Текст книги "Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

36

Артём

Я даже не понял как моя жизнь стала… обычной. Словно ни чего не произошло. Друзья звонят спрашивают, как там за чертой бедности, а я лишь могу ответить что я самый богатый человек в мире. Еще не совсем, но я чувствую как все плавно меняется, как Аня постепенно убирает защиту, начинает разговаривать более свободно, делиться переживаниями.

Вначале Аня была сдержанной, разговоры были только про Миру, но затем она стала делиться и о своих переживаниях.

Все же я снял квартиру рядом с Аней, двушку. Да, я не теряю надежду, что когда-то Аня все же решиться сделать серьезный шаг.

Работу мне удалось найти достаточно быстро, конечно не генеральный директор, обычный штатный экономист, но зарплата не плохая, а после прохождения испытательного срока обещают повысить. Я даже благодарен отцу, за то, что он заставлял меня много работать. Теперь мне гораздо легче. Я привык к гораздо большим нагрузкам. Рабочий день строго с девяти до шести, я просто выключаю компьютер и гулять с Аней и Милой, нет ни каких звонков, срочных задач, все рутинно, но в этом есть свои прелести.

В шесть ноль одна я выхожу из офиса и сразу набираю номер Ани.

– Алле, – слышу, что Аня отвечает на ходу, наверняка уже бежит в садик.

– Я освободился, – всегда улыбаюсь, когда звоню ей, это самая прекрасная часть дня. – Встретимся в парке?

– Да, да, конечно. Артем…

– Понял, – усмехаюсь я. – Беги. Буду минут через тридцать в парке.

– Хорошо, – она скидывает, а я чуть ли не в припрыжку, как в дешевой романтической комедии иду в сторону дома.

Это все так обычно, так предсказуемо. Парк встречает влажным воздухом и криками детей но среди всех я сразу различаю голос Милы и вижу Аню. Покупаю два кофе, горячий шоколад и подхожу к Ане,

– Арте-е-ем! – кричит Мила и машет мне рукой, но не подбегает, слишком занята новыми подругами.

Я с улыбкой вспоминаю, когда она радовалась ко мне. Бежала со всех ног и крепко обнимала. Теперь она видит меня каждый день и мы почти все выходные проводим вместе, я стал для нее частью жизни, привычным.

Разговор с Аней быстро заходит в тупик, замечаю что она сильно напряжена чем-то но решаю не лезть, если она захочет, то сама расскажет.

Постепенно начинает темнеть, дети начинают уходить и Аня тоже решает пойти домой.

Мила несётся вперёд с пузырями, визжит, ловит их руками. Аня идёт рядом со мной. Медленно. Без слов. Мне так хочется спросить ее, что происходит, но не хочу вновь силком навязывать себя.

– У тебя что-то случилось? – я не выдерживаю. – Ты вся сегодня напряженная.

– Да… – выдыхает она и замолкает. – Ну вот почему так? Ты только приехал, а у тебя уже и работа, и квартира! Все так легко получилось! А я как меня уволили так и не могу начти ни чего. Хотя постоянно хожу на собеседования!

– Ань, ну подожди немного, – я мягко улыбаюсь. – Ты ведь хочешь найти подходящее для тебя место. Не торопись, если тебе нужна какая-то помощь, то…

– Нет, – строго отрезает она.

Я набираю полную грудь, меня злит, что она так категорична в этом плане, но я должен уступить.

– Я просто напоминаю, что ты всегда можешь обратиться ко мне. Да и у меня теперь тоже финансы не безграничны, так, что на многое можешь не раскатывать, – я усмехаюсь. – Я знаешь ли теперь тоже обычный клерк в офисе.

Аня усмехается и качает головой.

– А я то, размечталась, – выдыхает она. – Уже думала, ты нас увезешь на край света.

– Ты только скажи куда надо! Ну конечно, продеться немного подождать, поработать, подкопить и все будет!

Я останавливаюсь, Аня с улыбкой смотрит на меня. Она такая нежна, трогательная. Когда я смотрю на нее, мне кажется я могу все! Могу горя свернуть если потребуется.

– Не помню тебя таким оптимистичным. Ты сильно изменился.

Я чувствую такое странное притяжение к ней. С того дня как я вернулся, не решаюсь сделать первый шаг, что чего-то жду. Остерегаюсь, вновь все испортить. Но опять не выдерживаю, рука сама поднимается, медленно, словно спрашивая разрешения, касается пряди ее волос, они такие гладкие, нежные, воздушные. Такое легкое и трепетное прикосновения, что у меня подушечки пальцев начинает покалывать.

