Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Глеб отказался давать ей деньги, вот она и нашла выход, куда пристроить ненужного ребенка, – пояснила Ирина.
– Стас умоляет взять сына… Только куда? Новую квартиру пришлось продать – ипотеку я одна не потяну, съехались с родителями – друг у друга на головах сидим! Куда мне еще один ребенок?! тем более от любовницы! Смотреть на ребенка и вспоминать, что его мать виновница наших бед! А потом… я со Стасом разводиться надумала! На такое пошел…
– Если честно, от Стаса я такого не ожидала – Глеба заказать!
– Я уверена, что его эта шлюха надоумила! Ты же помнишь, как он квартире радовался, как Глеба благодарил за первый взнос! Как с этой девкой связался, его словно подменили – на меня не смотрит, орет, дети не нужны, домой по ночам не приходит… Все ждала, что одумается – двое детей все-таки, а надо было сразу разводиться!
– Чего эти шлюшки в семьи лезут! Детей сиротят! Как только совести хватает?! Выходи замуж за сверстника и помогай ему богатым стать – им же надо все и сразу! А эти козлы бросаются на «молодое тело», не понимая, что этим телкам нужны лишь их деньги! А они семьи рушат, жен предают, детей бросают ради своей похоти…
– У тебя тоже не все хорошо?! – посочувствовала Лена. – Глебу здорово досталась.
– Да… врачи гарантий не давали, но вроде обошлось, на работу рвется.
– Ир, вы меня простите…
– Ты то здесь причем!
– Может, если бы я сразу на развод подала, то Стас бы одумался, бросил бы эту…
– Вряд ли… Мужики думают другим местом, похоть свою удовлетворяя, а в том месте мозгов нет. Прежде, чем что-то решать хорошо бы установить отцовство Стаса, а потом уже умолять тебя взять ребенка. Ты сможешь его пятнадцать лет тянуть на пособия?
– Даже не представляю себе такое!
– У Стаса есть мать и отец, пусть установят родство и забирают внука.
– Он надеется освободиться досрочно и вернуться в семью!
– В семью?.. Напакостил, свою семью разрушил, потоптался на чувствах жены и детей и вернуться в семью хочет… Неужели не понимает, что возвращаться некуда?!
– Звонит каждый день – клянется, что любит…
– А что ему остается делать – «любовь» его от него отказалась – даже его ребенок не нужен, а ты посылочки будешь слать, ждать и все прощать! Кстати, Лен, Глеб на днях возвращается… Стаса с фирмы точно уволят. Как будет с помощью тебе, не знаю.
– Ты мне и так помогла, сейчас детей в сад, сама на работу.
– А родители твои, что говорят про ребенка?
– Категорически против! Не жизнь, а шняга – одни проблемы!
– И не говори, подруга! У меня тоже – то одно, то другое, забываю, что беременным надо отдыхать, есть и получать удовольствие от жизни.
37. Сентябрь. Шесть месяцев беременности
Глеб не выдержал и прилетел домой. Снежка с Тамарой Леонидовной и няней остались в Картахене.
Ирина встречала его в аэропорту.
Всю дорогу Глеб обнимал жену за плечи и, ощущая тепло ее тела, понимал, что еще одной разлуки так надолго он не допустит – чувствовать ее рядом с собой стало для него жизненно необходимо. Возможно, всему виной было «тюремное заключение», где от вынужденного одиночества и тоски по ней он сходил сума, возможно, «больничная зависимость» от нее – ее присутствие рядом с ним давало ему уверенность в выздоровлении и силы для восстановления, но только свою зависимость от нее он осознал гораздо позже – в разлуке с ней… Первый день, когда она уехала он не заметил ее отсутствия и даже… чуточку… порадовался, что никто не ограничивает его сидение за компом и не заставляет отдыхать и доедать, и он полночи сидел погруженный в работу и уснул едва голова коснулась подушки, а утром с удивлением обнаружил слегка отекший сустав ноги, и Тамара Леонидовна, ужасаясь его беспечности и своей необязательности (обещала дочери присматривать за Глебом), усадила его (с ногами) на диван, подложила под «сломанную» ногу подушку и разрешила встать только после того, как отек спал, и он уже сам, не желая вновь оказаться прикованным к дивану и подушке, следил за больной ногой и стал придерживаться распорядка установленного женой: чередовал нагрузку и отдых и даже доедал без напоминаний и уговоров, хотя отдыхал по-прежнему в обнимку с компьютером. На третий день он заскучал по жене, ему слышался ее голос в другой комнате, ее шаги на террасе, а ночью он ворочался, вздыхал и жалел, что нет под рукой снотворного… на четвертый день он стал изнывать от тоски, названивать жене и, чувствуя ее озабоченность и упадническое настроение, донимал отца расспросами о проблемах жены, очень боясь услышать об осложнениях с ребенком. Отец рассказал все, как есть, и он, промаявшись полдня в сомнениях и раскаяниях, что послушался Ирину и отпустил ее одну, на следующий день ранним утром вылетел в Москву – он глава семьи! и все проблемы должен решать сам! а не перекладывать их на плечи беременной жены!!!
