь мне. Я люблю тебя и… Прости, я не знаю, что ещё сказать.

Слышу, что Серёжа правда раскаивается в том, что попытался сделать, но это не уменьшает то, что я чувствую после произошедшего. Выдыхаю. Серёжа неплохой человек, раньше я никогда не видела его пьяным. Возможно, это действительно произошло под действием алкоголя, но я понимаю, что строить семью с таким человеком невозможно. Что может произойти в следующий раз? Я несу ответственность не только за себя, но и за Милу. Я не могу впустить человека в нашу семью, которому не доверяю.

Всё же я открываю дверь. Серёжа стоит, виновато опустив голову.

– Я хочу уехать домой, – меня всю колотит изнутри, мне страшно, что Серёжа вновь может накинуться, не отпускаю ручку двери, держусь наготове, чтобы в любую секунду закрыть дверь.

– Да, я понимаю. Но я перебрал с алкоголем и прямо сейчас не могу тебя отвезти. Обещаю, завтра утром я отвезу тебя и Милу домой.

Я не хочу ехать с Артёмом, но и оставаться в этом доме у меня тоже нет желания.

– Меня Артём увезёт, – сухо произношу я и хочу закрыть дверь обратно, но Серёжа выставляет руку. Я вся напрягаюсь.

– Ань, я клянусь, – он падает на колени, на его глазах появляются слёзы. Я в шоке, замираю, смотрю на него, не понимая, что происходит. Серёжа подползает ко мне и обнимает за бёдра, кладёт голову на низ живота. – Ань, прости. Молю, прости меня. Я не хочу тебя потерять. Я не знаю, как это произошло, прости меня. Прости, – я хочу оттолкнуть его, но, мне кажется, я слышу дрожь в голосе Серёжи. Он плачет? Опускаю голову, смотрю на его лицо: действительно, на глазах Серёжи выступили слёзы. Я словно немею, растерянно смотрю на него. – Ань, Анечка, прости меня, – он целует мой живот.

Серёжа искренне раскаивается, но я не могу всё просто так взять и забыть. Медленно убираю его руки, но Серёжа вновь вцепляется и крепко сжимает меня. Просит прощения, всё одно и то же, его невозможно отцепить от меня. Он словно на повторе шепчет «прости».

– Ладно, ладно, – произношу я, только ради того, чтобы он, наконец, отпустил меня и ушёл.

Серёжа рад услышать, что я простила его, тут же отпускает меня, встаёт на ноги и обхватывает моё лицо ладонями, смотрит в глаза, а мне хочется сбежать как можно скорее.

– Ты не пожалеешь. Вот увидишь, такого больше никогда не повторится. Я тебе обещаю. Я стану лучшим для тебя.

Он медленно наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я делаю шаг назад.

– Не надо, – шепчу я, несмотря на Серёжу, мне неприятно его видеть.

Он шумно сглатывает. Я напрягаюсь, ведь после прошлого отказа он набросился на меня.

– Я понимаю, – произносит Серёжа и кивает. – Я сам себя простить не могу.

Повисает неловкое молчание. Серёжа не уходит, а я ищу повод, чтобы сбежать, но куда? И тут я замечаю, как по стене пробегает свет от фар подъезжающей машины.

– Мила, – выдыхаю с облегчением я, и в эту же секунду забываю обо всём. Проношусь мимо Серёжи, задев его плечом, но не останавливаюсь, быстро спускаюсь и выбегаю на улицу.

Первым вижу Артёма: он выходит из машины, смотрит на меня. Замираю, у меня на душе становится так светло и тепло. Я счастлива, видя его, хочется броситься к нему в объятия, рассказать всё, что произошло.

Артём обходит машину и открывает заднюю пассажирскую дверь, на руках достаёт Милу. Она, словно маленькая обезьяна, обхватывает его руками и ногами.

– Мама! – дочь замечает меня и машет ручкой в повязке.

Я улыбаюсь, быстрым шагом иду к ним. Мила крутится на руках у Артёма, и он опускает её на землю. Я почти дохожу до них, и Мила врезается в меня, крепко обнимает.

– Мы столько всего купили! – её большие глаза горят.

– Отлично, я проголодалась.

Смотрю, как Артём достаёт два пакета из багажника машины. Из него получился бы отличный отец, если бы не то, что произошло между нами в прошлом… Мечтательно смотрю на Артёма: как бы всё было? Мы бы были счастливой семьёй?