Аня не отходит, стоит на месте, смотрит на меня со смущенной улыбкой, мне кажется у нее даже появился румянец на щеках. Убираю прядь за ухо. Такое ощущения что все мои чувства усилились с десятикратно, даже мир стал ярче.

Внутри появляется ощущение, что это именно тот момент, которого я жду так долго. Немного подаюсь вперед, дыхание перехватывает, сердце в предвкушении замирает. Еще чуть ближе, Аня не отходит, не шевелится, смотрит мне в глаза. Мы так близко, я ощущаю ее неровное дыхание, кажется даже слышу как бьется ее сердце. Немного наклоняюсь и Аня приподнимает голову, едва заметное движение вперед… И тут ее сумка взрывается пронзительным звуком. Аня вздрагивает, и тут же начинает копошиться в поисках мобильного. А я так и продолжаю стоять, словно выкинутый из мира.

– Да, слушаю, – она отходит на шаг, потом ещё.

Я наблюдаю, как её лицо меняется. В глазах появляется свет, губы дрожат, потом расплываются в улыбке.

– Да, конечно! Завтра приду! Спасибо!

Она оборачивается ко мне.

– Меня взяли, – говорит и смеётся. Просто, чисто, как ребёнок. Я не успеваю даже осознать, как она кидается ко мне и обнимает.

От неожиданности я замираю. Её руки тёплые, лёгкие, запах – сладкий, знакомый. Где-то глубоко внутри всё сжимается. Я прижимаю ладонь к её спине, осторожно. Это ощущение – как будто вернулся домой после долгого пути, в котором не верил, что дойдёшь.

Она поднимает голову. Мы слишком близко. Между нами дыхание, взгляд, и вдруг всё, что было раньше – исчезает. Словно сена, что разделяла нас падает.

Я чувствую, как её дыхание касается моей щеки. Сердце бьётся так сильно, что кажется, слышит весь парк. И в какой-то момент я просто перестаю думать. Наклоняюсь.

Поцелуй выходит коротким, неуверенным, но в нём всё – и боль, и нежность, и то, чего не хватало все пять лет. Она не отталкивает. Только закрывает глаза.

Мила кричит где-то впереди, гоняясь за пузырями. Мы оба отстраняемся, смеёмся тихо, как дети, пойманные на чем-то запретном. Но внутри больше нет неловкости. Есть тепло. И мы вновь целуемся, улыбаясь сквозь поцелуй.

37

Аня

Я видела как Артем старается. Замечала каждый его шаг. Мне хотелось с первых минут принять его обратно, рассказать Миле, что Артем не просто ее друг, он – ее отец. Но страх, что все может повторится пугал мешал идти вперед. Ведь Артем привык к другой жизни и мне казалось, что он еще не много и не выдержит сбежит обратно в свой уютный обеспеченный вид. А он с каждым днем словно расцветал, движения стали более расслабленными, взгляд мягкий, добрый, ни какой циничности. Он изменился, словно обрел свободу.

Прошла неделя после нашего поцелуя, Артем еще чаще стал появляться в нашей квартире. Моя работа дальше и я часто опаздываю в садик, Артем в этом мне помогает, забирает Милу и идет в парк на прогулку.

Артем по выходным укладывает Милу спать читает ей сказку и засыпает раньше нее. Так и сегодня, уже полчаса в квартиру тишина, я сижу на кухне и пью чай. Наши отношения не развиваются стремительно. Я вспоминаю какими мы были пять лет назад, нас было не оторвать друг от друга, постоянно обнимались, целовались, а теперь все иначе. Легкие прикосновения рук, взгляды, поцелуи украдкой, легкие, нежные.

Дверь в кухню медленно открывается со скрипом. Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, но увидев Артема успокаиваюсь и улыбнувшись поворачиваюсь обратно.

– Ты сегодня выиграл схватку со сном? – усмехаюсь я. – Чай будешь?

Но Артем ни чего не отвечает, наклоняется и обнимает меня за плечи. Прижимается щекой к моей щеке.

