Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
41
Не ожидая визита сына, Инесса Сергеевна расхаживала по огромной квартире в домашнем, шелковом халате, что делать раньше, при муже, себе не позволяла.
– Вразуми хоть ты его! – набросилась она на сына, лишь только тот переступил порог ее «временного пристанища». – Он все свое имущество подарил этой твоей… Трясется над ней, как над фарфоровой вазой династии Сун! Наследника ждет!
Неприятно царапнуло материнское презрительное отношение к его жене, и Глеб скривился – почему он терпит такое отношение.
– У моей жены есть имя и относись к ней с должным уважением! – сделал он замечание матери, на что та презрительно поджала губы и театрально взялась за сердце, и Глебу пришлось ее успокаивать. – Отец говорил мне об этом. Что ты так переживаешь? Это его имущество, и он вправе распоряжаться им по-своему усмотрению. А потом, я не думаю, что он подарил его Иришке навсегда – дом она собиралась ему вернуть…
– Особняк вернуть? А виллу в Испании? Хочу уехать туда из этой промозглой Москвы…
– Про виллу я ничего не слышал. Там сейчас Снежка с Тамарой Леонидовной и няней.
– Чтооо? Эта дрянь там? На нашей вилле?
– Ты о ком? – нахмурился Глеб – оскорблять свою дочь он не позволит! – Надеюсь, ты не о моей дочери? И выбирай выражения, когда говоришь о моей семье!
Но «обиженную» Инессу Сергеевну было не остановить.
– Твоя дочь еще та невоспитанная, дрянная девчонка! Вся в родственничков! Из-за нее я лишилась половины своей драгоценной коллекции! Этот варвар ее уничтожил! Разбил! В дребезги!
– Не обостряй! – прервал ее излияния «неблагодарный сын». – Свою коллекцию ты давно продала и заменила подделками.
На секунду Инесса Сергеевна замерла, а потом с возмущением повернулась к сыну.
– Откуда ты взял эту чушь?
Глядя на мать, Глеб презрительно скривился – тайны, и правда, несут только беды.
– Я сам свел тебя с коллекционером, у которого ты хотела только проконсультироваться по поводу коллекции… Потом он звонил и благодарил за удачную сделку, даже на ужин приглашал, но мы улетали в свадебное путешествие.
– Надеюсь ты отцу не сказал об этом?
– Отец не дурак, мог и сам догадаться.
– Он варвар и не разбирается в искусстве! Его привлекают более прозаичные вещи.
– Даже не хочу уточнять какие! – Глеб помолчал, в упор глядя на мать и давая понять, что начался серьезный разговор. – Динка родила! – отчеканил он, ожидая ее реакции. – Не хочешь рассказать, как получилось, что ее дети оказались моими?
– Что, удивлен? Не одна твоя женушка может родить наследника! – с пафосом вопрошала Инесса Сергеевна, сверкая торжеством и ненавистью в глазах. – Дина как-то звонила, сказала, что ты с ней все-таки переспал, она беременна двойней, денег просила, но я не дала! Это твои проблемы! Раз изменяешь жене – неси ответственность за свои похождения.
– Я с ней не спал! И жене не изменяю! – отчеканил Глеб.
– А дети тогда откуда?
– Вот я и приехал у тебя узнать – откуда?! Как же так получилось, что горничная, которую ты подложила ко мне в постель, когда я спал, залетела от меня?
– Значит, когда спал, ее оплодотворил!
– Не говори глупости! Я ведь все равно узнаю, как это произошло!
– Узнавай! Я здесь не причем! – отвернулась от сына Инесса Сергеевна и, подойдя к окну, посмотрела на Кремль. – Уеду, буду скучать по виду из окна…
– Так ты не расскажешь?
– Как твоя… отреагировала на появление у тебя детей и твою измену? Не намеревается разводиться с тобой? Я была бы рада… Надеюсь, ты не собираешься оставлять ей дом и квартиру? Их она не заслужила! Пусть едет к своей нищебродной мамаше – там им и место!
Глеба не просто покоробило такое отношение матери к его жене, но добило, что эта нелюбовь распространяется и на его дочь, и нерожденного сына – его мать ненавидела всю его семью!
– За что ты ее так ненавидишь?
– Которую из двух! – презрительно сощурилась женщина, искоса глядя на сына.
– Ты и Тамару Леонидовну ненавидишь?
