Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
– Но… да… она раскаивается… наверно.
– Вот то-то и оно, что «наверно»! Она семью нашу хотела разрушить, а ты ее привечаешь, больницы оплачиваешь, в дом к себе тащишь! Это разве нормально? Ириш, так нельзя!
Ирина вздохнула – со стороны это действительно казалось… неправильным и сумасбродным.
– Глеб ее детке тоже лечение оплатил.
– Ну, и дурак! Не надо было ее на порог пускать – кто все эту аферу задумал, тот пусть и платит за результат!
Ирина потрясла головой – ничего не понятно – весь разговор имеет какой-то скрытый подтекст, словно разговаривают они со свекром об одном и том же, но на разных языках.
– Глеб не дурак! Он молодец! Старается помочь…
– Помочь?! И Верке тоже! Наобещал еще одной прошмандовке золотые горы и что в ответ получил?
Возразить Ирине на это было нечего: его помощь обходилась ему же боком – Вера наврала про их отношения, она его приревновала, друг заказал.
– Дайте, мне флешку, и я пойду.
– У меня оставайся! Мне надо с тобой серьезно поговорить! Я Глеба предупредил… Напою тебя чаем…
– Нет! Я не хочу оставаться с… здесь, а поеду к мужу!
Неподчинение Илье Семеновичу не понравилось.
– Это вряд ли… я водителя отпустил.
Ни слова не говоря, Ирина развернулась и вышла из кабинета, спустилась в холл, подошла к двери, подергала за ручку – дверь была закрыта.
Повернулась и крикнула в лестничный пролет:
– Мне полицию или охрану вызвать?
Через несколько минут отец Глеба спустился в холл.
– Мне надо с тобой поговорить… серьезно! Разговор долгий – поэтому останься…
– Я устала и хочу к мужу!
– Ладно… – он протянул Ирине флешку и открыл входную дверь, – завтра поговорим. Успокойся, и не пори горячку – водитель тебя отвезет!
Не прощаясь, Ирина вышла из особняка, пообещав себе сюда больше не приезжать – надо же! силой хотел удержать! Что на него нашло? Ну, уж нет!
В госпиталь она приехала около одиннадцати, уставшая, голодная, обиженная!
Ее пропустили.
Войдя в темную палату, Ирина остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте.
– Если ты скажешь, что мы сейчас будем заниматься сексом – я тебя убью! – тихо произнесла Ирина, боясь разбудить спящего мужа, но услышала смех Глеба и включила свет.
Лампы осветили палату, и Ирина ахнула!
Вместо ее больничной кровати стоял разложенный вперед широкий диван, застеленный алым, шелковым бельем с горой подушек и огромным одеялом, с одной стороны дивана в вазе стоял букет белых роз!
– Это сказка? Мне не снится этот букетище? – восторженно вопрошала Ирина, с обожанием глядя на лежащего на диване довольно улыбающегося мужа. – Ты волшебник! Я мечтала о нормальной кровати всю дорогу сюда!
– Иди ко мне, моя «конфетка»! – откинув одеяло, пригласил Глеб. – Хотя мне сняли гипс с руки, и я собирался это отметить, но обещаю к тебе не приставать… но только сегодня!
Выключив свет и сбросив одежду, Ирина нырнула голенькой под одеялко к мужу, прижалась к нему, обняла, поцеловала в плечо.
– Я так рада, что ты поправляешься… Мой любимый, сероглазый лев! – прошептала она и тут же уснула.