– Я так скучаю, – шепчет он, и я улыбаюсь, глажу его по руке. Артем выпрямляется и проходит вперед, садится напротив, закусывает нижнюю губу. Я вижу что его что-то тревожит и взглядом задаю вопрос. – Ань, я бы хотел поговорить, – его тон смущает меня, я вся напрягаюсь. Он берет меня за руку чтобы успокоить. – Я понимаю, что прошло много времени и ты привыкла быть одна. Ты опасаешься, что я могу опять… принять неверное решение.

– Нет, Артём. Я…

– Ань, я бы хотел, чтобы вы переехали ко мне. Я понимаю, что я может быть тороплюсь и ты еще не готова, – нервозно начинает оправдываться Артем. – Но я правда не могу так. Мне нужно каждым день возвращаться в свою квартиру. Мы с тобой почти не видимся, только вечером, полчаса и я ухожу. Один, в пустую квартиру. Я очень хочу доказать тебе, что я изменился и на меня можно положится, но я уже не знаю как. И ну это же просто рациональней будет. Мы тратим на две…

– Артем, – я усмехаюсь, он так тараторит. Никогда раньше не слышала его таким. Мне и смешно и плакать хочется. Я кладу свою руку поверх его, чтобы он успокоился. – Мы переедим к тебе.

– Считай если бы мы платили… – он запинается, смотрит на меня растерянно, хмурит брови. Мои словно медленно доходят до него. – Что ты сказала?

– Мы переедим к тебе.

Он всё ещё смотрит на меня так, будто не понял слов. Или боится поверить. Будто я сейчас засмеюсь и скажу, что это шутка.

– Вы… переедете? – он повторяет чуть тише и на его губах появляется улыбка.

Я киваю. И только теперь понимаю, как сильно в нём всё сжалось – плечи, подбородок, даже руки. Он выдыхает слишком глубоко, словно до этого минуту задерживал дыхание.

– Да, – отвечаю спокойно и уверенно. Я и сама об этом думала, но меня останавливало то, что не было работы. Я не хотела попасть в зависимость от Артема.

Артем смотрит на меня так, что внутри что-то теплеет. А потом его лицо меняется – мягкость уходит, появляется решимость. Вновь закусывает губы и глубоко вдыхает.

– И я должен сказать ещё кое-что, – он замолкает, словно собираясь с духом. – Это очень важно.

У меня перехватывает дыхание.

– Артём?..

Он поднимает взгляд – прямой, честный, почти болезненный.

– Я хочу оформить отцовство. Официально.

Эти слова падают между нами тяжело, но ровно. Он не требует, не давит – просто произносит как то, что давно зрел в нём.

Я не успеваю ответить – он продолжает:

– Мне неудобно… – он делает паузу, подбирая слова, чтобы не задеть. – Приходить в садик как… никто. Как «друг семьи». Воспитательницы на меня смотрят странно, Мила иногда спрашивает… – он сжимает губы, голос становится тише. – Я хочу не прятаться. Хочу, чтобы она знала, кто я есть на самом деле. Чтобы я мог приходить за ней как отец. Чтобы мог подписывать документы, сидеть на утренниках, ходить на собрания… – он вздыхает. – Хочу иметь право быть в её жизни как отец.

Эти слова задевают меня. Глубоко. Там, где я сама себе не признавалась, что всё ещё боюсь – потерять контроль, потерять границу, потерять привычный уклад.

Я отвожу взгляд. Его руки всё ещё держат мою ладонь. Тепло. Уверенно.

– Я знаю, что ты боишься, – продолжает он мягче. – Знаю, что ты защищала Милу как могла. И правильно делала. Ты была для неё и мамой, и папой. Но сейчас… – он тихо усмехается. – Сейчас у неё может быть и мама, и папа.

– Артём… – голос предательски дрожит. – Это всё так быстро…

– Ничего не быстро, – он улыбается, держа мою руку. – Пять лет – это очень не быстро.

Я закрываю глаза. Он прав. И в то же время – страшно.

– Она уже считает тебя своим, – тихо говорю я. – Это видно по ней.

– Тогда тем более, – он неожиданно крепко сжимает мою руку. – Сейчас мы обманываем ее. Я должен быть рядом открыто, честно.

– Ты уверен? – спрашиваю тихо. – Это не… сгоряча?

Он качает головой.

– Я был уверен с той секунды, как увидел её впервые. Сейчас это решение не с горяча, не для того чтобы обозначить свои права, а потому что я хочу быть частью вашей жизни.

Молчание накрывает нас. Но уже не тяжёлое – скорее важное, наполненное.