Поэтому, когда из аэропорта они поехали не домой и не в офис, а в центр акушерства, Глеб не удивился.
Подойдя к боксу, Ирина развернула мужа к стеклу, ткнула пальцем в кувез с новорожденной девочкой, «обмотанной» проводками и трубочками, и, глядя на мужа, представила:
– Это дочка Дины. Возможно, это и твоя дочь тоже.
Глеб посмотрел на девочку и ничего не испытал кроме злости и раздражения – последние дни отец держал его в курсе событий и красочно описывал волнение и сомнения его жены по поводу его измены и, как результат, эти дети Дины. Он был уверен, что утверждения Дины неправда, но ребенок существовал, а значит, существовала и проблема, которую ему предстояло решить, а решать «проблемы» он не любил, стараясь не создавать их, чтобы не решать.
Наблюдая за мужем, Ирина искала в его глазах и на его лице выражение нежности, любви к этому ребенку и не находила. Радовалась она этому или нет, она еще не поняла, но она точно знала чего хотела.
– Глеб, я больше не выдержу этой пытки сомнениями… сдай, пожалуйста, тест-ДНК с этой девочкой и выясни: она твоя дочь или нет…
Сказала и вдруг поняла, что все это: «измена-не измена», происходило в далеком прошлом… в другой жизни! в их прошлой жизни! до тюрьмы, до его ранения, до его почти смерти… В заключении он о многом передумал, во многом раскаялся и попросил у нее прощения… Илья Семенович прав! Она простила его за все, чтобы он ни сделал, в чем бы ни ошибся в прошлом! Тогда, в прошлом, в отчаянии она молила о его избавлении, выздоровлении и сохранении жизни… разве можно сравнить измену и тюремное заключение?! – она молила и обещала простить ему все, только бы он освободился и вернулся к ней!.. разве можно сравнить измену и смерть?! – на коленях она вымаливала его жизнь, готовая простить ему все и отказаться от всего, только бы он жил… Она молила – ее услышали! Она простила – ей вернули его! Вернули из тюрьмы! Вернули из небытия! И она уже не может нарушить этот негласный «контракт» с тем, кто распоряжается Судьбами людей! Их любви дали еще один шанс, шанс быть вместе и стать счастливыми! И она воспользуется этим шансом! Только теперь она не допустит в свою семью тайн и лжи, разрушающих отношения!
– Ты просил меня простить тебя за все… за все, что было до твоего заключения и ранения! Я тебя простила! Поэтому, если у тебя была связь с Диной, в результате которой родилась эта девочка, просто признайся – лжи и скрываемых тайн я больше не потерплю между нами… или разберись с этим и выясни кем на самом деле является тебе эта девочка и в результате каких действий появилась она на свет.
– Не было у меня связи с Диной! Я тебе рассказал правду.
– У этой правды есть продолжение в виде этой девочки – ее мать обещала все рассказать, когда ты убедишься, что это твоя дочь.
– Ириш, я тебе…
Ирина не дала Глебу договорить, закрыла ему рот рукой.
– Хватит клятв… Я тебя очень люблю, Глебка! И никогда с тобой не расстанусь! Если ты сам этого не захочешь… или не сделаешь что-то такое, что я не смогу простить. Но сейчас я хочу пожить несколько дней одна в нашем доме… Мне надо успокоиться и заняться своим здоровьем и нашим малышом.