– Наплачешься ты со своей женой, сын! Разводись пока не поздно!
– Зачем мне разводиться? – напрягся Глеб – надо было уходить: стало ясно, что откровенничать по поводу детей Дины мать не собиралась, но он не уходил и все больше втягивался в разговор. – Я люблю жену! У меня скоро сын родится!
– А ты уверен, что он от тебя? Кое-кто ее просто обожает!
– Ты намекаешь на отца?
– А чем ты думаешь заслужила она такие подарки?! Ты последи за ними – он пылинки с нее сдувает! Наследника ждет!
– Ты это вот… сейчас серьезно?
– Да я их чуть ли не в постели застала!.. – Инесса Сергеевна отвела взгляд от сына, задумчиво уставилась в окно. – Сидит у него на коленях, кофточка расстегнута, он ее груди целует и рукой под юбку лезет…
У Глеба потемнело в глазах от ревности!
«– Как они могли?! Два самых близких мне человека! Не об этом ли она хотела мне рассказать? Она мне измену с Динкой простила! Теперь и я должен измену ей простить с моим отцом! И начнем жизнь с чистого листа? В глаза смотрит, про любовь говорит, а сама…»
Развернувшись, Глеб выскочил из квартиры, из дома и застыл, не зная куда рвануться в начале: к отцу-соблазнителю или к коварной изменщице…
– Глеб Ильич! – из машины окрикнул Саша выскочившего из подъезда начальника. – Садитесь!
Не раздумывая, Глеб сел в машину на заднее сиденье.
– Куда, Глеб Ильич?
– Поехали… по дороге разберемся!
Машина тронулась.
Глеб откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Еще пару часов назад он ехал в этой машине из аэропорта, обнимался с женой и был счастлив…
А сейчас… сейчас в его голове билась только одна мысль:
«Как они могли меня предать?! Как она могла меня предать?! Я верил ей больше, чем себе!»
– Куда едем, Глеб Ильич?
– Домой… К Ирине… Викторовне.
Водитель немного замялся.
– Лучше ее сейчас не беспокоить… Она спать легла.
– Ты откуда знаешь? – насупился Глеб – ревность не отпускала и терзала сердце догадками. – Может, гостей ждет – вот мы и нагрянем!
– Какие гости?.. Измучилась она вся за эту неделю – то одно, то другое… Еще эти тесты и операция детке – мотаемся туда-сюда в этот центр. Как она еще с ног не свалилась: худая, бледная, синяки под глазами…
– Все то ты замечаешь! А скажи, ка, мне какие отношения… нет!.. Как ты узнал, что я у матери?
– Илья Семенович не велел говорить, что у вас маячок в телефоне… но уж если я спалился… Ирина Викторовна волновалась, что вы без машины и без охраны остались в медцентре – я ей пообещал, что вас найду…
– Заботятся обо мне, значит?! Вот к нему и поедем!
Машина свернула в нужном направлении.
– Как же о вас не заботиться – вы ее муж! А Илье Семеновичу сын.
– Надолго ли…
– Что вы такое говорите, Глеб Ильич? – напрягся Саша. – Опять Ирина Викторовна из-за вас в больницу загремит, когда узнает, что у вас опять роман, как с Веркой…
– Что ты несешь? Какой роман? – нахмурился Глеб.
– Ну, вы же Верку по ресторанам водили, вещи ей в магазинах покупали – все это видели! Она на вас вешалась и всем рассказывала, что у вас отношения…
– Чушь собачья!
– Чушь не чушь, а в тот день, когда вас арестовали, Ирина Викторовна села в машину бледная, расстроенная, за сердце держится… Я ее в больницу и повез.
– За инициативу тебе отдельное «спасибо», а нос свой в мои дела не суй! Кого хочу, того по ресторанам вожу!
Водитель-охранник надолго замолчал, а потом не выдержал.
– Увольняйте, но я скажу! Вторую такую, как Ирина Викторовна, вы не найдете! Она душа-человек! А эти ваши Верки… неужели не понимаете, что они ради ваших денег вокруг вас вертятся – хотят в постель вас затащить и семью вашу порушить!
– А есть ли она – моя семья? – горько усмехнулся Глеб. – Вот скоро и узнаем…
Он достал запечатанный конверт с ДНК-тестом на родство, открыл, прочитал и закрыл лицо руками…
42. Глеб
Выскочил из машины. Бегом в дом.
