Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

16

Артём

– Мамочка! – слышу позади голос Милы, она перевернулась и смотрит в заднее окно. – Там мама! Там мама!

– Она потом приедет, – я тяжело дышу, грудную клетку сжимает злость и ненависть. Стараюсь не смотреть назад. Пошла она! Не может нормально смотреть за ребёнком, ну и нахер такая мать нужна! А если Мила моя дочь… я… я… Как только начинаю об этом думать, глаза застилает пелена ярости.

– Она там! – Мила начинает тарабанить по окну и хныкать. – Мама! Мамочка! Мама!

– Блядь, – я зажмуриваюсь, осталось только повернуть, и я бы уехал. Ещё чуть-чуть, но я не могу слышать, как вопит Мила. Мне больно от этого, и я останавливаю машину. Не оборачиваюсь, смотрю прямо перед собой, сжимаю руль.

Задняя дверь открывается.

– Мама! – Мила выпрыгивает прямо на шею Ане, она обнимает её и плачет.

– Я здесь, милая. Я здесь, – шепчет Аня, крепко прижимая дочь.

На мгновение бросаю взгляд на Аню: она выглядит напуганной. Если бы я не видел, как она халатно относится к собственному ребёнку, то решил бы, что она заботливая мать.

– Мы едем или как? – но Аня явно не торопится, не реагирует на мои слова. – Ты совсем не думаешь о ребёнке? Боишься оставить своего любовника?

Аня мнётся несколько секунд, но всё же садит Милу в машину и сама садится рядом с ней. Я тут же срываюсь с места, крепко сжимаю руль, сконцентрированный на дороге, стараюсь не отвлекаться. Думаю, как поступить дальше. Что делать? Для начала нужно точно узнать, я ли отец Милы. Нужно официальное подтверждение, я не могу рассчитывать только на фотографию и слова Ани. Она могла наговорить Миле что угодно. Значит, нужен тест ДНК. Они продаются в аптеках? Как и где их делать? Хотя я уже не сомневаюсь, что Мила моя дочь. Есть в ней что-то от меня. Я чувствую, что в ней течёт моя кровь, как иначе объяснить, что меня так тянет к ней?

Как только я получу результаты, сразу заберу свою дочь. Аня никогда не увидит Милу!

– Можно помедленней, – слышу голос Ани и опускаю взгляд на спидометр. Машина разогналась уже до ста пятидесяти. Немного сбавляю скорость, смотрю, как Аня прижимает Милу к груди и гладит её по волосам. Мила закрыла глаза, возможно, задремала. Ещё бы такой стресс для ребёнка – и всё из-за мамаши.

Мы доезжаем до больницы, Аня осторожно будит Милу. Я хочу взять её на руки, но Мила боится меня и прижимается к Ане. От её взгляда сердце сжимается, я отступаю. После такого даже нет сил идти за ними.

Смотрю, как Аня направляется в больницу, держа на руках Милу.

Ладно, мне надо просто успокоиться. Чёрт, это невозможно! Я не знаю до конца, моя она дочь или нет! А если моя? То какого хрена я об этом не знал? Почему моя дочь всё это время росла без отца?

Хожу возле машины кругами, пытаюсь придумать план, гуглю, как сделать тест ДНК. Слишком много информации, думать не могу, мысли перескакивают с одной на другую. Мне неохота ждать даже девять часов. Если Мила моя дочь, то она не должна лишнюю минуту находиться рядом с Аней.

Со всеми тонкостями я сам не справлюсь. Единственный вариант – звонить юристу. Набираю его номер.

– Артём? Что-то случилось? – Борис Игнатович удивлён моим звонком. В последние годы я не ввязываюсь в неприятности и даже не помню, когда звонил ему в последний раз.

– Нет… То есть да, – я прокашливаюсь. – С чего мне начать? – Та-а-ак, я короче… Кажется, у меня есть ребёнок.

– Кажется?

– Да. Я не знаю… То есть догадываюсь… Там фото и девушка, с которой я встречался, и по срокам всё сходится… Короче, я должен забрать свою дочь как можно скорее! Пока та её не угробила!

– Подожди, – Борис Игнатович не может разобрать мой поток бессвязной речи. – Девушка сама признаёт тебя отцом? Если нет, придётся обращаться в суд и делать тест ДНК. Процесс это не быстрый…

– Я уже нашёл клинику рядом, там делают экспресс-тесты: восемь-девять часов, и результат будет у меня. Я буду точно знать и смогу забрать свою дочь! Из-за этой твари я лишился четырёх лет жизни со своей дочерью!

