Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Оксана Лебедь
Бывшие. Теперь я (не) твоя

1

– Привет, – голос дрожит, я чувствую какое-то напряжение в воздухе.

Впервые дверь открывает горничная, а не Артём. Она проводит меня в кабинет. Но Артём словно и не ждёт меня вовсе: даже когда я вхожу, он продолжает стоять спиной ко мне и глядеть куда-то в окно.

Мне так неловко, мурашки бегут по коже от такого холодного приёма, а ведь ещё вчера он сделал мне предложение и был так рад услышать мой положительный ответ.

Нервно покусываю губу, ожидая хоть какой-то реакции от своего жениха, тереблю колечко на безымянном пальце.

– Артём? – неуверенно делаю шаг вперёд. Жених наконец поворачивается ко мне, но его взгляд… он суровый, надменный, нет ни грамма нежности и любви. Артём никогда так не смотрит на меня; я замираю.

Он делает шаг в мою сторону. Кажется, что кровь застывает в венах от этого взгляда. Он медленно подходит к столу и выдвигает верхний ящик, иногда поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я всё ещё здесь и смотрю на него.

– Может, ты мне объяснишь это? – он достаёт из коричневого бумажного пакета какие-то снимки и швыряет их на стол.

Непонимающе улыбаюсь и быстрым шагом подхожу, беру один снимок, затем другой. На каждой фотографии изображены я и Виталий Игоревич. Вчера меня пригласили на собеседование, но встречу неожиданно перенесли в ресторан. Меня это настораживает, но выбирать не приходится: я только оканчиваю местный колледж, а тут такая крупная компания. Думаю, что это будет обычное собеседование, но мужчина ведёт себя слишком вульгарно, постоянно делает комплименты, почти не задаёт вопросов о моём образовании – его куда больше интересует моя личная жизнь. Он часто касается моей руки, а когда мы уходим, внезапно целует меня прямо в губы. Я ошарашена, даже не сразу понимаю, что происходит, но очнувшись, влепляю ему пощёчину и убегаю. Однако на фотографиях есть всё, кроме этого момента. Снимки словно специально показывают только те кадры, где Виталий Игоревич прикасается ко мне и где зафиксирован поцелуй.

– Артём, это… это недоразумение, – я улыбаюсь, откладываю фотографии в сторону и иду к своему жениху, уверенная, что сейчас всё расскажу и он поймёт. – Я всё могу объяснить.

Артём делает шаг назад, и его холодный взгляд, полный недоверия, останавливает меня.

– Если бы это было недоразумение, ты бы рассказала мне.

– Я хотела! Но было как-то не до этого.

– Это платье было на тебе вчера, когда я делал тебе предложение, – произносит он с отвращением. – Ты даже переодеться не соизволила после другого мужика.

– Нет! Артём, это не так! Ты всё неправильно понял.

– Радует, что ты хотя бы не отрицаешь подлинность этих фотографий.

– Я действительно была в ресторане с этим мужчиной, но всё подано не так, как было на самом деле. Это директор фирмы, в которую…

– Директор, – усмехается мой жених и качает головой. – Не хочешь ждать, когда я стану директором? Конечно, зачем тебе это, когда можно сразу прыгнуть в койку к директору. А моё предложение ты приняла для чего? Как запасной вариант?

Мне противно от слов Артёма, его поведение оскорбляет меня, я не понимаю, почему он не верит. Да как он вообще может думать обо мне такое?

– Артём! – вскрикиваю я, не хочу слышать оскорблений в свою сторону.

Хотя я его понимаю: если бы увидела такие фотографии с ним, то тоже закатила бы истерику. У Артёма есть репутация бабника; я до сих пор не понимаю, как он обратил на меня внимание. Серая заучка, сутками сидящая в библиотеке, ведь стипендия для меня всё: снимать комнату, платить за учёбу, еду и учебники – родители бы не потянули. А Артём… он звезда, все девочки без ума от него; даже не хочу представлять, сколько у него было девушек до меня. Поэтому мои обвинения могли бы быть хоть как-то обоснованы, но обвинять меня в подобном?