Она не слышала, что Глеб шептал ей в ответ, гладя ее по спинке, но она была счастлива рядом с любимым, держать его в объятиях, засыпать и просыпаться вместе с ним…
Но среди ночи она проснулась от выразительных вздохов, сладких поцелуев и нежного поглаживания своего тела… тело даже во сне реагировало на его ласки, откликалось, наполнялось желанием… Это была их первая ночь «вместе» и оба хотели заняться полноценным сексом, а не эротическим массажем с продолжением… Не открывая глаз, она обняла его, одобряюще погладила по спине, потянула на себя… и он довольно улыбнулся осуществлению своих «коварных замыслов», послушно повернулся, навис над ней на руках, жарко целуя ее в губы… она раздвинула ноги, приглашая его в себя, и он не заставил себя ждать: вошел, осторожно задвигался в ней, постанывая от удовольствия… она выгнулась, принимая его в себя, застонала от забытых ощущений, крепче обхватила его руками, впилась губами в его плечо, оставляя на коже след своей страсти… приноравливаясь к его осторожным движениям, она недовольно заворчала, сжалась и стала подаваться ему навстречу, принимая его в себя глубже, «терзая» его своим сжатием и заставляя терять голову от сладостных ощущений… он зарычал, убыстряя темп, стал поддавать бедрами резче, входить глубже, она схватила его за задницу, ощущая под руками тугое сжатие мышц, стала подталкивать его в себя и не успокоилась пока не почувствовала его извержение и наполнение себя доказательством его страсти, и только с его последними движениями в ней, она позволила себе расслабиться, отдаться своим ощущениям и подняться вместе с ним на волну наслаждения…
Минута блаженства и чувственного «расслабона», никаких мыслей в голове, покой и умиротворение в телах…
– Ты что творишь?.. – расслабленно попытался он поругать ее за несоблюдение «осторожненького» секса.
– Соскучилась… – попыталась она оправдаться, но, «отбросив в сторону» все объяснения, положила руку ему на грудь и стала опускать ее ниже, ниже… – Хочу тебя! – жарко зашептала она, взявшись рукой за «источник удовольствия». – Ещё…
– Принимай! Я готов… – довольно усмехнулся он своей горячей любовнице, нависая над ней. – Только теперь осторожненько…
– Как пойдет!
И она призывно раздвинула ноги, принимая в себя своего ненасытного мужчину…
33
С первых дней «возвращения» в его больничную жизнь телефона, Глеб начал включаться в «рабочий процесс»: сначала он лишь отвечал на звонки жены (или звонил ей сам), друзей, знакомых, бывших и потенциальных заказчиков – многие хотели его поддержать, выразить свою поддержку, узнав о том, что с ним случилось, потом стал звонить по работе, понемногу входя в курс дела. А когда «тунеядничать» стало невмоготу, вытребовал у Ирины комп и просматривал договора, обсуждал спорные вопросы с юристами по скайпу – его больничная палата превратилась в подобие офиса, ночью превращаясь в спальню для любовников.
За несколько дней пассивная роль в сексе ему порядком надоела, но он смирился – Ирина сразу дала ему понять – или он ей подчиняется, «не двигается» и помнит, что она беременна и близость должна быть «нежной и осторожной» или… никакого секса до выписки! Что оставалось делать Глебу, и он смирился, но зато секс был ежедневным, сопровождался «легким» эротическим массажем, к которому он быстро привык и расслаблялся значительно больше, чем во время «осторожного» секса (все время приходилось помнить, что она беременна и осторожничать), хотя она сама иногда нарушала свой собственный «запрет» и оба наслаждались полноценным сексом, которого было мало-мало и не хватало обоим.
Ирина выполнила свой «сюрприз» и в пятницу вечером, с разрешения врача, «украла» мужа из больницы… (на две ночи и субботу – до воскресенья) хоть они и провели большую часть времени в кровати, воздух родного дома бодрил и вселял надежду на скорейшее возвращение сюда (даже не смотря на неудобство передвижения – на костылях!).
Проснувшись поздно, почти весь день они провели на улице – солнышко светило и грело, как на заказ, и они загорали, качались на качелях, и даже устроили дневной пикник (правда, без шашлыка – долго стоять на костылях у мангала и возиться с мясом Ирина мужу в этот раз не разрешила) с отваренными куриными крылышками и обжаренными на углях. Глеб сначала разочаровался – хотелось мяса, но потом догадался, что жена бережет его силы для ночи и, пообещав после выписки угостить ее «вкусо-помрачительным» шашлыком, успокоился. К тому же целый день на воздухе (с перерывами на отдых) ни в какое сравнение не шел с ежедневными прогулками по территории на коляске и к вечеру, передвигаясь на костылях, он порядком подустал… Проведя любвеобильную и откровенно-разговорную ночь и проснувшись только к обеду, они нехотя вернулись в госпиталь…
В такой рабоче-домашней обстановке время пролетело быстро и после снятия гипса и полного обследования, они наконец-то возвращались домой…
34. Август. Пять месяцев беременности
Теперь Глеб шел к дому на «своих двоих» и как хозяин (а не гость на денек), но с палочкой, обнимая жену за плечи, она придерживала его за талию, приноравливаясь к его шагам.
