Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Ирина кивнула и шагнула в двери. Вера преградила дорогу.
– Он вам все рассказал? – начала она и победоносно посмотрела на пребывающую в неведении жену. – Про нас с Глебом и про нашего ребенка?
Сколько сил понадобилось Ирине, чтобы не дрогнуть, не грохнуться опять в обморок, не показать, что слова соперницы попали точно в цель – в самое сердце!
– Он сам захотел ребенка от меня! Сказал, что вы не хотите детей! – продолжала помощница, презрительно скривив подкаченные губы. – А он хочет большую семью – минимум трех! Он обещал… как только я рожу, развестись с вами и жениться на мне! Мы договорились, что я рожу ему четырех! И у нас будет большая и любящая семья!
«– А я думала, что у нас любящая семья! – вдруг совершенно отстраненно подумала Ирина – примирительный секс с мужем настолько эмоционально опустошил и разрядил ее, что эмоций на слова секретарши, просто не осталось! хотя ядовитая стрела ревности пронзила сердце… Она взялась рукой за сердце (оно у нее почему-то стало покалывать, а потом и вовсе «биться через раз») и оценивающе посмотрела на живот предполагаемой «любовницы» мужа. – Месяцев пять… Если все, что она говорит, правда… Заниматься сексом с беременной любовницей не комильфо – Глеб выдвинул претензии жене и получил страстный, многоразовый секс… Как же все это… расчетливо и мерзко! Стоп! Если все, что она говорит, правда. А если нет? Глеб поклялся, что ребенок не его! Врал? Зачем? Мог бы сейчас признаться: «Да, она моя любовница и это наш ребенок!». Почему не признался – выдался удобный случай, признался, и я пошла бы рыдать и зализывать раны, а он остался бы с ней… но он остался со мной и не признался! Какая ему от меня польза? Денег у меня нет, с дочкой я ему видеться не запрещу – она его обожает, как и он ее… Если он любит эту Веру и планирует большую семью, почему не уйти к ней прямо сейчас?.. А-а-а… все это планируется, когда она родит… вдруг что случится и планы на большую, многодетную семью рухнут, и он останется в уже созданной семье, в которой уже есть ребенок… наш с ним ребенок! Но если, по словам секретарши, они с ней планируют «большую, любящую семью», то зачем ему заниматься любовью со мной сейчас в кабинете? Дважды! Прямо у нее на глазах… не заботясь о ее чувствах и состоянии – стресс от нашего секса вполне мог вызвать осложнения или преждевременные роды. Если бы это был его ребенок, то Глеб бы в первую очередь подумал о нем и о «любимой» женщине, стоящей под дверью и слушающей наши многоговорящие стоны и скрипы дивана, а он предпочел… помириться со мной, рявкнув на нее, чтобы она не мешала… – здесь Ирина томно вздохнула, вспоминая каким муж был страстным и нежным, доставляя удовольствия в первую очередь ей, занимаясь с ней любовью, и чаша весов доверия тут же склонилась в пользу мужа – в том, что он ее любит и хочет, сомневаться не приходилось – он ей только что это доказал – дважды! – К тому же он хотел отослать свою помощницу в другой офис… для моего спокойствия. Вечером все прояснится… Может, все его клятвы сплошное вранье… А может он говорит правду! Тогда почему он с такой нежностью гладил ее живот… чужого ребенка так не любят. Но об этом я будет разговаривать только со своим мужем! А пока… пока он мне сам не скажет, что это его ребенок и он уходит от меня… или пока я собственными глазами не увидит их, занимающимися сексом… никому кроме мужа верить не буду! И пусть все считают меня дурой!»
Приняв такое решение, Ирина как-то сразу успокоилась, но сердце продолжало ныть, и она прямо физически ощутила надвигающуюся беду.
«– Куда уж хуже?!»
Со щемящей тоской подумала она, и ее внутренний «барометр настроения любимого» показал «пасмурно»… Молча, обошла она беременную помощницу мужа и вышла из кабинета.
Но оказалось… (когда ты думаешь, что это дно, снизу раздается стук!) все что произошло сейчас в кабинете мужа, по сравнению с тем, что грядет, лишь легкие недоразумения…
6
Держась рукой за сердце, Ирина вышла из офиса, села в подъехавшую машину мужа и закрыла глаза.