Я чувствую, как внутри меня два чувства стоят друг напротив друга – страх и любовь. И любовь делает шаг вперёд.

– Хорошо, – говорю я.

Артём резко поднимает голову.

– Что… «хорошо»? – он будто не верит.

– Хорошо, – повторяю спокойнее. – Оформим всё. Я… я готова.

Он садится ровнее, будто его ударило током.

– Аня… – он почти шепчет. – Это… это очень много для меня значит.

– Я знаю, – улыбаюсь.

Он тянется через стол, берёт меня за обе руки, прижимает к своим губам – не поцелуй, а жест благодарности, уважения, смирения. У него дрожат пальцы. И я понимаю, что сделала правильно.

Пусть страшно. Пусть непривычно. Но правильно.

– Тогда… – Артём улыбается впервые за этот вечер широко, светло. – Тогда переезд и документы – это наше маленькое начало, да?

– Начало, – повторяю я.

И в этот момент я чувствую себя не мамой-одиночкой. Не женщиной с прошлым. А женщиной, у которой есть будущее. И мужчина, который хочет это будущее строить рядом.

Эпилог

Утро начинается с того, что мне прилетает подушкой в голову.

– Мааам, вставай! – Мила взбирается на кровать, коленом в бок, локтем в ребро, зато с таким довольным лицом, что сердиться невозможно. – Ты обещала, что мы сегодня пойдём на ярмарку!

– Я вообще-то обещала это на завтра… – бормочу я, закрывая глаза рукой.

– А сегодня уже почти завтра, – очень серьёзно заявляет она.

Рядом тихо смеётся Артём. Он лежит на боку, растрёпанные волосы, тёплый, сонный взгляд. Такой близкий, такой… мой.

– Не спорь с женщиной, – лениво произносит он. – Тем более с маленькой. Всё равно проиграешь.

– Продал ты меня, конечно, с потрохами, – фыркаю я, но всё равно подтягиваю Милу к себе, целую её в макушку.

Мы живём здесь уже больше полугода. Двушка стала не просто квартирой – домом. Нашим домом. На холодильнике – детские рисунки, на полке – Милины книжки вперемешку с папками Артема и моими блокнотами. Везде жизнь. Везде мы.

Артём тянется ко мне, касается пальцами моего запястья – лёгкое движение, но в нём столько привычного тепла, что внутри каждый раз что-то оттаивает.

– Так, – произносит он, приподнимаясь. – Я предлагаю договор. Сейчас все делают вид, что ещё можно немного поспать. Потом я сварю кашу, а вы с Милой выбираете, в чём сегодня будете сводить меня с ума.

– Нет! Только не папина каша! – визжит Мила и я с ней начинаю сменятся.

– Не такая она и плохая, – немного обиженно произносит Артем.

Он смеётся, наклоняется и целует сначала Милу в щёку, потом меня – быстро, но так, что по телу пробегает тёплая волна.

– Ладно, – сдаётся он. – Пойду спасать всех от каши сырниками!

Он уходит на кухню, забирает Милу с собой, а я ещё минуту лежу, уткнувшись лицом в подушку, и чувствую, как странно спокойно внутри. Ни спешки, ни страха. Просто утро.

Потягиваюсь и все заставляю себя подняться с кровати, пока Артем и Мила не сожгли дом. Накидываю халатик и выхожу из комнаты, но тут раздается звонок в дверь. Звонок повторяется – настойчивый, неутомимый. Слишком ранний для гостей, слишком длинный, чтобы быть ошибкой. Чем ближе подхожу к двери, тем сильнее сжимается в груди. Как будто чувствую… что-то не то.

Открываю. И застываю. На пороге – его родители. Оба. Сдержанные. Собранные. Словно всё это – деловая встреча, а не визит к сыну, которого они пять лет ломали, а потом потеряли окончательно.

Мать – идеально уложенные волосы, дорогой плащ, взгляд, в котором смешаны тревога и привычная гордость. Отец – чуть старше, чем был в моих воспоминаниях, но всё такой же прямой, строгий, уверенный.

– Доброе утро, Анна, – тихо произносит отец, будто боится спугнуть момент.

Я не знаю, что сказать. Ни один из вариантов, что я прокручивала в голове последние месяцы – крик, молчание, холод, закрыть дверь – не получается. Просто стою.

– Мы… – мать делает шаг вперёд и тут же будто спотыкается на собственных словах. – Мы бы хотели поговорить. Если… возможно.