– Я понимаю… ты сомневаешься, потому что я многое от тебя скрывал, – виновато опустил голову Глеб – клянись-не клянись результат на лицо – ребенок. – Но я, то, знаю, что связи не было…
– Очень хорошо! Я тебе верю! – Ирина взяла в ладони лицо мужа, приподняла, заглянула ему в глаза. – Но я не хочу больше нервничать и копаться во всей этой грязной истории! Когда правда выяснится, ты приедешь ко мне и все расскажешь.
Обняв жену, Глеб прижал ее голову к своей груди, погладил по волосам, жалея и понимая ее недовольство всей этой историей – ей пора отдохнуть: на отдыхе она была веселой, счастливой, а сейчас… круги под глазами, ушла беспечная легкость и радость. Ей надо отдохнуть, выспаться, отстраниться от волнений и заняться их сыном. Воспоминание о сыне теплом отозвалось в его сердце – нежно погладил животик жены и, прижав руку сверху, замер, прислушиваясь к толканиям ребенка – уголки губ предательски дрогнули, показывая чувства.
– Я обязательно во всем разберусь, как можно скорее… – пообещал Глеб толи жене, толи сыну. – Могу я в эти два дня заезжать к тебе на часок?
Ирина улыбнулась – он дает ей два дня на ее «капризы и сомнения».
– Ну-у, если только на часок… У тебя же будет время пообедать со мной.
– Ты сомневаешься в этом? Вы моя семья – главное в моей жизни!
– Тогда бери в руки бразды правления и покончи с тайнами и неправдами в нашей семье! Хочу любить тебя и верить тебе до самого донышка, не сомневаясь! Хочу, чтобы мы ничего друг от друга не скрывали, потому что потом приходится дорого платить за это.
– Согласен – нам обязательно надо откровенно поговорить.
– Мне тоже надо тебе о многом рассказать.
Достав из сумочки конверт, флешку и крошечный пакетик с белоснежными волосами, Ирина отдала их Глебу.
– Вот тебе волосики Снежки и еще одна тайна твоего отца – тест на родство с девочками. Я его даже не открывала… Разбирайся со своими семейными тайнами: не удивлюсь, если твоя мама приложила руку к появлению на свет детей Дины – на твоей флешке, помимо записей с камер в особняке той ночи, запись нашего с Диной разговора – она подтверждает, что дети твои, но связи с тобой не было…
– Ириш, давай я сам разберусь, а ты не волнуйся и отдыхай. Саша тебя отвезет домой.
Решив не вмешиваться больше, Ирина поцеловала Глеба и уехала домой, а Глеб еще какое-то время стоял у бокса, смотрел на опутанную проводками девочку, ища в себе хоть какие-то чувства к этому ребенку… Искал и не находил.
Было странно – ведь он любил детей… всех и тогда… до ареста, очень трепетно относился к нерожденным детишкам – вон даже Веру уговорил оставить ребенка, пообещав выплачивать той содержание… Теперь вспоминая об этом Глебу стало не по себе – что подумала бы и как чувствовала бы себя его жена, узнав, что он содержит «любовницу с ребенком» – именно так все выглядело со стороны! Как бы она отреагировала на это? Поверила бы она ему снова? Простила бы?
Глеб вспомнил свои одинокие, безрадостные ночи в камере, когда безысходная тоска глодала его сердце, и запоздалое раскаяние сжимало горло костлявой рукой, и раздирающее душу осознание того, что ничего уже нельзя изменить и вернуть назад, безжалостно убивало, потому что ты одинок, всеми забыт, заперт в клетке, лишен свободы, и далеко от той, которая обнимала тебя своей нежностью, отогревала своим сердцем, защищала своей любовью от вселенского одиночества и уныния, разделяла с тобой все беды и несчастья и дарила тебе частичку своей души… И если тебе удалось выстоять, выбраться из этой безнадеги и тебя не предали, и любят, и ждут, ты вновь начинаешь жить сначала, но уже с другими ценностями, с другими понятиями, с другими чувствами… Ты снова живой и свободный, любимый и нужный: своей женщине, своим детям, своей семье…
Глеб вспомнил о своей семье… «Наша семья – это я, ты и наши дети» – так всегда говорил он жене, но он ошибся: как можно вычеркнуть из своей семьи отца? который поддерживал и вытаскивал, не считаясь с затратами и усилиями… как можно вычеркнуть из состава своей семьи тещу? которая заботится о его дочери, о его жене, да и о нем самом. А свою мать может он включить в состав своей семьи? Ответ поразил его – нет, не может! Она всегда пыталась разрушить его семью, поэтому он так сжал рамки своей семьи, боясь ее краха.