– Успокойся! – рявкает он. – Ты никого не заберёшь! Даже если тест подтвердит, что ты отец. Ты меня понял?

– Нет! Если я отец, то я должен защищать и оберегать своего ребёнка! А это… Да я даже котёнка ей не доверю!

– Как я понял, девочке четыре года. Ты подумал, как она отреагирует, узнав, что ты её отец? А если в этот момент мать заберёт её? Ты хочешь всю психику ребёнку сломать? Если ты заберёшь ребёнка без решения суда, это будет похищением. Если мать напишет заявление, добиться полной опеки, даже после установления отцовства, будет проблематично, да ещё и на статью нарвёшься. Так что не делай ничего! Ты сейчас где? Я приеду, и мы разработаем план действий.

– Я в Москве… – вздыхаю, опускаю голову и массирую виски. Я не могу ждать так долго. Нужно действовать сейчас. – А если у меня будет подтверждение? Я буду считаться её отцом?

– Суд не примет такие тесты, он сам назначает процедуру в своих клиниках. Ты вообще звонил родителям? Что они сказали? В таких делах не нужно торопиться. Может, это ещё и не твой ребёнок, ты ведь не уверен на сто процентов. Если это твой ребёнок, почему девушка так долго молчала?

– Я не знаю! – ору, меня раздражают вопросы Бориса Игнатовича. – Она звонила, но… Блядь, да какая разница, почему она молчала? Я не могу залезть в её башку!

– Сейчас ты выдохнешь и успокоишься. Ты не будешь принимать поспешных решений. Я проконсультируюсь с более квалифицированными юристами в этой сфере и составлю план действий. Но пообещай, что не станешь предпринимать ничего без моего ведома.

– Я должен её забрать!

– Если эта девочка действительно твой ребёнок, я приложу все усилия. Но помни: нужно действовать так, чтобы не навредить ребёнку.

Я понимаю, что Борис Игнатович говорит правильно, я могу сделать только хуже, но эмоции сейчас зашкаливают.

– Эта девочка чуть дважды не погибла на моих глазах. Она упала в холодное озеро со сломанной рукой, потом её уронил пьяный урод! И всё это произошло прямо на глазах её матери! Для девочки опасно находиться рядом с такой матерью!

– Вот и запомни всё, что случилось. Это может нам пригодиться, а сейчас сделай тест и присматривай за девочкой. Если она твоя дочь, постарайся наладить контакт с ней. Сделай так, чтобы она сама захотела поехать с тобой.

Я часто дышу, не хочу, чтобы Мила оставалась с Аней. Но Борис Игнатович прав: я могу навредить Миле. Она не знает меня и привыкла к своей мамаше.

– Ладно, я попытаюсь.

– Лучше постарайся наладить контакт с матерью ребёнка. Будь рядом, нам может пригодиться любая мелочь, чтобы получить опеку. Не торопись, я прошу тебя. Я знаю, что ты бываешь вспыльчивым, но помни: ты будешь иметь дело с неокрепшей психикой. Ребёнок – это не игрушка, дай себе время понять, сможешь ли потянуть его. Девочке нужна любовь, забота, безопасность.

– Как я могу не потянуть своего ребёнка! – вновь срываюсь. – Я могу дать в сотню раз больше, чем её мамаша!

– Дело не в деньгах. Пойми это. Пообщайся с девочкой, и сам всё поймёшь.

– Я не маленький мальчик, я всё прекрасно понимаю!

Я скидываю звонок. Больше нет сил с ним разговаривать. Он всё ещё смотрит на меня, как на взбалмошного подростка, а я давно вырос. Неужели я не смогу справиться с ребёнком? Словно я никогда не был ребёнком и не понимаю их!

Глубоко дышу, успокаиваюсь. Борис Игнатович прав: я должен наладить контакт с Милой. Вспоминаю, как она смотрела на меня, сидя в машине, и прижималась к Ане. Я напугал её своим неоправданным срывом. Что бы я сделал, привезя её в больницу? Я ведь ей никто, у меня нет официального подтверждения.

Ладно, я должен постараться сделать всё правильно. У меня нет шанса на ошибку. Пока нужно удостовериться, что Мила моя дочь, и попытаться вернуть её расположение.

