Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Конечно, без команды профессионалов свекра, его адвокатов и, главное, его денег, фирму Глеба не удалось бы спасти, но потихоньку следователи разобрались, разыскали (с помощью детективов) следы кражи, и похищенные товары начали возвращаться, даже из-за границы. Затраты на перевозку взял на себя Илья Семенович – на свою фирму повесил транспортные расходы по доставке груза на склад Глеба, отшучиваясь от благодарности и обещаний сына все возместить заключением долгосрочного, а лучше пожизненного, контракта на перевозки.
Обвинение в мошенничестве с Глеба сняли, а вот в убийстве…
Но адвокат уверял, что дело движется в правильном направлении и скоро обвинение снимут.
Снимут и тогда… Глеб, наконец то, вернется ко мне! И мы вместе полетим за Снежкой…
Мечты! Мечты!..
23
В один из этих сумбурных перегруженных событиями дней новая секретарь (работающая на фирме Глеба до Веры – женщина глубоко за сорок) осторожно постучала в кабинет и прикрыв за собой дверь доложила:
– Там девушка… спрашивает Глеба Ильича. Беременная…
– Только от одной избавились… вторая на пороге! Сколько это будет продолжаться?!
– Может сказать, что Глеба Ильича нет?
– Она придет завтра. Нет, пусть заходит – узнаем, что ей надо.
– Известно, что – денег!
– А вдруг – нет! Приглашайте.
– Ирина Викторовна! Помните – вам нервничать нельзя!
– Помню, Ольга Владимировна.
– Я вам сейчас чай на травках заварю и таблеточку принесу.
Секретарша вышла, а Ирина в который раз пообещала себе не нервничать!
В кабинет вошла молодая, симпатичная беременная, невзрачно одетая и какая-то забитая – видимо беременность не шла ей на пользу (некоторые будущие мамочки, как например, Ирина, цветут, пахнут и излучают радость, даже не смотря на свою замученность).
– Мне нужен Глеб Ильич! – сказала девица и удивленно уставилась на сидящую за столом Глеба женщину – прошлый раз он был на месте и ей удалось убедить, упросить и получить нужную сумму.
– Мне тоже! Присаживайтесь! – Ирина кивнула на кресло. – Его нет и в ближайшее время не будет.
– А как же мне быть?
На что Ирина просто пожала плечами, внутренне готовясь услышать неприятные откровения. Нет! Она не будет ни на что реагировать! Это все неправда!
– Полтора месяца назад Глеб Ильич проплатил внутриутробную операцию одному из своих деток, теперь нужна следующая…
– Так, стоп! – встрепенулась Ирина, услышав такое заявление. – Вы сказали: «Одному из своих деток»?
– Да, я ношу его детей! – гордо кивнула головой беременная девица (девица была молодая – лет двадцать с небольшим).
– У вас есть документы, подтверждающие его отцовство?
– Нееет, но это его детки…
– Раз у вас нет официального подтверждения его отцовства – значит, вы не можете утверждать, что это его дети!
– Но я же знаю…
– Меня не интересует, что вы знаете! Предоставьте документ, подтверждающий его отцовство! – повысила голос Ирина и хлопнула по столу. – Если вы хотите продолжать беседу – больше ни слова о его неподтвержденном отцовстве! Или разговор окончен!
На стук тут же прибежала секретарша с чаем и «сердечной» таблеткой.
– Девушка, – недовольно качая головой, стала выговаривать женщина, – вы же знаете, что беременным нельзя волноваться.
– А я и не волнуюсь, ну, если только чуть-чуть…
– Причем здесь вы? До вас мне дела нет! Ириночка Викторовна, выпейте чайку успокаивающего…
– Вы тоже беременны? – удивленно открыла рот девица.
– Что же тут удивительного, когда жена беременна от собственного мужа! – возмутилась секретарша.
– Жена?
– Жена, – кивнула Ирина и, выпив таблетку, благодарно взглянула не секретаршу. – Итак, что вы решили? Продолжаем разговор или вы уходите?
Девица немного замешкалась.
– Продолжаем. Нужна повторная операция ребенку.
– У вас нет денег, и вы решили сделать ее опять за счет Глеба. Я правильно понимаю?
