Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"
Автор книги: Оксана Лебедь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
– Ань, что случилось? Давай поговорим.
– Нет, я это решила! Мне больше незачем здесь оставаться. Меня уволили с работы из-за той женщины, что вчера приходила. Квартиру я не потяну и неизвестно, когда найду работу и с какой зарплатой.
– Жить вы можете и у меня, комната есть.
– Нет, завтра заберу свои документы с работы и возвращаюсь домой, к маме. Глупая была затея переезжать в Москву. Начну всё с самого начала.
19
Артём
– Какого хрена? – орёт Серёга. – Ты же сказал, что не знаком с ней! А теперь оказывается, что ты заделал ей ребёнка? – Я оглядываюсь по сторонам, мозг словно атрофировался, нахожусь в каком-то нереальном мире, плохо соображаю, слабое восприятие звуков. – Эй! Какого хрена? Ты меня слышишь? – Серёга дёргает меня за плечи, и я словно только что его замечаю, фокусирую взгляд на его лице. – Объясни мне! Какого хрена ты мне соврал?
– Я… – вообще не могу сосредоточиться на Серёге, голова забита другими мыслями. О чём говорила Аня? Какие деньги? И при чём здесь моя мать? Аборт? У меня настоящая каша в голове, и я знаю, кто сможет ответить на всё. Скидываю руки Серёги со своих плеч одним движением. – Не твоё дело!
Резко разворачиваюсь и сажусь в машину. Вижу, что Серёга что-то продолжает орать, но не слышу его, завожу мотор и уезжаю.
По дороге набираю номер матери.
– Ты где?
– И тебе добрый день, любимый сын, – обиженно отвечает она.
– Добрый день. Ты где?
– Я в гостинице, собираюсь пообедать и встретиться с подругами, раз уж приехала.
– Надо поговорить, – бросаю взгляд на навигатор. – Буду примерно через час.
– Давай встретимся в ресторане напротив отеля, мне его очень хвалили, и я уже зарезервировала столик.
Сжимаю челюсть и выдыхаю, чтобы успокоиться. Меня раздражает весёлый голос матери. То, что говорила Аня, нереально: моя мать никогда бы так не поступила. Семья для неё святое, и если бы она узнала, что Аня беременна, женить бы меня против нашей воли. Она бы не позволила расти ребёнку без отца, а аборт вообще считает страшным грехом. Но Аня была в таком состоянии… у неё были такие глаза… я почему-то ей верю.
– Нет, дождись меня, – сбрасываю вызов и прибавляю скорость.
Меньше чем через час добираюсь до гостиницы и поднимаюсь в номер. Мама открывает дверь и пропускает меня внутрь.
– Что за срочность такая?
– Это правда? – по дороге придумал сотню вариантов, как начать разговор и аккуратно узнать правду, чтобы мама не поняла, что я её подозреваю, но, увидев её, забыл всё.
– О чём ты, милый? – улыбается, протягивает руки, чтобы обнять, но я нахожусь на пределе, все мышцы напряжены. Я запутался и не знаю, кому верить. Отхожу от мамы.
– Аня приходила к тебе? Она говорила тебе, что беременна? – мама сбита с толку, стоит с открытым ртом, молчит. – Отвечай.
– Ну-у… – заметно нервничает, дёргает плечами. – Она приходила… Но ты ведь сам сказал, что она тебе изменяет, и неизвестно, сколько раз это было. Я предложила ей сделать тест ДНК, прежде чем говорить тебе. Ты понимаешь, мне тяжело далось расставание с этой… Аней, и я просто не хотела, чтобы ты проходил через это. Не хотела давать надежду, что вы можете быть вместе, – она подходит ко мне, прикасается к щеке, с любовью заглядывает в глаза. – Я заботилась о тебе и не стала рассказывать.
– Расскажи теперь, – мне тяжело говорить, я словно между двух огней. Аня говорить о моей матери как о дьяволе, а мама говорит об Ане как о гадюке – ни то ни другое не вяжется с тем, что вижу я.
– Я не хотела тебе говорить, – сомневается, поджимает губы и отходит. – Но вижу, что по-другому нельзя. Четыре года назад она не смогла получить от меня денег, но теперь нашла способ, как это сделать через тебя.
– О чём ты? Мам, хватит загадками! Я с ума сойду!