Вспомнив о матери, Глеб удивился, что за почти месяц в Испании он ни разу не звонил ей… она словно выпала из его жизни после того январского случая с его мнимой изменой – он чувствовал, что она предала его, его семью, его ребенка… И похоже, он не простил ее, узнав правду! Над этим он еще не задумывался, так больна еще была обида на нее… Возможно, она чувствовала это и ее визиты в больницу были редкими и короткими. Все, что она приносила, Ирина «незаметно» отдавала сиделке, он замечал это, но молчал – есть «еду» матери почему-то не хотелось, вспоминалось, что это именно она подлила ему в сок снотворное. А вот теперь он захотел увидеться с ней и откровенно поговорить… спустя восемь месяцев!
Оплатив и сделав необходимые анализы, Глеб поехал к матери.
38
На звонок с незнакомого номера Ирина ответила.
– Слушаю.
– Это Вера. Я знаю, что Глеб приехал, но он не хочет со мной разговаривать.
– А я здесь причем?
– Мне надо принять решение о ребенке и все будет зависеть от его обещанной помощи… Он несет ответственность за этого ребенка – он просил его сохранить и обещал помогать! Как мне с ним поговорить? Где его найти?
Столько отчаяния было в голосе Веры, что Ирина прониклась.
– В центре гинекологии и акушерства… адрес я скину…
– Разбирается с внебрачными детьми?
Ирина удивленно промолчала – подруги Веры могли видеть Дину, знать о переводе денег для ее детей…
– Я поеду на фирму и буду ждать его там, но… уделите мне немного времени – давайте встретимся в кафе напротив офиса – судьба моего мальчика зависит от вашего решения…
– Хорошо, – неожиданно для самой себя согласилась Ирина – у нее тоже сын. – Через полчаса подъеду.
Они встретились в кафе.
Вера сидела за столиком, на столе стояли стаканы с соком, тарелочки с кусочками тортика.
Ирина отметила, что выглядела девушка уже не такой наглой и самоуверенной, хотя была привлекательной, даже не смотря на беременность.
– Я нам заказала перекусить… угощайтесь, – дружелюбно предложила она.
Ирина присела, но «угощаться» не стала.
– Мне нужны деньги, чтобы снимать квартиру. С родителями я жить не могу – запилят, что родила без мужа!
– Вы уже получили все выплаты.
– Этого мало!
– Нанимайте няню и выходите на работу.
– Работу с такой зарплатой, как у Глеба, я не найду. Попросите Глеба пусть возьмет меня обратно на работу…
Ирина рассмеялась.
– Нееет! Ольга Владимировна вполне справляется со своей работой.
– Я узнала, что вы выплачиваете жене Стаса его зарплату… одной трети мне бы хватило на съем квартиры – это же его ребенок.
– Ну, во-первых, ребенок еще не родился, а во-вторых, это надо решать с юристами. Да, Лене с детьми – жене Стаса пока выплачивается его зарплата – они не виноваты, что у них такой муж и отец, а вам… Вам я помогать отказываюсь – потому, что вы пытались разрушить мою семью! Если бы вы тогда не произнесли всех этих мерзостей и не подвергли бы риску моего ребенка…
Услышав «несправедливые обвинения» и о помощи жене Стаса, Вера какое-то время жадно поедала тортик.
– Значит, я стерва расчетливая, а она бедная, несчастная мамаша с двумя детьми? – хмыкнула она. – Ты либо мазохистка, либо дура, ничего не знающая о своем муже.
– Чего я не знаю о нем? – втянулась в разговор Ирина.
– Да ничего не знаешь! Как он жил до тебя, в браке с тобой… Все меня обвиняют в меркантильности – да, я хочу мужика с деньгами, чтобы обеспечивал меня, и чтобы не считать копейки от зарплаты до зарплаты! Но глядя на тебя… Лучше быть меркантильной стервой, чем беспечной, живущей в иллюзиях, дурой!