– Но это ведь его…
Под строгим взглядом жены предполагаемого отца, девица замолчала.
– Проверим… – Ирина достала флешку с информацией с телефона мужа, нашла распечатки с переводами с банковских карт, нужную дату… удивленно вскинув бровь, посмотрела на просительницу. – Не мало…
До этого времени, имея на руках подробный отчет о расходах мужа, она не смотрела эту информацию, считая ее личной.
– Глеб Ильич сказал, что жизнь ребенка важнее любых денег.
– Это правда…
– Мне очень нужны деньги на операцию, а взять мне их не где…
Ирина внимательно посмотрела на девушку – если Вера была ухожена, красива и сексуальна и могла вполне заинтересовать Глеба, как любовница, то эта девушка его вряд ли могла заинтересовать… как сексуальный объект (вот как она научилась отстраненно думать и не доверять непроверенной информации!). Она даже пахла преотвратно: смесью дешевых духов и дезодоранта. Глеб не выносил резкого запаха дезодоранта, тем более у женщин… запах ее пота его возбуждал… В соответствии с ее утверждениями… возможно… у них был одноразовый секс, и она залетела… Странно, Глеб всегда возмущался, если слышал о нежеланной беременности и абортах… говорил: «сначала научитесь предохраняться, а потом уже трахайтесь!», но мало ли что произошло…
И как бы она не владела собой, как бы ни верила мужу и не верила всем остальным… сердце снова предательски сжалось и начало покалывать от ревности.
– Сделайте копии документов у секретаря и оставьте свои координаты.
– Но мне надо…
– Идите!
Девица нехотя поднялась и, оглядываясь, вышла.
Постучав, в кабинет вошла секретарша с новой порцией чая.
– Не волнуйтесь, Ириночка Викторовна! Выпейте чайку. Я же говорила, что за деньгами приходила! Сейчас, когда Глеба Ильича нет, всё что хочешь могут придумать, чтобы денег получить! Вон, Верка уже два раза приходила с вами поговорить, но я не пустила – пусть с Ильей Семеновичем разговаривает.
– Спасибо! Видеть ее не могу – как вспомню, что она тут наговорила…
– А вы не вспоминайте! На вас и так столько дел навалилось!
– Дела подождут… несите ее документы. И перешлите копии детективам – пусть проверят по своим каналам действительно ли нужна операция. Не хочется быть обманутой авантюристкой…
Через час сумма на лечение больного ребенка была переведена, а Ирина в расстроенных чувствах поехала домой… Нет, не в их квартиру с мужем, и не в их загородный коттедж, а на квартиру матери, где они жили до свадьбы с Глебом. Почему именно туда она и сама не могла объяснить.
Этот факт был тут же доложен Илье Семеновичу, и он начал названивать невестке и выяснять причину изменения «места жительства». Она не отвечала и разбирательства начались с водителем-охранником и секретаршей: водитель-охранник доложил: «Плакала всю дорогу!», секретарша в подробностях описала ситуацию и даже прислала запись с камеры из кабинета и документы на ребенка. В общем через час свекор знал, что случилось, заволновался и помчался к невестке, успокаивать, разубеждать, оправдывать сына, названивая ей по телефону – вдруг что случится с ребенком, а тем более с ней! – он себе этого никогда не простит! Да и сын тоже!
Ирина долго не отвечала, потому что не хотела обсуждать с кем бы то ни было этот инцидент, а потом и вовсе ушла в ванную и погрузилась в теплую воду, решив отвлечься от ревнивых мыслей… Но мысли не отступали! Никак!