Я уточняю на ресепшене, где находится детский травматолог, и подхожу к кабинету. Аня с Милой сидят в очереди и весело о чём-то разговаривают. Мила улыбается и выглядит счастливой, но, заметив меня, прижимается к Ане и смотрит с какой-то опаской. У меня всё сжимается внутри. Кажется, я начинаю понимать, о чём говорил Борис Игнатович. Одно неверное движение – и я потерял доверие девочки. Ещё недавно она прилипала ко мне как банный лист, а теперь смотрит настороженно.

Сажусь на корточки рядом с Милой и протягиваю ей руку.

– Прости, я напугал тебя. Я немного перенервничал, испугался за тебя. Прости. Больше такого не повторится.

Мила медленно улыбается и резко бросается мне на шею. По телу расползается приятное тепло, я словно на седьмом небе от счастья. С улыбкой смотрю на Аню, но она отворачивается.

– Я тебя прощаю, – Мила отстраняется от меня.

– Спасибо. Ты не против, если мы с твоей мамой поговорим две минутки? – Мила кивает, и я смотрю на Аню, киваю в сторону, чтобы мы отошли.

Аня целует Милу в висок.

– Я быстро, – мы встаём и отходим на пару метров.

Не хочу травмировать Милу. С детьми я почти не общался и не знаю, что может им навредить. Лучше пока держать всё в тайне. Мне нужно ещё многое узнать, подготовиться к появлению дочери в моей жизни.

– Что ты хотел? – Аня стоит со скрещёнными руками на груди, отвернувшись от меня и раздражённо поддёргивая ногой.

– Мила моя дочь? – прямо спрашиваю я.

– Даже если твоя, что это меняет? Я её мать и прекрасно справляюсь с воспитанием дочери одна!

– Я видел, как ты справляешься, – я начинаю злиться, но вспоминаю слова Бориса Игнатовича: нужно быть рядом и неважно какими методами, грубая сила тут явно не поможет. – Послушай, я всего лишь хочу знать. Если это так, ты можешь рассчитывать на мою помощь. Я не претендую на твоё место. Просто хочу знать. И пока ты не ответила, хочу сразу предупредить: вне зависимости от твоего ответа я буду делать тест ДНК через суд или по твоему согласию – решать только тебе, – говорю спокойно, смотрю в глаза Ане, чтобы она поняла, что я настроен серьёзно и не смеет мне врать.

Жду ответа. Аня смотрит на меня с открытым ртом. Что-то пытается сказать, но тут же замолкает.

17

Я сглатываю. После всего произошедшего я не хочу разговаривать с Артёмом на эту тему. Слишком много событий за этот день. Нервничаю. Что будет, если он узнает, что Мила его дочь? Он захочет забрать её? А если он расскажет Миле, что он её отец, она привыкнет, а он исчезнет? Голова разрывается от мыслей.

– Давай поговорим об этом в другой раз, – меня начинает потряхивать.

– Сразу после приёма мы едем в больницу делать тест. Я хочу всё сделать тихо и без шума, чтобы не тревожить Милу, – он говорит тихо и медленно, но давление ощущается.

Я удивлённо смотрю на Артёма. Он думает о Миле? Боится потревожить её чувства? Неужели он и вправду изменился? Может… Я часто дышу, мне страшно. Мила моя дочь, и я не могу её лишиться, но и отец ей тоже нужен.

– Артём, сейчас не время. Мила столько всего пережила. Ты действительно думаешь, что ей пойдёт на пользу, если мы после одной больницы поедем в другую?

Я немного в шоке, мне нужно время, чтобы всё взвесить, и я прячусь за дочерью.

– Хорошо, – он набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает. – Тогда я куплю набор, и мы сделаем домашний тест, а после этого я лично отвезу всё в клинику.

– Артём… – я не могу придумать, что ответить.

– Следующий, заходим, – громко объявляет медсестра.

Я вздрагиваю.

– Наша очередь, – подбегаю к Миле, беру её на руки и забегаю в кабинет.

Минутная передышка, но подумать мне всё равно не удаётся. Я слушаю, как врач отчитывает меня за снятие гипса. Я чувствую себя такой виноватой перед Милой. Зря я на всё это согласилась, подождала бы две недели, и всё бы было хорошо. Но по снимку оказывается, что трещина срастается, и врач разрешает оставить повязку.

