Текст книги "Звенья Академии Драконов. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оксана Гринберга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Глава 5

Утро, как оказалось, началось с проволочек, потому что в лагере возникли некоторые организационные проблемы.

Но такое мне было даже на руку. Я изо всех сил пыталась проснуться, так как полночи вела разъяснительные беседы с Нерис.

Втолковывала ей, кто из нас главный, а затем ясно дала понять, что подобных выходок с ее стороны я больше не потерплю. Никакого самоуправства в отдельно взятой голове и теле Джойлин Грей! Дальше в нашей совместной жизни все будет происходить с общего – что следовало понимать как с моего собственного – согласия.

Нерис покорно кивала в ответ, не забыв добавить, что ей понравилось, как целуется Роэн, так что пусть он поцелует нас еще раз! А еще какой заботливый и сокрушительно‑красивый у него дракон!

Понадеявшись, что однажды моя драконица немного поумнеет – судя по всему, ее развитие шло ускоренными темпами, ведь совсем недавно она была на уровне младенца, а теперь, подозреваю, мы переживали период влюбчивого и романтичного подростка…

В общем, уговорив себя, что скоро все встанет на свои места, я заснула – на неудобной койке в «женской» палатке, отгороженная от остальных целительниц тремя ширмами, а от большого мира – полотняной стенкой, на которую была накинута лишь условная защита.

Словно в лагере целителей никто не боялся внешних угроз, если только Пепельной Хвори.

И приснилось мне…

Это были странные, подозреваю, навеянные долгим перелетом на Приест, поступком Нерис, а еще разбереженные поцелуем Роэна сны.

В них я увидела дорогих мне людей, но, к своему огорчению, так и не смогла запомнить их лица. Только то, что эти люди заботились обо мне; брали на руки, обнимали и прижимали к себе, и я чувствовала идущую от них почти осязаемую любовь.

И еще тревогу.

Ее было слишком много – казалось, мужчина и женщина пропитаны ею насквозь, и от них тревога передавалась мне даже сквозь сон.

– Но если они нас найдут… – едва не плача, говорила женщина, прижимая меня к себе. – Если они доберутся до нашей дочери, ты же знаешь, что они с ней сделают! Ей после такого не выжить!

В ее голосе звучало нескрываемое отчаяние.

– Я им этого не позволю, – уверенно отвечал ей мужчина.

– Как глупо и самоуверенно с твоей стороны утверждать такое! – возражала ему женщина. – Погляди, где мы сейчас?! Мы прячемся в Аллирии, сбежав из ТалМирена на край света, но даже такое нас не спасет. Ты прекрасно знаешь, что его ищейки уже идут по нашим следам.

Женщина заплакала, прижимая меня к себе еще сильнее, а мужчина…

– Он никогда не узнает, что это наша дочь, потому что я спрячу все следы ее драконьей крови. Сделаю так, что их никто не обнаружит. Но я уверяю тебя, моя любовь, нас здесь никто и никогда не найдет!

А потом я увидела страшный кошмар – меня словно перенесли в момент, когда те, кто шел по нашим следам, и нас все‑таки обнаружили.

…Несущаяся во весь опор по улицам карета, и за ней с десяток всадников. Над ней – сцепившиеся в небе драконы, а внутри – перепуганная до смерти женщина, трясущимися руками надевающая мне на шею шнурок с артефактом‑пуговицей.

Затем была распахнутая дверь, удар и вид уносящейся кареты. Мои слезы, холод лужи, в которую я угодила, и еще страх…

Страх остаться одной уже навсегда.

Тогда‑то я проснулась окончательно – на узкой койке в палатке целительниц, – потому что больше не могла выдерживать то, что разворачивалось во сне, – весь этот оживший кошмар!

Распахнула глаза, уставившись на белесый свет, проникавший через полотняные стенки, заодно прислушиваясь к голосам просыпавшегося лагеря. Затем долго лежала, пытаясь прийти в чувство, а заодно уговаривала саму себя, что это был всего лишь сон.

Мало ли, что мне могло привидеться в мире сновидений?!

Но я уже знала, что это не так. Ко мне пришли воспоминания из раннего детства, разбуженные, вероятно, моим объединением с Нерис.