«– Я верю Глебу – я у него единственная… И он мне не изменял! Хорошо бы узнать с какого времени не изменял: со времени нашего знакомства, после того, как я отдалась ему, и он стал моим первым мужчиной, со дня свадьбы или после рождения Снежки, со дня своего дня рождения или другой даты?! Или после заключения в тюрьму? За что-то он просил у меня прощения! И я простила все его прегрешения, не зная за что простила, и пообещала его не бросать. В тюрьме я его точно не брошу, но хочется узнать за что же я его простила… Ребенок у Веры не от него. Тогда, может быть, за этот случайный секс? Если эта девица говорит правду и у Глеба была с ней связь… пусть даже одноразовый секс… от которого появились дети… Двое! И что мне с этим делать? Я его простила и за это тоже? Разбираться со своим прощением его «грехов» пока он сидит в тюрьме я не буду – это для него будет жутчайший стресс, а ему надо быть сильным, уверенным, что ему верят и ждут дома, а вот когда выйдет… дома и поговорим откровенно… надо подождать! Стоп! Может, и разбираться не надо, эта девица врет, как и Вера! И дети не его… Тогда почему она пришла к нему требовать деньги на лечение? И он оплатил лечение… Значит, у них был секс, и он мне изменил… Надо узнать кто она, что их связывает и поговорить с Глебом, все выяснить и уже потом решать… А что решать? Разводиться или нет? Разводиться и оставить своего ребенка без отца? Двух детей без отца… Это он должен сказать правду и решать! Решать что? Оставаться со мной или уйти к этой… с двумя детьми… А захочу ли я жить и воспитывать ребенка с человеком, который меня предал и обманывал столько времени! Стоп! Надо успокоиться и не накручивать себя! Нельзя что-то решать, не выслушав Глеба и не узнав правду… Пусть самую горькую, но правду! Только тогда можно будет понять, что нам всем делать в сложившейся ситуации… И только тогда я буду решать, как мне поступить!
Так ничего и не решив, Ирина вышла из ванной и позвонила адвокату Глеба, узнать, когда получит очередное свидание с мужем.
– Пожалуйста, добейтесь разрешения на свидание на той неделе… и хорошо бы в той комнате, где нет камер. Необходимо прояснить очень важный вопрос!
В дверь позвонили, и Ирина пошла открывать.
24. Ирина
– Вы? – удивилась, открывая дверь, предварительно посмотрев в дверной глазок. – Я вас…
– Слава, Богу, с тобой все в порядке!
Илья Семенович без приглашения «вломился» в квартиру, дежурно обнял меня и прошел дальше. Телохранитель свекра и мой водитель-охранник мялись у двери и пришлось приглашать и их.
– Вообще-то, я вас не звала… – попыталась урезонить свекра и выпроводить восвояси.
– А меня не надо звать – я сам прихожу! Когда посчитаю нужным. Чего это ты сюда залетела?
Отвечать не хотелось, но и невежливой, негостеприимной хозяйкой становиться было глупо.
– Цветочки полить…
– Ну да, ну да! Про Динку узнала…
Напоминание просто убило всё дружеское отношение.
– Вы и про эту девицу знаете?.. Но об этом я буду разговаривать со своим мужем!
– А чего с ним разговаривать? – повернувшись ко мне, выдал свекор. – Я тебе и так скажу – ничего у него с ней не было! Забыла, о чем я тебя предупреждал – не верь глазам своим и словам людей! особенно женским! Так что успокойся и езжай домой.
– А дети тогда откуда? – все-таки втянулась я в разговор, желая уверовать в непричастности мужа и успокоиться по этому поводу.
– Не его это дети!
– А почему она к нему пришла деньги требовать на лечение ребенка?
– Потому, что Глеб тюфяк – одной взялся помогать, теперь второй…
– Он леченье оплатил…
– И ты оплатила!
– Нуу… я потому, что он оплатил.
– А он потому, что жалостливый очень – вот бабы им и пользуются!
– В каком смысле «пользуются»?
– Ну, в денежном смысле – особенно беременные! Если бы к тебе пришла беременная просить деньги на лечение, ты бы что, не оплатила?
– Оплатила бы… наверно.
– Вот я и говорю, что вы – «два сапога пара»! – довольно пренебрежительно изрек «родственник», отмахиваясь от «проблемы». – Так что не заморачивайся по поводу этих детей – тебе о своем ребенке надо заботиться, а ты рыдаешь и разводиться собираешься!
– Откуда вы знаете? – спросила и, повернувшись в сторону Сашка, показала ему кулак (в три раза меньше его, и он не испугался – просто пожал мощными плечами – служба!).
– Секрет полишинеля! – хмыкнул свекор. – Все ба… женщины одинаковые – изменил – развод!
– Так Глеб изменил? – ужаснулась и на глаза тут же навернулись слезы.
– Нет, нет, нет! – спохватился Илья Семенович, повернулся ко мне и положил руки на плечи. – Это я образно!