Я немного успокаиваюсь, и мы выходим из кабинета. Артём ждёт нас в коридоре, сразу замечаю в его руках какую-то коробочку и начинаю нервничать.

– Ну что сказал врач? – он смотрит на Милу, словно меня и не существует.

– Всё нормально, – сухо отвечаю я. – Ничего не повредили, трещина срастается.

– Это тебе, – он протягивает Миле коробочку. – Тут всякие бусинки, сплетёшь мне браслетик, как поправишься?

Мила, улыбаясь, кивает.

– Ты же мальчик!

– Ну и что? Мальчики тоже носят браслеты.

– Ладно, но сначала маме.

Артём недовольно поднимает взгляд на меня.

– Ну тогда поехали, я отвезу вас домой…

– Мы доедем на такси, – обрываю его я, не хочу, чтобы он знал, где я живу. Хотя что это может изменить? Если он захочет, узнает у Серёжи.

Но Артём берёт Милу за руку, и они направляются к выходу. Я быстро догоняю их. Мне неловко рядом с Артёмом, а вот Мила чувствует себя комфортно, ей нравится Артём, и я ревную.

Мы доезжаем до дома, Артём поворачивается к нам.

– Мила, мне кое-что нужно от тебя…

Я замечаю в его руках набор для сбора материалов.

– Прости, но нам нужно идти, – я начинаю двигаться к двери, но Мила смотрит на Артёма словно заворожённая, а он никак не реагирует на мои слова.

– Мне нужно вот этой палочкой провести у тебя по щечке. Это не больно, даже, наверное, щекотно.

Мила непонимающе хлопает глазками, смотрит на меня, затем на Артёма. Она растерянно, опасливо сжимается.

– Слушай, Артём, ты пугаешь её, – возмущаюсь я и двигаю Милу к двери, достаю её из машины. – Я тебе уже сказала, чтобы ты потерпел хоть немного.

Захлопываю дверь, и Артём тут же выходит из машины. Я быстро направляюсь к подъезду.

– Ань, вечно бегать не получится! – кричит он мне вслед. Я не поворачиваюсь, быстро открываю дверь и прячусь в доме.

У меня часто стучит сердце. Хочу ещё хотя бы денёчек, чтобы разобраться со своей жизнью, понять, как быть дальше.

– Мам, а может, Артём будет моим папой? Они ведь похожи, – спрашивает Мила, пока я укладываю её спать.

– Не знаю, милая, – качаю головой.

– Он хороший.

– Может быть.

– А мы с ним ещё увидимся?

Я вздыхаю. Мне тяжело слышать такое от своей дочери. Я не знаю, на что способен Артём, и не хочу её обнадёживать. Он легко выкинул меня из жизни, а я не требовала столько внимания, сколько нужно ребёнку. Мне страшно, что он может наиграться и исчезнуть, оставив на маленьком сердечке шрам.

– Спи давай. Уже поздно, – ложусь рядом с дочерью и закрываю глаза. Всё думаю о произошедшем, у меня двоякие ощущения: мне страшно, и в то же время я вижу, как Артём относится к Миле, он защищает и заботится о ней, словно отец.

Звонок в дверь меня пугает. Я резко подпрыгиваю с кровати, выбегаю из комнаты и закрываю дверь плотнее, чтобы не разбудить Милу. Я даже не понимаю, сколько времени, но явно меньше восьми, иначе Мила бы уже проснулась. Даже не узнав, кто там, торопливо открываю дверь и получаю звонкую пощёчину.

Моя щека горит, прикладываю к ней холодную ладонь, в шоке смотрю на Марию Владимировну.

– Что ты, сука, задумала? – орёт мать Артёма. – Решила всё же повесить своего отпрыска на моего сына?

– Да что вы… – я оглядываюсь. Дочь вроде не проснулась, но не стоит искушать судьбу. Не хватало, чтобы она это увидела или услышала что-то лишнее. Надеваю тапочки, накидываю кофту и выхожу в подъезд, прикрыв за собой дверь. – Что вам нужно?

– Это мне что нужно? – усмехается она. Мария Владимировна смотрит на меня надменно, не скрывая брезгливости, словно я какая-то грязь. Она, как обычно, одета с иголочки: зелёная шелковая блузка, тёмно-серый шерстяной пиджак, идеальная укладка и красная помада. – Это ты пристала к моему сыночку! Я предлагала тебе деньги, если тебе было мало – надо было сразу сказать! Сколько тебе нужно?