Влетел на второй этаж, дверь в кабинет рванул.
Отец сидит за столом, по телефону с кем-то разговаривает.
– Это что? – кричу. – Объясни! 99,9 %!
И со всей силы тест в стол впечатываю.
Он извинился, разговор прервал, смотрит на меня недовольно.
– Что случилось? – спрашивает. – Чего такой бешеный?
– Бешеный?! – перегнулся через стол, схватил его за грудки, на себя потянул, в глаза с ненавистью смотрю. – Не догадываешься?
– Объясни! – рычит, а сам руки мои от себя отрывает.
А я руками к горлу тянусь – придушить охота, сил нет сдержаться.
– Как ты мог?! Как вы могли меня предать?!
– Да о чем ты? – то ли не понимает, то ли делает вид, в глаза смотрит, брови хмурит, тоже едва сдерживается.
А меня от этого прямо накрывает – света белого не вижу!
– И давно ты с ней спишь? Может, с самого начала одну бабу делим?
– Да о чем ты? Какую бабу? Ты же говорил, что ты с ней не спишь!
– А дети тогда откуда, если я с ней не сплю? Может, твои?
– Я с твоей шалавой не сплю! – презрительно кривится отец.
– Не смей ее так называть! – ору на него. – Она мать моего ребенка!
– А клялся, что жене верен, а у самого дети на стороне пачками прирастают!
– Это ты ее соблазнил, кобелина!
– Совсем сдурел! Успокойся и объясни в чем дело?
– Мать вас застукала! – притянул к себе, в глаза с ненавистью смотрю. – На коленках у тебя сидела, ты ей сиськи целовал и под юбку лез! Скотина!
Не выдержал, врезал отцу по физиономии, он в кресло рухнул, глазами моргает – вспомнил, сволочь! Мало показалось, снова за грудки его схватил, но уж тут он мне врезал… слегонца. Голова мотнулась, а мозги на место не встали – убить хочется…
Отец руки мои от себя оторвал, с кресла вскочил, ноздри раздувает – злится.
– Ну, было дело! Застукала нас твоя мать! А развод все равно не дала!
– Ты на ней жениться собрался? – аж дыхание перехватило от его признания.
– Собрался! – набычился… вроде даже не отец мне – два мужика из-за одной бабы морды друг другу бьют! – Все бы матери твоей оставил – только бы к любимой женщине отпустила!
– К любимой женщине?! – рычу и снова на него кидаюсь.
Отбил он мои руки, я на стол повалился. Он меня одной рукой за шею к столу прижал, другой руки держит.
– Успокойся! – приказывает. – Поговорим спокойно!
Отпустил меня, шагнул назад – подальше от меня. Я поднялся, смотрю на него, а у меня ненависть через край перехлестывает.
– Ненавижу тебя, сволочь! Ты мою семью разрушил!
– Ты сам свою семью разрушишь, если не перестанешь со шлюхами валандаться и на стороне детей заделывать!
– А ты у нас не на стороне, а прямо в моей постели заделываешь?!
– Что ты несешь? Пьяный что ли? – уставился на меня осуждающе. – Пойди проспись! Лучше бы за беременной женой присматривал!
– Здесь ты прав – не досмотрел! – киваю, а у самого поджилки трясутся от его ответа на мой вопрос. – Может, и дети не мои?! За это и рожу тебе хочу набить!
– Какие дети? Ты о чем? Вроде девчонка твоя…
– А пацан твой? Поэтому и трясешься над ним?
– Подожди! Пацан вроде умер…
Услышал такое, замер, как обухом по голове огрели.
– Как умер? Когда? Ты что такое говоришь? – шепчу, а у самого сердце останавливается. – Я ее два часа назад домой отправил.
– Значит, нашли мамашу-кукушку?
– Какую мамашу-кукушку? – рванулся к нему, снова за грудки хватаю. – Что с Иркой?
– Да я, то, откуда знаю! – пятится, и жалостливо на меня смотрит.
– Ты сказал, что Сашка умер! – трясу его.
– Дурак! Я про Динкиного мальчишку говорю! Нашли Динку?
– Какую еще Динку? Я тебя про Иришку спрашиваю! Что с ней? Что с Сашкой?
Спрашиваю, а у самого голос ломается.
– Она же тебя поехала встречать в аэропорт!