Он подходит ближе ко мне, а Мила тут же начинает тянуть меня в дом. Артём останавливается возле меня. Я так рада его видеть, мне хочется его обнять, но он смиряет меня холодным, наполненным отвращением взглядом.

– Смотрю, вы хорошо провели время, – фыркает он, словно обливая меня ледяной водой.

Прикасаюсь к волосам дрожащей рукой, быстро приглаживаю их. Артём усмехается и идёт вперёд.

Я стою и смотрю, как Артём быстрым шагом идёт к дому.

– Мам, – Мила дёргает меня за руку вперёд. – Ну идём!

Улыбаюсь и следую за дочерью, она очень торопится, я даже не успеваю за ней. Видимо, поездка принесла ей кучу впечатлений, ведь она трещит без умолку, пытается всё рассказать, но я и половины слов не могу разобрать.

Она затаскивает меня в дом. Войдя, я сразу вижу Серёжу. Он стоит на последней ступени и настороженно смотрит на меня.

– Привет! – бросает Мила и, отпустив мою руку, бежит к кухне.

Серёжа делает шаг ко мне, набирает полную грудь воздуха, чтобы что-то сказать.

– Я пойду посмотрю, что они купили, – тут же сбегаю к Артёму и Миле. Мне неприятно находиться рядом с Серёжей, не хочу, чтобы он подходил ни ко мне, ни к Миле.

Мила достаёт продукты из пакета и протягивает их Артёму, а тот складывает их в холодильник. Подхожу к столу и открываю один пакет – он почти полностью забит разными вкусняшками.

– Что это? – в шоке смотрю и не верю своим глазам, такое ощущение, что Артём скупил весь прилавок возле кассы.

– Ну мам!

– Мила! Ты ведь знаешь, что много сладкого нельзя! – перебираю весь пакет. – Ещё и мороженое!

– Это тебе, – она улыбается и хлопает глазками. – Я не буду есть всё.

– Ладно, – соглашаюсь я и глажу дочь по волосам. – И так? Что помимо конфет вы купили? Что мы сегодня будем есть?

Подхожу ближе к Артёму.

– Раз вы ездили в магазин, значит, нам с Аней придётся готовить, – раздаётся голос Серёжи у меня за спиной. Я замираю, слышу, как его шаги становятся ближе, он останавливается рядом и кладёт мне руку на талию.

Не хочу, чтобы дочь заметила мою неприязнь к Серёже и испугалась, поэтому не сразу отпрыгиваю в сторону, как мне хочется, а медленно убираю его руку.

Артём поворачивается, тут же замечает Серёжу рядом со мной и с отвращением отворачивается, сжимает ладони в кулаки.

– Мам, ты обещала, что мы будем купаться!

– Солнце, уже поздно, скоро станет прохладно. И ты сегодня упала в воду, я не хочу, чтобы ты простудилась.

– Ну мам! – Мила надувает губы и скрещивает руки на груди. Я и так вся напряжена, а маленькая каприза дочери выбивает меня из колеи.

– Я сказала «нет»! – слишком грубо произношу я и уже через секунду понимаю, что переборщила, но у Милы уже глаза наполняются слезами, губы дрожат, она резко разворачивается и убегает. Тут же бросаюсь за ней. – Мила, подожди! Осторожно на лестнице.

Вбегаю следом за Милой в комнату. Дочка сидит на кровати, отвернувшись к окну и обняв себя руками. Она уже ловко обращается со своим фиксатором, он ей совсем не мешает.

– Мила, прости, – я сажусь на край кровати и прикасаюсь к спине дочери. Она дёргается, но уже через секунду поворачивается ко мне, чтобы я видела, насколько сильно она обижена. – Пойми, я не хочу, чтобы ты заболела. Мы можем сходить с тобой в любой другой день. Если хочешь, съездим сразу, как только твоя рука заживёт?

Мила с подозрением смотрит на меня, терпит, не хочет так быстро прощать меня, но её губы уже начинают подрагивать в улыбке. Она не сдерживается и рывком обнимает меня.

– Честно?

– Конечно, – я выдыхаю и обнимаю дочь. – А сейчас нам надо собраться и поехать домой.

– Но мам! – Мила отстраняется от меня.

– Мила, так надо. Просто давай сделаем так, как я говорю.

– Я хочу кушать, – Мила поджимает губы, ей не хочется уезжать.

– Покушаем и попросим Артёма нас отвезти домой.

– Артёма? – Мила улыбается, и я киваю. Хоть какой-то плюс от их необъяснимой дружбы. – Поехали, поехали! – Мила начинает скакать на кровати.