– А я хочу знать конкретно!
– Не изменял! – уверенно произнес он и улыбнулся…
Ох уж эта мне его улыбка – опять сморозит какую ни будь чушь… И точно!
– А что ты, Иришка, так волнуешься по этому поводу: была измена – не была, его дети – не его? Ты же Глебку за всё уже простила! – брякнул и лыбится – опять шутки шутит!
Сняла его руки со своих плеч и переспросила – может, не так поняла:
– Как это за всё простила?
– Прошлый раз он у тебя прощенья просил: «Прости, родная, за все прости», ты его и простила!
– Хотите сказать, что он мне изменял направо-налево, а я его простила?
– Может и так! Откуда же мне знать, за что он извинялся и за что ты его простила!
– Это что, шутка ваша очередная! За которую можно и…
– Не, не… – попятился свекор, улыбаясь еще шире и выставляя руки вперед, как бы защищаясь. – Одного раза достаточно!
Пошутил, походил по квартире, с интересом порассматривал …
Неприятно было, что он ходит, сравнивает нашу трешку со своим домом, но мне эта квартира роднее и краше его холодного, безжизненного особняка!
Вернувшись в гостиную, он как-то помрачнел, немного погрустнел, наверно, вспомнил что-то не очень приятное. Уселся в кресло и пригласил меня присесть – ведет себя, как хозяин! Но смолчала присела на ручку кресла.
– Давай, поговорим, как взрослые люди…
– Если вы про эту Дину и ее детей… буду разговаривать только с мужем – пусть объяснит…
– Ладно, будь по-твоему – устрою вам на днях свидание и поговорите… Не место, конечно, но… видно время пришло для откровенного разговора.
– Не пугайте меня! Он скрывает от меня что-то плохое?
– Да нет! Вот ты опять себя накручиваешь! Глеб тебя любит! Это главное и помни об этом!
– Я знаю, что любит…
Посидели, помолчали, подумали каждый о своем, изредка поглядывая друг на друга.
– Между вами любовь – помни это! Она главное в жизни – вот и не руби с плеча! Голову включай! А о том, что ты его за всё простила – серьезно подумай! Бывают в жизни ситуации, когда человека надо прощать, чтобы он не натворил… За что Глеб у тебя прощения просил, только он знает… Может, за все свои косяки в той жизни извинялся… до тюрьмы, может за то, что не долюбил тебя, что огорчал или что не был с тобой откровенным до конца… О многом видно передумал за это время, многое осознал, переоценил… Вот и повинился перед тобой, а ты его простила! За всё простила… в той жизни. И назад свое прощение уже не возьмешь! Так что, обвинять и разводиться с ним не смей! Поняла, дочка – не смей! Не забывай, где он находится и в чем его обвиняют! Не ровен час, после твоих выяснений, обвинений и угроз разводом нервы у мужика сдадут, и он руки на себя…
Свекор замолчал и хмуро посмотрел мне в глаза.
Замерла от догадки продолжения, и тело сковало смертельным ужасом.
– Вы что такое говорите? Глеб никогда этого не сделает! Он знает, что я его люблю! Мы со Снежкой его любим и ждем!
– Вот и помни об этом, когда говорить с мужем будешь… Ты его любишь, и он тебя любит! А то свидания больше с ним не получишь!
– Хорошо, я подумаю над вашими словами.
– И пообещай мне не истерить и не плакать! А то закрою тебя в своем доме и не выпущу пока не родишь мне здорового внука!
– Или внучку.
– Внука! Я просил – внука! Обещаешь?
– Постараюсь не истерить, не плакать и родить Глебу здорового сына!
То, что я не пообещала родить ему здорового внука, его задело, насупился, но взял себя в руки, посидел немножко, поприглашал меня в его особняк (на что я твердо отказалась) и загрузил завтрашними проблемами – впервые за месяц работы к нам придут заказчики, заключать договор!!! А это значит, что репутацию фирма сохранила и держится на плаву!
25. Глеб
Свидание с женой… волнуюсь, хотя отец предупредил запиской через адвоката, о чем пойдет речь.
