Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

22

Аня

Я смотрю на Артёма и дышать не могу. Его слова словно удар в грудь выбивают весь воздух из лёгких.

Артём смотрит на меня, удерживает голову, тяжело дышит, его зрачки почти закрыли всю радужку глаз.

Разве можно что-то ответить на такие слова? Чего он ждёт? Что я лягу под него ради того, чтобы остаться с Милой? Артём никогда не заберёт её у меня! Он никто! Я её мать! Я родила её и растила одна! Но если его мать смогла устроить моё увольнение, то на что она ещё способна? Разве я смогу тягаться с семьёй Захаровых?

Я не могу думать, мне страшно, горло сжато, с трудом удаётся дышать, ладони вспотели.

Набираю полную грудь воздуха, хочу хоть что-то сказать, но слова застревают в горле. Я словно рыба открываю рот, но не произношу ни звука.

– Мама? – голос Милы звучит тревожно.

Я не вижу дочь из-за Артёма. Он отпускает мои волосы и делает шаг в сторону. Я спрыгиваю со стола, быстро застёгиваю блузку, пытаюсь привести себя в порядок, поправляю волосы и разворачиваюсь к Миле.

– Ты проснулась? – улыбаюсь я, щёки горят, меня всю колотит, сердце бешено стучит в груди.

Подхожу к дочери и беру её на руки. Мила прижимается ко мне, кладёт голову на плечо и закрывает глаза. Укладываю её на диван, включаю мультики и подхожу к Артёму.

– Я не буду увозить дочь непонятно куда, – тихо, но с нажимом произношу я.

– Ты ещё несколько часов назад собиралась бежать из этого города, – усмехается Артём.

– Мы собирались ехать к моим родителям. Это привычная для Милы среда, у неё там есть друзья, ей там всё знакомо.

– Ты сама сказала: «Она ещё маленькая и быстро ко всему привыкнет». К тому же мы поедем к её родственникам, – говорит Артём непринуждённо, с лёгкой насмешкой надо мной. – Миле давно нужно познакомиться с её дедушкой и бабушкой.

– С твоей матерью? – последнее слово Артёма словно пощёчина. Я не хочу видеть эту женщину никогда! Я не подпущу моего ребёнка к ней! Кто знает, чего от неё ожидать.

– Конечно, – он пожимает плечами, на его губах довольная улыбка. – Мила теперь Захарова и должна пользоваться всем, что ей положено по крови.

– П-положено по крови… – я заикаюсь, у меня паника, по телу словно бегают какие-то букашки. – То есть без своих родителей она ничего не стоит? Знаешь, я не желаю своей дочери такой участи!

– Что ты хочешь этим сказать? – Артём начинает злиться, выпрямляет спину и опускает голову.

А мне нечего терять, и я готова пойти на что угодно, лишь бы не видеть мать Артёма, да и его тоже.

– А что? Ты работаешь в фирме своего отца, пользуешься деньгами родителей. Даже эту квартиру оплатил со счёта, открытого твоими родителями. Сам хоть рубль заработать можешь? Тебе всё доставалось легко, все знали твою семью, даже оценки в универе ставили по блату. Конечно, ты торопишься вернуться к мамочке под юбку, без неё хоть что-то можешь? Ты всю жизнь собираешься прятаться за неё? Разве такому, как ты, можно доверить ребёнка? Чему ты её можешь научить? Как жить и ничего не делать?

– Хватит! – Артём хватает меня за локоть и притягивает к себе. – Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я никуда не поеду! – я уверенно смотрю ему в глаза. – И моя дочь тоже!

В голове мелькают мысли. Мне нужно проконсультироваться с юристом, узнать, имеет ли Артём какие-то права на Милу, ведь он не вписан в свидетельство о её рождении и по бумагам не является отцом.

Но я понимаю, что как только мы приедем к его родителям, все законы потеряют смысл, всё будет решено в их пользу. В Москве у меня есть хоть какие-то шансы сделать всё честно, здесь у его семьи нет такого влияния.

