Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"
Автор книги: Оксана Лебедь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
8
Анна
Козёл! Мерзавец! Меня переполняет злость, я даже не могу определить, на что конкретно злюсь. На его нахальное появление, на его обвинения или… на то, какие эмоции он во мне пробуждает. Столько лет не видеть его, но вот он здесь, и я забыла обо всём, даже о дочери, которая сейчас нуждается во мне.
Бегу в больницу сломя голову, по пути звоню Вере Степановне, она сказала, что они только прошли рентген и теперь ждут у травматолога.
Я поднимаюсь на четвёртый этаж и сразу вижу Милу, все остальные люди в коридоре словно исчезают. Улыбаюсь и хочу заплакать одновременно. Она – моё сокровище, самое дорогое в жизни. Только благодаря ей я не сдалась и смогла вновь встать на ноги, несмотря на предательство её отца.
Подхожу к Миле и сажусь перед ней на колени. Дочь опустила голову, показывая всем своим видом, как сильно обижена.
– Как ты? – целую её, слёзы наворачиваются на глаза, чувствую её боль. Но Мила обиженно даже не смотрит на меня.
– У Милы небольшая трещина, – виновато произносит Вера Степановна. – Сейчас скоро наша очередь на гипс.
Я киваю, мельком посмотрев на женщину. Я не виню её в произошедшем, но сейчас меня интересует только моя дочь.
– Почему ты так долго? – Мила смотрит на меня, не поднимая головы.
– Прости, – прикасаюсь к её щеке и поднимаю её голову. – Меня немного задержали, но я очень старалась успеть.
– Ты обещала, – губы дочери начинают дрожать, она рывком обнимает меня, но тут же вскрикивает от боли и прижимает руку к себе. У меня сердце сжимается, всё тело словно пронизывают сотни иголок.
– Ситникова?
– Да, – я встаю на ноги и беру дочь за здоровую руку, веду её к кабинету. – Это мы!
Миле накладывают гипс. Вера Степановна, из-за чувства вины за то, что меня не было рядом, отказалась от больничного.
– Ну, Анечка, я же на пенсии. Мне только в радость будет, да и ты сможешь работать спокойно. Я обещаю, что такого больше не повторится. Не хочу, чтобы вы из-за меня…
– Вы не виноваты ни в чём. Это могло произойти и когда Мила гуляла бы со мной. Я ведь знаю, как за ней сложно уследить. Но я должна быть рядом…
– Ну что ты! Ну пожалуйста. Милочка же не заболела. Она спокойно может гулять и играть, просто немного с ограничениями. Нет необходимости тебе сидеть возле неё. Лучше брать больничные, когда ты нужна ей.
Да, Вера Степановна права в чём-то, но так не хочется оставлять дочь. Она впервые будет ходить в гипсе. Мила часто болеет в весенний и осенний период, в прошлом году у меня даже ушли все оплачиваемые дни, и пришлось брать без содержания. Начальство недовольно моим постоянным отсутствием.
– Ладно, – выдыхаю я. – Только если что – сразу звоните мне!
– Конечно, – Вера Степановна так обрадована моим ответом, улыбается, берёт Милу за руку и смотрит на неё. – Давно хотели в планетарий сходить. Теперь у нас будет много времени.
– Ура!
Мила уже совсем забыла о своей руке. Она довольно скачет и радуется незапланированным каникулам.
Вера Степановна берёт руку Милы и смотрит на гипс.
– Нужно будет нарисовать что-нибудь красивое.
Мила кивает, похоже, ей вообще нравится то, что произошло. Мы выходим из больницы, и я почему-то оглядываюсь в поисках машины Артёма, чувствую какое-то огорчение, когда не нахожу её.
Вздыхаю и натянуто улыбаюсь. Пусть катится ко всем чертям! Только настроение испортил своим появлением.