Предупреждал меня, что с окружающими тебя бабами надо жестко расставлять границы дозволенного, а то на шею сядут и доить, как козла будут! Я не послушал – вот меня и доят! Сначала Верка, теперь Динка! Мать их так! Чего они в меня вцепились?! У меня семья! Жена беременная – о ней надо заботиться! А они, как гири пудовые на ногах повисли…
Сто раз проговорил наш разговор с Иришкой: что она спросит, что отвечу, но все равно внутри всё трясется – на главный вопрос так и не знаю ответа… Поверит ли? Если не поверит, что делать? Она ведь у меня такая ревнивая! А красотка какая! На суде увидел ее новую, глаз отвести не могу… другая стала, а вроде и нет…
– Встать! Руки за спину! Вперед!
Сел. Жду. Руки в замок сцепил, коленями сжал, чтобы не тряслись…
Вошла Иришка, села на стул напротив, смотрит напряженно…
Руки на стол положил, она своими мои накрыла…
– Не положено!
Встала подошла к конвойному, пошептала, сунула ему деньги… Тот глазами моргнул.
Подошла ко мне жена, села на коленки, в губы поцеловала и руки мою себе на живот положила.
Я ее другой рукой обхватил, в грудь лицом ткнулся, задышал ее запахом, голова кругом, словно стакан водки махнул, опьянел на раз от нее, как пацан, впервые бабу понюхавший… сердце в ребра заколотилось, кровь закипела, между ног вулкан… вот-вот взорвется!
По животу ее глажу, а у меня рука трясется…
Поняла моя «конфетка», что еле справляюсь со своим желанием, улыбнулась лукаво, в губы поцеловала и язычок за зубы просунула – меня как током шибануло, а она с колен встала, на стул села, ручки на стол положила, ждет пока я своими ее руки накрою, а у меня колотун прямо от нее, никак с дрожью не справлюсь, руки в замок сцепил, коленями сжал…
– Глеб, нам с тобой поговорить надо… – начала, а сама губы поджала, вижу ревнует, но сдерживается. – О Дине… и ее детях.
Кивнул головой, а у самого мороз по спине прошел – вдруг не поверит? Обидится… Терпеть измену точно не станет! Тогда что, развод? Нет, даже произносить это слово не хочу!
– Вторую операцию оплатила… Что-то там у нее с детишками… не очень.
Снова головой кивнул, язык к нёбу прилип, в горле ком.
– Не мои они, – прохрипел и покашлял. – Не было у нас с ней ничего… Клянусь!
Молчит, в глаза мне пристально смотрит, глаз не отвожу, а про себя молюсь: «Поверь мне, моя роднулечка! Поверь! Без твоей любви и веры мне здесь никак не справиться!». Глаза у моей женушки вдруг потеплели, лучиками засветились… смотрит с любовью, прямо в душу, спокойно так стало, радостно, что поверила, что любит и поддерживает.
– Я верю! Верю! Только она утверждает…
– Нет! – еще покашлял горло прочистил, отпустило, теперь и поговорить можно – знаю, все хорошо будет! – Все честно расскажу, только ты мать не бросай!
– Каждый день хожу, но она со мной не разговаривает.
– Это ничего – главное видит, что ее не забыли…
– Хорошо, рассказывай.
– Помнишь, сразу после Нового Года отец улетал в Болгарию контракт подписывать…
– Помню, ты его провожать поехал, рейс задержали, вы в аэропорту ночь просидели, а он так и не улетел.
– Ну, да… – кивнул головой, на конвойного посмотрел – стоит, на нас не смотрит, а сам слушает.
Жена догадалась, к конвойному подошла.
– Можно мы пошепчемся?..
– Не положено!
Но как деньги в руке почувствовал, заморгал.
Села Иришка на стул, ко мне придвинулась, руки свои в мои вложила, я ей в ушко всю правду и выложил…
– Обманул я тебя… никуда я не ездил – отец один поехал. Мать расстроилась, что совсем ее не навещаю, я остался с ней. В общем, мы поужинали… а проснулся я в кровати с голой бабой!