– Хочешь остаться здесь? – Артём смотрит на меня с вызовом, наклоняет голову и отпускает локоть.

– Да! Ну конечно. Если ты ничего не можешь без своих родителей, то мы можем поехать всё вместе и весело плясать под дудку твоей матери. Ты испортишь жизнь не только мне, но и Миле!

Артём отворачивается к окну. Я смотрю на него и не дышу, пытаюсь понять, что он думает, но не вижу его лица.

– Ладно, – вздыхает он и поворачивается, убрав руки в карманы джинсов.

Я с облегчением выдыхаю и начинаю искать телефон.

– Надо позвонить хозяйке квартиры и предупредить её. У нас хорошая цена, да и квартира рядом с садиком. Я постараюсь найти работу… Точно! Надо ещё резюме отправить. Так, нужно съездить на прежнюю работу за документами… – бубню себе под нос. Беру телефон и пытаюсь найти номер хозяйки квартиры, но пальцы дрожат, мозг так быстро генерирует план действий, что я не могу сосредоточиться на телефоне.

Наконец, я нахожу номер хозяйки, нажимаю на вызов и подношу телефон к уху.

– Ты и Мила останетесь жить здесь.

Я замираю, рука с телефоном медленно опускается.

– Но… там гораздо удобнее, и там все наши вещи… И Вера Степановна. Нам там привычнее, мы привыкли к этой квартире.

– Либо мы все остаёмся здесь, либо уезжаем в Пермь, – Артём говорит без компромиссов, чётко и уверенно.

Я сбрасываю звонок и растерянно смотрю на него.

– Нет, – я трясу головой. – Нет, Артём. Так не пойдёт. Садик Милы слишком далеко, а ей нужно туда ходить. Она только адаптировалась.

– Я буду её возить сам.

– По пробкам? Это займёт минимум два часа!

– Если будет сложно, я найду квартиру ближе.

Качаю головой, понимаю, что сейчас на Артёма ничего не подействует – он как упёртый баран. Квартира двухкомнатная с большой кухней-гостиной, мы будем жить в разных спальнях.

Гневно выдыхаю: у меня нет выбора.

– Ладно, – фыркаю я и сжимаю телефон в руке. – Мне нужно собрать вещи.

– Хорошо, через полчаса поедем.

Я даже ничего не отвечаю, иду к дочери и сажусь рядом с ней на диван. Она ещё толком не проснулась, затуманенным взглядом смотрит мультики.

Меня злит всё происходящее, но бежать сейчас к родителям тоже не вариант: там влияние родителей Артёма очень велико. Им легче влиять на мою жизнь. Поэтому мне придётся остаться в Москве. Но нужно проконсультироваться с юристом, пока Мила лежит, и найти того, кто разбирается в семейных вопросах. Ответ на интересующий меня вопрос быстро в интернете не найти: все пишут по-разному, мнения расходятся.

Спустя час мы все вместе отправляемся в нашу с Милой квартиру, чтобы собрать вещи. Артём важно прохаживается по комнате, даже не сняв обувь, с отвращением осматривает старые обои.

– И тут жила Мила, – произносит он. – В какие условия ты её запихнула. И после этого ты считаешь себя хорошей матерью? Эта девочка с самого детства должна была получать самое лучшее…

– А ты бы смог дать ей что-то получше, если бы у тебя не было денег твоих родителей? – меня обижают слова Артёма. Я для Милы делала всё, покупала почти всё, что она пожелает. Ограничивала, конечно, но старалась, чтобы у неё было всё, что она хочет.

– Послушай, – меня злит Артём, он словно специально пытается меня задеть. Я бросаю быстрый взгляд на дочь, убеждаюсь, что она занята сбором игрушек и нас не услышит. – Может, хватит унижать меня? Я старалась, делала всё, что в моих силах. Знаешь, нелегко устроиться на работу, имея четырёхлетнюю дочь, а я смогла, да ещё и в Москве на хорошую зарплату…

Меня прерывает стук в дверь. Я встаю, но Артём меня останавливает.