Глядя на бледную пассажирку, держащуюся за сердце, водитель-телохранитель вышел из машины, открыл заднюю дверь, взял руку Ирины, проверяя пульс, даже не среагировавшую на его прикосновение, и быстро поехал в ближайшую больницу. На руках отнес Ирину в приемное отделение, поднял на уши всех врачей, ей сделали укол, взяли анализы, подержали пару часов в палате и отпустили… озадачив ее выданными на руки копиями анализов.
– Ирина Викторовна, все в порядке? – спросил водитель-охранник, самовольно дождавшийся выхода из больницы жены шефа.
– Вроде да, – задумчиво ответила Ирина – предположение врача требовало подтверждения. – По дороге остановимся у аптеки… мне тут кучу лекарств навыписывали.
– Как скажете.
– Я вас раньше не видела, давайте знакомиться… Как вас зовут?
– Александр. Можно Саша.
– Александр… Саша, Сашенька… Шурка… Красивое имя, – Ирина тряхнула головой возвращаясь в реальность. – Спасибо вам Саша за заботу обо мне! Вы ведь были не обязаны…
– Обязан. Глеб Ильич сказал не просто «отвези», а «позаботься о моей жене» – вот я и выполняю его указания. Не волнуйтесь, Ирина Викторовна, доставлю домой в лучшем виде и в аптеку за таблетками схожу.
– Нет, в аптеку я сама…
– Как скажете. Пока вас не было – телефоны звонили в вашей сумочке, но я отвечать не стал.
Достав свой телефон, Ирина увидела несколько пропущенных звонков с неизвестных и знакомых номеров, но перезвонила она только на один номер – свекру, не подумав, что муж может звонить с чужого номера – телефон же он составил на столе в кабинете.
– Илья Семенович, вы звонили?
– Да, Ирочка… – голос свекра был каким-то глухим и трагичным, словно он хотел сообщить ужасную весть. – У тебя все в порядке?
– Не очень… Была в офисе Глеба… поругались немного… с ним и его помощницей… сердечко прихватило, – зачем она все это рассказывала свекру было непонятно, но пожаловаться на Глеба и рассказать всю ситуацию очень хотелось, и, если бы не водитель, то точно бы рассказала… – но уже все в порядке, спасибо Саше. Сделали укольчик и отпустили домой.
– Ирочка… ты далеко от дома? Я к тебе сейчас приеду. Не отвечай ни на какие звонки, до моего приезда – я сам со всем разберусь. Позвоню твоей маме и попрошу тоже приехать – пусть присмотрит за Снежкой, а мы поговорим…
– Хорошо.
У водителя зазвонил телефон, он ответил, коротко поговорил (одними междометиями) и с тревогой посмотрел в зеркало на «охраняемый объект».
Остановившись у ближайшей аптеки, водитель сходил с Ириной в аптеку, и ей с большим трудом удалось от него отделаться, чтобы без посторонних глаз купить… тест не беременность!
В машине Саша настоял, чтобы она выпила таблетки и, только после того, как подъехали к дому, проинформировал:
– Вы должны знать, Ирина Викторовна… Глеба Ильича арестовали!
Рука Ирины замерла на ручке двери машины.
– Как это «арестовали»? За что? – слегка нахмурилась она и прислушалась к своему сердцу – «барометр настроения мужа» показывал «ливень».
– За убийство товароведа… Подробностей я не знаю.
– Бред какой-то! Глеб никого не мог убить! Он серьезный, спокойный человек!
– В такой ситуации у любого нервы начнут сдавать…
– В какой ситуации?
– Ну, вы же сами знаете – с беременностью Веры.
Ирина замерла и в упор посмотрела на водителя.
– Вы хотите сказать, что Вера любовница моего мужа и ребенок у нее от него?
– Все об этом говорят…
Водитель-охранник пожал плечами – свечку он не держал, но так все выглядит со стороны.
«– А Глеб мне поклялся, что ребенок у Веры не его! Я верю ему, а не какой-то там…»
Слезы сами собой снова хлынули из глаз, и она зарыдала…
Все на работе об этом знают… Что же ей теперь делать, если Глеб ее обманул, изменил ей и завел на стороне ребенка?