– Дом, милый дом! – произнес Глеб и Ирине показалось что он расчувствовался. – Ириш, если я когда-нибудь соберусь покупать что-то грандиозное… напомни мне о сегодняшнем дне!
– Хорошо. Ты рад что мы дома?
– Не то слово! Мне часто снилось, что мы все вместе идем по дорожке к дому… но это казалось несбыточной мечтой.
– Даже не упоминай об этом! Мы дома! А скоро поедим за Снежкой, отдохнем и все вместе вернемся домой, как ты мечтал.
Глеб остановился, повернулся к жене, посмотрел ей в глаза.
– Спасибо тебе, родная, что вытащила меня, дала мне силы восстановиться.
– Глеб, не благодари! Разве ты поступил бы по отношению ко мне как-то иначе?
– Нет, родная! Я сделал бы все, чтобы ты вернулась ко мне!
– Тогда, открывай двери, хозяин! – и Ирина протянула мужу ключи от коттеджа.
Через три дня они улетели в Испанию, в Картахену…
Но в эти три дня, как и предполагала Ирина, Глеб поспешил выйти на работу, и ей с большим трудом удалось уложить его на диван в кабинете (чтобы не нагружать сразу больную ногу), а потом и вовсе увезти домой, где он продолжил работать – проверять и разбираться, что и все ли было сделано для спасения его компании.
Зато ночью Глеб не вылезал из кровати и не выпускал жену: ласкал, нацеловывал, нашептывал признания, снова и снова занимался с ней любовью… «осторожненько и нежненько», пытаясь ей (и себе в первую очередь) «компенсировать упущенные» удовольствия… иногда устало откидываясь на кровать и требуя «восстановление сил» эротическим массажем, после «обильного завершения» которого он расслабленно засыпал, прижимая к своему боку уставшую, заботливую «гейшу».
Они улетели отдыхать, но даже и там Глеб старался держать под контролем свою компанию: командовал, распекал и даже покрикивал, выделяя по нескольку часов утром и днем. Исключение составляли выходные, когда он полностью посвящал себя семье: они загорали, купались, плавали на яхте… (хотя вечером он все же умудрялся открывать комп, пока Ирина не утягивала его в кровать, соблазняя эротическим массажем, отказаться от которого у Глеба не было сил… да и желания тоже).
Три недели пролетели в «сказочном расслабоне», по словам Сашка, а потом Ирина стала получать тревожные сообщения от Дианы: сначала она паниковала по поводу мумифицированного ребенка, потом о своем самочувствии, и наконец, заявила, что еще месяц всего этого ужаса не выдержит, что врачи, видя ее нервное состояние, предложили сделать кесарево и «родоразрешить» ее на тридцать четвертой неделе. От Ирины требовалась оплатить дополнительные расходы. Она оплатила, хотя на карте осталось совсем немного денег – двадцать два миллиона она вернула Глебу, ибо ему предстояли большие официальные расходы и возвраты долгов, хотя он и пытался выкрутиться без этих денег (но для возможных судов расчеты должны были проходить перечислением денег, официально подтвержденных – нал, выведенный из-под налогов, даже не рассматривался). Радужное настроения семейного отдыха было подпорчено, потому что Ирина скрывала от Глеба всю эту историю, не желая волновать его, а по большей части напоминать о неприятном инциденте и сомневаться, и выяснять о своем отцовстве – вот родиться ребенок, сделают тест, и все сразу встанет на свои места!
Ирина не сомневалась, что ребенок Дины не ребенок Глеба!
А еще через несколько дней Дина прислала совсем уж паническое сообщение: «Прокесарили! Ребенок болен! Нужны огромные деньги на лечение! Я больше не могу! Если он вам нужен, забирайте его себе – я от нее отказываюсь». Что было делать Ирине?