– Я открою, – строго произносит он и идёт к двери. Я следую за ним.

Артём открывает дверь. На пороге стоит Вера Степановна, большими глазами смотрит на Артёма.

– Здрасте, а-а-а, Аня…

– Я тут, – подвигаю Артёма и выхожу вперёд. – Вера Степановна, здравствуйте.

Не передать словами, как я счастлива видеть её. Она словно знак моей стабильности. Всё меняется вокруг, я не знаю, куда бежать, что делать, но знаю, что Вера Степановна всегда на моей стороне и может помочь, хотя бы добрым словом.

– Тёте Вера! – вопит Мила и выбегает в маленькую прихожую, расталкивая всех, чтобы обнять любимую соседку.

– Девочка моя, – Вера Степановна с любовью гладит Милу по голове, улыбается и чуть ли не плачет. – Как ты тут без меня?

– Всё хорошо. Мы гулять пойдём?

Вера Степановна поднимает взгляд на меня, растеряна, не понимает, кто такой Артём, и немного насторожена.

Я поворачиваюсь к Артёму.

– Слушай, мы хотели бы попить чай с Верой Степановной. Ты же видишь, Мила скучала, – хочется вздохнуть свободно, не под пристальным взглядом Артёма. Он смотрит на меня, сведя брови. – Ну куда мы денемся? Мы просто посидим, попьём чай и поговорим.

– Мы можем попить чай и у меня, – неуверенно произносит Вера Степановна. – Я как раз пирог испекла.

– Ну вот, а ты можешь остаться здесь, – улыбаюсь я, смотрю на Артёма.

Он выдыхает, его плечи опускаются, он пытается расслабиться.

– Я подожду в машине, – холодно бросает он и выходит. Даже воздух становится легче, когда он покидает квартиру.

– Кто это был? – я закатываю глаза, не хочу говорить об Артёме при Миле.

– Это был Артём! – Мила, как всегда, готова всё рассказать сама.

– Артём, – понимающе протягивает Вера Степановна руку, смотря на меня, и я киваю. – Пойдём, помогу тебе собрать игрушки.

Мы проходим в комнату, я собираю вещи, а Вера Степановна помогает Миле, параллельно играя и разговаривая со мной. Мы ведём разговор завуалировано, чтобы Мила ничего не поняла. Это немного глупо, но мне удаётся передать суть произошедшего за день.

– Мила, ты же продолжишь сама. А мы с мамой проверим, как там пирог?

– Хорошо, – Мила радостно кивает.

Я встаю и следую за Верой Степановной к выходу. Она явно что-то задумала. В коридоре она останавливается сразу, как мы выходим из квартиры.

– Послушай, я точно не знаю, как всё правильно сделать, – она ищет что-то в телефоне. – Но мой старший сын как раз юрист, – протягивает мне телефон с открытым номером, я переписываю его в свой. – Я ему позвоню и предупрежу, чтобы он тебя принял без записи. У него очередь, но он примет тебя в любое время, обещаю. Артём может и является отцом Милы, но он не смеет указывать тебе, что делать!

23

Мы заходим в квартиру к Вере Степановне, она берёт пирог с подоконника, и мы возвращаемся к себе. Мила даже не поняла, что нас не было. Вера Степановна помогает нам собирать вещи и прибираться. Мы провозились больше двух часов, Мила активно помогала, и ей даже понравилось собирать вещи. Я даже не думала, что у нас столько накопилось меньше чем за год. Больше всего вещей оказалось у Милы, ей было жалко выбрасывать даже сломанную игрушку; каждая вещь для неё была крайне важна.

Вера Степановна настояла, чтобы я не сдавала квартиру, пока не истечёт срок аренды. Мало ли что может произойти, и я согласилась. Связалась с хозяйкой, договорилась, что по окончании срока квартиру сдаст Вера Степановна, ключи также оставила моей соседке.

Когда всё было собрано, я позвонила Артёму, чтобы он поднимался за вещами. Внутри тяжело, словно оставляю в этой квартире часть себя.