Мы направляемся к остановке, и тут же звонит телефон. Серёжа. Мне неохота отвечать, есть какое-то опасение, что Артём мог что-то наговорить ему. Наверное, будет лучше, если я расстанусь с Серёжей, вечно так нервничать из-за Артёма я не могу.
Скидываю, но Серёжа тут же звонит заново.
– Ответь, ты чего, – Вера Степановна с непониманием смотрит на меня. – Хороший же парень.
– Да-а-а, там всё сложно.
– Он тебя обидел?
– Нет, просто… – не знаю, как объяснить всё, что произошло. Да и сейчас не совсем подходящее время. Вздыхаю и принимаю вызов. Всё равно нужно поговорить с Серёжей, нельзя же просто бегать. – Да.
– Ань, привет. Ты занята?
– Ну-у-у так, – пожимаю плечами.
– Слушай, я тут забронировал домик на выходные…
– Серёж, я не…
– Да ты послушай! Домик за городом, есть бассейн с подогревом, детская площадка. Я уверен, что Миле очень понравится. Да и мне уже пора познакомиться с ней. Я думаю, это будет очень хороший вариант. Ты где-то отдохнёшь, пока я поиграю с ней, поспишь подольше. Погоду обещают хорошую. Нельзя упускать такую возможность!
До слёз приятно чувствовать такую заботу. Серёжа быстро говорит, чувствуется его заинтересованность, он доволен своей задумкой.
– Серёж, Мила сегодня повредила руку, и ей наложили гипс.
– Как она? С ней всё нормально? Может, мне приехать? Что-то нужно? Вы где? Почему не позвонила?
Серёжа такой заботливый, внимательный, и мне так неудобно перед ним за свои чувства к Артёму, за то, что я готова бросить его, только чтобы больше не видеть Артёма.
– Всё не так плохо.
– Так, я вроде слышал, что есть какие-то штуки, чтобы не мочить гипс. Я проконсультируюсь со знакомым, и вообще лучше показать Милу моему знакомому врачу!
– Не нужно…
– Я договорюсь, ты ни о чём не переживай. Давай проверим, можно ли Миле ехать и как-то защитить гипс, а потом решим с поездкой.
– Хорошо, – я улыбаюсь. Мне повезло встретить Серёжу. Но как воспримет его Мила, да ещё и с гипсом на руке?
По дороге до дома мы купили мороженое. Мила довольна, даже не чувствует дискомфорта, только сильно расстроилась, когда вместо ванной ей пришлось принять душ и лечь спать.
Я сидела на кухне, когда послышался тихий стук в дверь. Настороженно я подошла к двери и посмотрела в глазок.
– Вера Степановна? – я удивлённо открываю дверь. – Что-то случилось? Почему так поздно?
Соседка проходит ко мне в квартиру и протягивает ещё тёплый пирог.
– Мне показалось, тебя что-то тревожит, – Вера Степановна внимательно заглядывает мне в глаза, и я киваю. – Может, поделишься? Я прожила много лет, может, и смогу чем помочь.
Я вздыхаю и грустно улыбаюсь.
– Давайте попьём чай.
Мы проходим на кухню. Ставлю чайник и разливаю кипяток по кружкам, пока Вера Степановна разрезает пирог с клубничным джемом.
Мы садимся за стол и делаем пару глотков чая в тишине.
– Я заметила, что ты как-то насторожилась к Серёже?
Я вздыхаю. Мне даже самой себе стыдно признаться в своих чувствах к Артёму, а уж рассказать об этом… Словно признаться в страшном преступлении.
– Серёжа оказался другом, – я замолкаю, поджимаю губы. Я не рассказывала Вере Степановне об Артёме, мы как-то обходили эту тему стороной, она видела, что мне неприятно, и не задавала вопросов. Вздыхаю: раз уж начала, то нужно продолжать. – Другом отца Милы.
Глаза Веры Степановны округляются и будто в два раза увеличиваются. Она сглатывает, успокаивается.