А если подозрения врача подтвердятся, и она окажется беременной… вся ситуация настолько осложнится! Как не вовремя эта беременность! С одной проблемой бы разобраться, а тут еще незапланированная беременность…
– Ирина Викторовна, пожалуйста, успокойтесь… Вам нельзя волноваться…
– Тогда зачем вы мне это сказали… – всхлипнула Ирина.
И разрыдалась еще сильнее – нет, она не верит, что Глеб ей изменяет! Не верит! Ведь он так нежно и заботливо к ней относится, вот, только что, с такой страстью занимался с ней любовью! Как можно смотреть ей в глаза и врать?! Не может он ее обманывать… Он дорожит их семьей, любит их с дочкой… но все говорят, и все знают о его измене… а она – жена… узнаёт об этом самая последняя…
– Нет, нет! Не верю! – шептала Ирина, пытаясь успокоиться. – Он поклялся, что ребенок не его! Он меня никогда не обманывал, когда клялся…
Неожиданно Ирина замерла, подумав об аборте…
«– Это многое решит, если он изменил и собирается уйти из семьи… тогда я останусь беременной с ребенком на руках… эта беременность все только осложнит!.. И запутает… Узнав о моей беременности, Глеб может засомневаться, раздумать – ведь у нас в семье будет уже как бы двое детей, а мне его колебания не нужны – жить с предателем я все равно не буду! Пусть убирается к своей любовнице! Ну, и пускай моя беременность все осложнит и запутает! Убивать своего малыша или малышку я не стану! Даже если Глеб разлюбил меня и уйдет к другой женщине с другим ребенком… этот ребенок все равно зачат в нашей любви… В моей любви точно! Ведь я люблю мужа и в другой ситуации была бы рада, что забеременела от него! Люблю Глеба, чтобы он не натворил… Другое дело прощу ли я его измену и ребенка на стороне… А этого ребенка… я уже люблю и никогда не причиню ему вред! Просто пока никому не скажу, что беременна… Поговорю сегодня с мужем, все выясню, а уже потом… И истерить больше не буду – вот, как сейчас, поддаваясь эмоциям и нанося вред психике ребенка!»
Осознав это, Ирина постепенно успокоилась. Всхлипнула последний раз и полезла в сумочку за платочками.
– Я тоже не верю, что Глеб Ильич виноват, – вздохнул Саша.
– Виноват в чем? – не понимая, о чем говорит водитель, спросила Ирина с трудом выныривая из кокона своих «проблем»: измена мужа, ребенок на стороне, ее беременность… что-то еще плохое случилось, но вот что, она не помнит…
– Ну, секс… может быть, ребенок – возможно, а вот в то, что Глеб Ильич вас бросит и на Верке женится, как она всем рассказывает, не верю!
Ирина напряглась – что за разговоры? почему посторонний человек позволяет себе обсуждать с ней ее мужа? Обсуждать его отношения со своей… Ей вдруг очень захотелось выяснить все об этих «отношениях» своего мужа – иметь на руках факты его измены: найти свидетелей, увидеть фотографии, чтобы вечером не просто выслушивать его объяснения, а предъявить ему эти факты – его, видите ли, раздражает ее «беспочвенная ревность»…
– Значит, секс и ребенок возможны… – стараясь быть равнодушной и отстраненной, протянула она, решив выяснить все до конца. – Сами видели, как они сексом занимались? Или слухи распространяете?
– Сам лично? Нет, не видел… хотя отношения у них… дружеские, даже слишком – начальника нельзя называть по имени и на «ты» – субординация, а Верка на шею ему вешается при всех – даже если ты любовница, то границы надо знать. А слухи не распространяю… делюсь с вами своими наблюдениями и сомнениями.
– Больно слушать такое… – все же не выдержала Ирина, вытирая подступающие к глазам слезы, но взяла себя в руки и продолжила «допрос». – Значит, сами лично ничего не видели! А почему не верите сплетням?