– Чтооо?! – вскрикнула моя женушка, и рукой рот закрыла, в глазах ужас. – Ты мне…
– Нет! Нет! Ничего не было! – за руки ее схватил, к себе притянул, шепчу жарко в ушко: – Надо было тебе все раньше рассказать, во всем признаться, еще когда Динка ко мне в первый раз пришла, но я, дурак, побоялся, что ревновать меня будешь и не поверишь! А вот теперь здесь приходится говорить! Дома бы признался, повинился и помирились бы давно… Правда ничего не было! Только я это потом уже узнал… А когда проснулся, увидел ее рядом голую – запаниковал, она на меня полезла… говорит: «Еще хочу, такой классный секс был…», я ее оттолкнул, оделся ушел… сел в машину и не могу к тебе ехать – раз секс был, значит изменил! Как я к тебе с этим… с таким дерьмом поеду… – всхлипнула моя роднулечка, руки мне сжала – поверила и жалеет меня! меня тут совсем прорвало, зашептал, признаваясь: – Ирка, сижу в машине, вискарь глушу прямо из горла, и плачу – вся жизнь наша коту под хвост! Как мне теперь с тобой в обнимочку в постели спать, ведь ты меня любишь и веришь мне, а я… Полбутылки выжрал, и даже не почувствовал, что пью, машину завел… Вдруг дверь открылась, меня за шкирку из машины выволокли – у отца рейс отложили, и он домой вернулся. Орет на меня, по щекам хлещет, чтобы в чувство привести, спрашивает, что случилось, а я слова сказать не могу… В общем, они с телохранителем меня домой притащили, и отец разбираться начал… Мать прикинулась, что ничего не знает, но отец камеры в доме просмотрел, а там такое… После ужина я отключился… от снотворного, и она с Динкой меня в комнату прислуги поволокли, там меня раздели, в кровать уложили, ну и Динка со мной голая улеглась – фоток наделали кучу, в разных позах… тебе хотели послать, но не успели – отец телефоны у них отобрал, Динку тут же из дома выгнал, на мать так орал, что стены тряслись…
– Ты же мог разбиться на машине, пьяный…
– Я хотел к тебе поехать, в ноги упасть и все рассказать… ну, что я тебе изменил, я же тогда не знал, что ничего не было – оказывается, в комнатах прислуги тоже камеры стоят, а мать не знала, да и никто не знал, кроме отца и начальника охраны. Хотел тебе обо всем рассказать, но отец отговорил – сказал, что обидишься на мать и отпускать к ним меня не будешь – ты же у меня ревнивая!
– Если бы такое узнала… сама бы с тобой ездила, а маме твоей точно все бы высказала! – поджала обиженно губки моя женушка. – А зачем она это сделала?
– Ревнует меня к тебе – знает, что я тебя люблю…
– Но ведь тебе будет больно, если мы расстанемся… Ей тебя не жалко?
Пожал плечами – кто вас женщин разберет!
– Она меня сразу невзлюбила… Почему? Я ведь тебя люблю, не за деньги твоего отца… и не за твои деньги.
– Не знаю почему…
– Ладно, не любит и не любит… А почему Дина утверждает, что это твои дети?
– Не знаю! Мне тоже заявила – «дети твои!» Я ей: «Мы не трахались!», она: «Ты не помнишь!», я ей: «У меня запись с камеры есть, что в твоей комнате стоит!», она в слезы и твердит: «Дети твой!», ору: «Откуда мои?», плачет… В общем операцию ребенку оплатил и сказал, что в следующий раз пойдем сдавать анализы на отцовство – она согласилась.
– Согласилась?
– Ну, да! Я тоже удивился.
– Так возможно дети твои?
– Нет! Я с ней не спал! Может, она в ту ночь напилась, и ей приснился секс со мной, а потом она с кем-то переспала и залетела, а подумала, что от меня!
– У тебя есть записи? Можно посмотреть?
– Не веришь?
– Верю, но хочу на маму твою посмотреть и понять, почему она так меня ненавидит, что готова собственного сына сделать несчастным и подвергать опасности.
– В коттедже в сейфе.
– Хорошо, что все рассказал, но, думаю, что с этим придется еще долго разбираться… – замолчала моя женушка, смотрит на меня недовольно. – Глеб, больше меня не обманывай и ничего не скрывай – раз мы семья, то и обмана между нами быть не должно! Мы должны все знать друг о друге! Согласен?
Смотрю на нее, руки ей целую, так не хочется огорчать мою женушку.