В них мои родители кого‑то боялись – своего смертельного врага. Того, кто шел по их следам, отыскав даже в Аллирии, куда они сбежали в попытке спасти свою дочь.

Потому что встреча с тем врагом грозила смертью не только им, но и мне.

Затем отец, подозреваю, поставил тот самый ментальный блок в моей голове, о котором мне сообщили в Скайморе. Тем самым на долгие два десятилетия меня лишили моей драконьей ипостаси, но при этом спасли… от убийц.

Потому что, когда те достали моих родителей, а я выпала из кареты в Сером Квартале Астейры – то ли по случайности, то ли это была отчаянная попытка матери сохранить мне жизнь, выкинув ребенка на ходу.

Скорее всего, мои родители погибли, сказала я себе. Их убили, и я даже знала, кто именно. Это сделал тот, кто носил похожую пуговицу‑артефакт на своей шее, но при этом уничтожил всех остальных из своей четверки.

Я же выросла в Сером Квартале, ничего не помня о своем происхождении и не зная о драконе, спавшем у меня внутри. Выжила, выучилась, а затем судьба замысловатыми путями привела меня назад, в ТалМирен, где моя ипостась, почувствовав других драконов, принялась постепенно пробуждаться.

Вот и мне надо бы подняться с кровати, затем отыскать кофе и попытаться вернуться в чувство. В отличие от Нерис, сладко посапывающей у меня внутри, работу добровольцем никто не отменял.

Зато, как оказалось, Неродий Трасс, известный в лагере под другим именем, этим утром «отменил» сам себя.

Он не только не явился на помощь, хотя обещал прийти, но и пропал вместе с двумя ящиками «полосок Соргена», стащив их со склада, а еще – с собранными за вчерашний вечер образцами, которые этим утром должны были отправить в лабораторию.

Тут во всем этом бардаке нашелся Роэн. Вернее, он сам меня отыскал неподалеку от ограбленной хозяйственной палатки, примыкавшей к лаборатории.

К тому же, оказалось, пострадала еще и она.

Возле нее с потерянным видом чесал голову Эрнст Хайрек, а Каролина печальным голосом то и дело сообщала, что она ничего не понимает. Не может предположить, кому и зачем могли понадобиться образцы с новым подвидом Пепельной Хвори, обнаруженным ими на Приесте.

Да, все образцы надежно защищены. Колбы с пробами запаяны, а заодно и запечатаны магией, и она надеется, что никому не придет в голову их разбивать.

Вернее, тот, кто их стащил, понимает, насколько это опасно, потому что… Потому что…

Свое предложение она не закончила, так как на ее глаза навернулись слезы. И мне показалось, что это были слезы ужаса.

Тут Хайрек вышел из прострации, после чего сделал умозаключение, которое он тотчас же озвучил. Предположил, что ограбить лагерь мог только тот, кто здесь часто бывал и знал, где и что находится. А раз уж из обычной команды отсутствовал только Самюэль Торрес…

– Вернее, Нейродий Трасс, – негромко сказала я Роэну, потому что в этот момент он как раз меня нашел и хаос, царивший внутри меня, стал постепенно успокаиваться.

Для этого хватило лишь одного его присутствия.

А когда Роэн меня обнял и быстро поцеловал, стало и вовсе хорошо, даже отлично. Правда, Хайреку и прочим в лагере такое, конечно же, помочь не могло, зато мне значительно полегчало.

– Скорее всего, это сделал Неро, – кивнул Роэн. – Но зачем ему понадобились образцы болезни и полоски Соргена?

– Пока еще не знаю, – качнула я головой. – Но мне все это не нравится. – Вся эта их направленная против драконов революция! – Как думаешь, что нам с тобой делать?

– То, за чем мы сюда прилетели, – спокойным голосом отозвался Роэн. – Выполнять то, что нам скажут, а заодно смотреть по сторонам. Но если Неро объявится, ты должна будешь немедленно его остановить и сдать властям.

Я кивнула, сказав, что именно так и сделаю, потому что это давно уже не игры в революцию. Все принимало слишком серьезный оборот.