«– Отец Глеба прав! – гладя животик, в тихой панике расхаживая по мраморным полам виллы, думала она, не замечая встревоженные взгляды матери. – Не делай добра, не получишь ответочку! Что все это значит? Ребенок, что игрушка? «Она мне не нужна – забирайте ее себе!» А мне она нужна? И почему я должна ее забирать? Это ее ребенок! Спокойно!.. Через три месяца мне рожать, а тут такие проблемы! Проблемы и выяснения! А если эта девочка окажется дочерью Глеба?! Тогда что делать? Опять начну сомневаться: изменил – не изменил…». Нет, такая нервотрепка мне точно не нужна! Мне, в первую очередь, надо беречь своего сына! Прав Илья Семенович – зря я во все это ввязалась! А я дурочка его не послушалась!
– Илья почти всегда прав!
Услышав голос Тамары Леонидовны, Ирина вздрогнула и обернулась – в кресле сидела мать и нервно теребила оставленную игрушку Снежки.
– Ты о чем?
– О твоих последних словах.
Ирина и не заметила, что последние фразы своих раздумий произнесла вслух.
– Я просто…
– Да нет, милая, в жизни все сложно! Если бы ты хотя бы прислушивалась к словам взрослых – все было бы на много проще.
– Ты о чем?
– Илья несколько раз просил тебя поговорить с ним серьезно – ты отказалась! Просил не лезть в дела, которые тебя не касаются – ты влезаешь! Просил не тратить семейные деньги на посторонних людей – ты тратишь! Просил тебя беречь своего сына и не подвергать его стрессам – ты не слушаешь! Вот и получила…
– Откуда ты все знаешь?
– Илья звонил и жаловался на тебя! – Тамара Леонидовна недовольно посмотрела на дочь – когда она перестанет за нее волноваться?! – Давай, рассказывай, что у тебя там произошло – будем вместе думать, как выпутаться из свалившихся на тебя проблем!
Повздыхав, Ирина рассказала матери все, что знала… с кем еще поделиться, если не с самым близким и родным человеком.
Та сидела на стуле, вцепившись в плюшевую игрушку и изредка качая головой.
– Почему ты не выслушала Илью?
– Потому… потому, что последнее время я его терпеть не могу! Он меня бесит своим снобизмом, жесткостью и уверенность, что он все контролирует и все ему должны подчиняться! Щас! Я не собираюсь жить по его указке и делать так, как он хочет!
– Понятно, подростковый бунт! По-моему, ты выросла из этого возраста, хотя в пятнадцать ты плавно перескочила этот период! А чем конкретно он тебя обидел?
Ирина немного помолчала, вспоминая их разговор.
– Он плюнул мне в душу, сказав, что я тощая, зажатая, никому не интересная баба… и смел подумать, что я хочу затащить его в кровать и сделать своим любовником! Представляешь?! И после этого он хочет со мной «серьезно поговорить»!
– Да-а-а… Илья никогда не умел шутить…
– Ничего себе шутки! Ну, я ему и врезала…
– Ты ударила своего… – Тамара Леонидовна замерла на несколько секунд и вдруг довольно расхохоталась. – А ты знаешь, мне всегда хотелось дать ему по физиономии! Чтобы он растерял свою уверенность, что он в праве всех судить и мерить своим аршином. Молодец дочь! Хвалю за смелость! Пусть знает, что ты унаследовала характер своего отца и умеешь за себя постоять, а то Илья вечно ворчит, что ты мягкотелая, беспечная и пошла в меня.
– Раньше ты свекра Ильей не называла.
– Называла… иногда. Но в этой ситуации тебе без его помощи не обойтись!
– Я не стану у него ничего просить!
– Просить и не надо! – поднимаясь с кресла, Тамара Леонидовна вновь улыбнулась. – Ты требуй и обвиняй, как всегда, делает он!
Ирина удивленно вскинула брови.
– Да, да! Требуй и обвиняй! Все забыли кто придумал всю эту аферу – его жена! Он отвечает за ее действия – вот пусть и расхлебывает ее подлость! Собственного сына не пожалела, чтобы тебе насолить! Какая она мать – она ехидна!