Отец оторвал мои руки от себя, в кресло свое толкнул. Я в кресло упал, лицо руками закрыл – трясет всего…
– Встретила! Лучше бы я сюда не возвращался!
– Не мели чепухи! – отец руки мои от лица отрывает в глаза заглядывает. – Здесь твоя семья!
– Которую ты разрушил! – взглянул на предателя и опять накрыло – вскочил и врезал ему в челюсть, он на стол рухнул, я сверху навалился, за горло схватил… – С моей женой спишь – думаешь я это терпеть буду! Разведусь, к чертовой матери, а тебя точно убью!
Отец подо мной лежит, руки от горла отрывает.
– Пусти, дурак! – хрипит. – Я сплю с твоей женой?! Умом тронулся? Я ее пальцем не тронул! Откуда ты это взял?
Его слова, как водой окатили, замер, осознавая услышанное – всегда ему верил. Он меня с себя столкнул, встал напротив меня.
– Ты сам признался, что мать вас застукала! – кулаки сжал, шагнул к отцу.
Тот попятился.
– Успокойся, бешеный! Причем тут твоя жена?! С секретаршей она меня застукала! С секретаршей! Двадцать пять лет назад! Как тебе только в голову такое пришло, что я с твоей Иркой?..
Смотрю на него, не понимаю – отмазывается или что?
– Так вы… – язык не поворачивается такое произнести.
– С чего тебя так переклинило, сын? Чуть не придушил… Как ты мог о нас такое подумать?! Подозреваю, что все это без мамаши твоей не обошлось – тут видна опытная рука! Столько лет прошло, а она все еще помнит… Ладно мне не веришь, а жене то своей… Жене тоже не доверяешь? Ну, ты дурак, Глеб! Хорошо к Иришке не поехал разбираться! Напугал бы ее беременную…
– Но как же… – поднял с пола упавший тест, придвинул к отцу. – Вот это что?
Тот взял в руки тест, внимательно рассмотрел, покачал головой.
43
Вертя в руках бумажку, Илья Семенович стоял у стола, не решаясь начинать непростой разговор с сыном, но потом махнул рукой – будь что будет, пора кончать со свей этой неправдой!
– Тест на родство… А я предупреждал ее, что ничего не выйдет из этой затеи… – мужчина посмотрел на сына, вспомнил, как он его душил, глаза теплели. – Дурак ты, Глеб! Тест на родство – я сто процентный родственник Снежки! Родственник, а не отец! Как ты мог о жене такое подумать?! Иришка тебя волновать не хотела – мол не окреп после больницы, зачем ему лишние переживания и заморочки, сама разберусь: сделаю тест на родство, а не на отцовство – если девочка окажется моей родственницей, значит, ты ее отец. Я говорил ей, что плохая это затея, но не думал, что она еще и Снежку к тесту присобачит!
– И что получилось? – Глеб стоял у стола растерянный – точно «бешеный»: чуть отца не придушил! – Объясни, как такое может быть? Девочки родственницы – значит, я им обеим отец! Тогда почему ты родственник только одной девочке?
– Давай, уточним, сын – я родственник Снежки!
– Ну да, потому что, ты мой отец. Тогда почему ты не родственник дочке Дины? Выходит, она не моя дочь, но родственница Снежки? Чертовщина какая-то! Где ошибка?
Илья Степанович вздохнул – тяжело признаваться в совершенных ошибках и неблаговидных поступках.
– А нет никакой ошибки, Глеб – все в этом тесте правильно… Давал я слово твоей матери, что никогда не скажу тебе это… но поскольку до разгадки один шаг… Посмотри на этот тест со стороны, отстраненно: две девочки родственницы – у них один отец, но разные матери, дед родственник только одной девочки, значит, он родственник, не отца девочек, а…
– Ты не родственник второй девочке потому, что… дед только Снежки. Но если я отец обеим девочкам, то… ты мне не родственник! Как такое может быть? Ты мне что… не отец? Ты отец Иришки? Это что шутка?
– Вот ты и догадался.
– Но как так? Ты мой отец! Сколько я себя помню, ты всегда был со мной… в начальных классах часто ездил в командировки…
– Да… почти, – Илья Семенович не хотел уточнять, но решил сказать всю правду. – Я уходил от вас.
– Уходил? – удивился Глеб. – К любимой женщине… и к Иришке.