– Что не так? Или у тебя фетиш на стариков? Может, он тебе платит? – Артём берёт фотографии, бросает беглый взгляд и швыряет обратно на стол. – Сказала бы, сколько – я бы дал тебе денег.

– Артём, ты ведь знаешь, что ты у меня был первым!

– Первым, – усмехается он. – Но не последним. А может, ты делала операцию или что там ещё делают? Как я мог повестись? Тебе надо было не на экономиста учиться, а в театральное поступать.

Меня начинает трясти от злости, его слова словно хлыстом бьют по лицу. Если Артём может подумать обо мне такое, то есть ли смысл оставаться вместе? Но я и так знаю ответ. Смысл есть, и он растёт у меня в животе.

Слёзы наворачиваются на глаза, мне так больно внутри, но я держусь. Смотрю на колечко на безымянном пальце.

– Артём, дай мне всё объяснить, – пытаюсь улыбнуться, но боль внутри так велика, что губы дрожат.

Артём отворачивается и тяжело вздыхает.

– Думаю, мне всё и так понятно, – тихо, без эмоций произносит он. – Я больше не желаю тебя видеть.

– Что? – я с силой зажмуриваю глаза. Мне ведь это кажется, я ослышалась? Но когда открываю их, понимаю, что всё происходит на самом деле.

– Уходи, я больше никогда не хочу тебя видеть.

Его слова эхом звучат у меня в голове, перед глазами всё плывёт, это словно удар под дых. Слёзы катятся по щекам, и в этот момент я рада, что Артём стоит спиной ко мне и не видит этого.

Руки дрожат, я пытаюсь стянуть кольцо с безымянного пальца, но оно не поддаётся. Я царапаю кожу ногтями, но всё же снимаю его, аккуратно кладу на стол и смотрю на Артёма. Как же я хочу, чтобы он сейчас повернулся и поговорил со мной, попробовал услышать, но этого не происходит.

Медленно, не чувствуя собственных ног, выхожу из кабинета; слёзы крупными каплями катятся по щекам. Кажется, моё сердце больше не бьётся. Артём – моя первая и единственная любовь. Я не знаю, как жить без него. Он ведь знает меня, знает, что я бы никогда не предала его. Как он мог поверить этим фотографиям?

2

Я долго ждала, что Артём появится, поймёт, что я бы не поступила так. Он ведь меня знает, я была для него как открытая книга, он сам так говорил. Но этого не происходит.

Моя гордость не позволяет мне позвонить первой, Артём оскорбил меня своими обвинениями и должен сам сделать первый шаг, а если нет… То может и правильно, что он принял такое решение.

Прошло две недели, я не могу заставить себя жить дальше все мои мысли только об Артёме. На работу я так и не устроилась, лежу целыми днями и смотрю на мобильный. Наконец, я дождалась звонка, только не от Артёма, а от его матери, но и этому я рада. Она пригласила меня в кафе на разговор.

Приведя себя в порядок, я летела на эту встречу. Ведь Мария Михайловна всегда относилась ко мне очень хорошо, мы сразу поладили с ней, и возможно, она как-то посодействует нашему воссоединению с Артёмом, сможет объяснить ему, что он не прав и заблуждается, думая обо мне такое.

Я вбегаю в кафе на набережной и сразу же нахожу маму Артёма, улыбаюсь и подхожу к столику.

– Здравствуйте, – сажусь на свободный стул напротив Марии Михайловны, ставлю сумку к себе на колени.

Но она не сразу смотрит на меня, делает глоток чая и после этого поднимает глаза.

– Добрый день, Анна, – её тон официальный, словно мы не знакомы. Моя улыбка дрогнула, но я продолжаю себя убеждать, что всё хорошо и Мария Михайловна пришла сюда, чтобы во всём разобраться и помочь наладить наши с Артёмом отношения. – До меня тут дошли слухи…

– Это всё неправда, – я не даю ей договорить, даже слышать не хочу об этом. – Меня кто-то подставил. Я звонила в ту фирму, ну от которой мне поступило приглашение на собеседование, и оказалось, что…

– Меня это не интересует, – она холодно останавливает меня, и я растерянно поджимаю губы, мне становится как-то не по себе, ёжусь, меня словно обдало холодом. – Я тут услышала, что ты ждёшь ребёнка.