– Ты чего так разошлась?
– Да достала она меня! Ненавижу!
Такой рассерженной Ирина мать свою еще никогда не видела и заволновалась – ссориться с семьей мужа не хотелось.
– Все, мамуль, успокойся!
– С чего это мне успокаиваться? Они все твердили, что ты их сыночку не пара, а оно вон как оборачивается – это он на стороне детей прижил! Изменял тебе «направо и налево», а все должны разгребать последствия его загулов… Яблочко от яблоньки недалеко падает!
– Мам! Остановись! Может, Глеб не виноват, может это не его дети! Он мне не изменяет – я чувствую, что он меня любит!
– Ну, может и не виноват, – как-то сразу успокоилась Тамара Леонидовна, вспомнив о своем. – Вот пусть он сам и его папаша во всем этом, как всегда, и разбираются, если хотят здорового сына и внука получить! А ты не лезь!
Сжав кулаки, Тамара Леонидовна решительно направилась в свою комнату и, плотно прикрыв дверь, долго на повышенных тонах (и даже покрикивала!) выясняла с кем-то отношения, а когда вышла глаза у нее горели, щеки пылали, губы обиженно поджимались.
– Я ему покажу, как дочь мою обижать – значит, худая, зажатая, неинтересная! Наплюй на его мнение, дочь! Ты у меня лучшая – стройная, душевная, сильная и красивая! А уж муж то тебя как любит – пылинки сдувает! – и посмотрев на дочь продолжила. – На завтра Илья тебе и Сашку оплатил билеты – пусть Саша летит с тобой и, если будет нужно, тебя подстрахует – ему я доверяю. Илья встретит тебя в аэропорту и со всем разберется! А будет фордыбачиться – скажи ему: «Ты мне должен!». И пусть попробует не исполнить хоть одно твое желание – я его в порошок сотру и к внуку близко не подпущу! Так ему и передай!
– Какая ты грозная!
– С мужиками так и надо: чем к ним лучше – тем они к тебе хуже! Поздно я это поняла, дочь, но ты это запомни: нельзя им сразу прощать их грешки – пусть помучаются, пусть пострадают, подобиваются прощения и оценят твою любовь! а не воспринимают твое прощение, как должное… С Ильей только так и надо поступать – требуй и обвиняй!
Ирина это запомнила.
Узнав, что жена собралась улетать, Глеб засобирался с ней в Москву – работа не ждет! но Ирина (в кроватке после эротического массажа-расслабончика) быстро уговорила его остаться на несколько дней (рассчитывая за это время разрулить ситуацию), ссылаясь на то, что за оставшимися «женщинами» нужен присмотр. Глеб нехотя согласился…
И Ирина улетела одна (в сопровождении Саши… с чайной ложечкой в пакетике, которой Глеб ел джем – сунула ее с сумку впопыхах и забыла о ней), с тревогой поглядывая на провожающего, держащего ее за руку, мужа – это ее он «слушался», выполнял и соблюдал, а без нее… Она стала замечать, что после тюрьмы и больницы характер у него изменился – он стал жестче, требовательнее, менее чувствительным и менее общительным с посторонними, ее же с дочкой он баловал, окружал заботой (иногда даже излишней – за пределы виллы выходить только в сопровождении мужчины и не «болтать» с местными! хотя Снежка – сероглазая блондинка (единственная среди черноволосых ребятишек) за это время стала любимицей местных мужчин, «болтая» с ними по-испански и принимая угощения и «подарочки», склоняя кудрявую головку и делая книксен) – похоже, он ревновал свою семью к любому, кто на них посмотрит, а уж тем более заговорит. Идя по улице, Глеб брал жену за руку, а Снежку на руки, не давая той возможности подойти к местным. Сначала Ирину это забавляло, а потом стало настораживать – он не просто оберегал семью, а ревновал до скрипа зубов и сжатых кулаков, как будто кто-то пытался отнять их у него. Она пообещала себе поговорить с ним об этом, если по возвращении его «ревностно-эгоистичное» отношение к семье не изменится.
35
Конечно, сам Илья Семенович в аэропорт не приехал – прислал водителя, и Ирина слегка обиделась – показывает характер! Ну, что ж – война, так война!