Улыбаюсь, вот бы мне научиться также быстро переключаться.

– Ладно, – встаю и скидываю вещи, что успела достать в сумку. – Не прыгай так. У тебя всего две руки.

Мила с прыжка падает на кровать и приземляется на попу, а затем спрыгивает на пол.

– Идём! – Мила протягивает мне руку. Я засовываю влажные вещи сверху и беру дочь за руку.

На секунду замираю: мне понадобятся все мои силы, чтобы сидеть за одним столом с Серёжей и делать вид, что ничего не произошло.

14

– Что за траву ты купил? – Серёга кидает упаковку с зеленью для салата. – Ананасы?

– Для Ани, ей это нравится, – на автомате отвечаю я.

Я не хотел покупать для неё ничего, но руки сами собой тянулись к продуктам, которые ей нравятся. Даже не замечал этого, пока они не заглянули в корзину.

– Вы уже так близко познакомились?

Прокашливаюсь, понимаю, что сморозил что-то не то.

– Это Мила, – нервно посмеиваюсь, ком встаёт поперёк горла.

Серёга недовольно качает головой.

– Как же достал этот ребёнок, – стараюсь даже не поворачиваться к Серёге, чтобы выглядеть равнодушным. Занимаюсь приготовлением пасты.

– Ты же вроде хотел с прицепом, – усмехаюсь, хотя внутри всего передёргивает.

Серёга стоит, оперевшись на кухонный гарнитур, и потягивает виски. Мой стакан опять стоит нетронутый.

– Да, блин, вот вроде есть плюсы, но ты понимаешь, нормально не потрахаться, – я замираю, стискиваю зубы. Не могу это слушать, отворачиваюсь, достаю сливки из холодильника. – Я с ней бегаю уже столько времени, а спали мы всего два раза. У меня уже скоро пар из ушей пойдёт. Нормально нигде не посидеть, вечно бежит к своей дочурке: то она болеет, то соскучилась. Постоянные телефонные звонки. Бесит! Нашла мужика, держись, отодвинь своё дитя немного. Кому кроме меня она будет нужна?

– Ну Аня достаточно симпатичная, не думаю, что она долго горевать будет, – как же хочется дать по роже Серёге.

– Да какая разница, симпатичная или нет? Если рядом такой демон. Она же неугомонная, бегает, везде лезет. Невозможно.

– Обычный ребёнок, и мне она понравилась, хотя я не очень отношусь к детям, – вспоминаю улыбку Милы, она какая-то другая, не такая, как у всех остальных, есть что-то волшебное. Когда она улыбается, внутри что-то происходит, что-то меняется.

– Обычный, – усмехается Серёга. – Надо будет посмотреть какой-нибудь интернат.

Мне становится тяжело дышать, я злюсь, мне неприятно, как он говорит о Миле.

– Не проще расстаться с Аней?

– Нет, – он, улыбаясь, качает головой. – Ну ты же не слепой. Ты видел, какая у неё фигура? Лицо? У меня член колом встаёт, когда она рядом. Ну и так, – он пожимает плечами. – Девочка не испорченная, самостоятельная, умная. Залетела по глупости, рядом просто не оказалось никого, кто объяснит ей, что ребёнок для неё будет обузой. Если бы сделала аборт, сейчас бы за ней очередь стояла. А так пусть радуется, что хоть я на неё посмотрел.

Со психа бросаю деревянную лопатку в сковородку и разворачиваюсь к Серёге, у меня кровь закипает.

– Послушай, – сквозь зубы цежу я, сжимая кулаки. – Это тебе повезло, что она посмотрела на тебя.

Серёга усмехается и удивлённо хмурит брови.

– Ты чего?

Я тяжело дышу, отворачиваюсь, чтобы не врезать Серёге, и продолжаю готовить. Вообще, какое мне дело до всего этого? Это не моё дело… Обидно за Милу, она прикольная, смешная, говорит, что думает. Хотя я не особо общался с другими детьми, может, они все такие.

– Мне кажется, тебе хватит на сегодня. В доме ребёнок.

– Чего? Виски? – он смотрит на стакан, а затем на меня. – Да ну тебя, вечер только начинается. Когда ты стал таким скучным? – он хлопает меня по спине. – Расслабься. Пусть Аня следит за своим ребёнком, а мы нормально отдохнём. А то ты превратился в настоящего папашу.