– Она пришла ко мне четыре года назад, заявила, что беременна, и потребовала денег! Я, конечно, сразу предложила сделать тест, ведь если это твой ребёнок, он достоин только лучшего и должен расти в нормальных условиях в полной семье. Но Аня была категорически против, – мама нервно отворачивается, машет руками, ей неприятно рассказывать. – Она только повторяла: «Дайте мне денег! Дайте мне денег…» – замолкает, запрокидывает голову, пытается сдержать слёзы. – А затем сказала, что сделает аборт!
Я подхожу к маме и обнимаю за плечи. Она резко поворачивается, крепко прижимается к груди, плачет, а затем заглядывает мне в глаза.
– Ты ведь знаешь, что для меня это значит. Я потеряла двух детей, и когда слышу, что кто-то сам, добровольно… – её истерика не даёт говорить дальше. – Это неправильно.
– Тише, – глажу её по спине. Мама схватила меня за футболку и уткнулась в грудь. Ей так больно, мне становится неловко, что я засомневался в маме. – Ты не виновата.
– Я ведь даже пообещала ей, что если ребёнок не твой, всё равно помогу. Буду присылать деньги, только молила, чтобы не делала аборт!
У меня какой-то диссонанс в голове. Мама начинает путаться, её слова плохо вяжутся с реальностью.
– И она согласилась? Ты всё это время ей присылала деньги? Значит, ты делала тест и знаешь, мой это ребёнок или нет? Ты всё это время знала, где находится Аня и что она родила?
– Нет… то есть да… – мама отходит и отворачивается. – Аня говорила, что сделает аборт… Сбежала… Я звонила, но она не отвечала, телефон был отключён… Пыталась её найти… Даже к её родителям ездила, но они сказали, что не знают, где Аня… – поворачивается ко мне, смотрит в глаза. – Я бы не позволила девочке взять на душу такой грех! Я хотела помочь, но не всё в нашей власти.
– Но Аня всё это время жила у родителей… – я опускаю голову, всё не складывается. Вопросов становится ещё больше. – Если бы ты хотела найти её, для тебя бы не составило труда…
– Значит, они мне соврали! – мама подходит ко мне, прикасается к подбородку, поднимает голову и смотрит в глаза. – Сынок, если бы это был твой ребёнок, Аня бы уже давно стояла возле наших дверей. Она алчная девушка. Да, признаюсь, я тоже не сразу это поняла. Я к ней как к дочери относилась.
– То есть Аня отказалась от твоей помощи, даже если ребёнок не мой, но не стала делать аборт и теперь одна растит ребёнка? Ты понимаешь, что это бред? Если Аня, такая алчная, как ты говоришь, то она должна была согласиться на твоё предложение.
Отхожу, на виски давит, голова гудит. Мне нужно успокоиться и спокойно подумать или наоборот – не думать больше об этом. Я пришёл к маме, чтобы получить ответы, но запутался ещё сильнее.
– Милый, давай забудем об этом и уедем домой, – мама медленно подходит ко мне. – Ты только себя терзаешь. Пойми, нам лучше уехать отсюда как можно скорее.
– Хватит! – я резко разворачиваюсь. Не знаю, кто из них говорит правду, но кто-то явно врёт, и я намерен разобраться в этом. – Ты сейчас собираешься и уезжаешь…
– Конечно, – мама улыбается. – Я соберусь и куплю нам билеты на ближайший рейс.
– Нет, мама, – строго произношу я, впервые переча матери. Она никогда не вторгалась в мою жизнь, не нарушала личных границ, но, возможно, мне так лишь казалось. – Сейчас ты соберёшься и уедешь одна. Я останусь здесь и разберусь с Аней.
– Что? – у мамы нервно дёргается нос. – Ты… Ты с ума сошёл?! Ты хочешь пойти к этой девке? Пойти и унижаться перед ней? Да без меня она тебе на уши сядет, и ты будешь всю жизнь воспитывать чьё-то отродье…
– Заткнись! – секундное помутнение, прихожу в себя, держу маму за зелёную блузку. Она смотрит на меня полными ужасом глазами. Мне хочется разорвать её за такие слова. Медленно отпускаю. – Не смей так говорить о Миле.
– Вот видишь! – голос матери дрожит. – Она уже настроила тебя против меня. Я так и знала, что ничего хорошего не стоит ждать от этой девки. Я прилетела к тебе, надеялась образумить, но… Как же она тебя обработала, – мама вновь начинает плакать. – Я ведь для тебя только лучшего желаю, сынок, – делает шаг ко мне, но я отступаю. Мне больно видеть её слёзы, и я понимаю, что она заботится и переживает. Но я не маленький мальчик и не нуждаюсь в её заботе. Я могу разобраться сам. Я должен дать понять, что вырос и могу за себя постоять.