– Да, – смущённо улыбаюсь и опускаю голову, прикасаюсь ладонью к плоскому животу. Когда я думаю о своём ребёнке, внутри появляется какое-то тепло.

– Это ребёнок моего сына?

– Конечно, – я искренне смотрю на Марию Михайловну и продолжаю улыбаться. – Вы ведь не верите этим фотографиям.

– Неважно верю я или нет, – её губы как-то странно искривляться. – Сколько ты хочешь?

– Что? Простите, не поняла.

– Сколько ты хочешь, зато чтобы избавиться от этого ребёнка.

Я не верю своим ушам. Она ведь шутит? Но по надменному и холодному взгляду я понимаю, что она говорит серьезно.

– Это ведь ваш внук? – в шоке, медленно произношу я.

– Будут ещё, – с ухмылкой произносит она. – Ты не последняя женщина на земле. Будут ещё и от более подходящий женщин.

– Что?

– Хватит прикидываться дурочкой, – Мария Михайловна достаёт кошелёк, открывает его и пересчитывает купюры. – Я знаю твою ситуацию, только закончила колледж, работу не можешь найти, мама – продавец в супермаркете, отец на пенсии работает… напомни. А, охранником на заводе. Я понимаю, что тебе нужны деньги, и готова пойти тебе навстречу. Этот ребёнок никому не нужен.

– Он нужен мне! – часто дышу.

– И чем ты его планируешь кормить? Ты даже себя прокормить не в состоянии, а работу в нашем городе тебе не найти. С моего сына ты ничего не получишь, он ведь не работает. Тебе нужна эта головная боль? Да и твои родители не будут рады ещё одному рту. Так что назови сумму, и мы покончим с этим.

Она смотрит на меня таким взглядом – я не узнаю её. Обычно Мария Михайловна радостно приветствует меня в своём доме, обнимает. Она мне кажется очень обаятельной и доброй женщиной. Но теперь с неё словно содрали маску: передо мной расчётливая, высокомерная особа.

– Вы сами себя слышите? Вы мне предлагаете убить ребёнка?

– Что там убивать? – она хмыкает. – Какой срок? Четыре, пять недель? Это ещё всего лишь зародыш. Я договорюсь с клиникой в Москве: тебе обеспечат лучший уход, все затраты я беру на себя, и ты получишь хорошее вознаграждение.

Я даже ничего не могу ответить, в шоке смотрю на мать Артёма с открытым ртом. Она достаёт из кошелька деньги и швыряет их на стол.

– Здесь пятьдесят тысяч, на билет хватит. Обо всём остальном я позабочусь. Дай мне свои реквизиты, и завтра тебе переведут… ну, предположим, полмиллиона.

– Что? – я начинаю кашлять, словно весь воздух вышел из груди. – Вы в такую сумму оцениваете жизнь вашего внука?

– Хорошо, – она улыбается и пожимает плечами. – Один миллион.

– Вы больная, – я качаю головой.

– Поаккуратней с выражениями. Я ведь могу и передумать. Тогда тебе вообще ничего не достанется. А так ты сможешь начать новую жизнь. Может, даже останешься в Москве. Я предлагаю тебе светлое будущее.

Я смотрю на Марию Михайловну, у меня голова идёт кругом. Как можно предлагать такое? Как можно оценивать жизнь ребёнка деньгами? Это ведь её внук или внучка!

– Артём знает о вашем предложении?

– Нет, конечно, – она возмущённо вытаращивает на меня глаза. – Он о тебе и слышать не желает! У него уже другая девушка и, кажется, в этот раз всё серьёзно, – она двигает деньги ближе ко мне. – А это мой жест доброй воли. Я ведь хочу тебе помочь.

Сглатываю огромный ком в горле; больно слышать такое. Я думала, что Артём переживает из-за нашего расставания. Хотя чего я ожидала – любая готова утешить его.

– Мне не нужны ваши деньги, – с отвращением смотрю на купюры. – Если этот ребёнок не нужен Артёму, то он никогда его и не увидит.

Я резко поднимаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Мария Михайловна встаёт следом и хватает меня за запястье, с силой дёргает ближе к себе.

