Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Нинель Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
– Как посадят? – ужаснулась и голова пошла кругом от всего навалившегося. – Вы же сказали…
– Я сделаю все возможное и невозможное, но и такой вариант развития событий нельзя сбрасывать со счетов – Ирка, взрослей! Становись реалисткой и не витай в облаках! Как ты собираешься фирмой управлять, когда только от предположения, что останешься без мужа, готова в обморок грохнуться?!
От открывшейся правды и свалившейся на мои плечи ответственности за семью разом поплохело, тошнота подступила к горлу, и я рванулась в ванную, закрывая рот ладонью (хорошо, что еще не успела поесть)… Через пять минут, позеленевшая, вернулась в детскую.
– С тобой все хорошо? – озаботился Илья Семенович.
Покивала головой, с жалостью посмотрела на дочку – хорошо, что она еще мало чего понимает и отсутствие «папулечки» будет чувствовать не так остро, как я… А я… Вдруг его посадят надолго? Как же я буду без него? Я не смогу! Я не выдержу! Я просто умру, если проведу еще одну ночь без него… Сердце захолонуло от тоски по мужу, а в животе потеплело, и эта теплота растеклась по телу… Сразу вспомнила про Сашеньку и постаралась успокоиться – волнение мамочки вредно для ребенка!
«– Будем надеяться на лучшее: во всем разберутся, и Глеба отпустят, а пока… Пока нашего папочки нет с нами, я позабочусь о вас, мои хорошие!»
– Да, со мной все хорошо… И вы правы – пора взрослеть и брать ответственность на себя! Но вы же поможете с фирмой? И вообще… подстрахуете на первое время?
– Вы моя семья, а я своих не бросаю!
– Но жить в вашем доме я не буду! – решительно заявила я и уставилась в глаза свекра. – И вы сами знаете почему!
Опустив глаза, Илья Семенович какое-то время стоял передо мной, как провинившийся школьник, а потом быстро вышел из детской.
Стало интересно, куда это он так ломанулся? И, оставив Снежку под присмотром няни, поднимающейся к нам, стала спускаться в гостиную.
Свекор опять ругался со свекровью и похоже она хотела дать ему пощечину, но руку ее он перехватил и бросил в лицо довольно двусмысленную фразу:
– Если ты не хочешь принимать ее в нашем доме, то тебе придется просить ее принять тебя в ее доме!
Отбросив руку жены, Илья Степанович развернулся и вышел из гостиной, а я, потоптавшись на лестнице, вернулась за Снежкой и няней, и мы, взяв из детской побольше игрушек, пошли в домик для гостей ужинать и спать.
14
В отличии от вчерашнего дня в офисе царила рабочая тишина.
Новая секретарша быстро улаживала конфликтные вопросы и Ирину с утра никто не беспокоил в кабинете.
– Ваш кофе… – постучав, вошла секретарша, неся на подносе чашку кофе, бисквитные печенюшки и коробочку с мятными таблетками. – Только ими и спасалась… Главное, они безвредные, а уж потом что вам назначит врач…
– Кто-то еще знает?
– Вроде нет… мужчины очень невнимательны к таким вещам.
Повернувшись спиной к камере, она незаметно достала флешку из кармана и подложила ее под коробочку с таблетками и тихо зашептала:
– Камера прямо над дверью, на флешке инфа по телефону: звонки, эсэмэски, сообщения, движения средств по картам – в общем, все что связано с телефоном. С документами пока работаю… копирую все подряд, а потом разберемся, Олег скопировал все записи с камер и видеофайлы… только это все для следствия не годится – добыты незаконным путем.
– Когда вы все успели?
– На ночь в офисе оставались. Какие у вас планы на сегодня? Приходили ваши замы и начальник службы безопасности, спрашивали когда можно будет с вами поговорить?
– У меня сегодня свидание с мужем… и ко врачу надо бы.
– Тогда сначала ко врачу, чтобы у вас на руках была справка о беременности – может пригодиться… для следователя и вообще… махайте ей перед носом полиции и кричите, что вам плохо, может поможет – неприятности им не нужны!
– Вы правы – поеду ко врачу!
И Ирина поехала к своему гинекологу. Получив нужную справку и кучу анализов и направлений, она, в сопровождении адвоката, поехала к следователю на допрос.
Следователь ей не понравился какой-то аморфный, безынициативный тип – она называет ему точное время, когда Глеб покинул офис и поехал на склад, он даже не записывает… только под давлением адвоката в протокол были занесены ее показания.