Правда, вернуться к своим занятиям мы смогли еще не скоро. Потому что прибыли начальники из расквартированного отряда, так как жандармам Приеста, во избежание усиления паники в городе и на острове, сообщать о краже образцов не стали.

Начались расспросы, но мы с Роэном никого не интересовали, поэтому спокойно позавтракали, после чего пришло время попрощаться. Роэна увел за собой Хайрек, а я принялась ждать распоряжений от Каролины.

Уже скоро она явилась ко мне с заплечной сумкой, в которую были сложены полоски Соргена. Отвела в свою палатку, служившую ей кабинетом, где протянула мне тетрадь и чернильницу с пером, а еще большой, сложенный в несколько раз лист бумаги.

На нем оказалась нарисована карта города с заранее обозначенным маршрутом.

– Мы обязательно должны провести проверку вот в этой части города, – произнесла Каролина, указав мне на подчеркнутые улицы. – Там еще никто не бывал, – призналась мне. – В основном в этом районе селятся люди, так что… Тебя будут сопровождать двое солдат.

– Двое солдат, – отозвалась я. – Угу, все понятно.

– Отряды быстрого реагирования расположены вот тут и тут, – Каролина ткнула пальцем в карту. – Как только… В общем, тебе нужно всего лишь проводить проверку и заносить результаты в тетрадь. Заходи везде по пути своего следования – в дома, лавки и в мастерские – и не забывай все записывать. Сколько человек проверено, их имена и возраст.

– Но что же мне делать, если кто‑то из них будет болен?

– Об этом ты должна будешь сообщить солдатам, – спокойным, даже усталым голосом произнесла Каролина. – Об остальном они позаботятся сами.

Наконец Каролина еще раз повторила все, что мне предстояло сделать, затем выслушала мой вольный пересказ. После чего кивнула, наказав подождать, когда прибудет мое сопровождение.

Я вышла наружу из палатки, прихватив с собой рюкзак и тетрадь для записей, и столкнулась с поджидавшим меня Роэном.

– Я остаюсь в лагере, – сообщил он. – Попросился в твое сопровождение, но меня не отпустили. Хайрек отбывает к Соргену с докладом об утере образцов. Насколько я понял, улетает он не один, так что Каролине понадобится помощник в лаборатории.

– И что же вы станете делать? – полюбопытствовала я.

– Судя по всему, продолжим искать возможности для создания вакцины. Она научит меня, как именно. Ей привозят образцы крови тех, кто попадает в лазарет, а потом оттуда выходит. Это люди, Джой, – пояснил мне Роэн. – Каролина все еще не оставляет надежды, что однажды у нее получится и один из образцов будет тем самым…

– А драконы? – спросила я. – Почему бы не использовать их кровь? Есть же те, кто переболел и… у них обошлось без смертельного исхода?

– Такие тоже есть, – спокойно произнес Роэн. – В основном это маленькие дети, но их кровь тоже не дала результатов.

– Погоди, а ты сам… Роэн, ты сдавал свою кровь? Быть может, если твой отец…

– У меня ее брали несколько раз, – спокойно произнес он. – Как я тебе и говорил, я уверен, что не заболею, но моя кровь, к сожалению, оказалась бесполезна.

Затем он посмотрел на меня.

– А ты, Джой? Ты уже сдавала свою кровь?

Тут за мной пришли солдаты, и ответить ему я не успела.

Хотя задумалась.

Размышляла об этом, когда меня представили двум молодым солдатам из сопровождения – Коулу и Кроуму, причем у них похожими оказались не только имена, но и внешность, – а их представляли мне.

Коул тотчас забрал у меня сумку с полосками и тетрадью для записей, а Кроум снисходительным голосом сообщил, что бояться мне ничего и в любом случае они меня защитят. Это уже не первый их обход, так что мне стоит довериться их опыту.

Я собиралась вывести из себя еще и этих двоих, но потом решила, что у меня нет на это времени.

Мне надо было серьезно подумать. Например, о том, можно ли из моей крови сделать вакцину от ужасной драконьей болячки?