Разворачиваюсь и подхожу к двери, на секунду замираю в нерешительности. Оставить маму в таком состоянии… Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
– Прости, но я должен разобраться с этим сам, – открываю дверь и ухожу.
Мне нужно время, побыть одному. Я не хочу видеть ни маму, ни Аню. Нужно успокоиться и принять взвешенное решение.
Я выхожу на набережную, просто иду, не разбирая дороги, отключаю телефон, устав от звонков отца. Мать, наверное, уже всё ему рассказала, и теперь он хочет вправить мне мозги. В голове мелькают все слова, что слышал сегодня от мамы и от Ани. Пытаюсь составить картину, понять, где правда, а где ложь. Время течёт незаметно, темнеет, а я всё брожу бесцельно, погружённый в мысли, и вдруг приходит осознание: я знаю, что должен делать.
Ещё нет семи утра, а я уже стою возле подъезда Ани с твёрдой уверенностью в решении. Подрываюсь на каждый скрип двери, уже почти теряю надежду, что Аня выйдет. Возможно, она на работе. Хотел решить вопрос с тестом до её рабочего дня, но теперь иначе нельзя… Разворачиваюсь, открываю дверь машины, в душе мрак и опустошение.
– Артём! – слышу детский голос позади себя, и всё внутри расцветает.
Улыбаясь, разворачиваюсь и вижу Милу. Она улыбается, хочет побежать ко мне, но Аня её останавливает, пытается завести за себя. Смотрит на меня с опасением и ненавистью. Подхожу уверенным шагом.
– Привет, Мила, – улыбаюсь девочке, затем переводя взгляд на Аню.
– Что тебе нужно? – холодно сращивает она с каменным лицом.
– Ты сейчас едешь со мной.
– Я не могу…
– Мы едем к бабушке! – сообщает Мила.
Я удивлённо смотрю на Аню. Думал, она тут хорошо устроилась, или решила сбежать из-за меня?
– Благодаря стараниям твоей матери я лишилась работы, – фыркает Аня, отводя взгляд.
– Не нужно прикрывать свою неудачу. Если бы ты была хорошим сотрудником, тебя бы не уволили.
– Послушай меня, – Аня заводит Милу за спину, сама делает шаг вперёд, с агрессией смотрит мне в глаза. – Я хочу держаться от вашей семейки как можно дальше! Будь добр, исчезни из моей жизни!
– Может, и исчезну только после того, как узнаю правду, – хватаю её за руки и дёргаю к машине. Подхватываю Милу на руки и ухожу вперёд.
– Ты что творишь? Отпусти её, – Аня скачет рядом.
– Не пугай ребёнка, – тихо произношу. – Садись в машину.
Аня замирает, смотрит на меня так, словно пытается убить взглядом.
20
Аня
Мне хочется влепить ему пощёчину. Я ненавижу Артёма, его мать, да вообще всё, что с ним связано. Но на меня смотрит моя дочь, и я не хочу, чтобы она испугалась.
Сжимаю челюсть, открываю дверь машины и сажусь на заднее сиденье. С удивлением замечаю детское кресло рядом, Артём садит в него Милу с другой стороны. Дочь растеряна: она чувствует, что атмосфера напряжена, и не понимает, как себя вести. Ей нравится Артём, но она видит мою неприязнь к нему.
– Всё хорошо, милая, – улыбаюсь и глажу её по волосам. Мила неуверенно кивает.
Артём садится за руль. Я подвигаюсь вперёд.
– Куда ты нас везёшь?
– Покончить с одним из вопросов, – сосредоточенно отвечает он.
– Мне нужно на работу. У нас поезд через девять часов, мне ещё собирать вещи.
– Возможно, это не понадобится.
– Что именно? – я прижимаюсь к спинке. – Что ты задумал? Я устала от вас. Разве я так много прошу? Просто оставьте меня в покое.
– Если то, что ты сказала, окажется правдой, я хочу участвовать в жизни своего ребёнка. А если соврала – можешь ехать куда хочешь.
Я выдыхаю, откидываюсь на спинку. Зря вчера ляпнула, поддалась эмоциям. Бросаю взгляд на Милу: она кажется не понимает, о чём речь. Подаюсь вперёд.