– Ну и что тут такого? Вы встречались, затем расстались… – тут её словно осеняет, Вера Степановна замирает. – А он знает о Миле? – Качаю головой, поджав губы, мне отчего-то становится стыдно. – Это как? Ты ему не сказала? Почему? Так ведь нельзя!
– Всё сложно… – я опускаю голову и начинаю рассказывать нашу историю с Артёмом, даже сама не понимаю, как погружаюсь в воспоминания о нашем нелепом знакомстве.
Помню, как я, стесняясь, шла по территории университета, вглядывалась в названия корпусов и сверяла их с расписанием. У меня осталось совсем мало времени, наконец я разобралась и, развернувшись, хотела бежать, но врезалась в какого-то парня. Я так торопилась, что даже не взглянула на него, быстро собрала рассыпанные бумаги и учебники и побежала в корпус.
– Ещё увидимся, красотка! – крикнул мне парень, чем даже разозлил меня и заставил мои щёки гореть румянцем.
С того момента Артём не давал мне прохода. А мне казалось, что он просто подшучивает надо мной, ходит по пятам как призрак, постоянно приглашает на свидания. Но я всегда отказывала ему, мне нужно было учиться, и отношения не входили в мои планы, тем более со звездой универа.
Я устроилась работать в кафе возле университета, так, подработка на несколько часов в день, чтобы были хоть какие-то деньги. И в один из вечеров ко мне прицепилась сильно выпившая компания парней, они не давали мне прохода, приставали и позволяли себе вольности. Когда после смены я вышла из кафе, они окружили меня, я вся сжалась, понимая, какой будет исход, но тут услышала голос Артёма. В тот момент он был единственной надеждой на спасение. Он ввязался в драку ради меня и сильно пострадал в этот вечер, но его противникам досталось куда сильнее.
Артём проводил меня до общаги, я прижималась к нему, рядом с ним чувствовала себя под защитой. А когда на следующий день увидела его разбитую губу и огромный синяк под глазом, просто не могла отказать в свидании. Тогда я стала узнавать его и позволила себе влюбиться.
Когда я вспоминаю наши отношения, то не жалею ни о чём. Если повернуть время вспять, я бы с радостью ответила на первое его приглашение согласием, чтобы провести чуть больше времени вместе. Даже зная, чем наши отношения закончатся, я бы всё повторила.
Я любила Артёма и чувствую, что моя любовь всё ещё живёт внутри меня, хоть и спрятана под болью и обидой.
– Ты должна была ему рассказать, – Вера Степановна строго смотрит на меня. – Отец должен знать, что у него есть ребёнок. Неважно, какие у вас отношения...
– Никогда! – слишком громко вскрикиваю я и прикрываю рот рукой, вслушиваюсь в тишину. Мила вроде не проснулась. – Он обвинил меня в предательстве. Да он бы не поверил, что это его дочь. Даже сейчас, когда приехал, когда мы встретились спустя столько лет, он всё ещё верит в ту ложь, что он узнал. Вы бы видели, как он смотрит на меня... С презрением, словно я продажная девушка.
– Ты ему изменила?
– Нет! Я бы никогда. Вы ведь меня знаете… – мне становится обидно слышать, что Вера Степановна тоже сомневается.
– Анют, чужая душа – потёмки, мы не можем слепо доверять. А если сильно любишь, то иногда веришь во всякую ерунду, только из-за страха, что тебе сделают больно или ты можешь потерять любимого. Нужно всё рассказать. Пусть он сам решает, верить тебе или нет, быть рядом с дочерью или нет.
– Его мать всё равно всё решит за него, – я усмехаюсь, вспомнив, как доверяла ей, как считала её второй мамой. – Она мне предложила деньги, чтобы я избавилась от ребёнка и больше никогда не появлялась в жизни её сыночка.