– Что? Всё со мной нормально, – я выдыхаю, хватаю стакан с виски и хочу замахнуться его залпом.

– Артём! – взвизгивает Мила, и я останавливаюсь. Она в одну секунду оказывается рядом со мной, подвигает стул и залазит. – Что кушать? – заглядывает в сковородку. – Давай кушаем и поедем.

– Куда? – я зажмуриваюсь. Мне нравится эта девочка, но иногда она говорит что-то вообще ни с чем не связное, просто выкрикивает то, что приходит ей в голову.

– Мама сказала, что ты нас отвезёшь домой.

– Да, Артём, – Аня входит на кухню, мнётся возле холодильника. – Я хотела тебя попросить…

– Что? Никаких «домой»! – Серёжа подходит к Ане и кладёт ей руку на плечо, отводит в сторону. – Ань, ну мы же поговорили. Дай мне ещё один шанс… – он начинает что-то шептать, Аня отвечает, но я не могу разобрать ничего. Мне до жути интересно, но я не умею читать по губам, да и Милу не оставить рядом с горячей сковородкой.

– Он какой-то странный.

– Кто? – я поворачиваюсь к Миле.

– А ты похож на моего папу, – она смотрит на меня и улыбается.

– А где твой папа?

Я с замиранием сердца смотрю на Милу. Напряжение во всём теле. Такое ощущение, словно от её ответа зависит вся моя жизнь.

– Не знаю, – она безразлично пожимает плечами. – Работает.

– В смысле работает? Он живёт где-то рядом? Вы встречаетесь?

– Нет, – Мила спокойна, никак не реагирует на мой вопрос, она даже о погоде говорит с большим энтузиазмом. – Только карточку-картинку видела у мамы.

– Где? – не дышу, сердце громкими ударами отдаётся в ушах. Мила с непониманием смотрит на меня. – Ну где ты видела эту карточку?

– У мамы в сумке. Я спросила её, а она сказала, что там папа и мама.

– Ты можешь мне показать эту карточку?

– Не знаю, надо спросить у мамы, – она поворачивается к Ане. – Мама!

– Тише, – но Аня уже идёт к нам. – Не надо ничего говорить маме.

– Маме всё надо говорить. Так, мама сказала.

– Но секреты же не надо? – Мила задумывается и медленно, неуверенно кивает. – Пусть это будет наш секрет.

– Что, Мила? – Аня останавливается возле нас и, приобняв Милу, улыбается ей.

– Ничего, – задорно отвечает она и, улыбаясь, смотрит на меня.

– А чего звала?

– Уже всё готово, – вмешиваюсь я, понимая, что Мила не выстоит и всё расскажет Ане. – Садитесь за стол.

– Да! Мы сейчас будем ставить тарелки.

– Хорошо, – Аня кивает и целует Милу в висок. Девочка вся светится, улыбается, видно, что, несмотря на горе матери, она счастлива. – Мне садиться за стол?

– Да, – отвечаем мы с Милой в один голос.

Аня отходит, я достаю тарелки и наклоняюсь к Миле.

– Мы сейчас поедим, а потом ты сбегаешь наверх и принесёшь мне карточку. Идёт?

Мила кивает. Я даю ей одну тарелку и помогаю спуститься со стула. Она аккуратно несёт порцию к столу и ставит перед Аней. Они о чём-то разговаривают несколько минут. Меня подбрасывает, вдруг Мила уже всё разболтала, хватаю тарелки и подхожу к столу. Чувствую себя гребённым официантом.

– О чём шепчетесь? – стараюсь выглядеть непринуждённо. Аня смеётся, но, посмотрев на меня, замолкает и садится прямо.

– Да, так ни о чём.

– А где моя порция? – Серёга подходит к столу и вопросительно осматривается.

– Да, возьми на кухне, – не хватало мне ещё его обслуживать. Я никак не могу преодолеть агрессию в сторону Серёги, она вырывается из меня в самый неподходящий момент.

Серёга направляется на кухню, а Аня наклоняется чуть ближе ко мне.

– Артём, ты можешь увезти нас сразу после ужина? – заговорщически шепчет Аня. Я слышу в её голосе мольбу.

– А что случилось? – во мне появляется какая-то уверенность, мне нравится, что ей нужна моя помощь. – Что-то не устроило?

– Нет, – она нервно оглядывается. – Просто Серёжа перепил и мне… ну… – она тяжело дышит, явно случилось что-то нехорошее, но Аня решает это утаить от меня. Я не собираюсь играть в её игры: либо пусть всё говорит, либо пусть сама выбирается отсюда. – Я не хочу, чтобы он находился в таком состоянии рядом с моей дочерью.