– Хорошо, я соврала. Теперь мы свободны? – Артём молчит, и это раздражает меня. – Ты меня слышишь?
– Я тебя слышу, – отвечает он, – но устал слушать всех вокруг. – Надо получить точный ответ.
Я растерянно оглядываюсь и замечаю впереди клинику по семейному планированию.
Артём открывает дверь и достаёт Милу. Я неуверенно выхожу, всё тело напрягается, ком в горле, дыхание сбивается. Он идёт вперёд, держа Милу на руках, я догоняю его.
– Артём… – пытаюсь найти слова. – Давай… Это ведь никому не нужно. Какое это имеет значение сейчас?
– Для меня имеет.
Он открывает передо мной дверь и пропускает вперёд. Я сглатываю, хочется сбежать, но он сказал, что хочет участвовать, а не забирать Милу. Может… Я пытаюсь понять по его взгляду, чего ожидать. Не вижу угрозы, но его мать… Она никогда не даст мне покоя.
И что Артём может дать? Мне страшно, что он войдёт в жизнь Милы, а потом бросит её или заберёт у меня. Разум рисует самые страшные сценарии. Но всё может быть иначе…
Мы заходим в клинику. Я сомневаюсь, но пытаюсь себя успокоить. Артёму незачем забирать Милу. Он никогда не сможет меня заменить, и деньги ему не помогут. Нужно попросить его не ошарашивать Милу новостью о своём отцовстве и посмотреть, как он будет с ней общаться.
Анализы берут быстро; большую часть времени тратим на бумаги. Через полчаса мы выходим из больницы. Мила любуется наклейкой. Артём молчит, погружённый в мысли.
Мила убегает на площадку, а я набираю полную грудь воздуха, невозможно находиться в этом напряжении.
– Артём, твоя мать сделала всё, чтобы я уехала…
– Я не хочу слышать обвинения в сторону моей матери, – равнодушно перебивает он, не отрывая взгляда от Милы.
Закатываю глаза.
– Ладно, – сквозь зубы произношу я, сдерживая гнев. Меня злит, что он защищает её. Раньше это не заботило, но теперь я знаю её истинное лицо. – Послушай, меня уволили с работы. Я не хочу оставаться здесь. Я предупредила хозяйку квартиры, что мы съезжаем, и купила билеты нам с Милой. Мы больше не можем оставаться в Москве.
Артём словно не слышит, стоит скрестив руки.
– Твой отъезд может подождать один день.
– Я уже сообщила маме, что приеду. Хозяйка должна принять квартиру и забрать ключи. Я не могу менять планы по твоему желанию.
– Если тебе нужны деньги, я дам, – достаёт телефон. – Назови номер.
– Как же вы с матерью похожи… Думаете, всё можно решить деньгами.
– Мы с Милой уезжаем сегодня. Если хочешь, можешь общаться с ней, – говорит он. Мне тяжело это слышать, я бы предпочла, чтобы всё вернулось к прежней жизни. – Ты можешь приезжать и проводить с ней время.
– Пока я всё не узнаю, ты никуда не поедешь. Если она моя дочь, она заслуживает лучшего, а это явно не жизнь в деревне.
С ним бесполезно разговаривать. Я не могу достучаться.
– Всё! С меня хватит! – высматриваю дочь на площадке. – Мила! Пошли! Нам пора!
Артём резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Я почти врезаюсь в него. Лицо близко, брови сведены, челюсть сжата, он злобно сверлит меня взглядом.
– Ты никуда не поедешь, пока я не разрешу. Если Мила не моя дочь, можешь катиться на все четыре стороны, я выплачу тебе компенсацию за потраченное время! А пока будешь делать то, что я скажу!
– Мы с дочерью уезжаем! – уверенно смотрю ему в глаза и дёргаю локтем, но Артём только сильнее сжимает его.
– Ты будешь делать только то, что я скажу.
Сжимаю кулак, хочется залепить ему по наглой физиономии.
– Мам… – голос дочери дрожит, проходит сквозь всё тело.
Артём медленно отпускает мою руку, но взгляд остаётся твердым. Перед дочерью я не могу ударить его или накричать. Он приседает на корточки возле Милы и берёт её за руки.
– Сейчас мы кое-куда прокатимся. Пока поживём там.
– Что? – резко поворачиваюсь, дёргаюсь к дочери, но он подхватывает её на руки и направляется к машине.