Мне казалось, что тайна моего происхождения, а заодно и причина убийства моих родителей крылась как раз в этой области – она была связана с невероятно заразной Пепельной Хворью и с поисками ее исцеления.

Несколько дней назад из самых дальних закоулков памяти ко мне пришло понимание, что заболеть я не могу, даже если я – дракон. Но как насчет того, чтобы ее вылечить?

Могла ли моя кровь быть полезной для создания вакцины?

Этого я не знала, и ответов никаких не приходило, но понимала, что если отец Роэна – Лаэрт Грон, а мой, предположим, Вестер Данхилл…

Тут сердце застучало быстро‑быстро, и снова явилось внутреннее подтверждение, что я ни в чем не ошиблась.

«Все же не стоит спешить с выводами, – сказала я себе твердо. – Это еще не доказано, но я могу быть именно Джойлин Данхилл. Мой отец состоял в одной четверке вместе с Соргеном и Гроном, а еще и с Седриком Россом. Они все вместе занимались исследованиями, и что‑то там наисследовали… Такое, из‑за чего дети двоих из этой компании получили определенные особенности».

Похоже, наша с Роэном заключалась в том, что мы не могли заболеть Пепельной Хворью, хотя он – дракон, а я вот‑вот им стану.

Но если Роэн проверял свою кровь несколько раз и вакцины из нее не получилось, тогда… Выходило, мне этого делать нет никакого смысла.

Только вот у меня что‑то не сходилось!

Моих родителей убили, когда мне было от силы года полтора, но перед этим они бежали без оглядки, прятались в другом мире и серьезно переживали за мою жизнь.

Боялись, что Сорген может до меня добраться, и тогда мне несдобровать.

Зато отец Роэна, я знала, был убит значительно позже, после чего на самого Роэна никакой охоты не велось. Единственное, ему пришлось сменить имя, но он спокойно ходил по ТалМирену, дышал и почти закончил Академию Неринга, хотя ненавидел всей душой того, кто сотворил подобное с его семьей.

Очернил имя его отца, сделав из того негодяя, и лишил их всего.

– Думаю, мы начнем отсюда, – раздался над ухом голос Коула, вырвав меня из размышлений.

А затем солдат, не дожидаясь моего согласия, заколотил в нагретую утренним солнцем дверь добротного двухэтажного дома.

– Карантинная служба! – громогласно возвестил он. – Указом короля, немедленно открывайте!

– После этого, даже зная, что я не больна, я бы сбежала от вас на край острова и спряталась там до конца карантина, – сообщила я Коулу. – Это задание поручили мне, а вы меня сопровождаете, так что позвольте мне выполнять свою работу!

После чего сказала, что нам лучше отойти, так как на втором этаже распахнулось окно.

Но помои на наши головы вместе с содержимым ночных горшков все же не пролились, хотя я предусмотрительно распахнула магический зонтик.

Затем мне удалось перевести настороженное настроение обитателей дома на добродушный лад. Потому что я спокойно обо всем рассказала, а затем еще и засунула полоску Соргена себе в рот, показав, что мы вовсе не собираемся отравить всех и вся по приказу нашего короля, решившего извести людей в ТалМирене.

Подтвердила, что да, я сама прибыла из Астейры, после чего долго рассказывала, как живется людям в Аллирии, пока нас поили чаем, а затем мы под шутки и прибаутки смотрели, как все домочадцы проверяли друг друга на заразу, успокоенные моими заверениями, что людям Пепельная Хворь не страшна.

Никто из них не был болен, и мы расстались чуть ли не лучшими друзьями.

После этого на нашем пути попалась лавка сапожника, а за ней стояла бакалейная. Сапожник был пожилым и нелюдимым, но мой рассказ о жизни в Аллирии пришелся ему по душе, поэтому он покорно открыл рот.

В бакалейной я купила себе отличный кофе, а солдаты взяли по стакану лимонада. Заодно под мои рассказы мы проверили всех – не только работниц пекарни и продавщиц за прилавком, но еще и гостей, зашедших за свежими булочками.

Все продвигалось довольно хорошо, и с осторожностью можно было сказать, что даже отлично, пока в очередном доме у одной из девиц… Ее полоска внезапно стала розовой – от начала аж до самой середины.