– Его жизнь до меня – меня не касается…
– А когда поженились? Ты уверена, что его жизнь изменилась?
– Конечно изменилась – в его жизни появилась я и дочь. Если ты хочешь о чем-то рассказать – говори.
– Зачем? Ты мне все равно, не поверишь – отношений у нас с твоим мужем не было, а вот… но… мне хорошо заплатили за молчание, а связываться с твоим свекром себе дороже – он никого не пожалеет, защищая свою семейку, даже не смотря на мою беременность, придушит и закопает.
– Какие страсти! – иронично ухмыльнулась Ирина – разговор все больше и больше ее заинтересовывал и волновал. – «Наговариваете вы на нашу семью, грех это!»
– А ты права – грех это! – перестав есть, Вера зло уставилась на «собеседницу». – Грех скрывать правду – надо тебе кое-что рассказать и посмотреть, как ты будешь дальше жить с этой правдой… Хотя нет – пусть тебе твой любящий муж расскажет о своей… нет, о своем друге Стасе – почему же он так обозлился на него, что решил его грабануть и отомстить! Даже убить!
Понимая желание «соперницы» отомстить, Ирина светло улыбнулась, вспомнив о своем «всепрощении» мужа.
– Дело не в том, поверю я в твою правду или не поверю… Все что ты расскажешь, даже если это будет самая горькая, убийственная для меня правда, после которой, по твоим расчетам, я должна буду разлюбить его и развестись… не сработает! Просто это всё уже не имеет значения – я ему всё простила… Простила потому что люблю; потому что тюрьма заставила его раскаяться в совершенных проступках, и он сам просил меня простить его и не бросать… иначе без меня и нашей любви он просто не выживет в том аду; потому что потом… он умирал на операционном столе, а я молилась за его жизнь и готова была простить ему всё, отдать все богатства, пожертвовать всем, ради его спасения… даже отказаться от своего счастья с ним, если бы это потребовали… только бы ему сохранили жизнь… И то, на что ты намекаешь или расскажешь, не идет ни в какое сравнение с жизнью и смертью, на грани которых он находился по вине твоего любовника…
Вера посмотрела на Ирину, как-то, по-человечески… с зависть, сочувствием и долей восхищения.
– Ты его, и правда, любишь… похоже, он тебя тоже… – погладив свой живот, Вера как-то сникла, расслабилась и заговорила с Ириной с обреченной откровенностью, как с подругой. – Поначалу я думала, что смогу заполучить твоего мужа: соблазнить, разжечь в нем страсть, вас развести, женить на себе – соблазнить мужика ничего не стоит: редко кто отказывается от тайного секса без отношений и обязательств… особенно от минета… жены почему-то не доставляют такого удовольствия мужьям, вынуждая их получать это удовольствие на стороне, а потом сами же обижаются… но я отвлеклась… Это только по началу думала, что с ним все будет просто, пока не услышала, как он разговаривает с тобой по телефону, как волнуется за тебя беременную, пока не увидела вас вместе, с какой любовью и нежностью гладит он твой животик с ребеночком… вот тогда я поняла, что он на мне не женится – секс возможен, страсть возможна, а вот семья… он на мне не женился бы, даже если бы я родила ему сразу троих детей! Он бы их признал, содержал, навещал… но семьи у нас все равно не было бы – потому что семья у него уже есть с другой женщиной, и ваш развод ничего бы не изменил – он так и остался бы твоим мужем, любящим тебя мужчиной! Сейчас я понимаю, что не с того я начала – надо было сначала убить его любовь к тебе: подставить тебя, оговорить, подсунуть тебе любовника, заставить тебя изменить ему, и чтобы он об этом узнал – сам бы развелся, и вот тогда… Но я поспешила, понадеялась на свою сексуальность, молодость и просчиталась, хотя… Когда на следующий день он пришел на работу… я попыталась его соблазнить по полной: сняла трусы, вошла в кабинет, села на стол, раздвинула ноги… он посмотрел на мою гладко выбритую… схватил меня за волосы и вышвырнул из кабинета, пригрозив, что если я еще только подумаю о сексе с ним, он меня тут же уволит, а если попытаюсь соблазнить, вытворив что-то подобное… «отдерет, как шлюху, и задушит на этом же столе»… И я ему поверила! Посмотрела в его глаза, горящие ненавистью и презрением ко мне, и поверила – придушит без сожаления, чтобы не огорчать свою любимую женушку… Он такой же, как его отец – убьет ради сохранения семьи. Потом я узнала, что выбрала неудачное время для соблазнения – тебя в ту ночь отвезли на сохранение в больницу, и он жутко переживал: расхаживал по кабинету, орал на всех, а глаза (в отличии от того, как он смотрел на меня) были такие несчастно-виновато-растерянные… И я больше не пыталась его соблазнять, хотя слухи распространяла – долгоиграющий роман с шефом намного престижнее, чем роман с наемным работником и к тому же женатиком с детьми. Кстати, о женатике – его жена как-то нас застукала после работы в офисе – скандалила, орала, драла меня за волосы, хлестала Стаса по лицу, тот отбивался, отталкивал ее от меня… Глеб услышал, прибежал, стал разнимать, подрался со Стасом… Я убежала, Стас за мной, а твой благоверный стал Ленку успокаивать… так успокаивал, что младший ребенок у Ленки родился не от мужа… Стас тест делал – не его! Может, твоего муженька? А ты ей денежки выплачиваешь! Деткам помогаешь! Ну, не дура ли ты?