– Ну такое часто бывает, – усмехается Вера Степановна. – Только часто сыночки даже не знают, что их мать опекает и за них всё решает, пока им кто-нибудь глаза не откроет. Почему ты не пришла к нему?
– Вот ещё! – я обиженно скрещиваю руки на груди и отворачиваю голову к окну, хотя внутри зарождается какое-то сомнение. Может, мне и вправду нужно было поговорить с Артёмом и решить с ним этот вопрос. Артём появился спустя столько лет, если бы он узнал о моей беременности, сразу бы пришёл, чтобы убедиться, что это не его ребёнок. Но теперь для разговора время упущено. Мне больше никто не нужен.
– Поговорила бы ты с ним.
– И не подумаю! И к тому же он уехал.
– Ну раз уехал, – я кошусь на Веру Степановну, и она пожимает плечами. – То что тебе тогда отношения с Серёжей портить, парень неплохой. Познакомь его уже с Милой и попробуй жить дальше. И расскажи ему о вас с Артёмом, он уж должен знать! – Я сижу, отвернувшись, не знаю, что ответить, от воспоминаний во мне вновь закипел гнев. Вера Степановна поднимается из-за стола и кладёт мне руку на плечо. – Ладно, пойду я. Поздно уже. А ты подумай, чего ты хочешь от Серёжи, да и от бывшего тоже.
Она уходит, но я даже не встаю её провожать, мне так обидно, а внутри происходит настоящая война: одна половина меня хочет встретиться с Артёмом и всё ему рассказать, а другая желает больше никогда его не встречать.
9
Я сомневалась, всю ночь боролась с разными желаниями. А под утро поняла одно: я не позволю Артёму вновь повлиять на мою жизнь! В этот раз я не собираюсь бежать. Если я сейчас расстанусь с Серёжей, то покажу свою слабость.
У меня нет сильных чувств к Серёже. Мне кажется, я очерствела после расставания с Артёмом и теперь никогда не смогу любить мужчину так же сильно, как когда-то Артёма. Вся моя любовь направлена на мою дочь, вообще вся моя жизнь крутится только вокруг неё и ради неё.
После разговора с Верой Степановной я задумалась. Мне стоило сразу попытаться поговорить с Артёмом, да хоть письмо ему написать. Если бы я это сделала, то сейчас бы не чувствовала такую тяжесть на душе. Тогда бы я точно знала, что он отказался от меня и от дочери, и не представляла бы по ночам, как он узнаёт о ребёнке, каким он мог стать отцом. Но время упущено, и я надеюсь, что Артём уехал и больше никогда не появится в моей жизни.
На следующий день я настороженно встретилась с Серёжей. Или надеялась, или боялась увидеть рядом с ним Артёма, но его не было. Смешанные чувства… моя жизнь превратилась в какой-то комок эмоций, они меняются с такой скоростью, что я даже не успеваю понять, что чувствую.
Я познакомила Серёжу с Милой, и дочь отнеслась к нему настороженно, крепко сжимала мою руку и пряталась за меня. Наверное, не лучшее решение – знакомить их прямо перед походом к врачу.
Как ни пытался Серёжа, ему не удалось разговорить Милу, и он решил больше не мучить ребёнка. Сразу после врача он отвёз нас в кафе и уехал, сославшись на неотложные дела.
Но даже когда мы остались наедине, Мила молча ковыряла мороженое, погружённая в свои мысли, не желая со мной разговаривать.
– Что-то случилось? – я даже ёжусь: впервые от дочери исходит такой холод.
– Он теперь будет моим папой? – Мила не поднимает глаза.
Смотрю на неё с открытым ртом и не могу ничего ответить. Настолько далеко я не думала: в мои планы входило только познакомить, а там уж как получится. Да и разве я могу знать, сможет ли Серёжа стать отцом для Милы? Это ведь серьёзная работа двоих.
– Почему у всех есть папа, а у меня нет? – Мила поднимает на меня полный слёз взгляд.