– Потому, что женятся по любви или по расчету: любви между ними точно нет, простите за подробности… я целый месяц за ними наблюдаю – он ее не целует – даже в щечку, не зажимает, за ручку не берет, по ресторанам не водит, на квартиры и в гостиницы с ней не ездит, а по расчету… Какая выгода богатому мужику от брака с нищей, молодой любовницей? Секс он и так получит, не женясь на ней, или другую найдет… еще моложе. Простите!
– Какое вы имеете право обсуждать моего мужа и распространять о нем порочащие его слухи?! Вы же сами признались, что ничего не видели и не замечали между ними, а рассуждаете про его якобы любовниц! Возможно, у него и нет с его секретаршей никаких отношений!
– Возможно, и нет… а Верка сама распускает эти сплетни и делает все, чтобы все в них поверили. А по мне – только полный идиот может променять такую женщину, как вы, на какую-то озабоченную шлюшку…
– Вы и наши отношения с мужем собираетесь обсуждать?! Это уже слишком!
– А чего мне их обсуждать? Мне ли о них не знать… и о тебе… – глядя на Ирину, водитель улыбнулся такой радостной, открытой улыбкой, что она удивленно вскинула брови. – Узнала? Я Сашок Маслов – твой сосед из квартиры напротив, где ты с мамой жила.
– Масленок?
– Ну да, вспомнила… Все время говорила, встречаясь со мной в школьные годы: «Привет, Масленок! Расти большой – боровичком станешь!». Вот я и вырос боровиком!
– Я тебя совсем не узнала… – искренне обрадовалась Ирина и улыбнулась, – что-то знакомое чувствую, а думать ни о чем не могу, кроме своих проблем… Прости, что не узнала.
– Лет пять не виделись – со дня твоей свадьбы… Смотрел в окно, как тебя твой мажор в лимузине увозил. Жутко завидовал ему тогда, а потом отпустило.
– Первая любовь? Я не знала.
– Не парься – из тощего подростка в амбала вырос с твоих напутствий, – Александр вдруг посерьезнел. – Спасибо тебе, «Ириска», что матери деньги на операцию дала и что меня после армии на работу к своему свекру пристроила – почти два года у него работаю, а месяц назад он меня сюда перевел и к твоему мужу приставил… за ним приглядывать. Сегодня форсмажор… но я у Ильи Семеновича сразу спросил: кого охранять в сложившейся ситуации, он сказал – тебя! Я и остался ждать у больницы… Только вот, если бы я поехал с Глебом Ильичом, может он не попал бы в полицию и не обвинялся бы в убийстве…
– В убийстве? Ты же сказал, что его арестовали… Как арестовали?!
«– Вот, что еще плохое произошло! – вспомнила Ирина. – А я зациклилась на измене мужа, на ребенке Веры и на своей возможной беременности… и обо всем другом забыла… А главное – Глеба арестовали и обвиняют в убийстве!»
– Если бы не рыдала так горько по своему мужу, не признался бы, что знакомы. Все, больше никакой фамильярности! Ирина Викторовна, вам помочь до квартиры дойти или поехать в офис, узнать все новости об аресте Глеба Ильича и вам сообщить?
– Поехать, узнать и сообщить! – Ирина почувствовала рядом дружеское, надежное плечо, на которое она может опереться в такой трудной ситуации, и было уже не так страшно барахтаться в этом «глубоком омуте проблем». – Спасибо тебе, Сашок… что поддержал меня, успокоил, дал выплакаться, разобраться, что главное, первостепенное, и понять важнейший для женщины закон: ни один мужчина не стоит жизни собственного ребенка!
7
Обхватив голову руками, Глеб сидел на узкой шконке в одиночной камере следственного изолятора и пытался вспомнить произошедшее…
Он хорошо помнил, как в его кабинет вошла его жена, как она упала в обморок, что он испугался за нее и за дочь, а потом они занимались сексом: страстно, чувственно и сладко…
Заниматься сексом со своей «конфеткой» было всегда – сладко! Почему-то сначала он не знал этого – думал, что будет, как всегда, хотя и влюбился, но как только «распробовал» ее, другие женщины перестали для него существовать: они не так пахли, не так смотрели на него, не так прикасались, даже стоны их его раздражали… и он, не сразу, отказался от всех, ради нее. Хотя продолжал попадать в двусмысленные ситуации из-за женщин, чем приносил жене большие страдания, заставляя ревновать…
– И я еще был недоволен, что она меня ревнует! Теперь для ревности повода не будет! – скривился Глеб, осторожно трогая на затылке огромную шишку. – Как мои девочки теперь будут без меня?