– Другие свидетели называют другое время… Может, вы ошиблись?
– Нет! Я помню точно! Секретарша сообщила о ЧП, но Глеб еще оставался со мной… где-то полчаса.
– А секретарша утверждает…
– Нет! Не сразу! Мы поссорились из-за нее и… долго мирились. Он совсем не хотел ехать на этот склад!
– Но есть же камеры на входе в офис и в здание, – подсказал адвокат.
– Не работали!
– Как вовремя… были отключены.
– Это еще надо доказать.
– Так доказывайте! – возмутилась Ирина. – Работайте! Ищите воров товара и убийцу человека!
– Похоже уже нашли…
– Нет! Мой муж честный и заботливый и заниматься махинациями, а тем более убивать человека, не будет.
– Все так говорят…
– Нам бы разрешение на свидание получить, – напомнил адвокат.
Разрешение они получили и поехали в СИЗО.
15. Глеб
Свидание с женой… совсем не ожидал.
Даже растерялся… пропах казенным бельем, камерой, чувствую себя грязным и несчастным…
Как к ней прикасаться?
О чем говорить?
Два дня, а как год не виделись!
Словно все в другой жизни было…
– Встать! Руки за спину! Вперед!
Иду, а у самого ноги подкашиваются… Моя нежная, «сладкая конфетка» в тюрьме! Как так получилось?! Как довел до этого?! Почему не просчитал, не предвидел, не обезопасил… ее и себя?! Где ошибся? И результат этой ошибки – тюрьма!
Сижу за столом, смотрю на дверь, а у самого сердце останавливается от ужаса всего происходящего…
Как допустил такое? Ведь считал себя умным, успешным, деловым… а получилось… «пшик» и нет жизни! той привычной… счастливой, респектабельной, распланированной на годы вперед… Все летит в тартарары! И уже не остановить это падение и не в моих силах изменить происходящее… Вернуть бы все назад! Хоть на день! Хоть на час! Сделал бы все по-другому и не угодил бы сюда! Как теперь отсюда выбраться? Как снова наладить свою жизнь? Как вернуться к семье, к работе, к моей «сладкой конфетке»?! Все я делал не так! Мало уделял семье время, мало любил, многое скрывал, врал…
Дверь открылась! Сердце остановилось…
Вошла жена в комнатку бледная, растерянная, глаза несчастные… Увидела меня чуть не зарыдала – кулачки сжаты, в глазах слезы.
– Можно нам обняться? – шепчет охраннику, а сама глаз с меня не сводит.
– Не положено!
– Ну, пожалуйста, одну минуточку…
– Не положено!
Сижу, молчу, кулаки сжал, а ничего поделать не могу.
А она стоит около охранника, на стул не садится.
– Муж еще не знает… что я беременна…
Услышал, вскочил, бросился к ней… Охранник между нами вклинился, за плечи меня держит.
– Сидеть! – рычит. – Не положено!
Сел на место на жену смотрю… Не обманывает? Она мне улыбнулась, но все равно на стул у стола не садиться.
– Хорошо, мы даже обниматься не будем – просто животик мой погладит, чтобы ребеночек знал, что папочка его тоже любит…
У меня на глазах слезы, лицо закрыл руками… даже не видел, как охранник головой кивнул… почувствовал ее руки на своих плечах, повернулся, руками ее обхватил, лицом к животу прижался, целую, шепчу: «Папочка тебя любит, мой хороший», а самого колбасить от нервов начинает.
Она меня по волосам погладила, поцеловала в голову и отходить начала, я не пускаю… Как свою роднулечку отпустить?! Она сама руки мои расцепила… я вскочил… она меня в губы целует, я аж задохнулся от ее любви, хотел ответить… а она уже на стул с другой стороны стола садиться…
– Сидеть! – рычит охранник, а сам деньги в кулаке сжимает.
Ты моя хорошая! Прости, что тебе пришлось через все это проходить…
– Я беременна! Девять недель! – сообщает, смотрит мне в глаза, ожидая моей реакции, и улыбается. – Твой отец сказал, что, когда иконку мне дарил, попросил, чтобы у нас все с тобой наладилось, я бы перестала тебя ревновать и родила бы второго ребеночка, чтобы тебя к себе уж совсем привязать! Шутит: «Глебка детей любит – от двух детей никуда не денется, а от трех – из дома выходить не будет и на работу забьет».