– Я никуда не поеду! – почти бегу за ним. Мила испуганно смотрит на меня, а затем на Артёма. Но он игнорирует меня, садит Милу в кресло.
– Мама! – дрожащий голос дочери. – Мамочка! Я хочу к маме!
Я дёргаюсь к ней, чтобы отстегнуть ремни, но Артём останавливает, выставив руку.
– Либо сядешь в машину с нами, либо уедем без тебя. Через несколько часов будут результаты, и если тест положительный, ты больше не увидишь дочь. Решай сама, – тихо, чтобы Мила не слышала.
Часто дышу, смотрю то на дочь, то на Артёма. Это ведь незаконно? Он не имеет права на Милу! Но у меня нет времени разбираться с законом. Я оббегаю машину и сажусь рядом с дочерью.
– Я здесь, милая. Я здесь, – обнимаю её, чувствую, как она сжимает мою футболку, притягиваясь ко мне. – Всё, мамочка здесь! Всё хорошо.
Успокаиваю дочь, но сама не верю в свои слова. Артём пугает меня, что он задумал? Чего хочет? Я почти дала ему шанс на общение с дочерью, а теперь…
– Куда мы едем? Ты пугаешь Милу?
– Всё хорошо, – Артём смотрит в зеркало заднего вида. Мила слегка отклоняется от меня, напуганно глядя на него. – Скоро приедем в новую квартиру. Тебе понравится. Не переживай.
Мила неуверенно кивает.
– Всё хорошо, – повторяю, чтобы дочь услышала и успокоилась. Она немного расслабляется и садится в кресло. Я двигаюсь ближе к Артёму. – Что происходит? Куда нас везёшь?
– Скоро узнаешь, – отвечает он, показывая, что разговор окончен.
Я сажусь обратно, беру дочь за руку и смотрю в окно. Меня трясёт, но не хочу, чтобы Мила это видела. Иногда оборачиваюсь и улыбаюсь ей – она притихла. Всю дорогу Мила молчит.
Мы въезжаем во двор новостроек с частной территорией, въезд по пропускам. В центре большая детская площадка, фонтан, спортивная зона.
Артём выходит и пытается взять Милу на руки, но она опасается, отказывается идти к нему.
Обхожу машину.
– Отойди, – пододвигаю Артёма и протягиваю руку дочери. Мила хватается за меня и вылезает.
Следуем за Артёмом в подъезд, поднимаемся на пятнадцатый этаж. Он открывает квартиру, пропуская нас вперёд.
– Располагайтесь, – говорит он и закрывает дверь, швыряя ключи на тумбочку.
Я нервно сглатываю, снимаю обувь и неуверенно прохожу. Квартира большая, светлая, дорогая мебель, молочные оттенки, уютно, но словно нежилая, воздух тяжёлый. Огромная кухня-гостиная с диваном, обеденной зоной, две спальни.
– Что мы тут делаем? – со злостью смотрю на Артёма, голос мягкий, чтобы не пугать Милу. Дочь села в подвесное кресло и покачивается.
– Пока поживёте здесь, – он проходит, смотрит на Милу. – Нравится?
Мила сдержанно кивает.
– Но… Артём, мы не можем здесь жить. Мои и Милы вещи остались в квартире. Хозяйка придёт через несколько часов…
– Я больше не хочу слушать. Если не по-хорошему, будет как я хочу.
Кровь закипает. Какой это выбор – либо по-моему, либо никак? Хочется броситься на него.
– Артём… – выдыхаю, держу гнев в себе.
– Давай ключи. Я разберусь с твоей квартирой и привезу вещи.
– Они даже не собраны! Ты не знаешь, что моё, что хозяйки…
– Разберусь. Возьму самое необходимое.
– Нет, – выдыхаю. – Позвоню хозяйке, перенесу встречу на завтра.
Меня трясёт, пытаюсь найти выход из ситуации.
– Вот видишь, ты можешь быть разумной, – Артём садится на диван, достаёт телефон. – Звонь, а я закажу нам еды.
Он пытается вовлечь Милу в выбор блюд. Сначала отказывается, но после нескольких предложений садится рядом.
21
Артём
После обеда Мила засыпает на диване под мультик. Я переношу её в спальню и возвращаюсь в гостиную. Сложно смотреть на Аню, она избегает меня, сосредоточенно смотрит в телевизор, словно впервые его видит.