Этими словами она словно бьёт меня ножом в сердце. Мне хотелось оттянуть этот разговор. Хотелось, чтобы она ещё немного подросла.
– Мила, у тебя тоже есть папа, – я пытаюсь улыбаться и говорить спокойно, но внутри меня всё дрожит.
– Тогда где он? Почему он не с нами? Он меня не любит? – в её голосе я слышу сильную обиду и понимаю, как любое моё неверное слово может ранить её.
– Конечно, он тебя любит! – вырывается из меня, и тут же я одумываюсь. Как сказать так, чтобы она не сомневалась, не травмировать её и в то же время, чтобы она не ждала своего отца? – Просто иногда… людям приходится быть не вместе. Так получается. Это не значит, что он тебя не любит. Разве нам с тобой плохо вдвоём? – Улыбаясь, смотрю на дочь, беру её за руку и подмигиваю. – Мы можем делать всё, что захотим!
– Хорошо вдвоём, – Мила давит в себе улыбку, пытается сохранить обиженный вид. Понимаю, что осталось совсем немного, и дочь засмеётся и забудет о своём вопросе. Встаю и подхожу к Миле, присаживаюсь рядом с ней и обнимаю.
– Мы всегда будем вместе?
– Я всегда буду рядом с тобой и любить тебя за двоих.
– Тогда можно мне ещё мороженого! – Мила тут же цепляется за слова. Отстраняюсь от неё и удивлённо смотрю на неё. Дочь невинно хлопает глазами, радостно улыбаясь. – Ты же за двоих меня любишь!
– Ах ты! – начинаю её щекотать. Мила хохочет, гнётся, все вокруг смотрят на нас. Дочь быстро забывает о своих печалях, а я понимаю, что чем старше она будет становиться, тем чаще будет интересоваться своим отцом, и рано или поздно мне придётся рассказать ей правду. Будет ли она винить меня или поймёт мой поступок?
На следующий день Миле наложили новый полимерный гипс, с которым она сможет спокойно принимать душ и купаться, не боясь замочить его. Мила выбрала розовый цвет и была счастлива, ведь он оказался намного легче. Она даже стала забывать, что у неё повязка на руке, и чувствовала себя комфортно.
Знакомство с Серёжей не задалось, и я сильно сомневалась насчёт поездки, но всё же решилась дать ещё один шанс Миле и Серёже найти общий язык. Мила ведь не сказала, что он ей не понравился. Может, она была сильно напряжена из-за похода к врачу или испугалась чего-то.
Когда я предложила дочери съездить загород на выходные и показала фотографии домика, она с радостью согласилась и с нетерпением ждала субботы.
В субботу утром мы стояли возле подъезда и ждали Серёжу. Мила прыгала вокруг меня, словно мячик. Наверное, мысленно она уже была в бассейне.
Но когда перед нами остановилась чёрная машина и Мила увидела Серёжу, то сразу успокоилась. Схватила меня за руку и прижалась к моей ноге.
– Он какой-то странный, – Мила выглядывает из-за меня и смотрит, как к нам идёт Серёжа.
Присаживаюсь на корточки и улыбаюсь дочери.
– Он неплохой человек, – мельком смотрю на Серёжу и понимаю, почему Мила считает его странным: эта натянутая улыбка, он кажется таким неестественным, словно манекен какой-то. Понимаю, что Серёжа лишь хочет понравиться Миле, но он слишком старается, и дочь это чувствует. – Дай ему шанс.
Мила щурится в раздумьях.
– Привет. Вы готовы?
Я встаю, держа Милу за руку, и смотрю на неё.
– Ну как? Готова? – Дочь настороженно кивает, поджав губы, мысли о бассейне перевешивают все её опасения. – Мы готовы!
Замечаю, что Серёжа нервничает, садится перед Милой и протягивает ей киндер-сюрприз.