– Отец прав – детей я люблю! – горло перехватывает от взорвавшихся внутри чувств, хотя радость в таком месте совсем даже неуместна. – Особенно своих.
Представил, что сделал бы, услышав такое там… на воле… на руки подхватил бы! зацеловал! цветами бы завалил! а потом… целую ночь в нашей мансарде ласкал бы любимую, для нее старался и ублажал бы мою «конфетку» по полной, пока пощады не запросила…
– Ты рад?
– Спрашиваешь! Только ты поосторожнее там… Береги себя и ребеночка! И Снежку!
– Ой, Снежка! Вчера твоя любимица такое устроила в вашем доме – вазу разбила, чашку, витамины рассыпала… Твой отец нас к вам в дом забрал… Но я не хочу у них жить – сегодня к себе вернемся! Мама твоя меня всегда не любила, а тут еще Снежка-егоза – весь порядок в доме нарушила.
– Отец мне предложил вас забрать к себе… я согласился. Вам у него будет лучше – он о вас позаботится!
– У меня есть муж – он и позаботится! Надеюсь, скоро все разъяснится и тебя отпустят!
– Ты веришь, что я не виноват? – спрашиваю и боюсь услышать ответ – вдруг не верит, вдруг сомневается.
– Верю! Ни на секундочку не сомневалась!
Ее слова, как бальзам на сердце – раны затягивает!
– Ты все получила?
– Все… Откуда столько? – смотрит на меня подозрительно моя Иришка, а я тону в ее глазах и забываю, где мы находимся. – Я никогда раньше не интересовалась твоими доходами… и расходами, а возможно надо было. Ответь, ка, мне, любимый, раз ты такой деловой и успешный почему мне всегда приходилось клянчить у тебя… добавки?
Прищурился, хитро улыбнулся, шепчу:
– Потому что мне было очень приятно, когда ты с виноватым видом садилась ко мне на коленки, обнимала, ласкалась, как кошечка, и начинала оправдываться: «Прости меня, любименький, но я такая транжира… все денежки потратила».
– Значит, ты это нарочно подстраивал…
– Признаюсь, мне нравилось, что ты зависишь от меня… Нравилось ходить с тобой по магазинам и покупать тебе вещи – ты так искренне пугалась, глядя на ценники, и шептала: «Нет! Я себе позволить такое не могу!», а я тебе все это покупал! Помнишь, как ты не могла выбрать какого цвета купить меховой комбез Снежке…
– Белый или розовый! И ты купил оба!
– Ты так радовалась! А потом…
Мы оба вспомнили, что было потом…
…– Расслабь горлышко, любимая… и губками плотнее обхватывай… – массируя, расслабляя ей горло, жарко хрипел, запуская пятерню в ее волосы и придерживая затылок. – Потерпи немножко, моя конфетка… я на грани… Давай вместе… Жду тебя…
Согласный взмах ресниц, мои движения продолжились, стали глубже, резче, чувственная волна наслаждений накрыла нас обоих с головой…
Щечки любимой вспыхнули, в глазах полыхнула страсть ко мне, а мне совсем пришлось тяжело от воспоминаний… зуд, томление, жар, штаны вот-вот треснут от накатившего желания…
– Люблю тебя… – прошептал и без звука одними губами выдохнул: – Хочу тебя!
– Люблю тебя… – шепчет в ответ и без звука повторяет: – Хочу тебя… до безумия!
Несколько минут молчали, справляясь с нахлынувшем желанием близости… Все деньги бы отдал за полчаса близости с женой!
– Глеб, только тебя люблю! И не верь никаким слухам и сплетням! Кто бы что не говорил!
Ее слова неприятно царапнули по сердцу.
– А что есть повод…
Кивнула головой и вздохнула.
– Похоже… твоя мама ревнует твоего отца… ко мне. Они ссорятся, она хотела дать ему пощечину…
– Тебе показалось… Такого не может быть! – от ее слов внутри все взбаламутилось, кулаки сжались от ревности – убью любого, кто попытается ее у меня отнять – она часть моей души! и разрушить мою семью. – Да, у них сложные отношения, но они цивилизованные люди и сцены ревности…
– Глеб, поверь… они ссорятся серьезно – он на нее рявкает и угрожает, она меня убить готова, а его…
– Ир, это их личное дело! Не влезай! – говорю строго, чтобы поняла, что недоволен, хотя на душе тревожно: за родителей, а в первую очередь за свою семью… в которой ожидается прибавление. – Тебе надо думать о малыше, а не о родительских разборках!