– Артём, что ты творишь? – Аня резко поворачивается ко мне.
– Что? – я растерян. – В смысле?
– Ты практически похитил нас! Я сказала тебе правду. Мила – твоя дочь. Мы могли сделать тест и уехать! Ваша семья разрушила всю мою жизнь! Ты хоть понимаешь, сколько я работала для этого? Для меня с рождения не готовили «директорское кресло»!
Что за бред? Как будто меня кормят с золотой ложки. Мой отец на работе просто издевается, требует в три раза больше, чем от других, назначает на низшую должность, чтобы я сам прошёл путь и узнал всё об организации. А она сидит и рассуждает о «трудностях», не понимая, что значит пахать как проклятому, перекладывая бумажки с места на место.
– Почему ты вообще решила уехать? Моя мать могла повлиять на увольнение, но в чём проблема найти новую работу? В таком большом городе нет других возможностей? Или эта была по блату? Хочешь сбежать в спешке? Мила здесь ходит в садик, у неё друзья…
– Она ещё маленькая, быстро найдёт новых друзей! – Аня встаёт, скрещивает руки на груди, смотрит на меня с вызовом.
– Ты даже не пыталась искать работу! Просто хочешь устроить свою жизнь. Работа была прикрытием, чтобы найти богатого мужа! Моя мать сказала, как ты требовала деньги, чтобы избавиться от ребёнка.
Аня зажмуривается, трясёт головой.
– Что? Ты веришь этому, если это говорит твоя мать?
– Скажи, что это не так!
– Всё было совсем по-другому! – она выпрямляется, поднимает голову. – Это она предложила деньги, чтобы я избавилась от ребёнка!
Она смотрит на мою реакцию. Мама никогда не обманывала меня, а Аня… Аня уже предала меня.
– Хватит, я слушать этот бред не намерен.
Я отворачиваюсь, трясу головой. В голове каша, разложу всё по полочкам только после теста.
– Конечно, ты можешь думать гадости о ком угодно, но не о своей матери, – Аня подходит и хватает меня за плечо. – Объясни, почему я не сделала аборт? Зачем родила, не получив денег? Ты думаешь, родить и воспитать дешевле, чем сделать аборт?
– Я откуда знаю! – толкаю Аню. – Может, ты рассчитывала на алименты. Решила, что можешь получить больше!
Аня лишь усиливает замешательство.
– Сколько я должна была ждать, чтобы получить это «больше»? Пока Миле не исполнится восемнадцать? Я не появлялась в вашей жизни четыре года, и так бы и продолжалось!
– Но услышал! – я срываюсь, хватаю её за локоть, смотрю в глаза. Гнев стихает, тело расслабляется. Как хочется всё забыть и начать с чистого листа.
Телефон подаёт сигнал. Я одной рукой удерживаю Аню, другой достаю мобильник. Это сообщение из клиники.
Отпускаю её, отхожу, открываю письмо.
Меня колотит изнутри. Страшно. Что если Мила не моя дочь? Я уже привык к мысли, что она моя, представлял, как растёт рядом, как учу ездить на велосипеде, как смеёмся в парке. Раньше дети были абстрактными, теперь я не представляю жизни без неё.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, медленный выдох. Читаю результат:
«Предполагаемый отец не исключается как биологический отец исследуемого ребёнка. Вероятность отцовства – 99,99996 %».
Облегчение накатывает, на лице появляется улыбка. Моё чутьё не подвело, но мысль о том, что мама могла врать, омрачает радость. Не перенесу ещё одного предательства. Кому верить теперь?
– Мы уезжаем, – холодно произношу и убираю телефон.
– О Господи, – Аня устало выдыхает. – Куда на тот раз?
Я поворачиваюсь к ней, меня одолевает сильная злость, кровь закипает в вена. Как она могла скрыть от меня ребёнка? Дрожь во всём теле, я смотрю на Аню, и мне хочется разорвать её. Я бы уехал без неё, оставил здесь одну, поступил бы с ней так же, как она меня со мной.
Что она говорила обо мне Миле? Я работаю и не интересуюсь своей дочерью? Гнев сжимает лёгкие, мне сложно дышать.
Делаю шаг к Ане, останавливаюсь всего в нескольких сантиметрах от неё, смотрю с высока. Аня сжимается под моим взглядом.
– Ты скрыла от меня дочь, – цежу я сквозь зубы, во мне бушует столько эмоций, что я едва могу совладать с собой.