Никакого допроса не было, его просто арестовали и посадили в камеру, и вот теперь он ждет адвоката. В чем его обвиняют он понял, когда пришел в себя и с трудом поднялся на ноги… рядом с ним лежал мертвый товаровед Саныч с пробитой головой, в руках у него была зажата монтировка…
Глеб не верил, что мог ударить по голове человека… просто так, за какие-то пропавшие товары. То, что товары с его склада пропали он понял по пустому складу… Товара было на чертову пропасть денег – медицинское оборудование! Завтра их надо было начать развозить по городам, а теперь… Теперь придется выплачивать огромные суммы, чтобы все компенсировать! Таких денег у него в обороте нет – придется кланяться в ножки отцу, а потом долго-долго отдавать долги! Увезенные товары вряд ли найдут…
Вздыхая, Глеб снова потрогал шишку – не о том он думает! С деньгами он как-нибудь разберется, а вот с убийством человека… Похоже, убийство хотят повесить на него, но вряд ли у них это получится: жена и отец этого не допустят! Только им двоим он мог доверять полностью…
А они могут ему доверять?
Скорее всего, нет… Он никогда не говорил всей правды, не открывая ни перед кем душу до самого конца, до самого донышка, скрывая нелицеприятные поступки и тайны, а ведь эти двое заслуживают его откровения и поймут его, и простят, и пожалеют, и поддержат… Почему же только сейчас он задумался об этом? Потому что, по глупости и из-за своего снобизма и упрямства, попал в беду! И только в беде познаются любящие тебя люди и настоящие друзья!
– Левицкий, на выход! К адвокату!
Глеб встал, заложил руки за спину и пошел к двери.
Долгая процедура знакомства с адвокатом, его расспросы и наставления Глеба нервировали, и он никак не мог сосредоточиться, ему хотелось чтобы это все побыстрее закончилось, и он поехал бы домой, к своим девочкам: поиграл бы со Снежкой, почитал бы ей на ночь книжку, поцеловал бы светлую головку и пошел бы к жене… возможно, сегодня, прежде чем заняться с ней сексом… нет, любовью, он расскажет ей о себе всё-всё, до самого донышка, ведь она заслужила его доверие – она его любит, верит ему и никогда не предаст…
– Глеб Ильич! Вы меня слышите? – адвокат поправил очки и неодобрительно воззрился на подзащитного – похоже он не понимает всей серьезности обвинения. – После того, как вы выехали из офиса, во сколько вы приехали на склад?
– Не знаю… на время я не смотрел – телефон забыл в кабинете. Когда меня отпустят?
– Вы меня слушали, Глеб Ильич? Вам светит до десяти лет за убийство человека!
– Какое убийство? Я никого не убивал!
– К сожалению… есть свидетель – работник склада, который слышал вашу ссору и видел, как вы ударили товароведа, ему пришлось ударить вас, чтобы обезвредить. Он вызвал полицию и «Скорую».
– Я не понял… Меня не выпустят?
– Нет! В ближайшие…
– Но я точно знаю, что не убивал никого!
– Откуда? Вы же ничего не полните…
– Ну да, но кое-то я помню: как в кабинет вошла жена, как она упала в обморок, увидев, как я держу руку на животе помощницы, пытаясь почувствовать шевеление ребенка, помню, что испугался за нее и за дочь, а потом мы помирились… помощница передала, что звонил товаровед и просил меня срочно приехать на склад…
– И вы сразу же поехали?
– Нет, я мирился с женой… долго, посчитал, что это важнее ЧП на складе.
– Похвально! У меня так не получается.