– Послушай меня, девочка, ты думаешь шантажировать нашу семью этим отпрыском? Бери деньги и проваливай из нашей жизни! Ты никому не нужна, вместе со своим приплодом. Даже не смей появляться у нас на пороге.

Я дёргаю руку и гордо смотрю на мать Артёма. Может, мы и бедные, но у нас тоже есть чувство достоинства, и я не собираюсь унижаться перед ней, как и перед её драгоценным сыночком. Может, мой ребёнок сейчас не больше чем горошина, но он уже есть, он начал свою жизнь внутри меня. Я его чувствую. Ему не нужна семья, которая не хочет его появления.

– Можете не переживать об этом, – я смотрю на деньги. – А, это можете оставить себе. Они вам дороже человеческой жизни.

Я разворачиваюсь и твёрдой походкой иду к выходу, хотя внутри всё дрожит. Не знаю, что я буду делать. Наверное, вернусь домой, мама и папа помогут мне вырастить ребёнка. Я знаю, что справлюсь, как бы ни было сложно. Мой малыш ни в чём не будет нуждаться, я сделаю для этого всё, что нужно, но никогда не попрошу помощи у этой семьи. Они никогда не увидят моего ребёнка.

Плевать на Артёма: если он уже завёл новые отношения, значит, я ему с самого начала не была нужна, и я должна забыть о нём.

Через неделю я собираю вещи и возвращаюсь домой. Мама и папа рады мне, а когда узнают, что я беременна, начинают поздравлять. Конечно, их расстроило, что я ничего не рассказала об отце ребёнка, но они ни разу не заикнулись об аборте. Меняю номер телефона, оборвала все старые связи, чтобы никогда не слышать об Артёме и его семье.

Я знаю, что поступаю правильно. И это мой выбор.

3

Пять лет спустя…

Артём

– Здорово, – я хлопаю по спине старого знакомого Серёгу. Он сразу после школы уехал учиться в Москву, а мой отец захотел, чтобы я был под боком, под присмотром и перенимал его опыт.

Садимся за столик в крафтовом кафе.

– Ну рассказывай, как дела в нашей деревни?

– О-о, – тяну я. – Уже совсем стал москвичом? Не такая уж у нас и деревня, девки ни чуть не хуже.

– Не знаю, – он как-то загадочно улыбается и пожимает плечами. – Не замечаю уже.

Удивлённо поднимаю брови, явно здесь не просто привычка к красивым девушкам.

– Появилась особенная?

Серёга двигается вперёд, словно хочет поделиться чем-то важным и тайным.

– Встретил тут одну, – он с придыханием качает головой и закатывает глаза. – Вот знаешь, вот щёлкнуло что-то внутри. Одна встреча, а я прям уже вижу наших будущих детей. Ты понимаешь меня?

Блин, внутри сразу появляется этот камень, он всё сдавливает, становится тяжело дышать. Сколько я пытаюсь не думать о ней, но Аня так плотно засела в моём мозгу. Пять лет прошло, а я всё ещё думаю о ней. Девки меняются одна за другой, но никто не может заткнуть эту зудящую дыру внутри. Мне кажется, своим предательством Аня, что-то уничтожила во мне.

– Понимаю, – выдыхаю я неохотно. Лучше бы не понимал.

– Я короче, пропал, – Серёга так улыбается, думая об этой девушке, и я понимаю это у него серьёзно. – Мы познакомились всего месяц назад, но блин… Я уже готов женится.

– Ну, поздравляю тебя, – протягиваю руку, и Серёга хлопком отвечает мне на рукопожатие. Я ведь помню, как я был счастлив, когда встретил Аню, и всё ещё помню её предательство. – Но ты уверен в ней?

– Конечно, таких девушек я ещё не встречал, она… Она такая… Я даже не могу объяснить. Но ты сейчас сам с ней познакомишься. У неё обед вот-вот должен начаться, и я пригласил её пообедать с нами, – Серёга смотрит на часы. – Она подойдёт с минуты на минуту. Ты ведь не против?

– Конечно, – усмехаюсь я. – Мне интересно, кто смог так покорить сердце моего друга.