Отец Глеба молча покивал головой.
– Мать развод так и не дала?
– Нет.
– Но развод – это же просто: подал заявление и разведут без согласия второй стороны…
Откровений Илья Семенович не люби, а тут…
– Твоей матери было шестнадцать, мне восемнадцать, когда она забеременела… от другого. Я был влюблен в нее и предложил пожениться и признать ее ребенка, как своего, она согласилась, но взяла с меня клятву, что я никогда с ней не разведусь, и что мы вместе тебя вырастим…
– И ты поклялся.
– Ну, да.
– Меня растил, а дочку свою бросил… – с сожалением сделал вывод Глеб.
– Да.
– И фотки ты делал только ее…
– Ну, да… а ты случайно увидел и влюбился в нее.
– В нее нельзя было не влюбиться…
– Это точно! Она особенная…
– Так Тамара Леонидовна… та секретарша, – догадался Глеб и пожалел их всех. – Вот это поворот.
– Да… – кивнул Илья Семенович и продолжил: – Я в нее сразу влюбился, как мальчишка, а она от меня целый год бегала – пока я к ней не пришел с чемоданом. Приняла, вместе зажили, потом Иришка родилась… Мать твоя тут взбеленилась, о клятве напомнила… Я в семью вернулся, но к ним почти каждый день приезжал… на нервах пить начал, не помню как вышло, но Инесса забеременела, пошла к Тамаре скандалить, ребенка потеряла, потом опять забеременела… таблеток наглоталась, ребенка опять потеряла… Тамара сказала «уходи», и я ушел… бросил пить, занялся бизнесом, деньги есть, а счастья нет… но за Иришкой следил, деньгами понемногу помогал – Тамара брала только алименты с зарплаты, учебу Иришке оплатил, поездки всякие… мог бы миллионами их завалить – Томка не взяла, сказала «я любовь и дочь за деньги не продаю»…
– И Иришка такая же… – от вспоминания о жене на душе Глеба потеплело, – гордая и светлая. Как я мог о ней такое подумать: она мне изменяет!
– Но ты то ей изменяешь!
– Нет! – Глеб упрямо мотнул головой. – Теперь знаю… как это… больно и обидно, когда тебя предают… и меняют на другого.
– А прощать измены какого?! Прощать и любить…
– Тяжело… почти невозможно. Я бы, наверно, не простил.
– Вот сначала и подумай, как твои блядки и терки со шлюхами на твоей семье отразятся, а потом уж изменяй!
– Я жене не изменяю!
– Тогда откуда эта девчонка взялась?
– Не знаю, но мать тут явно замешана – уж очень радуется, что изменил Иришке и ребенка на стороне «прижил». А мать так и не отпускает тебя?
– Нет. Мстит, что другую тогда полюбил… И что ты в мою дочку влюбился.
– Поэтому и ненавидит мою жену и семью мою рушит…
– Это она тебе наговорила про нас с Иришкой?
– В общем, да… Про сына от тебя намекнула.
– Вот стерва! Всю жизнь на моей шее сидит и кровь пьет! Теперь за тебя взялась… Чего ты к ней поперся?
– Узнать хотел, как так получилось, что дети у Дины мои?
– Надо Динку искать… и через суд устанавливать отцовство, – посоветовал отец Глеба, но совет тому не понравился.
Тренькнул телефон, Глеб прочитал сообщение и замер.
– Ничего я не хочу устанавливать! – произнес он четко и холодно – вопрос решен и обсуждению не подлежит. – Не нужен мне этот ребенок!
– В смысле «не нужен»? – «учитель» удивленно вскинул бровь. – Не будешь его забирать из больницы?
– Не буду! – закрыв вопрос с ребенком, Глеб зашагал по кабинету. – У меня проблема посерьезнее… Иришка от меня уехала…
– Как это уехала?
– Сказала, что любит, но хочет пожить отдельно. А сейчас сообщение прислала… чтобы не приезжал и не звонил.
– И ты отпустил? Она же без тебя и дня прожить не может – жила с тобой в больнице беременной! – Илья Семенович замолчал, осуждающе качнул головой. – Поняла, что трахнулся с Динкой, ребенок твой и опять ревнует… Теперь узнал, как это ревновать любимого?!