Голос у неё дрожит. У неё. У той самой, что разрушила наши жизни.

– Аня? Кто там? – за спиной слышится осторожный голос Артёма.

Он выходит из кухни, вытирая руки о полотенце, улыбается – ещё не понимая. Но в следующее мгновение его лицо меняется. Становится каменным, холодным, отрешённым.

Он делает пару шагов – встаёт рядом со мной, полшага впереди. Не защищая – закрывая собой. Инстинктивно.

– Что вам нужно? – голос ровный, но я вижу, как напряжена линия его плеч. Я знаю: внутри у него сейчас всё горит.

– Артём, – отец спокойно встречает его взгляд. – Мы приехали… поговорить.

Тишина – такая плотная, что кажется, воздух звенит.

Мать делает шаг вперёд, но взгляд Артёма обо всём говорит заранее. «Не подходи.»

Она останавливается.

– Мы… – её голос ломается. – Мы были неправы. И… мы многое осознали. Не пытаемся оправдаться. Просто… хотели бы увидеть тебя. И… внучку.

– Поздно, – грозно произносит Артем. – Всё, что нужно было сказать, нужно было пять лет назад. Когда вы ломали наши жизни, и жизнь вашей внучки.

Я машинально беру его за локоть, что смягчить его пыл. Но Артем даже не замечает.

– Артём, – отец опускает взгляд. – Мы хотим попытаться. Хоть как-то исправить. Мы поняли, что… были не правы. И… хотим вернуть хотя бы возможность иногда видеться с вами...

Мария Владимировна сглатывает.

– Пожалуйста.

Это «пожалуйста» – как удар. Артём поворачивается ко мне. И в его глазах только одно: «Нет. Ни за что».

Я медленно, осторожно, глажу его по руке. Чтобы он посмотрел на меня, а не на прошлое.

– Артём, – шепчу я, улыбаясь чуть слышно. – Они хотят шанс.

– Они не заслужили, – тихо, но яростно отвечает Артем.

– А ты заслужил, – отвечаю я так же тихо. – Второй шанс. И получил его. Потому что изменился.

Он смотрит на меня дольше, чем обычно. Внутри него что-то борется – прошлое и настоящее.

– Даже если они не изменились, – продолжаю я мягко. – Ты ведь не станешь плодом их ошибок. Ты другой. Ты теперь… папа Милы. Мужчина, который держит слово. Это… твоя проверка, не их.

Артем сжимает челюсть. Я знаю, что он хочет дать им шанс, где-то в глубине души. Его обида сильна, но родителей не выбирают и все мы совершаем ошибки. Я бы хотела, что мы были лучше, чтобы умели прощать и давать шанс, чтобы мы учились на их ошибках.

Он поворачивается снова к родителям.

– Я вас слушаю, – сдержанно произносит Артем. – Но правила будут мои. Если хотите быть частью моей жизни – и жизни моей семьи – будет только честно. Без манипуляций. Без давления. И… – он делает паузу, – и если вы еще хоть раз оскорбите Аню – тем самым вы оскорбите меня и вам больше не будет места в нашем доме. НИКОГДА.

Отец кивает. Мария Владимировна тоже часто кивает, вытирает выступившие слёзы. Улыбается и мне кажется, что это искренне.

Я тихо сжимаю пальцы Артема.

Мила выбегает в коридор в этот момент, держа в руках носок, который нашла неизвестно где.

– Маам! Пааап! – она смотрит на гостей и тут же прячется за нас с Артемом. – Здравствуйте, – она смотрит на меня. – Это кто? – тихо шепчет она.

– Мы… – голос Марии Владимировны дрожит так, что кажется она вот-вот расплачется. – Мы очень хотели бы познакомиться с тобой.

Мила смотрит на них, потом на Артёма. А тот улыбается – впервые тепло.

– Мы твои бабушка и дедушка, – мягко произносит отец Артема.

– У меня уже есть бабушка и дедушка. Они завтра должны приехать.

– А мы решили сегодня, – Мать Артёма открыто плачет улыбаясь. Отец закрывает глаза – будто что-то тяжелое наконец падает с плеч.

– Теперь у тебя будет семья еще чуть больше, – шепчу я и обнимаю Артёма за руку. Он все еще напряжен, но я уверена что он сможет наладить отношения с родителями, если они вынесли урок из нашей ситуации, если они смогут принять нас как семью, то и мы с радостью впустим их в нее.