– Она чудо, – он мечтательно улыбается. – Правда, у неё есть дочь, но, я думаю, я смогу найти с ней общий язык.

– Ты решил связаться с РСПешкой? Ты серьёзно?

– Не говори так, – мои слова обижают Серёгу, он смотрит на меня серьёзно.

– Ладно, брать, прости, – я выставляю руки вперёд, показывая, что больше такого не повторится.

– А вот и она, – выдыхает Серёга, быстро взглянув в окно, резко встаёт и смотрит куда-то вперёд, весь светиться, улыбается во все зубы, нервно дёргает, поправляет поло, приводит себя в порядок.

Смотрю на старого друга и узнаю себя, я ведь также нервничать, когда встречался с Аней. Одевался полчаса, переживал, что она подумает, если я приду в этом, и боялся перестараться. Я так рад за друга, нет ничего лучше этих чувств, что он сейчас испытывает. Серёга забыл обо всём, он ещё не знает, как эти девушки могут предавать. Хорошо, что он представит свою возлюбленную мне, я хоть немного научился разбираться в корыстности женщин и смогу, если что открыть глаза другу.

Медленно поворачиваюсь на стуле, улыбаясь, смотрю в сторону двери. Она должна быть настоящей моделью, чтобы свести с ума моего друга.

Дверной колокольчик звенит, и в заведение входит девушка. Начинаю изучать её снизу вверх. Красивые ноги, аппетитные округлые бёдра в строгом белом платье, тонкая талия, грудь – тоже не подкачала, а походка… Она не идёт, а парит на высоких каблуках. У Серёги отличный вкус! Даже у меня дыхание перехватывает, сердце бьётся быстрее.

Поднимаю глаза на лицо – и словно падаю в бездну: сердце замерло, кровь застывает в венах. Это она! Аня! Зажмуриваю глаза до боли. Этого не может быть, я сошёл с ума! Я видел её сотни раз в толпе, но никогда не так чётко, как сейчас.

Отворачиваюсь, опираюсь локтями о стол, открываю глаза и смотрю на руки. Пытаюсь дышать. Нет, это не она! Мне показалось! Сделать глубокий вдох не получается – делаю быстрые частые вдохи. В ушах звенит. Приступ паники? Серёгины эмоции похожи на те, что испытываю я, и во мне что-то встрепенулось. Это не она. Я всё придумал.

– Эй! – голос друга звучит словно издалека. – Тёмыч, ты здесь?

Сглатываю, натягиваю улыбку, поднимаю голову, рассчитывая увидеть обычную девушку, а не свои галлюцинации. Но передо мной всё та же Аня, та, что разбила мне сердце.

Мы встречаемся взглядами. С лица Ани медленно сходит улыбка, в глазах появляется шок или испуг. Не знаю, что она чувствует, но я… Я заколдованно смотрю на её губы, и во мне рождается непреодолимое желание поцеловать её. Внутри жар, ладони потеют, сердце больно колотится.

Серёга что-то говорит, но я не слышу.

– Тёмыч, блин! – вскрикивает он, и я вздрагиваю, как и Аня.

– Что? – оглядываюсь, часто моргаю, руки дрожат, прячу их под стол, нервно дергаю ногой.

– Это моя девушка – Аня, – друг произносит это так, будто в первый раз.

Я киваю, не знаю, почему решаю сделать вид, что мы не знакомы. Как сказать школьному другу, что это та, кто разбила моё сердце, вытащила его из груди и проехалась по нему? Я вижу, как он о ней говорит, понимаю, что чувствует.

– А это мой невоспитанный школьный друг Артём.

Аня кивает, делает вид, что не знакома со мной. Меня это оскорбляет. Она делает вид, что не узнала или действительно не помнит меня? Я помню всё: каждый её взгляд, каждое движение – так чётко, словно это вчера.

– Садимся? У Ани обед нерезиновый, – усмехается Серёга, делая жест к столу.

Я киваю и сажусь, Аня идёт к окну, я слежу за ней взглядом, не поворачивая головы. Нога дергается под столом, пытаюсь придавить её рукой, но становится только хуже.

– Что будешь? – Серёга смотрит на неё с нежностью, ещё не знает, с какой тварью связался.