– Да не изменял я жене! – Глеб остановился, посмотрел на отца, ожидая совета. – Просила узнать правду, а сама влезать во все это дерьмо не хочет… чтобы я сам разгребал. А это – дерьмо! Подстава чистой воды! И чего делать?
– Идти у нее на поводу и одну оставлять нельзя – опасно для ребенка! Но похоже, она на тебя здорово обиделась… ребенок то твой – значит, изменил! или докажи, что не изменял!
– Да я уже сам начал сомневаться… может, во сне трахнулись…
– Про камеры не забыл? Не шевелясь и беззвучно… Нет, в ту ночь секса не было! Может, вечером, где ее зажал…
– Нет!
– Нет, так нет… А может после моего… – нервно передернув плечами, Илья Семенович сменил тему разговора. – Что с женой будешь делать? Она очень изменилась после твоего ареста… Ты еще этого не почувствовал, а я столкнулся – стала упрямая, самостоятельная, решительная, своевольная…
– Вся в папашу! Неудивительно…
– В меня? Ну да, наверно. Похоже, тебе придется завоевывать ее по новой и немедля, а то почувствует свободу, ударится в феминизм и самостоятельность, не загонишь в домашние рамки – придется фирму дарить или салоны какие-нибудь – будет бизнес-леди! – как…
– Неее, насмотрелся я на этих «леди», – презрительно скривился Глеб, – в голове калькулятор, в глазах цифры. Я такую жену не хочу!
– Но у тебя все к этому и идет… Езжай к жене, уговаривай, умасливай, но, чтобы спали вместе – пусть в разных комнатах, пусть на разных этажах, хоть в машине ночуй, но, чтобы ночью была под твоим присмотром! Около семи месяцев – родить может в любую минуту с такой нервотрепкой – доехать из Москвы не успеешь, и «Скорая» будет пилить туда-сюда больше трех часов – вторые роды – родит в машине! Кому это надо!
– Понимаю, но настаивать не буду! – холодно уточнил Глеб.
– Вот только обиды с твоей стороны не хватает! Ты, Глеб, норов свой укороти и спрячь! Всю ее беременность ты пропустил: то работа, то тюрьма, то больница, то реабилитация твоя – она о себе со всеми твоими стрессами забыла! Не капризничала, ничего не просила, только о тебе и думала, а в эти последние месяцы ты должен о ней заботиться: цветы, конфеты, подарочки! – все ее желания исполнять: соленые огурцы с вареньем – пожалуйста, селедка с медом – извольте, мел школьный на завтрак – милости прошу! И все с радостью, чтобы настроение ей не портить! И капризы ее терпи, как она твои терпела! И с работой решай – целый день там не торчи, из дома работай.
– Может, помощницу ей нанять или Тамару Леонидовну вызвать? – предложил Глеб.
– Тамара через неделю вернется… – слегка смутился Илья Семенович – про их давние любовные отношения, вновь расцветшие под жарким испанским солнышком, никому говорить не хотелось. – Я их со Снежкой привезу, а ты эту неделю от жены не отходи! Гнать будет – не слушай! Здоровье сына и ее дороже всего! И с ребенком разберись… Не дело от своего ребенка отказываться! Я бы никогда от своего не отказался…
– Но я ее не хотел!
– Дети не всегда появляются по нашему желанию, скорее даже наоборот! Ты же любишь детей! Откуда такое неприятие?
– Не знаю… Может, уже не люблю! Смотрю на нее и ничего кроме досады и злости на ее мать не испытываю.
– С Иришкой честно поговори – такие вопросы вдвоем надо обсуждать.
– Ты прав, отец – лишний повод для встречи. Через неделю тест будет готов – мне бы за это время Динку найти и все выяснить про ее беременность.
– Даром времени не теряй – сам ищи, сыщиков найми. Если ты утверждаешь, что не спал с горничной, то как вышло, что они твои? А что врачи говорят? Как прошла операция? Какие прогнозы?
Глеб пожал плечами – слушал в пол уха, его больше волновал тест и отъезд жены.
– Операцию сделали, недели две наблюдать будут…
– А дальше?