– Так я и думала, – шмыгнув носом и посмотрев на меня слезящимися глазами, произнесла она. – Мы с мамой убираемся в богатом доме одной драконьей семьи. Но мама уехала к нашей родне, и назад на Приест ее пока не пускают, поэтому мне пришлось одной… А там все уже были больны, а потом их забрали в лазарет, и я не знаю, что с ними стало. – Девица уставилась на меня округлившимися глазами. – Но что теперь будет со мной?

– Несколько дней отдыха на карантине, что же еще? – пожала я плечами. – Возможно, с тяжелым насморком и неприятным кашлем, но это в самом худшем случае. И на этом все закончится.

– Но я не хочу… Мне страшно! – воскликнула она.

Тогда‑то я улыбнулась и, понизив голос, поведала о том, что тоже побывала на карантине, но именно там я встретила того, кто похитил мое сердце.

Правда, после он вернул его мне обратно за ненадобностью, но это были уже подробности, которые девушке знать не обязательно.

Наконец она выдавила из себя улыбку, после чего сказала, что ее зовут Кейти Аркен – ну, для моих записей, – и что она готова отправиться на карантин. Потому что замуж выйти ей не помешает.

Кроум остался караулить, пока Кейти соберет вещи и переоденется…

– Это никакая не тюрьма, и никого силком тащить в карантин мы не станем, – заявила я своим сопровождающим солдатам, после чего вышла на солнышко из дома Аркенов.

Тут проснулась еще и Нерис. Сладко потянулась, затем звонким и еще более окрепшим голосом поинтересовалась, где это мы, а еще – целовал ли нас с утра Роэн.

«Ты все проспала, – сообщила я ей. – А кто долго спит, тот ничего не знает. И вообще, мы работаем, потому что мы с тобой добровольцы».

«Я буду помогать», – с готовностью отозвалась Нерис, хотя я понятия не имела, как именно ее приспособить к этому делу.

Уже скоро Кроум повел Кейти к зданию, где находились карантинные помещения, тогда как мы с Коулом отправились в следующий в нашем списке дом. Как оказалось, нас там ждали, потому что слух о девушке‑людском маге разошелся по всему Приесту.

«Здесь есть дракон, – на входе сообщила мне Нерис. – Я его чувствую, но он еще совсем кроха. Спит и будет спать много лет подряд».

Зато малыш, чья вторая ипостась спала, сам делать этого не собирался.

– Только не входите в ту комнату, мисс! – негромко предупредила меня пожилая женщина, тогда как молодая и красивая мать пыталась удержать на руках непоседливого ребенка, уговаривая его немного поесть. – Там мой внук Томас, и он… Он заболел, и я думаю, что у него та самая болезнь, которую все так боятся. Видите ли, мисс, его отец был…

– Драконом, – негромко отозвалась я. – И ваш внук тоже… Он тоже дракон!

Женщина кивнула, а маленький Томас на руках у матери внезапно расплакался, и даже издалека я поняла, что вид у ребенка совершенно нездоровый.

У него было серое, почти пепельное лицо и проступившие на нем синие венки кровеносных сосудов.

– Я уже переболела, – тем временем говорила мне женщина. – Все было легко и быстро, ничего похожего на то, что происходит сейчас с моим внуком. Моя дочь тоже пока еще не заразилась. Материнское сердце… Думаю, оно ее защищает. Ей сейчас не до болячек.

– А кто его отец? – хриплым голосом спросила я. – В смысле, где он? Он… в доме?

Женщина покачала головой.

– Он с нами не живет, но он… Он хороший человек. Вернее, дракон. Заботится о моей дочери и своем сыне как о своей семье. Содержит их и даже собирается жениться.

Судя по тому, что на вид Томасу было уже года два с половиной, а то и три, этот дракон пусть и собирался жениться, но при этом никуда не спешил.

Правда, вслух говорить об таком я не стала.

– Думаю, он и принес в наш дом болезнь, потому что сам… Он был здесь четыре дня назад, – произнесла женщина, – и с того раза от него ни слуху ни духу. Я ходила к нему, но его дом закрыт на карантин.