– Вот я и хочу уехать из их дома и жить спокойно! Твой охранник Саша меня охраняет… Только я не понимаю зачем.
– Так надо – доверься отцу! – сказал это и почувствовал бешеную ревность к отцу, как к сопернику… ведь знал, что он Иришку обожает – всегда на ее стороне, но даже помыслить не мог, что он может смотреть на нее, как на женщину! однако, с ревностью справился… защитить и позаботиться о моей семье лучше отца, в данной ситуации, никто не сможет. – Я его не послушал и вот что вышло. Доверься отцу!
Думал послушается… она всегда меня слушалась, а сейчас она…
– В твое отсутствие я сама позабочусь о нашей семье! Конечно, я выслушаю его мнение, но поступать я буду так, как сочту нужным!
Сказала твердо и посмотрела на меня как-то по-новому… решительно и просительно одновременно, как бы говоря: «Я хочу сделать по-своему, но мне страшно… поддержи меня, любимый…». Что я мог сделать в этой ситуации? Предо мной встал выбор: доверить свою семью человеку, который защитит, позаботится, обеспечит, но которому я в мгновенье ока перестал доверять, или доверить семью неприспособленной к жизненным трудностям и полностью зависящей от моих решений и денег жене, не привыкшей нести ответственность и распоряжаться такими деньгами… Но принять решения она мне не дала!
– Чтобы ты не решил – я сделаю по-своему! Все изменилось, Глеб… и я в том числе! С этого момента ответственность за нашу семью мы будем нести вдвоем! Когда ты вернешься ко мне, многое изменится в нашей жизни и в наших отношениях… я без тебя повзрослела, да и ты, думаю, многое пересмотрел в своей жизни и захотел изменить, но об этом мы поговорим позже… в нашей «тайной комнатке», а пока… просто доверься мне, как я всегда доверялась тебе!
– Хорошо, я тебе доверяюсь. Расскажи, как ты?
– Без тебя… тяжело, особенно ночью. А как ты?
– Нормально…
– Заканчивайте свидание!
– Как? Так скоро? – встрепенулась Иришка. – Что тебе передать?
– Все есть…
Еще одна купюра исчезла в руке охранника, и мы начали целоваться… страстно и отчаянно…
– Люблю тебя! Я приду еще…
Пообещала жена, не отрывая от меня любящих глаз до последней секундочки…
– Встать! Руки за спину!
16. Ирина
На работу не поехала – там Илья Семенович со своей командой спецов разбирается – мне там делать нечего!
После встречи с Глебом сердце долго не успокаивалось…
Да, похудел, осунулся, помрачнел… ушло пижонство, ирония, желание нравиться… себе в первую очередь.
Тюрьма серьезное испытание для человека – облетает вся шелуха: наносное, не главное… человек остается голым и беззащитным против своей беды и с тем, что осталось у него внутри он противостоит ей… если нет ничего настоящего, закаленного, стоящего – сломается…
Так хочется верить, что Глеб выдюжит, пройдет это испытание и останется человеком, таким же честным, заботливым, любящим… но менее открытым и менее доверчивым с посторонними… с такими, как его помощница!
Адвокат пообещал через неделю «выбить» еще одно свидание, но даже и одно было уже хорошо! Он жив, здоров, не теряет надежду на скорое возвращение домой. Теперь мне надо заниматься своим здоровьем и здоровьем ребенка…
Вспомнила, как Глеб обрадовался беременности и даже прослезился…
– Вот видишь, как папочка тебя любит! – положив руку на живот, проворковала, идя по дорожке к особняку Левицких – половина наших со Снежкой вещей осталась в доме и хотелось их забрать. – В следующий раз надо будет дать папочке погладить тебя подольше и попросить свидание подлиннее…
Вошла в дом, поднялась на второй этаж, собрала вещи в сумку, зашла в детскую… Сунула в сумку к вещам несколько книжек, небольшой мячик, взяла под мышку толстую, несуразную единорожку, чем-то понравившуюся дочке, и собиралась уже выйти в открытую дверь, когда услышала голоса и попятилась…
Попятилась и подслушала очень интересный разговор, доносившийся из спальни Инессы Сергеевны.
– Отпусти меня! – просил Илья Семенович. – Сколько можно ломать мне жизнь?! Сына мы вырастили – половину своей клятвы я исполнил!