– Дальше… Найду мать девочки – ее ребенок, вот пусть и забирает! выясню ее условия… А как ты себе представляешь это «дальше»? Забрать ребенка к себе в семью и растить вместе с Сашкой и Снежкой? Иришке на шею посадить непонятно откуда взявшегося ребенка? Или снять квартиру, нанять няню… или двух и бросить их там? Приезжать на пять минут… Ну, не испытываю я к этому ребенку ничего! Пустота! Да и не похожа она на Снежку. Может, я после тюрьмы тоже изменился, как Иришка – столько мы с ней пережили…
– Все пережили, но особенно тебе досталось… В следующий раз думай с кем связываешься! А начальником службы безопасности Сашка поставь – попробуй – парень он надежный, институт окончил… сосед Иришки по лестничной площадке – знал, что я ее отец (мать ему сразу рассказала, как на работу ко мне устроился), но ни мне, ни Иришке, ни тебе ничего не сказал.
– Подумаю… – вздохнул Глеб. – А с твоим секретом, что будем делать?
– Иришка на меня обижается! Я с ней сколько раз хотел серьезно поговорить – не хочет!
– Давай, сделаем тест до кучи – твой и ее – пусть увидит результат, и сама все поймет.
Илья Семенович задумался.
– Ну, давай… Опять ложку облизывать? Все ложки у меня перетаскаете!
– Не ворчи! За то сколько радости у всех будет! А ложку твою отдали, как и волосики девчонок – у Иришки в сумочке.
– Вот тебе еще повод заехать к жене – за моей ложкой! Пока нас нет, тест сделают… Пусть она немного свыкнется с этой новостью.
– Как же мне тогда тебя называть? – озабоченно поинтересовался Глеб.
– Не дури, Глебка! – Илья Семенович шагнул к сыну, обнял за плечи. – Ты всегда был и останешься моим сыном!
– А кто мой родной отец?
– Это секрет твоей матери… Пусть сама расскажет, а если нет, к ее матери – к своей бабушке поезжай, порасспрашивай.
44
Столько всего случилось за несколько часов, что у Глеба почва ушла из-под ног – почти тридцать лет у него была крепкая семья, любящие родители, пусть какой-никакой, но тыл! А оказалось… семьи нет, родители ненавидят друг друга, да еще отец – не отец! А кто настоящий отец неизвестно…
Сидя в машине на заднем сиденье, Глеб задумчиво смотрел в окно: четыре часа назад в этой машине он был счастлив, два часа назад – взбешен, сейчас – растерян… Не жизнь, а «крутые горки»! Как жена выдерживает такой ритм – радуется, ревнует, огорчается… Он хотел поехать на работу, но решил, хоть и просила не приезжать, сначала заехать на обед к жене.
Сентябрь, накрапывал дождик, но родной дом все равно радовал уже одним своим существованием.
Войдя в дом, Глеб услышал разговор мужчины и женщины и напрягся – не ожидал гостей у жены! не снимая обувь, быстро вошел в гостиную и замер…
В камине горел огонь, уютно потрескивали дрова, в телевизоре шел какой-то «мыльный» сериал, а на разложенном диване, накрывшись пледом мирно спала его жена. Спала, под эмоциональные разборки героев, под жаркие всполохи огня, спала, не смотря на все произошедшие с ним события… И спокойный сон его беременной жены стал для Глеба самым важным, самым умиротворяющим для него – ведь вместе с ней спал и его сын, который скоро родится и за которого он будет нести ответственность – так же, как и его отец, фамилию которого он носит! И другой отец ему совсем не нужен!
Раздевшись, Глеб поставил в вазу букет, водрузил его на кухонный стол, пообедал, оставив на столе в контейнере обед для жены, и прилег на полчасика рядом с женой на диван, укрывшись ее пледом…
Здесь был его дом, его семья, его рай, и он хорошо понимал это, пройдя все жизненные испытания, и терять его он не собирался… Именно о таком спокойном, семейном рае он мечтал долгими, тюремными, беспросветными ночами! Лежать, обнимая свою любимую, смотреть на играющих на ковре детей и сознавать – вот оно счастье!
– Я скучала по тебе, – сонно прошептала Ирина, прижимаясь к мужу и обнимая его.
– Прости, что задержался, решал важные вопросы. Спи, моя родная, вечером я приеду, и мы с тобой поужинаем… и даже не надейся, что я буду ночевать где-то отдельно от тебя! Ты моя…
Согласно покивав и пробубнив в ответ «А ты мой», Ирина уснула, а Глеб, полежав еще немного, осторожно встал и вышел из дома.
Остальные полдня он плодотворно работал на благо своей компании, изредка поглядывая на флешку с записями и удивляясь, как мог усомниться в порядочности и верности своей жены.