– Мне не нужны ваши деньги, – мой разум немного затуманен сном, я даже не могу соображать нормально. – Что вы тут делаете? Как смеете меня бить? Вы вообще в своём уме?

– При мне можешь не притворяться. Вижу, что у тебя денег нет, – она брезгливо осматривает подъезд. – Живёшь в каком-то клоповнике. Сколько тебе нужно? Передо мной можешь не гнуться, мне ты мозги не запудришь! Я таких, как ты, насквозь вижу.

– Убирайтесь отсюда! Как вы вообще узнали, где я живу?

– У меня есть ещё друзья в Москве, – гордо произносит она. – Тебе лучше назвать свою сумму и убраться отсюда.

– Это вам лучше убраться отсюда, пока я полицию не вызвала, – я разворачиваюсь и хочу зайти обратно в квартиру, но Мария Владимировна хватает меня за руку и резко разворачивается.

– Послушай меня, если ты не сделаешь так, как я скажу, я испорчу тебе всю жизнь. Поверь, связей мне хватит! А если продолжишь пудрить моему сыну мозги, пожалеешь сильно, – она угрожающе тыкает пальцем перед моим лицом.

Она смотрит на меня такими бешеными, злыми глазами, что становится страшно. Но я больше не девочка и не позволю себя запугивать.

– Что здесь происходит? – поворачиваюсь и вижу Веру Степановну в бигудях. Она запахивает цветной халат и всматривается в лицо Марии Владимировны. – Вы кто такая? И почему кричите в шесть утра в подъезде? Все нормальные люди ещё спят, вообще-то!

– Вы живёте рядом с потаскухой, она спит с кем попало, а потом пытается повесить нагулянного ребёнка на моего сына! Да как вы вообще можете терпеть таких соседей?

– Женщина, успокойтесь, – Вера Степановна подходит к нам, встаёт передо мной, закрывая меня спиной. – Вы ведёте себя как сумасшедшая. Вашему сыночку что, нет восемнадцати? Поэтому и прибежали сюда?

– Что за глупости вы говорите?

– А тогда объясните мне, что вы здесь устроили. Я не знаю, отец он или нет. Но они с Аней взрослые люди, умеют говорить и смогут сами разобраться, без вашего участия.

Мария Владимировна меняется в лице, она часто и глубоко дышит, берёт себя в руки и гордо смотрит на Веру Степановну.

– То, что здесь происходит, не ваше дело!

– Моё! Если меня разбудили крики в подъезде, то это моё дело! И я хочу, чтобы вы сейчас же убрались отсюда! Иначе вызываю полицию, пусть она разбирается! – Вера Степановна достаёт мобильник и начинает набирать номер.

Мария Владимировна не теряет лица, но заметно, что она занервничала.

– Думаю, ты меня услышала, – она достаёт визитку и протягивает её мне, но берёт Вера Степановна. – Жду звонка до конца дня. Иначе пеняй на себя!

Она разворачивается и с горделивой осанкой медленно уходит, а Вера Степановна запихивает меня обратно в квартиру.

– Мила спит, – шёпотом произношу я, и мы прокрадываемся на кухню. После такого “доброго” утра меня всю потряхивает.

– Ну и что это за пигалица? – Веру Степановну тоже передёргивает от злости. – Возомнила о себе, чёрт знает что! Думает, что она пуп земли!

– Ну в городе, где я училась, она такой и была, – усмехаюсь я, вид взъерепененной Веры Степановны забавляет меня. Халат, бигуди, ей бы ещё сковородку в руки – и была бы похожа на женщину из анекдота. Вера Степановна словно слышит меня, берёт сковородку, ставит на плиту и на нерве начинает замешивать тесто на блины.

– Ну это она у себя там, а тут она никто! Припёрлась, поставила всех на уши. Сегодня у всех соседей будет повод для сплетен. Чего она хотела от тебя? Это та мамаша твоего бывшего?

– Да, она сама.

– Чего хотела? Ох, я бы ей сковородкой по гладкой физиономии зарядилa!

– Опять денег предлагала, чтобы я от её сыночка отстала. А я к нему и не пристаю, моя жизнь была прекрасной до его появления. А теперь… всё не пойми куда катится. Серёжа напился, приставал ко мне, затем… – я вываливаю на Веру Степановну всё, что произошло. Слова льются из меня, я не могу остановиться. Мне нужно с кем-то поделиться. – И вот теперь я не знаю, рассказать всё Артёму или нет?