– Давай сейчас позвоним моему сыну и всё узнаем, – осторожно произносит Вера Степановна, стоя в прихожей. Она хотела уйти до того, как Артём поднимется, но не может решиться. – Мне кажется, он не имеет никаких прав на Милу. Вызовем полицию и прогоним его. Мой участковый знакомый, хороший парень.

– Даже если это так, – я с грустью улыбаюсь. – Он всё равно не даст мне жить спокойно, будет караулить у подъезда. А кто знает, может, он даже похитить Милу попытается. Он теряет контроль, когда речь заходит о ней, а теперь, когда он знает правду… страшно представить, на что способен.

– Ты можешь уехать к родителям.

– Там он меня тоже найдёт. У меня ребёнок, я не могу бегать и прятаться. Миле нужна нормальная жизнь.

– Ты права, – выдыхает Вера Степановна. – Нужно действовать осторожно.

Мы слышим тяжёлые шаги в подъезде и понимаем, кому они принадлежат.

– Ладно, но обещай, что будешь звонить мне и сыну моему позвонишь.

– Конечно, – обнимаю Веру Степановну, и Мила тоже утыкается ей в бёдра.

– Пока, тётя Вера, – Мила молчит, скованная, грустная.

– Пока, милая, – соседка чуть не плачет, и мне трудно с ней прощаться. Кажется, будто расстаёмся навсегда, хотя хочется думать иначе.

Дверь открывается, и мы с Милой отходим от Веры Степановны. Она быстро вытирает слёзы и, улыбнувшись, поворачивается к Артёму.

– Здрасте, – недовольно произносит она. Вера Степановна совсем не умеет скрывать эмоции.

– Да вроде виделись уже сегодня, – закатывает глаза Артём.

Вера Степановна фыркает и выходит, слегка задев Артёма плечом.

– Всё? Мы можем наконец уехать отсюда? – раздражённо спрашивает он, отводя взгляд.

– Ты сам видишь, что творишь? – тихо спрашиваю, посмотрев на Милу. Она сидит на диване и гладит пушистика. – Мила боится тебя, она даже не подходит. Ещё вчера от тебя не могла оторваться, а теперь что? Ты видишь это? Она боится тебя.

– Не придумывай, – недовольно отвечает Артём, затем смотрит на Милу. Мне кажется, в его взгляде мелькает проблеск понимания. – Она просто нервничает из-за перемен.

Нет, мне точно показалось. Артёма ничем не пробить, а уж тем более здравым смыслом.

– Ладно, – закатываю глаза. – Забирай вещи, мы с Милой сейчас спустимся.

Артём сразу забирает все сумки и спускается, я беру Милу за руку, и мы тоже выходим. Как бы ни думал Артём, я вижу, что Мила сильно ощущает перемены и напряжение между нами. Иногда она забывается и даже начинает веселиться, но затем вновь замолкает. В её поведении ощущается скованность. Я злюсь на Артёма с каждой минутой всё сильнее. Страшно представить, как это может отразиться на Миле.

Дочка почти не задаёт вопросов, и это пугает меня. Раньше я часто уставала от бесконечных вопросов, а теперь мне страшно.

Вечером Мила быстро уснула, но сон был неспокойный, она крутилась и бормотала что-то во сне. Наутро она была весёлая, уже освоилась в квартире и вновь начала задавать вопросы, но на многие из них у меня нет ответов.

– А мы теперь тут будем жить? – спрашивает она. Я пожимаю плечами и улыбаюсь. – А Артём с нами жить будет? А ты всегда теперь спать со мной будешь?

– Посмотрим, – не хочу давать обещаний. Смотрю на Артёма, чтобы он хоть как-то помог, но он спокойно пьёт кофе и что-то листает в телефоне.

– А мне нравится.

– Мне тоже, – Артём убирает телефон и смотрит на Милу. – Может, сходим в парк?

– Ты не заметил, что у неё рука в гипсе…

– Ну мам, я аккуратно, – тянет Мила, глядя на меня щенячьими глазами. Услышав про парк, она больше ни о чём не может думать.