– Наверно бизнес-ланч. У меня мало времени, – отвечает Аня, не глядя на меня, уткнувшись в меню.

– Конечно, – кивает друг, поднимает руку, чтобы подозвать официанта, но зал полный. – Я пойду закажу на стойке, так быстрей будет.

Он целует Аню в щёку и уходит. Я сжимаю челюсть, как противно видеть, как перед ней стелется мой старый друг, точно так же, как я когда-то.

– Что, не узнала? Настолько мало я для тебя значил? – тяжело дышу, кровь закипает, сжимаю кулаки.

– Узнала, – она не смотрит на меня, отворачивается к окну, голос равнодушный, высокомерный. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Я тоже не ожидал, думал, встречу где-нибудь случайно, а ты… – хмыкаю с отвращением. – Поднялась, запудрила мозги очередному бедолаге.

– Часто пользуешься услугами проституток? – с издёвкой смотрит на меня, прямо в глаза. – Не умерла без ваших денег?

– Со сколькими пришлось переспать, чтобы переехать в Москву? Уже насосала на квартиру или с кого-то ещё собираешься? – я задел её, вижу, как она сжимает челюсть, начинает дрожать от злости. – Думаешь, я не открою глаза другу? Не скажу, с кем он связался?

– Да пожалуйста! – резко встаёт Аня.

– Что произошло? – Серёга словно появляется из воздуха и тут же приобнимает её. Меня выворачивает изнутри, когда вижу его руку на талии Ани.

– Мне… – она сглатывает. – Мне позвонили. Нужно срочно вернуться на работу. Клиент пришёл, очень торопится…

– Клиент, – тихо повторяю я с усмешкой.

– Прости, – она целует Серёгу в щёку. – Мне пора.

– Хорошо, – кивает Серёга. – Я завезу тебя в офис на обед.

– Не нужно.

– Ты должна есть. Не хочу, чтобы упала в голодный обморок!

– Хорошо, спасибо.

Она выходит из-за стола. Серёга провожает её взглядом, пока Аня не выходит из кафе. Он словно под гипнозом, как и я когда-то. Теперь я знаю, кто она на самом деле, и не позволю ей испортить ещё одну жизнь.

4

Сосредоточенно смотрю на стол. Сказать Серёге прямо сейчас? Он ведь не поверит моим словам. Я, как никто другой, знаю, как эта тварь может затуманить разум. Пять лет! Пять грёбаных лет я не могу забыть её! От злости я до боли сжимаю кулаки, стискиваю зубы. Ненавижу себя за эти эмоции, но меня всё ещё тянет к ней, я хочу её. Если бы Аня сейчас упала на колени и попросила прощения, я бы без раздумий бросился к ней. Даже зная, кто она на самом деле, я бы целовал её и прижимал к себе. Как обычная девка может так сильно залезть в голову? Тварь! Сука! Ненавижу!

– Тёмыч? – С трудом поднимаю взгляд на Серёгу. Он сидит напротив, наклонив голову, настороженно смотрит на меня. – С тобой всё нормально?

Я должен сказать ему правду. Лучше эта адская боль внутри, чем прожить всю жизнь с человеком, который только пользуется тобой и может предать в любой момент.

– Ты знаешь, кто она? – язык едва ворочается, слова застревают во рту.

– Ну… – он улыбается и пожимает плечами. – Анна Владимировна Ситникова, двадцать шесть лет, работает в банке, снимает однокомнатную квартиру. А! – вскрикивает, словно что-то вспомнил. – Вы наверняка учились вместе! Точно, она говорила, что окончила местный колледж в нашем городе. Мы все земляки. Учились в одной школе, только она младше на три года, соплячка, поэтому и не помню её! Но в колледже она наверняка была первой красавицей. Расскажи! А то Аня не любит вспоминать и всё время съезжает с темы.

Серёга опирается на стол, наклоняется вперёд, готов слушать каждое слово. Его глаза светятся счастьем, улыбается, как влюблённый придурок. Хотя… он и есть сейчас влюблённый придурок. Я словно смотрю на себя пять лет назад.