– А Серёжа казался мне хорошим парнем, – заключает Вера Степановна. – Не ожидала такого. А вот Артём, с такой властной мамкой… Ну такое… Ой, Анюта, попала ты.

– А всё так хорошо было… – вздыхаю я.

– Но поговори с Артёмом, выясните уже всё раз и навсегда. Только хуже делаешь, бегая от него.

Мила просыпается и приходит к нам на кухню, приходится завершить разговор. Вера Степановна остаётся с нами на завтрак, а затем забирает Милу на прогулку.

18

Серёжа и Артём звонят наперебой, но у меня нет желания ни с кем из них разговаривать. Серёжу видеть после вчерашнего я не могу, даже не знаю, как находиться с ним рядом. А Артём… Он может и мог бы стать для Милы хорошим отцом, но его мать… Раз она приехала так быстро, значит, всё ещё имеет большое влияние на своего сына. Мне просто нужно немного подождать, и Мария Владимировна заберёт своего сыночка с собой, а меня оставят в покое.

Может, меня кто-то наверху всё же услышал, и к вечеру звонки прекратились. Я осталась наедине с дочерью, и мы остаток дня провели вместе. Всё произошедшее я почти забыла как страшный сон. Но когда Мила спрашивает про Артёма, у меня сердце сжимается – чувствуется, что он запал ей в душу.

На следующий день соседка пришла к нам утром, чтобы сидеть с Милой, а я отправилась на работу. Всё происходит так, словно Артём и не появлялся в нашей жизни, и я даже испытываю какую-то печаль от этого. Артём мог бы стать прекрасным отцом для Милы, так мне кажется после всего одного дня их общения. Он заботился о ней и переживал, как умеет, немного переусердствовал, но мы все иногда стараемся больше, чем следует.

Я вышла заранее, и автобус прибыл чуть раньше. Прогулочным шагом направляюсь в офис, как дорогу мне преграждает чёрный внедорожник. Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, чтобы он не проехал по моим ногам.

– Какого хрена, ты не отвечаешь на мои звонки? – вопит Артём, открыв окно со стороны пассажира.

Сердце стучит, я сильно испугалась, даже не сразу понимаю, что происходит. Но ругаться я не намерена сегодня. Всё же думаю, что Мария Владимировна придумает что-то, чтобы Артём уехал. От меня только требуется не вызывать лишних эмоций, чтобы он был спокоен и не думал ни обо мне, ни о Миле.

– Мне нужно было время отдохнуть. Слишком много событий для меня и для Милы.

– Отдохнула? – я неуверенно киваю. – Садись в машину, поехали!

– Куда? – удивлённо поднимаю брови.

– Ты тупая? Мы едем к Миле, мне нужно убедиться, что она моя дочь!

– Так, успокойся. Сейчас я не могу никуда поехать, мне нужно работать, чтобы обеспечивать себя и дочь. Я понимаю, что ты возник неоткуда, и у тебя вдруг заиграли какие-то отцовские чувства, но не нужно ломать нашу жизнь. Мы жили до тебя и планируем это делать дальше так же, как раньше. Если тебе так срочно нужно убедиться в чём-то, придётся подождать конца моего рабочего дня, а уж потом я подумаю.

– Подумаю? – усмехаясь, переспрашивает он. – Ты, кажется, не поняла, с кем связалась? Я не собираюсь подстраиваться под тебя…

– А придётся! Ведь тебе заняться нечем, можешь стоять здесь сутки напролёт, а мне нужно работать. Представляешь, многим людям нужно работать, чтобы обеспечивать себе жизнь! – я начинаю раздражаться, меня злит, что Артём ведёт себя так нахально, не думая ни о ком, кроме себя.

– Хорошо, – он выходит из машины и встаёт напротив меня, скрестив руки на груди. – Тогда я подожду тебя здесь.

– Артём, я позвоню, как освобожусь.

– Мне всё равно заняться нечем, могу простоять здесь весь день.

Я недовольно качаю головой. Артём ведёт себя как ребёнок, но я не собираюсь в этом участвовать. Хочет стоять – пусть стоит.

– Ладно, – равнодушно пожимаю плечами, хотя внутри есть злость. Прохожу мимо и захожу в офис.