Чёрт! Вот откуда она знает, на что надавить? Да, мне тоже не нравится, что Серёга расхаживает по дому, потягивая виски. Своего ребёнка я бы близко к такому человеку не подпустил!

– Посмотрим, – фыркаю я и отворачиваюсь.

Серёга возвращается с тарелкой и садится рядом с Аней, пытается взять её за руку, но та отдёргивает ладонь. Что это? Она хочет так произвести на меня впечатление? Поняла, что Серёга проигрывает мне по всем фронтам? Но тут я замечаю напряжение в Ане: она сидит как на иголках, даже к еде не притронулась. Здесь явно что-то не так.

– Слушай, ты обалденно готовишь! Ань, ты попробуй, – Серёга говорит с набитым ртом, он уже испачкал белую футболку, ведёт себя как свинья за столом. Даже Мила пытается быть аккуратной, она ловко справляется одной рукой и всё ещё чистая.

– Мне тоже нравится! Вкусно.

Аня улыбается, посмотрев на дочь, и берёт вилку, неохотно пробует совсем немного.

– Очень вкусно, – она кладёт вилку на место. – Я что-то ещё не голодна.

– Мама, надо покушать. Так сил не будет, – Мила пытается показать себя важной и взрослой. Наверное, так ей говорит Аня.

– Хорошо, милая, – Аня улыбается и всё же берёт вилку и приступает к еде.

– Ой, я забыла пушистика! – вскрикивает Мила и, спрыгнув со стула, бежит по лестнице.

– Мила, ты куда?

– Я сейчас! Пушистик тоже должен попробовать!

Аня усмехается и качает головой, а через пару минут Мила спускается, держа в руках потрёпанного белого кролика, а через плечо надета маленькая розовая сумочка. Она усаживает игрушку на стол и только после этого садится сама.

– Теперь можно кушать! Попробуй, – она подносит к игрушке вилку с пастой и марает её белым соусом, берёт салфетку и заботливо вытирает. Это меня умиляет: вообще мне нравится, как она себя ведёт, в меру взрослая, рассудительная и в то же время ещё такой ребёнок, совсем не думает, что говорит, вываливает всё и сразу.

Если бы не Мила, за столом было бы невозможно сидеть, летает такое сильное напряжение. Что-то явно случилось, пока меня не было.

Все заканчивают ужин, Аня убирает тарелки со стола и сразу же направляется на кухню мыть посуду, а Серёга опять вьётся возле неё.

Мы с Милой садимся на диван.

– Я нашла, – она роется в маленькой сумочке, а я вопросительно смотрю на неё, не понимая, о чём она говорит. Но тут Мила протягивает мне согнутую фотографию, и я вспоминаю про наш с ней договор. Хитрая же она девчонка.

Беру фотографию и медленно разгибаю. Мне не надо смотреть, чтобы знать, кто там изображён. Всё тело напряглось, я словно впадаю в какой-то транс, опускаю взгляд на фотографию и вижу там себя вместе с Аней. Этот снимок мы сделали на нашем первом свидании на набережной. Я хорошо помню этот день, Аня так не хотела фотографироваться, и я практически заставил её, но не снял солнцезащитные очки. Аню раздражало это фото.

– Правда, вы похожи?

– Мила… – голос Ани. Я медленно поднимаю глаза и смотрю на неё. Аня стоит прямо передо мной и испуганно смотрит на фотографию в моих руках.

– Мам, не ругайся. Я хотела показать Артёму, кто мой папа.

Но Аня, кажется, не слышит свою дочь, замерев, смотрит мне в глаза.

15

Аня

– Я… Я могу всё объяснить, – смотрю на фото, кровь в венах стынет. Что теперь будет? Нужно что-то придумать… И очень быстро. – Это… Это… – я, кажется, забыла все слова, во рту пересохло, говорить сложно.

Артём медленно поднимается, не сводя с меня взгляд. Мне страшно, меня всю колотит, сердце часто стучит, в глазах всё плывёт. Он поднимает фото, я мельком бросаю на него взгляд, вновь смотрю на Артёма и отступаю. Его глаза полны злости и ненависти.

– Она… Мила… – он так сильно сжимает челюсть, что не может закончить.

– Артём? – голос дочери дрожит, она в страхе прижимается ко мне, обняв за бёдра.