– Ирина Викторовна, – наученный горьким опытом, водитель-охранник сразу «доложил» о предполагаемом маршруте. – Илья Семенович на фирме Глеба Ильича вас ждет. Мы на фирму?
– Нет, – из вредности не поехала Ирина в офис мужа. – В научный центр акушерства и гинекологии надо узнать об одной пациентке.
Такой пациентки в роддоме центра не оказалось, вернее, она была, но вчера выписалась… вернее, сбежала. Ограждая Ирину от ненужных волнений, Саша взял на себя все разговоры и выяснения, и Ирина беседовала лишь с главврачом, отказавшись посмотреть на ребенка: мамаша сбежала, ребенок остался в подвешенном состоянии, и врачи не знали, что делать.
– Лечение я оплачу! – пообещала Ирина, хотя сумма была приличная – почти миллион рублей: операция плюс выхаживание и дорогостоящие лекарства и это только на первое время. – Постараюсь найти мать и решить все вопросы. Главное, сейчас сделать тест на отцовство, от которого будет зависеть дальнейшие действия…
Получив все нужные реквизиты, Ирина поехала в особняк Левицких – где она еще может взять деньги, если не из сейфа (откуда ты берешь деньги? из тумбочки!) – налички там до фига! И часть Глеба.
– Предупредите Илью Семеновича, что мы едем к нему домой – пусть подъезжает, а я пока посплю…
Попросила Ирина Сашу и сделала вид, что задремала, не желая разговаривать со свекром по телефону, и стала обдумывать, как бы половчее и побольше выманить денег у «сторожа», надеясь, что, когда Глеб вернется она поговорит с ним и все уладит – наличку тоже надо куда-то тратить.
Расхаживая по гостиной, хозяин в нетерпении посматривал на дверь.
Когда Ирина с Сашкей вошли в дом, он взял ее под локоток и повел на второй этаж в кабинет, бросив охраннику «Останься», усадил в кресло и, встав напротив, с пафосом произнес:
– А я тебя предупреждал, чтобы ты заботилась в первую очередь о себе и сыне! Не послушалась! Получила?
– Получила, – покладисто согласилась Ирина, – но я не жалею, что помогла Дининым деткам.
– Ну, ну – посмотрим, как ты теперь будешь выкручиваться! Тебе же опять нужны деньги! И, как я понимаю, опять не для себя!
– Да! У вас же есть наличка Глеба – я хочу взять из нее миллион и оплатить операцию ребенку.
– Это деньги Глеба и дать тебе их без его разрешения я не могу!
– Я имею право на половину имущества – значит, половина этих денег мои.
– При разводе и дележе имущества! Вы разве с Глебом разводитесь?
Ирина задумалась…
«– Похоже, он очень недоволен разговором с мамой… Она вроде даже кричала на него! Вот и отыгрывается на мне!»
На его «дурацкий» вопрос она отвечать не стала.
– Я так понимаю, что вы не собираетесь помочь мне оплатить операцию ребенку.
– Нет.
– И денег не дадите?
– Нет.
– И в долг тоже не дадите?
– Нет.
– Хорошо, оплачу со счета фирмы, а потом погашу из своей зарплаты.
– Не получится – с сегодняшнего дня действительна только подпись Глеба, твоя нет.
– Ну, что ж… придется заложить свои колечки, гарнитур с брюликами…
– Не получится! Все твои драгоценности у меня в сейфе.
– Требовать у вас их возврата…
– Бесполезно! Только с разрешения Глеба!
Ирина почувствовала, что ее опять загоняют под плинтус и причем жестко и показательно, как нашкодившего котенка, тыкают моськой в наделанную лужу и шлепают по заднице – знай свое место, жэнщына! Она стала прикидывать, где она может взять такие деньги… и выходило, что НИГДЕ! Наличка – у мужа, деньги – у мужа, даже своим драгоценностям она не хозяйка – муж может потребовать отчета! На счету у нее почти – ноль! И что делать? В этом мужском мире бизнеса и денег женщина совсем бесправна и зависит от мужчины, если сама не работает… Она ведь уже думала о своем личном счете «на черный день», которым она сама будет распоряжаться по-своему усмотрению, но вот с этой болезнью мужа и беременностью обо всем забыла. Забыла и получила то, что имеет!