Полдня я то и дело смотрю в окно – Артём словно приклеился к своему месту. Он правда собрался стоять здесь весь день?

Рабочий телефон звонит, отвлекая меня от мыслей.

– Добрый день, слушаю вас, – отвечаю на автомате.

– Анна Владимировна, вас Наталья Сергеевна вызывает к себе в кабинет, – быстро произносит секретарша.

– Что? Но… Зачем?

– Я не знаю, мне сказали пригласить вас.

– Хорошо, уже иду, – я кладу телефон и замираю. У нас редко кого-то вызывают в кабинет начальницы, обычно если совершён серьёзный проступок или поступила жалоба от клиентов, но я не работаю с людьми, да и проступков не было.

Неуверенно направляюсь в кабинет, сердце пропускает удары, ноги словно свинцовые, предчувствую что-то нехорошее.

Стучу в дверь и захожу, услышав разрешение.

– Присаживайся, – Наталья Сергеевна дружелюбно улыбается.

– Добрый день.

– Анечка, – тяжело выдыхает она, и меня настораживает её тон – слишком мягкий, да и по имени она никого не называет. – Ты великолепный сотрудник. Даже несмотря на твои постоянные больничные ты всё успеваешь и выполняешь план.

– Спасибо, – мне даже становится легче, я улыбаюсь. Приятно слышать такие слова. Я ведь и вправду стараюсь, для меня очень важна эта работа.

– Но понимаешь ли… – она закусывает губу. – Нам придётся расстаться.

– Что? – от шока я даже вскакиваю с места. – Но… Но как?

– Я не могу тебе всё рассказать. Такой приказ поступил сверху, – она мнётся, но тут же резко добавляет. – Не переживай, я напишу тебе самую лучшую характеристику. Я действительно считаю, что ты отличный сотрудник. Так что можешь не переживать за это. Ещё выплатят компенсацию в размере трёх окладов!

В размере трёх окладов… Только мой оклад – это совсем маленькая часть от зарплаты. Почти триста процентов составляют различные премии и надбавки. Так что этих денег мне едва хватит на месяц.

– Но объясните мне, почему меня увольняют так внезапно, без предупреждений.

– Тебя не увольняют, а предлагают написать заявление по собственному желанию. Ты ведь понимаешь, что мы не можем тебя уволить. Но если начальство решило с тобой попрощаться, всё равно найдут повод. Тем более твой договор истекает через полгода. При других обстоятельствах я бы продлила его, но… Ты сама понимаешь. Так что лучше согласиться с этим предложением.

У меня слёзы наворачиваются на глаза. Я переехала сюда из-за этой работы. С такой зарплатой я могла позволить нам с Милой жить в Москве и достойно нас содержать. Как я найду другую работу с такой же зарплатой? Что мне теперь делать?

– Наталья Сергеевна… – мой голос дрожит, я в панике. – Но ведь так нельзя.

– Ну а что я сделаю? Я тоже подневольный человек. Лучше бери что дают, жизни тебе всё равно не дадут здесь. Ты можешь давать мой номер телефона, я обязательно дам хорошую характеристику, – она обнимает меня. – Ну только не плачь, а то я сама расплачусь. Я ведь сама тебя нанимала, видела, как ты стараешься. Мне очень жаль. Я уж не знаю, кому ты там дорогу перешла…

– Дорогу перешла… – меня словно током бьют её слова. Я отстраняюсь и замираю, медленно осознавая, что произошло и что эта за “чёрная кошка” перешла мне дорогу.

Сердце громкими ударами отзывается в висках, я словно выпадаю из реальности. Ирина Степановна ещё что-то говорит, но я не слышу её.

– Мне… мне нужно идти, – я задыхаюсь от приливающего гнева, мне хочется разодрать эту семейку, ничего хорошего от них нельзя ждать. Все выжигают на корню своим появлением.

– Анют, если что, не стесняйся, обращайся… – кричит мне вслед Ирина Степановна.

Я подбегаю к своему месту под вопросительные взгляды коллег, сгребаю свои вещи в сумку, переодеваю обувь и выбегаю из кабинета. Слёзы обиды застилают глаза. Я всего добилась сама, потихоньку, маленькими шагами. Не просила помощи, не лезла к Артёму. Почти забыла про его существование. Мне было нелегко, но всё же я справилась. А что теперь? Чего они хотят от меня?