Сажусь к ней на корточки, смотрю в глаза и глажу по голове.

– Всё хорошо, – я пытаюсь улыбнуться, но меня всю трясёт. – Иди пока в комнату наверху. Я сейчас подойду.

– Нет, стой! Мы уезжаем, – на выдохе произносит Артём, пытаясь выглядеть спокойным для Милы.

– Что? – в комнату входит Серёжа. – Ну что вы опять начинаете? Ну зачем нам ехать домой? Нам тут и так весело! – он подхватывает Милу и начинает крутить её. Она визжит, но не от радости, а от испуга.

– Серёжа! Хватит! Поставь её! – но он не слышит, продолжает крутить Милу, а я не знаю, как к ним подойти.

Серёжа и так пьяный, ещё и крутится, запинается о стол и падает вместе с Милой на пол.

– Мила! – взвизгиваем мы с Артёмом в один голос. Мила кричит от боли, держась за руку в фиксаторе.

Я подскакиваю к ней, хватаю на руки и усаживаю на диван. Начинаю осматривать. Мила плачет, ей очень больно.

– Так, мы сейчас поедем к врачу. Обещаю, всё будет хорошо, – обнимаю её и прижимаю к себе.

– Больно, – Мила немного успокаивается и отстраняется от меня, жалобно смотрит на свою руку.

Чувствую толчок в плечо, падаю на пол.

– Что за мать ты такая? – Артём хватает Милу на руки. – Нормального ты папашу ей выбрала! Он за день чуть дважды не угробил ребёнка!

Он разворачивается и направляется к выходу. Я спешу за ними. Сейчас Артём может говорить что угодно, для меня важно только состояние Милы.

– Всё хорошо. Всё хорошо. Сейчас мы поедем в больничку.

Мы подходим к двери. Хочу открыть её, но Артём меня отталкивает, открывает и выходит. Я замираю.

– Мне нужна сумка, – в панике произношу я, мне страшно, что Артём сейчас уедет и увезёт Милу, если я отлучусь хоть на секунду. – Там все документы.

Артём мельком поворачивается, бросает на меня недовольный взгляд и продолжает идти.

– Иди! Чего встала?

Я разрываюсь, смотрю на Артёма, то на лестницу в доме. Всё же решаюсь и быстро бегу наверх. На одном дыхании поднимаюсь, забегаю в комнату, хватаю сумку. За окном раздаётся сигнал автомобиля.

Разворачиваюсь, но выход мне преграждает Серёжа. Отступаю, но за спиной раздаётся ещё один сигнал, и Артём нажимает на педаль, газует на месте, словно говоря мне, что ждать не будет.

– Пусти, – шепчу я, смотря на Серёжу. – Мне надо идти.

– Ань, подожди, – он подходит ко мне. – Я лишь хочу извиниться.

Оборачиваюсь, вновь слышу, как Артём газует: у меня совсем нет времени на раскаянье Серёжи. Я верю, что Артём может в любую секунду уехать без меня.

– Ладно, давай быстрей, – я паникую, но понимаю, что чем больше буду сопротивляться, тем дольше задержусь.

– Ань, прости. Я хотел, чтобы эти выходные объединили нас, но всё как-то пошло не по плану с первой минуты, – я нервно вновь смотрю на окно. – Да ещё и этот Артём увязался с нами. Прости, я бы хотел как-нибудь загладить свою вину.

– Я тебя прощаю, – я дёргаюсь, мне нужно бежать. – Давай… Это… Потом поговорим!

Вновь раздаётся сигнал, и Серёжа отвлекается на него.

– Да что ему надо? – вопит раздражённо он, и я в этот момент пробегаю мимо него. – Аня!

Быстро спускаюсь по лестнице, распахиваю дверь, но вижу, как Артём уже развернулся и подъезжает к воротам.

Машу руками и бегу за машиной.

– Артём! Стой! Подожди меня! – у меня сердце сжимается. Артём выезжает за ворота, но я не останавливаюсь, продолжаю бежать, пока есть силы. Пока ещё дышу, слёзы текут из глаз. Дорога разбита, и он не может ехать быстро, но ещё немного – и он будет на нормальной дороге. Из последних сил делаю рывок, но не догоняю машину. Лёгкие горят, я задыхаюсь, останавливаюсь и упираюсь руками в колени, тяжело дышу, кажется, я сейчас выплюну лёгкие, кашляю. – Прошу, остановись, – шепчу уже не в силах на крик.

Смотрю на машину, как она выезжает на дорогу.