Артём встаёт из-за стола.

– Перестань, есть безлопастные аттракционы.

– Ну мам…

– Ладно, – недовольно выдыхаю. – Поедем. Только ненадолго, у меня ещё дела.

Артём усмехается и качает головой.

– Ура! – Мила спрыгивает со стула и обнимает меня. – Вот бы ты всегда отдыхала!

Хорошо быть ребёнком: для счастья нужно лишь сходить куда-то вместе, не думать о проблемах и как заработать на всё необходимое.

Несмотря на всё происходящее, приятно наблюдать, как Артём возится с Милой. Он старается, и, кажется, ему это нравится. Но я не знаю, сколько это продлится. Хочется, чтобы всё было нормально, чтобы он приезжал к Миле, знакомился с ней, проводил время, а не удерживал нас.

Пока Артём и Мила катаются на лебедях, я решаюсь набрать юриста, номер которого мне дала Вера Степановна.

Всё внутри дрожит, мне неловко и даже как-то стыдно рассказывать постороннему человеку о том, что происходит в моей жизни.

– Слушаю, – строго отвечает мужчина, и первое желание – сбросить звонок.

– Здравствуйте… Это Анна Ситникова. Простите, что отвлекаю… – тараторю я, слова сбивчивы. Уже не уверена, стоило ли это делать.

– А, Анна, здравствуйте. Я ждал вашего звонка. Мама мне уже сто раз звонила, спрашивала про вас, – голос стал мягче и располагающе, мне немного спокойнее, и я с облегчением делаю вдох. – Вы не переживайте, всё будет хорошо, закон на вашей стороне. Конечно, есть некоторые нюансы…

– Что значит «закон на моей стороне»? – я начинаю улыбаться, мысленно хватаю Милу и уезжаю куда глаза глядят, меняю паспорта, скрываюсь от семьи Артёма. Но тут вижу, как он и Мила идут ко мне: дочь держит его за руку, улыбается, прыгает, смотрит на него такими радостными глазами, что моё сердце замирает. Разве я могу забрать у Милы её отца? Есть ли у меня на это моральное право?

Они с каждой секундой становятся всё ближе. Владимир что-то рассказывает, но я слышу лишь его голос, не разбирая слов. Мила и Артём останавливаются у клоуна с шарами, Мила восхищённо смотрит на него, что-то показывает, и я словно просыпаюсь ото сна.

– …конечно, вам придётся объяснить, почему…

– Простите, у меня уже нет времени, – торопливо произношу, прикрыв динамик рукой и отвернувшись от Милы. – Я… позвоню вам в другой раз.

Хочется сбросить звонок.

– Анна, – выкрикивает Владимир, и я снова подношу телефон к уху. – Я вам скину адрес. Как появится возможность – сразу приезжайте. Понимаю, отец девочки не простой работяга, а человек с влиянием и возможностями. Лучше подготовиться, его семья не будет сидеть сложа руки.

Я думала об этом, но пока это были лишь мои мысли. Когда слышу это вслух от юриста, всё становится более реальным. Мурашки бегут по коже, ком в горле, трудно дышать.

– Аня? – за моей спиной раздаётся голос Артёма. Я медленно поворачиваюсь, встречаемся взглядами, сердце пропускает удары. – Ты с кем разговариваешь?

Рот открывается, закрывается. Я не могу сказать, что говорю с юристом, но с кем? Мысли путаются, одно накладывается на другое. Я окончательно понимаю: тянуть нельзя. Нужно действовать или хотя бы подготовиться.

– Конечно, – весёлым голосом произношу. – Я подъеду к вам сегодня, в течение часа. Спасибо вам большое. – Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок и прячу телефон в задний карман джинсов. – Мне звонили… предложили пройти собеседование.

Артём глубоко вдыхает и отводит глаза.

– Зачем? Мы не останемся здесь! – твёрдо говорит он.