Выбегаю на улицу – Артём всё так же стоит в нескольких метрах от офиса. Заметив меня, разворачивается и пристально смотрит. Быстрым, разъярённым шагом направляюсь к нему. Сейчас я выскажу ему всё!

– Готова ехать? – усмехается он с какой-то растерянностью.

Я делаю последний шаг и, замахнувшись, бью его сумкой по плечу.

– Да что вам от меня надо? Что вы мне жизнь портите? Я ушла, не звонила, не писала, растила твоего ребёнка одна! Никогда не просила помощи! Ни копейки у вас не взяла! Ничего не просила, только чтобы вы оставили меня в покое! – я продолжаю бить Артёма, он защищается как может. Слёзы всё же вырываются наружу, силы покидают меня, мои удары с каждым разом становятся всё слабее. – Да что же вам надо? Что нужно от меня?

Артём хватает меня, разворачивает и сзади заключает в кольцо из своих рук, удерживая за кисти. Я пытаюсь дёрнуться, но уже сильно ослабела – эмоции, что вырвались из меня, забрали почти все силы.

– Тише, тише, успокойся, – шепчет он мне на ухо.

– Успокойся? Я не взяла денег, когда твоя мать предлагала мне исчезнуть из твоей жизни! Уехала, вырастила ребёнка, работала как могла, уехала в Москву, работала и полностью обеспечивала себя. Теперь что вам от меня надо? Зачем ты появился? Чего вы хотите от меня? Чтобы я приползла за помощью? Чтобы я взяла деньги и уехала? Я сама готова платить, лишь бы вы оставили меня в покое!

– Какие деньги? – хватка Артёма ослабевает, и я отпрыгиваю, поворачиваюсь и толкаю его в грудь.

– А ты не знал? Весь из себя такой папаша появился. Я хочу знать! Я хочу знать! Я приходила, писала, звонила, даже с твоей матерью встречалась! А вы мне деньги за аборт предложили! А теперь хочешь знать, твоя ли Мила дочь? Да! Она твоя дочь! Только ты ей никогда не станешь отцом! Лучше быть сиротой, чем иметь таких родственников!

– Что ты сказала? – слышу дрожащий голос Серёжи позади себя. Бросаю на него быстрый взгляд и вновь смотрю на Артёма. – Артём отец Милы? Что… что это значит? Вы знакомы?

– Лучше бы не были никогда знакомы. Но это уже несбыточная мечта, – произношу я, смотря на Артёма. Он наклонился, тяжело дышит, смотрит на асфальт. Он не реагирует ни на меня, ни на Серёжу, словно ушёл глубоко в себя. – Из-за тебя я лишилась всего, но что бы ты ни делал, ты никогда не приблизишься к моей дочери! Запомни, она только моя! Можешь так и передать своей матери! Мне не нужны ваши сраные деньги, можете подавиться ими. Мне достаточно больше никогда вас не видеть!

– Ну уж нет! – Артём выпрямляется, делает шаг ко мне, но между нами встаёт Серёжа. – Мне плевать, что там делает моя мать! Если Мила моя дочь, я заберу её! Ты поняла меня? – он дёргается ко мне, но Серёжа его удерживает, толкает, и Артём отступает на пару шагов.

– Ты подонок! Я, конечно, всегда догадывалась, но что до такой степени… Это уже перебор.

– Что решил из себя порядочного состроить? – усмехается Артём. – Как обычно, только перед Аней! Тебе же плевать на её ребёнка, ты бы избавилась от неё при первой возможности. Спрашивал меня про интернат!

– Ань, это… он всё придумывает! – Серёжа испуганно смотрит на меня. – Это всё неправда. Я бы никогда! Ты ведь знаешь это!

– Да мне плевать, – качаю головой и отступаю назад. – Я не хочу больше никого из вас видеть! Никогда! Можете передать своей матери – она получила, что хотела!

Выбегаю на дорогу и быстро торможу проезжающее такси, сажусь и уезжаю от всего этого. В голове каша. Таксист пытается начать разговор, но быстро понимает, что я не настроена общаться, и замолкает.

– Анют, что-то ты рано сегодня. Мила только уснула, – встречает меня Вера Степановна и сразу понимает, что я на взводе. – Что-то случилось?

– Мы уезжаем домой к моим родителям, – хочу прямо сейчас начать собирать вещи, но Мила спит, и я просто кручуся на месте, подмечая, что нужно взять.