Ирина быстро сопоставила даты – три с лишнем года назад ее увезли на сохранение в семь месяцев (она хорошо помнила этот день – Глеб задержался на работе допоздна… она волновалась, а когда он пришел домой пьяный и какой-то виновато-растерянный, почувствовала, что случилось… очень нехорошее, «не простительное» – она же чувствовала его душевное состояние… но что это было она не знала, и так испугалась случившегося, что попятилась, нестерпимая боль резанула по сердцу, она закричала от боли и стала падать… Глеб бросился к ней, подхватил на руки, отнес в комнату и вызвал «Скорую», а она все смотрела на него, молчала и мысленно молила его, чтобы он ничего не рассказывал, не признавался, не объяснял, что случилось у него этим вечером, потому что тогда ей придется волноваться и плакать, а волноваться ей категорически запрещали из-за угрозы преждевременных родов и ей надо было выбирать: ребенок или «волнение из-за мужа»… и она выбрала ребенка, оставив на его совести какой-то его «грех». После этого случая она никогда не испытывала такого пугающего ее «осознания совершенного греха»… после свадьбы чувствовала что-то подобное, но не так остро-болезненно – просто сердце сжималось от предчувствия чего-то плохого… и вот только сейчас она догадалась, что тогда происходило: он ей изменял! А в тот день он изменил ей с Верой – ей «хорошо заплатили за молчание», и она просто намекала на секс с ним…
«– Не может быть! – ужаснулась Ирина своему знанию, щеки у нее вспыхнули, но она постаралась успокоиться. – Это не обязательно были измены – я же почувствовала, что он на грани жизни и смерти! Но это было совсем другие ощущения… Не ври сама себе! Он изменил тебе с Верой, она четко дала это понять – скорее всего это был минет, а «когда на следующий день он пришел на работу», и она попыталась его соблазнить по полной гладко выбритой… он вышвырнул ее из кабинета, потому что винил себя, что я обо всем догадалась, разволновалась и меня увезли в больницу с угрозой преждевременных родов… Вот за что Глеб тогда просил прощения, вот почему обещал Вере помогать с ребенком, боясь, что она расскажет мне о сексе с ней, и вот за какое молчание заплатил ей Илья Семенович! – сознание случившегося пошатнуло ее веру, но любовь тут же попыталась смягчить «удар». – Да, изменил, но раскаялся и попросил прощения, и доказал, что любит и после этого случая тебе не изменял! Почти четыре года! И ты это знаешь! И любишь его! И простила его! И он тебя любит – ты носишь его ребенка, как доказательство вашей любви!»
– После минета не забеременеешь, – усмехнулась Ирина и, услышав саму себя, поразилась своему спокойствию и сарказму, – а тебе так хотелось залететь и навечно привязать к себе богатого мужика.
– Ты знаешь?
– Да, Глеб рассказал… и про то, что ты приглашала его стать крестным отцом, поэтому он и гладил твой живот… Теперь это вряд ли случится – он не хочет иметь с тобой никаких дел из-за твоего вранья.