– У меня тоже… не получалось… пока не понял, что могу потерять семью из-за своей занятости… Приехал как-то в выходной после работы… в наш загородный дом и увидел счастливую семью… без меня: улыбающуюся жену с ребенком на руках, ее мать, моего отца – смеются, улыбаются… без меня. Так обидно стало, что все внутри перевернулось… за делами как-то и не задумывался, как там моей семье поживается без меня, а оно вон как оказалось – они без меня могут быть счастливыми, а я без них – нет…
– Спасибо, Глеб Ильич, что поделились… – адвокат вновь поправил очки, решая стоит ли доносить до подзащитного информацию о семье – решил, что надо, для налаживания контакта и доверительных отношений. – Сейчас с вашей женой все в порядке, но после разговора с вашей любовницей…
– Она мне не любовница! – сжимая кулаки, четко произнес Глеб, от злости, не вникая в услышанное.
– Пусть будет, по-вашему, но все в офисе думают именно так… после их разговора Ирину Викторовну водитель возил в больницу… сердечко у нее прихватило.
– Что? Что с Иришкой?
– Я же говорю: сейчас все в порядке! Сделали укол и отпустили…
– Мне надо домой! Жену успокоить… – закрывая лицо руками, простонал Глеб. – Убью эту стерву!
– Вот только второго убийства нам и не хватает! Рассказывайте, что еще помните.
– Как жена?
– Думаю, с ней все в порядке – с ней Илья Семенович.
– Отец? – почему-то это известие неприятно укололо Глеба – вспомнилось, как отец стоял на коленях перед Ириной на глазах у всех посетителей ресторана и целовал ей руки. – Можно ее увидеть?
– Попробую договориться со следователем… Я уже написал несколько претензий… Но это будет дня через два. Пока могу передать от вас записку… после того, как расскажете, что вы еще помните.
– После того, как помирился с женой… – даже в такой ситуации воспоминание о примирении с женой жаркой волной прошлось по телу, и «заключенный» опустил глаза, чтобы скрыть свою слабость – он любил жену страстно и трепетно и чем дальше от нее был, тем сильнее желал близости с ней и страдал от разлуки. – Водителя на месте не было – он отъехал на заправку, мы поехали со Стасом – начальником службы безопасности, на территории разделились: он пошел на один склад, я на другой… вошел – пусто, удивился и все… темнота. Когда очнулся, поднялся, голова гудит, монтировка в руке, а рядом Саныч лежит с пробитой головой.
– Мдаа… Значит так, Глеб Ильич – никаких разговоров без меня, ни с кем не делиться информацией, на угрозы не поддаваться, чистосердечное не писать, даже если будут угрожать и бить…
– Даже бить?
– Бывает и так! Вашу семью охраняют, так что не верьте никаким угрозам! Илья Семенович перевезет ваших к себе в дом и обеспечит охрану.
– Что? Он забирает мою семью к себе? Нет, этого нельзя допустить! Мне надо выйти отсюда!
– Нам надо время, чтобы доказать вашу невиновность или найти смягчающие обстоятельства…
– Вы не понимаете… – вскочил со стула Левицкий и уперся руками в стол. – Я заплачу любые деньги! Может под залог…
– В ближайшее время вы отсюда не выйдете! – жестко припечатал иллюзии Глеба адвокат. – Если мои следователи не найдут настоящего убийцу.
– Ограбили склад – меня здорово подставили! Кто товары увез – тот и Саныча грохнул.
– Разберемся! Пишите записку.
– А когда передадите? – усаживаясь, нахмурился Глеб.
– Вот выйду из СИЗО и передам.
– Она здесь? Вы сказали их охраняют.
– Она с охранником приедет. И последнее… Илья Семенович спрашивает, что делать с вашей фирмой: банкротить или улаживать конфликт и закрывать долги?
– Второе!
– Надеетесь, что все выяснят?
– Да! Я не виноват!
Глеб быстро написал несколько предложений на листке и передал адвокату.
Тот прочитал:
«Клянусь, только твой! Люблю тебя и дочь! Береги себя, единственная моя! Верь мне!»
– Коротко и ясно! – пряча листок в папку среди бумаг, прокомментировал адвокат. – Наберитесь терпения и сил – процесс будет долгий.
8
Получив записку от мужа с адвокатскими пояснениями, Ирина тут же ее прочитала:
«Клянусь, только твой! Люблю тебя и дочь! Береги себя, единственная моя… Верь мне!»