Всю обратную дорогу он просматривал записи, но не нашел ничего подозрительного и полностью уверовал, что ночью близости с горничной не было! И немного успокоился – хоть одно радостное известие. Прослушал разговор Дины с женой (обратив внимание, как Ирина слезно умоляла ее сказать правду) и пожалел жену…
«– Бедная моя девочка… так ревнует и переживает! Я от одного подозрения чуть отца не придушил, а перед ней не просто факт измены, а еще и ребенок – двое! Тут любая разобидится… даже видеть меня не хочет! Но я не могу тебя оставить одну, дорогая, придется тебе потерпеть мое присутствие в доме»
За полчаса до приезда домой он позвонил жене и предупредил, что подъезжает и везет ужин, чтобы она не заморачивалась с готовкой.
– Спасибо за цветы! – нежно проворковала Ирина, и Глеб почувствовал, что внутри у него все заволновалось, как при первом свидании.
Он вез ей не только ужин, но и кипу журналов по ландшафтном дизайну – их участок напоминал голое футбольное поле, а она так радовалась цветам на вилле.
Но следующие слова Глеба напрягли.
– Ты же прочитал мое сообщение… Прости, Глеб, но я хочу пожить одна…
На что озадаченный муж попытался надавить.
– Дорогая, в твоем положении оставаться одной очень… неправильно.
– Ты думаешь в твоем присутствии я буду нервничать меньше?
Глеб задумался – раз она обиделась, будет дуться, молчать нервничать, а нервничать ей нельзя.
– Обещаю, что после ужина, ты меня не увидишь – будешь одна, я просто буду рядом. На ужин я везу твои любимые куриные тефтельки…
– Соблазнитель! – сдалась Ирина. – Хорошо, мы поужинаем вместе и обговорим условия моего одиночества.
– Согласен… только не пугайся моего вида – лицо чуть-чуть подпорчено.
– Что случилось? Ты подрался? – тут же заволновалась жена.
– С отцом выясняли отношения… дома расскажу.
– Приезжай скорее!
Войдя в дом, Глеб увидел встревоженную жену и улыбнулся – она его любит и переживает за него.
– Все в порядке! Не волнуйся.
– Я же говорила, что твое присутствие – сплошное волнение! – рассматривая его «боевые раны», Ирина недовольно покачала головой. – Ты, как мальчишка, Глеб! Ну разве так можно: губы разбиты, синяк на скуле, костяшки сбиты! Ужас! Как ты на работу завтра пойдешь?!
– Отцу больше досталось.
– Не знаю, что у вас произошло, но мне его не жалко!
– Что так, кровожадная моя?
– Он меня оскорбил: сказал, что я худая, неприспособленная, никому не нужная растратчица семейных денег.
– А ты растрачивала?
– Ну-у да… – кивнула головой Ирина, – на операцию дочери Дины.
– Этой девочке… – Глеб сник. – Ты из-за этого расстроилась и не хочешь меня видеть?
– Давай поужинаем, а потом поговорим…
За ужином Глеб (в домашней одежде – мягких брюках и футболке) непринужденно рассказывал о проведенном без нее времени на вилле, о строгости Тамары Леонидовны и о выученных Снежкой испанских словах – она уже во всю щебетала с местными жителями, спрашивая о здоровье и благодаря за угощения – как не угостить такое белокурое чудо! Тут Ирина внимательно посмотрела на мужа – ни тени ревности – значит, запретил няне и Тамаре Леонидовне выходить с виллы – вот и спокоен. Она слушала, слегка улыбалась и ждала окончания ужина. Она понимала его заботу и в тоже время ее раздражало нежелание делать так, как она хочет, но и его отъезд она восприняла бы двояко: с одной стороны – порадовалась бы, что он исполнил ее пожелание, а с другой стороны – обиделась бы, что он оставил ее одну. Вот такая она «двоякая»… Ждала и гадала: уедет или не уедет? Она хотела пожить одна, но, как только он вошел, поняла, что жить без него не хочет… тревожные мысли о нем не дадут ей желаемого покоя. И тогда она решила – пусть будет у нее на глазах, заботится о ней, но спать они будут в разных комнатах, а еще лучше на разных этажах, пока… пока они не поговорят откровенно, и он не расскажет ей правду о своих…