– Каждый выживает, как умеет!
– Ты что-то путаешь – «на чужом горе счастья не построишь!», особенно если горе ты причиняешь детям! Хорошо бы тебе это запомнить на будущее.
Но Вера это не желала запоминать, ее волновало совсем другое.
– А Ленку то он трахнул или нет? Она сказала, что трахнул – вот Стас и обозлился, а когда про ребенка узнал, то совсем головой поехал.
– Что же он другой тест не сделал – на отцовство Глеба?
– Зачем? Ленка же призналась!
– А Глеб отрицает…
– Вот теперь сама пусть и устанавливает отцовство и требует алименты с отца ребенка. А как же быть с моим ребенком? Одна я его не потяну.
– Сами разбирайтесь! Помогать я вам обеим не буду!
– Тогда я оставлю его в роддоме! И это будет на вашей с Глебом совести!
– В первую очередь это будет на вашей с отцом ребенка совести!
Ирина встала и, не прощаясь, вышла из кафе, а Вера так и осталась сидеть за столиком.
39
Всю дорогу в машине до дома Ирина вспоминала разговор с любовницей мужа… Что творилось в ее сердце! Боль, обида, ревность – все всколыхнулось и не давало нормально дышать.
Под влиянием эмоций она написала мужу сообщение:
«Пожалуйста, несколько дней не приезжай ко мне и не звони мне – хочу успокоиться, выспаться и подумать, как жить дальше» и отключила телефон.
Приехав в их коттедж и отпустив водителя, Ирина легла на кровать, накрылась одеялом с головой и тихонько заплакала…
Как тяжело взрослеть! Как тяжело осознавать, что плохо знаешь близких людей и своего любимого человека! Как тяжело прощать их «грехи», принимать это, продолжая их любить! Понимать, что твоя наивная, восторженная, всепоглощающая, первая любовь была слепа, не видя недостатки любимого, боготворя его и обожая, закрывая глаза на все его грешки и прегрешения… Как тяжело прощаться со своей первой любовью, но с высоты своих прожитых лет в браке (пять лет – это немалый срок!) Ирина понимала, что ее любовь к ее мужчине стала другой, хотя она по-прежнему самозабвенно любила мужа… ее любовь повзрослела, окрепла, а после рождения дочери стала спокойной, уверенной, хотя она по-прежнему ревновала его – он постоянно давал ей повод для ревности… ушла восторженная влюбленность, желание угождать и подчиняться, «заглядывать в рот» и зависеть от него… она замечает его недостатки, критикует, не соглашается, не хочет зависеть, но все равно она его любит – любит всем сердцем, всей душой, не представляя свою жизнь без него! И надо теперь как-то донести до мужа свое взросление, желание самостоятельности и независимости… донести, что его «ласковая, шаловливая кисулечка» выросла, стала «ласковой шаловливой кошечкой», требующей внимания по своему желанию и с этим желанием ему придется считаться…
«– «Я тебя очень люблю, Глеб! И никогда с тобой не расстанусь! Если ты сам этого не захочешь… или не сделаешь что-то такое, что я не смогу простить. Но сейчас я хочу пожить несколько дней одна в нашем доме… Мне надо успокоиться и заняться своим здоровьем и нашим малышом», – вспомнила Ирина свои слова и, немного подумав, добавила: – Мне надо время, Глеб, чтобы смириться с твоими произошедшими изменами, принять, простить, забыть… понять, что ты изменился и любить тебя, и жить с тобой дальше, и стать счастливой… вместе с тобой. «Ошибается – каждый, признает ошибки – мудрый, просит прощения – сильный, восстанавливает отношения – любящий!». Глеб, все в твоих руках – будь мудрым, сильным и любящим, и тогда наша семья станет счастливой!»
40. Вера
Оставшись сидеть в кафе после ухода жены Глеба, ковыряла ложкой кусок торта, который уже в горло не лез, и не знала, что делать…
Опять все провалилось – ни денег, ни работы!