Порывшись в сумке, я выдала ей полоску Соргена и попросила засунуть в рот.

– Вы же понимаете, – начала я осторожно, – что если ваш внук болен, то его нужно как можно скорее поместить в лазарет.

В ответ на это уже скоро бабушка протянула мне свою полоску. Увидев, что женщина здорова, я попросила ее отнести две бумажки для проверки дочери и внуку. Не хотела пугать своим появлением маленького, капризничающего Томаса, понимая, что ему и так плохо.

Нерис тоже притихла, тогда как я…

Если честно, мне внезапно стало тревожно. А еще я порядком засомневалась, потому что моя уверенность в том, что я не заболею, принялась расползаться по швам. Уж больно страшным оказалось впервые столкнуться с подобной болячкой!

Тут Коул, кажется, почувствовав мою растерянность, взял все в свои руки. К тому же вернулась бабушка и показала нам две полоски. Чистую, без розовых разводов, своей дочери и кроваво‑красную, указывающую на серьезно развившуюся к этому времени болезнь, маленького Томаса.

– Собирайте вещи, – произнес он. – Если вам дорог ваш внук, то единственное место, где ему смогут помочь, – это лазарет.

– Я прослежу, чтобы вашу дочь пропустили туда с ребенком, – добавила я. – Это лучшее, что можно для него сделать в данной ситуации.

А потом…

Они принялись складывать вещи, тогда как я вышла наружу, а Коул сбегал к группе прикрытия, чтобы сообщить, что у нас один больной, но сопротивления никто не оказывает.

Вернулся он уже с медицинской каретой, поле чего отправился вместе с заболевшим ребенком и его матерью в лазарет, заявив мне, что успел побывать на карантине и болезнь для него не страшна.

Я тоже пробила портал до лазарета. Решила, что буду настаивать, чтобы взяли мать вместе с ребенком, даже если она здорова. Но мне не пришлось этого делать – никто и не подумал возражать.

Коул остался улаживать формальности, а я вернулась на свою улицу, где меня нашел Кроум, как раз успевший отвести Кейти в карантинное здание.

Вид у него был самый что ни на есть задумчивый, а на губах то и дело появлялась легкая улыбка. И я подумала, что чья‑то мечта может сбыться – Кейти Аркен, например, хотевшей выйти замуж.

Но эта была самая последняя моя приятная мысль за сегодняшнюю смену.

Потому что долгие два часа до ее окончания я улыбалась через силу, рассказывая об Аллирии, и делала много другого, но тоже все через силу.

Потому что постоянно размышляла о заболевшем Томасе. Думала о малыше с пепельным лицом.

Вспоминала слова Роэна о том, что выздоровевшие от Пепельной Хвори все‑таки есть и это как раз маленькие дети, поэтому у Томаса имелся шанс. Но мне было тревожно, словно заболел пусть не мой сын, но кто‑то из близких.

К удивлению, Нерис тоже преимущественно молчала, лишь иногда вздыхала. Взрослеет, подумала я, на что… не получила возмущенного фырканья.

– И точно, ты у меня повзрослела, – сказала ей негромко.

А затем уже громко сообщила (мы как раз были в последнем на сегодня доме), что среди них есть один претендент на два дня отдыха в карантине. Попыталась обставить все так, словно у нас веселая игра, в которой кто‑то получил настоящий приз, и мне такое даже удалось.

Наконец Кроум увел выигравшего «два дня отдыха» в карантин, а Коул, проводив меня до стадиона, отправился отчитываться своему начальству. Я же решила зайти в небольшую кофейню с видом на деревянные трибуны, где вчера вечером меня поцеловал Роэн. Мне нужно было привести в порядок мысли.

Потому что все это время я думала… Нет, вовсе не о нашем с Роэном поцелуе, а о том, что мне надо сдать свою кровь.

Пусть ее проверят.

Вдруг из нее возможно сделать вакцину и вылечить маленького Томаса, а заодно его «задумчивого» отца и всех драконов Приеста?