Она стала думать, где взять денег…
«– У мамы немного есть сбережений, зарплату попрошу перечислить и премию какую-нибудь начислить, можно продать вещи: свои и Снежкины, часы, телефон, комп… только вряд ли на нужную сумму наскребется, в конце концов, можно сдать нашу с мамой квартиру – сразу на год… а она будет жить у нас. Операцию оплатим, а дальше будем опять наскребать… Нет, так не пойдет – придется просить Глеба перевести мне деньги, не говоря об их истинном назначении… если у него они еще остались. Но так не хочется впутывать его в эту историю, пока точно не узнаю: это ребенок Глеба или нет? Если «нет» – со спокойным сердцем буду помогать, а если «да»… тогда (мама права!) пусть сам разбирается со своим ребенком, со своими любовницами… и со всеми вытекающими из его измен проблемами…»
Голова закружилась, сердце сжалось, но Ирина сумела взять себя в руки и загнать подступившие к глазам слезы обратно… только в уголках глаз появились слезинки…
Увидев ее переживания, Илья Семенович понял, что переборщил – волновать беременную нельзя, а он хотел, чтобы она просто честно призналась, что неправильно поступила, не послушав его, и попросила помочь, и чтобы между ними вновь стали прежние родственные отношения, и тогда он ей поможет! Подумаешь какой-то миллион! Он даст ей два, три, десять! Разве в деньгах дело? Нет, он хотел, чтобы она от него зависела… еще больше, чем раньше.
– В больнице лежит девочка… Не могли бы вы сдать генетический материал для установления родственных связей с ней?
– Так вот почему ты ничего Глебке не говоришь и денег у него не просишь на операцию этой девчонке – первой хочешь узнать: изменял тебе муж или нет! Что же ты мужу своему так не доверяешь?
– Похоже, даже слишком доверяла… Семейная жизнь, как минное поле – не знаешь в какое дерьмо вляпаешься со следующим шагом и когда подорвешься на мине, разрушающей твою жизнь! А Глеб… слишком красив и эгоистичен, слишком независим и избалован вашими деньгами и женским вниманием… это не способствует доверию жены. К тому же – «Яблочко от яблоньки недалеко падает!» – вспомнив слова матери, философски изрекла Ирина и поднялась с кресла. – Просто оближите ложечку, а я сама отвезу ее в больницу.
– Ложечку… – в раздумье повторил Илья Семенович, глядя на кофейную чашечку с кофейной ложечкой, стоящую на письменном столе. – Боюсь тебе это не поможет… узнать правду! Я предлагал тебе поговорить серьезно, но ты не захотела, а вот теперь пожинай плоды своего негативного отношения ко мне. Не будет никакого результата по этому тесту…
– Почему?
– Раз ты хочешь узнать: отец Глеб или не отец – надо было у него брать генетический материал.
– Я хотела проверить сначала на родственные связи…
– Запомни, самая сомнительная родственная связь с ребенком – это отец! – Илья Семенович подошел к столу, взял кофейную ложечку, сунул себе в рот, достал из ящика файлик и, вынув ложечку изо рта, сунул ее в файлик. – Вот тебе еще одна семейная тайна – разгадывай!
Отдав файлик Ирине, он выжидательно посмотрел на нее – надеялся, что она все-таки попросит денег… и он даст! Прочитает нотацию и даст!
Но Ирина не захотела унижаться и выпрашивать их же с Глебом деньги! Не захотела и «требовать и обвинять», а тем более угрожать – она что-нибудь придумает и найдет нужную сумму… Она развернулась и медленно пошла к выходу, придерживая рукой животик, осторожно стала спускаться по ступенькам, неся в руках файлик с кофейной ложечкой.
Глядя на озабоченную «подругу», Саша сразу понял, что денег она не получила – вот тебе и богачи! У них вместо сердца что, сейф, набитый деньгами?
– Ирин, не переживай! Найдем мы деньги! – обнадежил Саша и, увидев спускающегося по лестнице хозяина особняка, уже другим тоном спросил: – Домой, Ирина Викторовна?