Прочитав и поняв, что пишет он не о совершенном преступлении, за которое его арестовали, а волнуется о ее здоровье, предупреждает, что верен ей и любит ее и просит верить ему… Ирина прослезилась и тут же поверила ему! Теперь, кто бы что не говорил, кто бы что не доказывал и не показывал – верить она будет только своему мужу: он ей верен! он ее любит! и она у него единственная!!!
– Любимый мой! Единственный! Верю тебе! – шептала она, прижимая записку к груди. – Люблю тебя! И никогда не предам!
Ирина протянула записку Сашку, тот прочитал, кивнул, поверил, вернул – в таких обстоятельствах вряд ли будешь врать – это, как «прощальный привет на волю»…
– Как он? – стараясь не разрыдаться, спросила Ирина у адвоката.
– Пока не понял, что это надолго – рвется к вам, успокоить.
– Бедный мой… А как надолго?
– Месяц, максимум два… потом суд. Подозреваю, что на него еще и мошенничество повесят – продал товар налево и обанкротил фирму, чтобы ничего не выплачивать.
– Нет, Глеб не мог такое сделать, он честный человек! – не поверила Ирина.
– Постараемся этого не допустить…
– Я привезла вещи, о которых вы говорили, продукты и записку…
Адвокат взял пакет, прочитал записку:
«Верю! Люблю! Ждем тебя, родной мой!»
Немного подумав, адвокат сложил записку и пошел обратно в СИЗО. Вышел он без пакета и, проходя мимо машины Ирины, кивнул головой, что означало «передал».
Машины разъехались в разные стороны.
Приняв к сведению, что эти двое «на одной волне» и с полуслова понимают друг друга, адвокат понял, что не надо искать конфликт между ними из-за «любовницы», хотя на фирме (по расспросам адвокатского детектива) почти все были уверены в скором разводе начальника с женой, он же увидел любовь и трогательную заботу друг о друге – редкое явление в семьях богатых, ибо пропорционально росту денег, уменьшается первоначальное чувство, связывающее супругов вместе.
Ирина же поняла, что сидеть просто так и ждать освобождения мужа она не будет!
– Саша, мне нужен частный детектив, а лучше какой-нибудь хакер, чтобы раскопал всю информацию по фирме Глеба: о поставках, контрактах, страховке – всё, что касается пропавших грузов. И как можно быстрее!
– У моих одноклассников свое детективно-охранное агентство – они классные ребята, хоть и молодые. Завтра позвоню…
– Сегодня, сегодня! Хорошо бы уже завтра были хоть какие-то результаты! Представляешь каково Глебу сидеть там…
– Попробую, – водитель-охранник достал телефон и набрал нужный номер. – Бэлл, дело есть! Срочное! Надо помочь одному человеку… Соседке моей… Мы через полчаса будем на месте.
– В агентство не пойдем – встретимся на квартире моей матери – я приехала за вещами, а они забегали к тебе в гости…
Кивнув, Саша продиктовал адрес места встречи, и они поспешили к дому Тамары Леонидовны.
Старая квартира навевала воспоминания о юности, первой влюбленности в Глеба, молодости, но сейчас было не до воспоминаний…
Детективами оказалась молодая пара: высокий, брутальный качок и медноволосая, зеленоглазая красотка.
Ирина вкратце обрисовала ситуацию и протянула детективу телефон мужа.
– Лучше Белле – она у нас хакер, а я так… на подхвате.
– Не прибедняйся, Олег! – сверкнула девушка восхищенной улыбкой. – Если надо за кем-то проследить или камеры поставить…
– Камеры? – вскинулась Ирина, и в голову ей пришла гениальная мысль. – Завтра свекор собирается с утра на фирму Глеба… Я напрошусь поехать с ним, а вы поедете со мной… Хорошо бы везде, незаметно, камеры поставить и понаблюдать за работниками – кто-то на фирме точно был наводчиком у воров: обчистили склад с дорогостоящими товарами.
– Давайте завтра встретимся у фирмы вашего мужа и сориентируемся на месте – я могу быть вашим охранником, а Бэлла – секретаршей. У нее появится доступ ко всем документам.
– Секретаршей?.. – кровожадно улыбнулась Ирина. – Я даже знаю кого я завтра с радостью вышвырну с фирмы под зад коленом.
– Она беременная, – вяло напомнил Сашок.