– Послушай, – Аня сглатывает и делает небольшой шаг назад. – Я хотела… Пыталась… Если ты хоть раз ответил на мои звонки, то узнал бы, – её трясёт.
Она делает шаг назад, а вперёд. Теперь она за всё ответит! За все эти годы!
– Ты пытаешься меня обвинить в этом? Ты сбежала, скрыла от меня мою дочь и пытаешься сказать, что я в том виноват? Ты трахалась с каким-то старпером, а я должен был проглотить это и отвечать на твои звонки?
Глаза Ани вспыхивают, она резко толкает меня в грудь, с такой силой, что я даже отступаю на шаг.
– Я ни с кем кроме тебя не спала! – орёт она, тяжело дышит. Я бы мог поверить, если бы не видел всё собственными глазами.
– Конечно, – фыркаю я и отворачиваюсь, даже думать об этом противно. – А как же твой Серёжа?
– Это… – Аня сбита с толку, часто и глубоко дышит. – Это было после тебя, – она поднимает голову, уверенно смотрит на меня. – И не имеет к тебе никакого отношения! Ты сам выкинул меня из своей жизни. Я могу делать всё, что пожелаю, и спать с кем хочу…
От её слов внутри что-то щёлкает, словно отключается какой-то предохранитель. Хватаю её за руку и дёргаю к себе. Аня начинает колотить по груди свободной рукой.
Она не смеет мне говорить такое!
– Мила – моя дочь! И если ты хочешь быть с ней, тебе придётся считаться со мной и делать всё, что я скажу!
– Да пошёл… – она не успевает договорить, я наклоняюсь, хватаю её за затылок и притянув к себе, жадно впиваюсь в её губы. Она сжимает их, упаривается руками в мою грудь, пытается оттолкнуть, а у меня словно помутнение какие-то. Всё, что я хочу, чтобы Аня и Мила были со мной и не просто участвовать в их жизни, а быть в ней целиком, стать частью их жизни.
От прикосновений её губ внутри появляется какое-то тепло. Всё напряжение спадает, я падаю во мрак. Аня для меня словно какой-то дурман. Сколько у меня было женщин до неё и после, но ни одна из них не сравнится с Аней. Я даже не могу назвать всех других женщинами. Ни с чем не сравнить то, что происходит у меня внутри, когда я целую её, моё тело словно просыпается, все чувства обострятся.
Сопротивления Ани становятся все слабей, хотя я и до этого не замечал их. Я одурманенный, ничего не соображаю, только чувствую животное желание внутри себя. Её губы размыкаются, тело становится мягким и податливым. Я прижимаю её к себе ещё ближе, сердце так часто стучит, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
Аня не отвечает, но и не сопротивляется, поддаётся мне.
Сжимаю её тело и всё забываю. Меня накрывает дикая, животная страсть. Я задыхаюсь, целую губы Ани, но мне всё мало. Я словно пытаюсь наполнить бездонный колодец ложкой. Сколько бы я не целовал её, я хочу ещё. Разве вообще возможно так желать человека и ненавидеть одновременно? Мне кажется, что меня всего разорвёт.
– Не надо… – задыхаясь, шепчет Аня.
Я слышу придыхание в её голосе, тихий стон и у меня срывает крышу. Хватаю Аню, одним рывком усаживаю на стол и принимаюсь за блузку. Мои руки дрожат, не могу расстегнуть пуговицы, ещё и Анины руки мешаются. Откидываю их и резким движением разрываю блузку, несколько пуговиц падают на пол, а я теряю остатки разума и человечности. Вижу, как её грудь поднимается и опускается в белом кружевном бюстгальтере, и накидываюсь на неё.
– Хватит, остановись, прошу, – Аня упирается руками в мои плечи и отталкивает меня, отшатываюсь назад. Она пытается прикрыть себя, застегнуть уцелевшие пуговицы на блузке.
У меня злость перемешивается с желанием. Делаю большой шаг обратно, хватаю её за волосы и фиксирую голу так, чтобы Аня смотрела мне в глаза.
– Тебе решать, будешь ты рядом с Милой или нет, – мне сложно дышать, сложно смотреть на её губы и не целовать их. Я одержим этой девчонкой. Я хочу убить её, растоптать и в то же время готов поставить её на пьедестал и заставить всех поклонятся ей. Я уже не представляю, как смогу прожить без неё и знаю, что она не откажется от дочери.