– Но… Ты ведь вроде согласился? Я не хочу сидеть дома. Мне нужна работа. Ты знаешь, сколько стоит садик и дополнительные занятия для Милы? Это недешёвое удовольствие. А деньги твоей семьи мне не нужны! – Артём закатывает глаза и качает головой. – Лучше бы ты тоже занялся поиском работы.

Он усмехается.

– Мне это не нужно. Если я захочу, меня примут в любое место.

– Да, прости, я опять забыла, чей ты сын. Один звонок твоей мамы – и все готовы принять её сыночка, даже не спрашивая, что ты умеешь…

– Это не так!

– Ладно, мне неинтересно, как у вас всё устроено, – отвожу взгляд. Мне нужно уехать, но оставлять Милу с Артёмом неправильно. Протягиваю руку дочери. – Нам нужно ехать.

Но Артём не отпускает Милу.

– Поехали, – произносит и встаёт рядом.

– Что? – он не должен знать, куда я собралась. Если он ещё не разговаривал с юристом, у меня будет небольшая фора. – Мы съездим вдвоём.

– Нет! – Артём смотрит на меня с недопониманием, подняв брови. – Ты хочешь тащить ребёнка непонятно куда? Чтобы она там спокойно сидела и ждала тебя на диване?

Мы смотрим друг на друга, словно соревнуемся. Я не знаю, что ответить, он отчасти прав. Но я не могу оставить Милу с ним и показывать, куда еду. Достаю телефон, проверяю сообщение. Офис Ареса недалеко, минут сорок. Большое офисное здание с множеством компаний. Артём даже не узнает, куда я направляюсь.

– Хорошо, – выдыхаю. – Едем все вместе.

– Отлично, – доволен фыркает Артём.

Мы подъехали к офису, я была права: здание большое, с множеством организаций.

– Может, вы подождёте меня в кафе? Мила, наверное, проголодалась, – предлагаю, но на душе неспокойно. Боюсь, что оставив Милу с Артёмом, он заберёт её. Юрист сказал, закон на моей стороне, и я пытаюсь себя этим успокоить.

– Хорошо, – Артём соглашается сразу. Мы выходим из машины. Он с Милой направляется в кафе.

Я провожаю их взглядом, пока они не заходят внутрь, и только после этого бегу в офис. Поднимаюсь на пятый этаж. Времени мало, не хочу оставлять Милу надолго с Артёмом.

24

Я вошла в кабинет, сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в строгом тёмном костюме. Его взгляд был внимательным и спокойным, но от этого я нервничала ещё больше.

– Анна? – уточнил он, поднимаясь. – Владимир Петров. Присаживайтесь.

Голос не слушается, я не могу говорить.

– Спасибо, что нашли для меня время, – выдохнула я. – Ситуация… сложная.

– Расскажите, – он чуть подался вперёд, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время кто-то слушает меня по-настоящему.

– Отец моей дочери только недавно узнал о ней, – слова дались с трудом. – Мы расстались ещё до того, как я узнала о беременности. Я пыталась ему рассказать, но он не отвечал на звонки. А затем его мать… – столько прошло лет, но неприятные воспоминания снова оживают. – Она не хотела внука от такой… простолюдинки, как я. Все эти годы я была одна. А теперь он ведёт себя так, будто может забрать Милу у меня…

Владимир слушает молча. Я чувствую себя открыто, словно разговариваю с другом на кухне, а не с юристом. Заканчиваю и смотрю на него, ловлю себя на мысли, что жду хоть какой-то твёрдости, ясного ответа и поддержки.

– Пока отцовство официально не установлено, – наконец сказал он, – у него нет никаких прав. Все решения за вами. Но он может подать заявление в суд. Тогда будет проведена экспертиза, и если отцовство подтвердится, у него появятся права и обязанности.

– Значит… он сможет претендовать на Милу? – голос дрогнул.

– Только если суд решит, что это в интересах ребёнка, – спокойно отвечает он. – Суд будет смотреть на факты: кто заботился о ребёнке, кто обеспечивал. Вы были с дочерью всё это время. Это сильная позиция. У вас есть какие-то документы, подтверждающие, что мать Артёма предлагала вам деньги или знала о ребёнке?