– Ты думаешь я могу забыть об этом?! – скривилась «заказчица». – Завтра встречаемся у фирмы Глеба. Пароль к телефону «Снежка» – у нас дочка Снежана.
– А у нас Злата, – гордо проинформировал накаченный детектив. – Вылитая мамуля-красотуля.
Ирина с завистью посмотрела на эту счастливую пару и уверовала в то, что они обязательно помогут ее мужу выйти из тюрьмы и доказать свою невиновность.
9. Два месяца беременности
– Нет, я не поеду в ваш дом! – решительно возразила Ирина против настойчивого «приглашения» свекра к себе в загородный особняк, под свое крылышко. – Прошлый раз Инесса Сергеевна мне чуть глаза не выцарапала за ваш подарок!
– Как? Она на тебя набросилась? – Тамара Леонидовна вскочила со стула и, уперев руки в бока, осуждающе посмотрела на Илью Семеновича. – Я знала, что ничем хорошим этот брак не закончится! А ты настаивал!
– Мама, зачем ты так говоришь?! Мы с Глебом любим друг друга…
– Это ты его любишь, дочь, а он позволяет себя любить, а сам в это время…
– Не выдумывай! Он ее любит! – вступился за сына обиженный отец. – У них счастливая семья, дочка, и если бы Глебка меня послушался и не ввязался в эту сомнительную сделку, то не угодил бы в тюрьму!
– Вот-вот! – не сдавалась Тамара Леонидовна. – Ты всегда вытаскиваешь его из неприятностей, защищаешь, отмазываешь, выгораживаешь при любых обстоятельствах – теперь же он в тюрьму на десять лет угодил, а мы тут разбирайся с его…
– Тамара! – строго прикрикнул Илья Семенович и тут же поправился. – Тамара Леонидовна! Не надо чернить моего сына! Да, он немного импульсивен, заносчив, непредусмотрителен, но это с возрастом и опытом пройдет! Воспитал я его хорошо! Так же, как и ты свою дочь! Пусть молодые сами разбираются в своих отношениях… хотя разбираться в них нечего – у них прекрасная семья, и они любят друг друга! Всё! Завтра же переезжаем ко мне в загородный дом! Я так решил и возражения не принимаются! А теперь спать!
Все разбрелись по комнатам: Ирина со Снежкой в спальню, Тамара Леонидовна в детскую, Илья Семенович в гостевую спальню, Саша в гостиную.
Уложив дочь и удивляясь тому, что ее мама и отец Глеба перешли на «ты», хотя всегда были подчеркнуто холодно-уважительными друг к другу (видно и на их нервах сказалась непростая ситуация), Ирина взяла тест и пошла в ванну, через пять минут она сидела на краю джакузи держа в руках тест… с двумя полосками.
"– Глебу говорить об этом нельзя – сколько он пробудет под следствием неизвестно, а с этой нервотрепкой удастся ли мне выносить ребенка до конца срока? В такой обстановке потеря ребенка будет для него ударом… и для меня тоже. Надо перестать психовать, ревновать, нервничать – главное, вытащить его из тюрьмы… А для этого надо начать принимать какую-то убойную дозу успокоительного! Но нельзя… Не принимать – из-за стрессов потеряю ребенка, принимать – можно навредить здоровью ребенка! И что делать? – рассуждала она, задумчиво поглядывая на две полоски и прикладывая руку к животу. – Эй, ты там кто? Мальчик или девочка? Сашенька или Шурочка? Нравится имя Александр или Александра? Мне нравится… Ты там, родная моя кроха, не бойся… не бойся моих слез, сомнений, психов и скандалов – это все временное, проходящее, не имеющее к тебе никакого отношения, а любовь вечная! Мама и папа тебя любят – не сомневайся в этом ни секундочки! Даже если ты будешь чувствовать только мои руки, мою любовь и заботу, знай, что папочка тебя любит и отдал бы все на свете, чтобы погладить тебя и заботиться о тебе! Но не будем о грустном! Обещаю тебе, крошечка моя, что при первой же возможности ты почувствуешь его прикосновение и любовь… Почему бы и нет – пусть знает о моей беременности, пусть поволнуется, пусть порадуется… Вот только получу свидание и обязательно скажу…