– Ты повзрослела… другая стала.
– Я и сама это чувствую. Но ты не ответил.
Напряглась, губки поджала… А что я ей скажу? Что не согласен.
– Давай, об этом потом поговорим… в нашей комнатке, после всего…
– Хорошо, отложим, – нехотя, но согласилась. – Расскажи, как ты?
– Нормально. На фирме, я знаю, вроде первый заказчик наметился.
– Не наметился, а подписали, Глебка! Теперь точно твою фирму спасем!
– Долги придется отдавать… – говорю и радуюсь – и фирма на плаву осталась, и женушка делами занялась и от ревности своей отвлеклась. – Как ты себя чувствуешь? Как ребеночек? Как Снежка?
– Все хорошо! Снежка загорела, как негритёнок… А с долгами рассчитаешься – заработаешь! И еще… Глеб, пообещай мне, что ты не станешь делать меня счастливой, не узнав, что для меня является счастьем!
– Ты о чем?
– Об особняке! Мне нравится наш коттедж, и я хочу жить в нем с тобой и детьми! Мне нравится наша мансарда! Я там счастлива… с тобой! И ничего не хочу менять в своей жизни!
– Обещаю… сделать тебя счастливой!
– Свидание закончено!
Мы вскочили и бросились в объятия друг другу.
– Не положено!
26
Через несколько дней Глеб позвонил, и они с Ириной долго разговаривали (конвойный вновь соблазнился деньгами). Разговаривали обо всем: о фирме, о делах, о здоровье, но главное, о них и о детях:
– Соскучился по вам… Столько времени на работе пропадал, а надо было с вами его проводить!
– Хорошо, что ты это понял! Выходные только наши!
– Согласен! На прогулке все время наш коттедж вспоминаю… Солнышко! Лето…
– Глеб, скоро все закончится – Стаса Липатова и его подельников арестовали.
– Только они всё на меня валят! Около двух месяцев здесь торчу…
– Разберутся! Потерпи еще немножко…
– Ладно, прорвемся! Люблю тебя!
– И я тебя люблю и очень жду!
За первым контрактом подтянулись еще парочка, и Глеб немного успокоился и поверил, что вытянем его фирму. Юристы фирмы подавали иски на возврат украденного оборудования, опротестовывали решения страховщиков, готовили документы для суда…
27. Глеб
На прогулки водили каждый день после обеда или после ужина, смотря какие следственные действия проводили.
Я в одиночке и попадал на прогулку с разными подследственными и обвиняемыми…
Встал к стеночке, на солнышко, глаза закрыл, привычно стал вспоминать наше лето с семьей в нашем коттедже – как же я не любил косить газон, всегда ворчал, а теперь бы…
Не увидел, а запах почувствовал и движение воздуха…
Напрягся и тут же получил удар под дых, но пресс напряг, удар сдержал, открыл глаза, шагнул в сторону и двоечку: прямой в лицо и хук правой – один отлетел, второй ударил, увернулся, саданул его в солнечное сплетение – второй согнулся, налетели еще двое, одного ударил прямо в переносицу – он взвыл, второго ногой… сбитые поднялись, навалились, повисли на руках, попытался освободиться… резкая, разрывающая внутренности боль пронзила тело, словно его проткнули насквозь, руки и ноги тут же онемели, стали ватными… покачнулся… от следующего взрыва боли сознание отключилось, и начал падать в черную, бездонную пустоту…
28. Июль. Четыре месяца беременности
Ворвавшись в кабинет, Илья Семенович застыл на пороге и уставился на сидящую за столом невестку. Позади него застыла секретарша со стаканом воды и горстью таблеток.
– Ириш, поехали… – начал он, не зная, как сообщить беременной невестке о случившемся, – нам с тобой надо… в госпиталь съездить.
– В госпиталь? Что-то случилось с Глебом?
– Драка на прогулке была… ему руку сломали.
– Руку? И все? – Ирина посмотрела на встревоженного, бледного мужчину и не поверила – внутренний барометр настроения мужа показывал «ураган». – У меня сердце с утра не на месте… ноет и ноет, как будто что-то плохое случится…
– Выпейте, Ириночка Викторовна, – споро подошла секретарша и протянула таблетки.