Но сделать это нужно таким образом, чтобы… Если вдруг в моей крови обнаружится ответ, который ищут в лабораториях Соргена вот уже два десятилетия подряд, тогда…

В такое мне не особо верилось, но если это так, то тем самым я подставлю себя под смертельный удар. Что, если мои враги все поймут и решат довести начатое еще в Астейре до конца? Прикончить меня, как они поступили со всей моей семьей?!

Значит, если и сдавать кровь, то надо сделать это анонимно. Так, чтобы никто об этом не узнал.

– О, Боги ТалМирена! – взмолилась я, потому что увидела того, кто только что вошел в дверь безлюдной кофейни и направился к дальнему столику, за которым я ожидала заказанный кофе.

Потому что это был похититель полосок Соргена и образцов с Пепельной Хворью, а еще опасный революционер и верблюжья колючка Неродий Трасс с острова Скаймор.

В народе – Неро.

Он уверенно приближался, подтвердив мое подозрение о том, что наша встреча неслучайна и что в жизни, конечно, бывают совпадения, но это не одно из них.

Заодно мне стало понятно, что Неро к этой встрече подготовился, причем довольно серьезно. Потому что с каждым его шагом я все отчетливее чувствовала, как покидает меня Людская магия – до тех пор, пока от нее не осталось ни следа.

Зато за окном – да, со своего места я могла это видеть – появились два типа незаметной наружности. И теперь они старательно делали вид, что им медом намазано стоять именно там и что они просто шли и устали, поэтому немного отдохнут и пойдут своей дорогой.

Но при этом типы не спускали с меня глаз.

Уверена, если в этой кофейне имелся черный выход, то и его перекрывал еще один революционер. Или целых два, уверенные, что они лишили меня магии, так что Джойлин Грей уже не уйти и справиться с ней будет плевым делом.

И все потому, что я видела Неро в лагере и знала, кто именно совершил ту кражу, поэтому они хотели замести следы.

Но революционерам явно было что‑то от меня нужно, потому что, подойдя, убивать меня Неро не стал. Вместо этого уселся за столик напротив, а я уставилась на переплетение шнурков на загорелой шее.

Уверена, именно на них висели блокирующие магию артефакты, спрятанные от моего взора под серой рубахой и накинутой на нее жилеткой.

Тогда‑то я обратилась к притихшей Нерис.

Моя драконица смотрела на революционера настороженно, но при этом спокойно. И вовсе не повторяла каждую минуту, что этот мужчина ей не нравится. Хотя я тоже от него была далеко не в восторге.

«Скоро мне понадобится твоя помощь, – сказала ей. – Этот человек думает, что он лишил меня магии и теперь я полностью в его власти. Но он ничего не знает о тебе».

«Мы можем его спалить», – с энтузиазмом предложила Нерис, а затем все‑таки добавила, что он ей уже давно не нравится.

«Чуть позже придумаем, что с ним делать», – отозвалась я.

Сперва я хотела выяснить, что он здесь забыл.

– Видишь, я все же тебя нашел, – возвестил он, потому что я молчала.

Смотрела на него, гадая, что произошло в моей голове во время нашей первой встречи в Скайморе, когда Неро показался мне симпатичным.

В нем не было ничего особенного: бегающие глаза, слабовольные губы. Довольно узкий лоб, показывающий, что ума у него не слишком много, так что…

Скорее всего, что бы здесь ни происходило, это спланировал далеко не Неро.

– А я и не пряталась, – сказала ему.

Затем поморщилась, когда он замахал рукой, прогоняя девушку, собиравшуюся уже принести кофе.

– Вообще‑то это был мой заказ, – сообщила ему.

– Нам нужно поговорить как человеку с человеком. – Произнеся это, Неро посмотрел на меня со значением. – Наверное, ты уже почувствовала, что в тебе кое‑что изменилось… – намекнул он.

Я не удержалась от смешка.

– Конечно, ты ведь лишил меня всей магии, о мой победитель! И ты теперь сможешь делать со мной все, что пожелает твоя душа. Но позволь мне напоследок выпить кофе – уж больно сложный выдался у меня день… Ведь «последок» еще не наступил?

Неро растерянно моргнул, но я уже помахала, подзывая девушку. Взяла у нее чашку с кофе. Затем пригубила, пока Неро с мрачным видом смотрел, как уходила довольная официантка, которой я сунула приличные чаевые.