– Я… – ком в горле поднимается. Напрягаюсь. – Я не помню её, – выдыхаю, тело расслабляется. Не могу говорить о ней плохо, не получается. Нужно аккуратно намекнуть Серёге. А лучше поговорить с Аней! Пусть сама отстанет от моего друга, не портит ему мозги. Пусть ищет другого лоха!

– Да этого не может быть! – усмехается друг. – Такую девушку не запомнить? У вас что, модельное агентство было?

– Ну… – пожимаю плечами. Мысли крутятся совсем о другом. Я почти и не соврал: думал, что знаю её, даже сделал предложение, а она оказалась тварью. А как она изменилась… от той скромняжки не осталось следа. Москва. Здесь конкуренция выше, за красивые глазки никто платить не будет.

Снова в голове возникают её изгибы: бёдра, тонкая талия. Лёгкое покалывание в ладонях, они чешутся, хотят прикоснуться к её телу, рот наполняется слюной, губы сохнут. Раньше она не была такой аппетитной, наверно после родов… Ребёнок!

– У неё есть ребёнок? – напрягаюсь, замерев, смотрю на Серёгу.

– Да, – он радостно кивает. – И не скажешь. Молодая, красивая, а уже есть ребёнок. Знаешь, это даже хорошо. В моём возрасте девки каждая норовит забеременеть. А Ане это уже не надо: у неё есть ребёнок, и со вторым мы можем не спешить, пожить для себя, посмотреть мир. Её дочь уже большая, не совсем, но всё равно проще, чем с малышом, наверное.

– Сколько ей? – удивляюсь. Если верить Ане, я был у неё первым, и ребёнка быть не могло. У меня диссонанс в голове.

– Чуть больше четырёх, – отмахивается друг, явно не питая любви к ребёнку Ани.

Холодок пробегает по спине, волосы встают дыбом. Судорожно считаю. Я видел Аню последний раз чуть больше пяти лет назад. Если она забеременела тогда… Девять месяцев плюс чуть больше четырёх… Нет! Если бы это был мой ребёнок, она бы пришла требовать денег. Теперь ясно, как она смогла перебраться с ребёнком в Москву, найти работу и снять квартиру. Не случайно, даже квартиру сама не смогла купить! Злорадство внутри – приятно, что она так лоханулась. Если бы не тратилась на кого попало, могла бы выйти за меня и жить спокойно… Может, даже ребёнок уже был бы у нас… Блядь! Не думай об этом! У нас не было бы будущего! Она не достойна быть рядом со мной!

Чуть больше четырёх… А если всё-таки… Нет! Меня бросает в жар, эта мысль беспрестанно влазит в голову. Пытаюсь отрицать, но возвращаюсь к одному вопросу: «А что если?»

– Где она работает? – сам не знаю, зачем мне эта информация.

– Там, – кивает Серёга в сторону окна. – Через дом, на противоположной стороне.

Трясу головой, надо взять себя в руки и не думать об этой… Ане. Нужно как-то показать Серёге, с кем он связался.

– Ваш бизнес-ланч с собой? – подходит официантка, протягивает пакет с контейнерами.

– Спасибо, – Серёга встаёт, берёт еду. – Слушай, давай я быстро отнесу Ане обед…

– Я с тобой, – резко встаю. – Мне просто в ту же сторону. Ещё дела есть.

– Я думал, ты приехал отдыхать и тусить?

– Ну да-а-а, только папе этого не объяснишь. Закидал своими поручениями.

– Понятно, – усмехается Серёга, хлопает по спине. – Ладно, пошли. Аня сегодня на работе до закрытия, можем посидеть где-нибудь, нормально пообщаемся. А то встретились как-то всмятку.

– Да, – киваю, мысли крутятся вокруг Ани. – Отлично. Я с радостью.

Мы доходим до банка.

– Ну тогда на созвоне, – протягивает мне руку, я пожимаю её, растерянно оглядываюсь. Замечаю вывеску с режимом работы. – Ну? – смотрит, чтобы я отпустил руку. Вздрагиваю и отступаю.

– Да, да, – резко отвечаю. – Созвонимся.

Разворачиваюсь, разум в тумане, плохо соображаю, даже не понимаю, куда иду. Аня, ребёнок, Серёга – всё смешивается в кучу.