На что рассчитывала – на треть зарплаты Стаса? Ну, месяц, два еще бы заплатили, а дальше? Стас сидит! С работы меня уволили! Жить на пособия? Смешно! До родов денег хватит, а потом? Ни квартиры, ни работы… Куда я с ребенком? Может, надо было рассказать Глебу о планах Стаса, подслушанных мной, когда он обсуждал их со своими подельниками? Он бы по-прежнему считал меня другом (поддался на мои просьбы, отнесся ко мне, как к младшей сестре, взял на работу, поверив в дружбу между мужчиной и женщиной) и помог бы деньгами на содержание ребенка!
Но этого не сделала и опять просчиталась!
Как-то с самого начала у нас с Глебом все не заладилось! Думала, что он в первый же день работы сразу на меня набросится – глазки строила, попкой виляла, кофточку расстегивала, а он не соблазнялся, пришлось первой ему в штаны лезть… доставила ему удовольствие – видела, что нравится, уж я то знаю в этом толк, думала, что после минета (хотя и с жестким окончанием), трахнет меня по нормальному, и у нас все закрутиться – уж я бы разыграла перед ним такую страсть, что о жене он точно забыл бы – и будет у меня и квартира своя, и шмотки, и машина… А он… на мои «прелести» не соблазнился и вышвырнул меня из кабинета, пригрозив, что уволит. Нет, работу мне терять было нельзя – кто еще меня без опыта на такую зарплату возьмет! Может, надо было просто спокойно работать, купить квартиру в ипотеку – зарплата позволяла… и двадцать лет горбатиться на нее?! Ага, щас! Когда можно получить все быстро и сразу, получая удовольствие! Тем более с таким бруталом, как Глеб: красив, элегантен, богат и харизматичен – с таким можно трахаться и не за деньги, а за удовольствие… Какие только мне мужики не попадались, когда жизнь заставила эскортницей подрабатывать, толстые, маленькие, лысые с потными руками и слюнявыми губами, а уж про их мужские «недоделки» вспоминать не хочется… а куда деваться – «нравится-не нравится, терпи моя красавица», если хочется сытой жизни, хороший телефон, брендовую одежду, потусить в элитном клубе, чтобы найти уже себе богатого папика, а лучше молодого мажора и тянуть из него денежки… на квартиру, на шмотки, на машину…
Жаль, что Глеб не повелся на секс со мной, но надежды долго не теряла и всем давала понять, что у нас любовные отношения, а в тихую закрутила с его другом Стасом, думала Глеб приревнует и начнет меня… но увидев его жену рядом с ним, поняла, что могу только повоевать за место резиновой куклы для офиса – чтобы оплачивать любовницу, надо испытывать к ней хоть какие-то чувства, кроме тупого желания потрахать, а они были пара, любящая друг друга… глаза горели, губы улыбались… можно было бы разрушить их любовь и попытаться занять место жены, но… даже не время и затраченные усилия на все это разрушение меня остановили, а та жестокая решимость, при осознании своей измены, придушить меня во время минета своим… Сколько не скрывай, Глеб все равно узнает, что это я разрушила его семью и виновата в его расставании с женой и ребенком… И тогда, представив, что он сделает со мной, мне стало страшно… Лучше «прибрать к рукам» богатого мужчину, у которого в глазах скука и пустота… А я, дура, связалась с женатиком, да еще с детьми! Денег нет, выходные дома, постоянные звонки от жены! Сначала забавляло, как он выкручивается, а потом доставать стало – раз жене врет, отмазывается, значит, все у него не серьезно – только секс! А раз секс – плати денежки! Купил мне машинку – в кредит и выплачивал, но чем больше тратил на меня, тем больше понимала, что только зря трачу на него время – не о таком «спонсоре» я мечтала – ни в какое сравнение с Глебом, Стас не шел. Пришлось вспомнить своих бывших, богатеньких «клиентов» – вот от одного из них (любителя острых ощущений без резинки) я и залетела… хорошо, что я «веду дневник», и когда рожу смогу точно определить кто из них новоявленный папаша! Приду, попрошу сделать, по-тихому, тест на отцовство, если не захочет – пригрожу, что буду через суд устанавливать отцовство, а это огласка, разбирательства… ни один этого не захочет! Только бы отцом ребенка не оказался бы этот зек-Стас, хотя мы с ним предохранялись – боялся, что залечу. А Глеб пусть думает, что ребенок от Стаса – может, удастся с него денежек поиметь – снова надавлю на жалость, ведь он обещал… а за свои «слабости», «обещалки» и «хотелки» надо платить!