Подозревала, что уже скоро в этом заведении случится хаос и разрушения, и решила заранее подсластить пилюлю.

– И все‑таки, – сказала я ему, потому что Неро явно потерял мысль, – скажи мне, мой победитель, за каким демоном тебе понадобилась эта драконья зараза, которую ты стащил из лаборатории? Что ты собираешься с ней делать?

– Сейчас разговор не об этом, Джойлин! – придя в себя, поморщился Неро. – Речь пойдет о тебе. О том, что ты заигралась и потеряла свою идентичность.

– Правда? – искренне удивилась я. Сделала еще глоток. – Вкусно, – сообщила Неро. – А что не так с моей идентичностью?

– То, что ты стала путаться с драконами, хотя ты человек, да еще и из Аллирии. Заодно ты, пусть и знакома с нашими идеями, но их отвергаешь, хотя по определению должна ненавидеть драконов. Знаешь, что это означает?

– Что именно?

– Смерть! – произнес он.

«Давай мы его убьем!» – обрадовалась Нерис, на что я сказала ей, что пока еще рано.

А еще то, что вообще‑то убить он собирается нас с ней.

– Но я все‑таки отговорил всех своих товарищей от твоей немедленной казни, – произнес он. – Сказал им, что ты спасла мне жизнь, и еще то, что ты лояльна, просто немного запуталась. Но после того, как я с тобой поговорю и сообщу, что мы даем тебе последний шанс, то…

– То я непременно распутаюсь, – отозвалась я.

Отпила кофе и зажмурилась, с удовольствием подумав, что вечер обещает быть интересным.

– И перейдешь на нашу сторону, – уверенно произнес Неро.

Уставился на меня, склонив голову, а я принялась прикидывать, что именно они задумали.

Это должно быть нечто такое… эдакое, что не только меня убедит, но еще и заставит примкнуть к сопротивлению.

Словами меня не взять, и Неро прекрасно это знал. Он уже пытался несколько раз и был послан в дальние дали.

Значит, оставались действия.

Только вот… что именно?

Единственное, если впутать меня в какую‑то аферу, промелькнуло в голове. Запятнать мое имя, подставив под удар, после чего вынудить примкнуть к сопротивлению, потому что якобы у меня не останется другого выхода.

И все это торжественно обозвать «последним шансом».

– Драконы мрут как мухи, – произнес революционер. – Эта болезнь, Пепельная Хворь, – она словно ответ Богов на наши многолетние молитвы. Благословение для людей, потому что уже скоро в ТалМирене не останется ничего драконьего. Все будет принадлежать нам. Вернее, людям, – поправил он себя.

– Тогда вам остается всего лишь немного подождать, – вежливо сообщила я, вновь потянувшись за своей чашкой. – Зачем что‑то делать, если Боги и так все решат за вас?

– Но драконы мрут слишком медленно! – Неро собирался в сердцах грохнуть кулаком по столу, но все‑таки передумал. – И мы собираемся им в этом помочь.

– Поэтому вы и украли образцы с болезнью. Решили распространить ее сами, – кивнула я. – А полоски Соргена нужны для того, чтобы делать это уже наверняка.

Скорее всего, они создадут «носителей» – специально заразят своих фанатиков – зная, что людям не страшна Пепельная Хворь, после чего отправят их в переполненные места.

– Мы нанесем удар в самое драконье сердце, – заявил мне Неро. – И твоя помощь в этом не помешает. Но сперва… Сперва ты ударишь по ним в Приесте. Докажешь свою лояльность и преданность делу революции.

Я отпила кофе, а затем посмотрела ему в глаза.

– И как именно вы хотите, чтобы я ее доказала?

– Ты взорвешь местный лазарет, в котором доживает свои последние дни драконья мразь. Совершишь Богоугодное дело, отправив их к прародителям. Если тебе не нравится формулировка, – произнес Неро, наверное, потому, что я изменилась в лице, – то считай это актом милосердия. Ты всего лишь ускоришь их и так неизбежную и довольно мучительную кончину.