– Это тебе. А в машине есть ещё подарочки.
Мила настороженно смотрит на меня, ждёт одобрения, и я киваю. Только после этого дочь берёт сладость из рук Серёжи, и мы все вместе идём в машину.
Серёжа подготовился, купил две куклы и две мягкие игрушки. Мила увлеклась рассматриванием новых игрушек и расслабилась.
– Я что-то делаю не так? – Серёжа нервничает, крепко сжимает руль. – Я стараюсь, но…
– Ты всё делаешь правильно, – я успокаивающе прикасаюсь к его руке и улыбаюсь. Мне приятно, что Серёжа так старается понравиться Миле. – Ей нужно немного времени, – он выдыхает и, кажется, расслабляется. – Будь собой, и ты ей обязательно понравишься.
– Я постараюсь. Просто у меня нет большого опыта общения с детьми.
– Я тебе помогу, – улыбаюсь. – И больше не покупай столько подарков.
Стараюсь не думать об Артёме, но как только смотрю на Серёжу, сразу вспоминаю о бывшем. Повторяю себе: «Всё будет хорошо!».
Смотрю в зеркало заднего вида на дочь, как она довольная играет с новыми игрушками. Может, всё получится? Если в таком возрасте рядом с нами появится такой мужчина, как Серёжа, и останется навсегда, то Мила и не вспомнит о том, что он её неродной отец, и, возможно, мне удастся избежать неприятного разговора. Это был бы лучший исход.
Мы быстро добрались до домика, большие деревянные ворота отъехали в сторону, и мы заехали на территорию. Всё выглядит словно в сказке: ровно подстриженный газон, кусты роз вокруг двухэтажного дома из тёмно-коричневого бруса.
– А где бассейн?
Я усмехаюсь и откидываюсь на сиденье. Кто о чём, а Мила только о бассейне думает. Поворачиваю голову и замечаю припаркованную машину с другой стороны дома.
– Здесь есть кто-то ещё?
– А! Да! Совсем вылетело из головы, – Серёжа виновато качает головой. – Помнишь, несколько дней назад я тебя познакомил со своим бывшим одноклассником?
– Да, – уже понимаю, к чему клонит Серёжа, но мозг отрицает эту информацию.
– Во-о-от, – чувствуется неуверенность Серёжи, он вновь стал нервничать. – Он позвонил, и я не смог ему отказать. Я надеюсь, ты не против? Прости, я совсем забыл предупредить. Блин, как так-то… – у меня часто стучит сердце, внутри всё дрожит, меня бросает в пот, я часто дышу. Серёжа кладёт руку на мою. – Если хочешь…
– Нет, нет, всё нормально, – я трясу головой.
Серёжа добрый, и я понимаю, почему он не смог отказать старому другу, но зачем это Артёму? Он ведь сказал, что уезжает. Что ему опять надо?
Серёжа выходит из машины, обходит её и открывает для меня дверь. Протягивает руку, а я словно вросла в кресло, не могу пошевелиться. Чего я боюсь? Он сам приехал, после того как сказал, что уезжает! Это он вторгается в мою жизнь, и только Артём здесь лишний! Всё понимаю, но всё равно хочу сбежать и спрятаться.
– Точно всё нормально? – Серёжа заглядывает мне в глаза.
Смотрю на дом и вижу его. Артём выходит на лужайку: светлое поло, тёмные джинсы, убирает руки в карманы и подставляет лицо солнцу. Ведёт себя словно хозяин этой жизни. Но это моя жизнь! Мои выходные!
Беру руку Серёжи и выхожу из машины. Не свожу взгляд с Артёма, пока Серёжа помогает Миле выбраться из машины. Как же мне хочется прямо сейчас подойти к нему и закричать, чтобы он убирался! Часто дышу, кажется, весь мир исчезает, когда я смотрю на Артёма. Есть только он, я и моя ненависть.