– Пей! – приказал Илья Семенович.
Ирина послушно выпила таблетки.
– И ногу сломали. Поехали в госпиталь!
– В госпиталь? А почему не в больничку…
Но объяснять мужчина не стал, подошел, взял Ирину за руку и, поддерживая под локоток, повел к машине.
Всю дорогу он говорил о чем-то постороннем, спрашивал о самочувствии, о дочке – отвлекал по полной, но Ирина была словно в трансе: ничего не слышала, не отвечала, ни на что не реагировала… и даже не думала, просто смотрела в одну точку, не мигая, и ждала… чего ждала не понятно.
Когда они уже подъезжали к госпиталю, она вдруг очнулась.
– Он жив, – тихо произнесла она и слегка улыбнулась. – Мне надо домой! Пожалуйста! Скажите ему, что я его люблю и скоро приеду! Пусть ждет меня! Я его спасу и все будет хорошо!
В первую секунду Илья Семенович подумал, что она тронулась умом от горя… Но откуда она могла узнать, что Глеб при смерти? Его ударили несколько раз заточкой, сломали руку, ногу, пробили голову… Он ей этого не говорил!
– Ирочка… ты как себя чувствуешь? – с тревогой заглядывая ей в глаза спросил он, не выходя из остановившейся машины – может, не стоило ей ничего говорить. – Может, тебя доктору показать?
– Мне надо домой! – повторила Ирина, все еще находясь в своих мыслях. – Пока идет операция, я успею…
– Хорошо, езжай домой… отдохни, полежи.
– Да нет, я вернусь… Просто сейчас мне надо домой!
Илья Семенович вышел из машины и отдал распоряжение водителю-охраннику:
– Оставайся с ней! Глаз с нее не спускай – при малейшем подозрении на ухудшение вызывай «Скорую»! Внука я потерять не могу!
Сделав несколько шагов, он обернулся на голос невестки.
– Вы правы! Когда припрет – ты уже не сомневаешься!
Машина рванула с места, а отец Глеба понял зачем помчалась домой его невестка и как хотела спасти его сына….
Деньги сделали свое дело: раненого Глеба из больнички следственного изолятора на вертолете доставили в военный госпиталь Бурденко, а не оставили умирать в тюремной больничке, сделали операцию, которая шла больше восьми часов и прошла успешно, правда, гарантий на выздоровление врачи не давали и лишь неопределенно пожимали плечами, в реанимационную палату (что категорически запрещено) пропустили жену и уж совсем в нарушении всех правил и «законов медицины» разрешили надеть на шею больного нательную иконку – против родовой, нательной иконки ни один из врачей не возразил, понимая, что жизнь больного находится в руках куда более высших сил, чем они (хотя многие себя считали Богами – почти!).
Ирина сидела в реанимационной палате, держала мужа за руку и молилась о его жизни…
«– Господь милосердный, сохрани ему жизнь! Не ради себя прошу – ради детей! Как они без его поддержки расти будут?! Родится сын и отца своего не увидит ни разу… Нельзя такое допустить! Нет, неправда, и ради себя молю – жить без него не смогу… ради всей нашей семьи молю – сохрани Глебу жизнь! – без него наша семья никогда не станет счастливой… Глеб добрый, заботливый, милосердный… больным детишкам операции оплачивает – скольким детишкам он еще может жизни спасти… Господи, спаси и сохрани ему жизнь!»
На груди Глеба покоилась небольшая золотая иконка, украшенная драгоценными камнями с ликом Иисуса…
Врачи постоянно наблюдали за прооперированным пациентом, стараясь не обращать внимания на скромно сидящий на стульчике «оплаченный и уже доставленный аппарат МРТ», и тихо радовались, и удивлялись, что ухудшений не наблюдается, осложнений не предвидится и состояние больного улучшается с каждым часом…
Через сутки после операции больного перевели из реанимации в палату и подключили к датчикам, а еще через сутки вывели из медикаментозной комы, и он пришел в себя.
Первое что увидел Глеб, очнувшись от долгого «сна», было бледное, осунувшееся лицо жены с застывшими, страдальческими глазами. Она ничего не сказала, поцеловала его в губы и пересев со стула на стоящую рядом кровать, рухнула на подушку и тут же заснула.