– Нет, в центр акушерства делать тест.
– Лучше дождись Глеба и сразу сделайте тест на отцовство!
Но Ирина даже не ответила, сунув файлик с кофейной ложечкой в сумку и взяв Александра под руку – ее что-то пошатывало от усталости и переживаний, пошла к двери, но на пороге замерла… Ее осенило! Обернулась и вместо прощания спросила:
– Илья Семенович, а напомните, ка, мне сколько стоит ваша… вернее, моя яхта?
Брови мужчины сначала нахмурились, потом взлетели вверх, а потом он рассмеялся, искренне, от души.
– Твоя взяла! – вытирая глаза, от выступивших от смеха слез, произнес он, доставая из карманов по запечатанной пачке денег. – Держи свой миллиончик!
Он сунул Ирине в руки деньги и попросил:
– Только не продавай за миллион мою любимую яхточку!
Ирина кивнула, улыбнулась шутке – оказывается, шутки у него могут быть вполне нормальными, и они с водителем-телохранителемм вышли из дома.
36
Как только они отъехали от особняка Левицких, Ирина сразу задумалась о словах свекра: «Запомни, самая сомнительная родственная связь с ребенком – это отец!»…
«– С чего это он выдает такие перлы? – подумала она. – Сомневается, что Глеб его сын? Да, они не похожи… совсем, но и с Инессой Глеб не похож… совсем. Странно, почему я только сейчас обратила на это внимание? Потому что он сам обратил на это мое внимание и сказал: «Вот тебе еще одна семейная тайна – разгадывай!» Попробую разгадать… Раз связь отец-сын сомнительна, хорошо бы найти другого родственника… И кто у нас родственник?.. Снежка!»
– Заедем ко мне домой на минуточку, – попросила Ирина водителя, вспоминая шкатулочку, где лежит бирочки с ножки и ручки Снежки и ее первые волосики.
В центре гинекологии и акушерства встретили Ирину с большой озабоченностью – сердечко девочки работало на пределе и надо было срочно делать операцию. Она оплатила и операцию, и реабилитацию, и тест на родство, отдав для экспертизы часть волосиков Снежки и чайную ложечку в пакетике со слюной свекра и попросив медсестру срезать волосики у дочки Дины.
Поиски самой Дины пока не дали результатов: детективам удалось отследить ее передвижение по камерам до вокзала, она села в электричку, а дальше ее след терялся – куда и к кому она могла поехать так и не выяснили.
Зато предварительный тест ДНК Ирину шокировал: образец № 1 и № 2 – предположительно являются родственниками! Образец № 3 предположительно является родственником образцу № 1!
– Как такое может быть? – риторически вопрошала Ирина, размахивая результатами теста в коридоре центра. – Раз девочки (№ 1 – Снежка и № 2 – дочка Дины) родственницы – значит, отец – Глеб! Но тогда образец № 3 – отец Глеба, должен являться родственником обеим девочкам, а он родственник только одной! А если Илья Семенович не отец Глеба, то не должен являться родственником ни одной из девочек! Так и не найдя разумного решения, Ирина решила, что это ошибка и перестала об этом думать – дождется официального результата теста и все узнает.
Несколько дней она посвятила работе, а потом ей позвонила Лена – жена Стаса Липатова и попросила приехать, скинув адрес. И Ирина поехала.
Старая девятиэтажка в спальном районе… небольшая трешка, а Ирина помнила огромную четырешку в новом доме – они с Глебом приезжали на новоселье к друзьям.
Они с Сашей вошли в прихожую и в прихожей сразу стало тесно.
– Не снимайте обувь… – как-то безрадостно предупредила хозяйка, не глядя на гостей. – Пойдем на кухню, Ир, посекретничаем, а вы проходите в гостиную.
Маленькая кухня, стол, накрытый клеёнкой…
Ира присела на табуретку, не ожидая ничего хорошего.
– Она вот-вот родит… – без предисловий начала Лена, и Ирина сразу поняла о ком речь. – Позвонила Стасу и предупредила, что, если я не заберу ребенка она оставит его в роддоме… И чего делать?