Я качаю головой.

– Жаль, это было бы кстати. Но и без этого шансы неплохие. Но вам нужно срочно найти работу. Вы должны доказать, что можете заботиться о ребёнке и предоставить ей хорошие условия.

Я сжала пальцы в замок. Ещё недавно у меня было всё: работа, квартира… Ладно, с квартирой как-то можно разобраться, пока я не вернула ключи, но чем платить за неё? Нужно время, чтобы всё вернуть.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Владимир встретил мой взгляд и серьёзно сказал:

– Я помогу вам пройти через это. Не переживайте, чаще всего детей оставляют с матерями.

Мы проговорили несколько минут, договорились держать связь. Я вышла из кабинета, и сердце снова ухнуло вниз. У стены стоял Артём. Он даже не пытался скрыть самодовольную ухмылку.

– Ну что, – голос насмешливый, – вот так ты ходишь на «собеседования»? Решила подготовиться к войне со мной?

Артём шагнул ко мне так быстро, что я не успела моргнуть. Его пальцы больно сжали моё запястье, прежде чем я успела что-то сказать, он дернул меня к лестнице.

– Пусти! – пыталась вырваться я, но он только сильнее сжимал руку.

Мы спускаемся вниз, каждый шаг ощущается как удар по груди.

– Ты никчёмная мать, – шипит он сквозь зубы, не глядя на меня. – Думаешь только о себе. Всё это время прятала мою дочь, а теперь решила права качать? Ошибаешься, Аня. Я вновь поверил тебе как дурак. Думал, что ты исправишься, раскаиваешься, что скрыла от меня ребёнка! Пошёл у тебя на поводу, ездил за твоими вещами, арендовал квартиру, а тебе всё мало.

Сердце колотилось так, что я почти не слышала собственных шагов. Я молчала, растерянная.

У выхода на стоянку он толкнул меня вперёд и резко развернул к себе. Я чуть не врезалась ему в грудь. И в этот миг мозги словно встали на место. Достаточно. Я больше не позволю тащить себя, не буду снова играть роль послушной. Моя жизнь летит под откос, виноваты Артём и его безумная мать. Я резко дёрнулась, вырывая руку.

– Где моя дочь?!

Артём остановился. На его лице мелькнула то ли злость, то ли удивление. Он чуть приподнял брови и кивнул в сторону кафе через дорогу.

– Там. Оставил её с аниматором. Не волнуйся, ей даже интереснее, чем с тобой.

У меня подкосились ноги. В груди всё горело, словно внутри разгорелся костёр. С аниматором? Он бросил Милу одну ради спектакля со мной?

Я толкаю Артёма в грудь резко, со всей силы. Он отшатывается, а я в ту же секунду бросаюсь вперёд. Пересекаю дорогу почти бегом и влетаю в кафе.

Взгляд метается по залу и сразу цепляется за Милу. Она сидит на мягком пуфике в окружении шариков, а рядом аниматор в ярком костюме показывает фокус. Мила смеётся, и у меня сердце разрывается. Как он мог оставить её здесь одну?

Я подбегаю, хватаю дочь на руки и прижимаю к себе так крепко, что она удивлённо ойкает. Но тут же обнимает меня за шею, прижимается щекой.

– Мамочка… – шепчет она.

– Всё хорошо, солнышко, – целую её в волосы. – Мы идём домой.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из кафе. Тут же сталкиваюсь с Артёмом. Он стоит у дверей, глаза сверкают, руки тянутся вперёд.

– Дай мне её.

Я отворачиваюсь, прижимаю Милу ещё крепче. Поднимаю взгляд на Артёма.

– Ты больше к нам не приблизишься!

Он замирает. Лицо искажается от ярости. Но я не отступаю, не опускаю глаз. Внутри всё горит решимостью и силой. Юрист дал мне невидимые силы, теперь я понимаю, что могу отстоять право на Милу, и Артёму нечем мне угрожать. Но если останусь рядом с ним, никогда не смогу наладить свою жизнь.