– Исполняй вторую половину…
– Тебе доставляет удовольствие меня третировать? Ты пользуешься, что я порядочный человек и не могу поступать с тобой так же! Другой на моем месте давно бы с тобой развелся и оставил бы тебя с голой задницей – ты же присосалась ко мне, как пиявка! Всю кровь ты мне выпила! Лишила меня любви, счастья семейного…
– Никто тебя за язык не тянул – сам поклялся…
– Дурак был, влюблен в тебя… а ты ведь меня никогда не любила! Так зачем я тебе? Отпустила бы меня… может встретила бы другого мужчину и была бы с ним счастлива!
– Как ты со своей любовницей?
– Она не любовница, а любимая женщина! Надо было мне с ней оставаться, а не к тебе возвращаться…
– А как же Глеб? Ты мне клялся, что сына вместе поднимем!
– Твоего ребенка поднял, а своего бросил!
– А не надо было заводить детей на стороне от секретутки!
– Не тебе меня упрекать! Ты же мне ни одного ребенка за столько лет так и не родила – всех потравила или скинула!
– Как ты смеешь такое говорить?!
– Смею! Зачем аборты делала? «Глебушка маленький!», «Глебушка болезненный!» «Глебушка в школу пойдет, а тут ребенок будет орать!» – все для Глебушки! А для меня что? Позволено для вас вкалывать с утра до ночи и деньги для вас зарабатывать? Все! Баста! Моя жизнь тебя теперь не касается! Не хочешь разводиться по-хорошему: получить дом, квартиру, содержание – все готов был отдать! – будет тебе развод по-плохому, сама в ногах будешь валяться развода просить! Но фиг что получишь!
– Не посмеешь!
– Посмотришь! Брахлишко свое пакуй – завтра же этот дом подарю!
– Пугаешь!
– Дом и квартира мне в наследство от отца достались – разделу не подлежат.
– На твои деньги были куплены! Ты ему наличку передавал!
– Даже говорить с тобой на эту тему не буду! Нанимай адвоката, но с этого дня ни копейки от меня не получишь!
Дверь в спальне хлопнула, раздались быстрые шаги по ступеням, мне же пришлось какое-то время выжидать – вдруг свекровь бросится вдогонку за мужем, чтобы помириться – мешать не хотелось… Но Инесса Сергеевна вдогонку не бросилась, и я поспешила убраться из этого дома.
Из всего услышанного я поняла, что разлад у родителей Глеба давний: свекровь детей рожать больше не хотела – делала аборты, а свекор завел любовницу и прижил ребенка на стороне, но развода Инесса ему не дала, и он вернулся в семью воспитывать Глеба.
Вот это да! Никогда бы не подумала, что у них такое творится в семье! интересно, Глеб знает об этом или нет? похоже он думает, что я придумала их скандал… а тут не просто скандал, а обоюдная ненависть!
Из особняка, пропитанного ненавистью, я поспешила убраться…
Наш загородный коттедж не идет ни в какое сравнение с особняком Левицких по размеру и роскоши, но он наш, родной – уютная гостиная с камином, кабинет Глеба, игровая, большая кухня-столовая, наверху четыре спальни и небольшая мансарда… наша с Глебом «тайная комнатка», где можно спрятаться от всех и побыть только вдвоем…
Оставила Снежку с няней, а сама легла спать в мансарде, слезы текли от воспоминаний, но рыдать себе не позволила… вспоминала, плакала и улыбалась, радовалась, что у нас все это было с ним… И, как «милость Богов», почти в полночь раздался звонок с незнакомого номера. Звонил Глеб! А я еще раздумывала: отвечать-не отвечать…
– Милая, у нас пять минут…
– Любимый…
– Хотел узнать – ты осталась у отца или…
– Мы со Снежкой у нас… Я в нашей комнатке… вспоминаю.
– Только не волнуйся!
– Хорошо! Глеб, чтобы не случилось – я тебя жду! Люблю и жду! Даже не сомневайся – я приму тебя любого…
– Ириш, я далеко не такой идеальный, как ты себе меня визуализируешь.
– Я догадываюсь… С сегодняшнего дня, после разговора с твоим отцом стала догадываться… У тебя тоже много своих тайн.
– И грехов… но говорить о них я не собираюсь!
– И не надо… Главное, что ты сам понимаешь, что это грехи и, возможно даже, раскаиваешься, что совершил их… Но давай не об этом… Ты меня тоже ревнуешь? Я видела, как тебя накрыло: зубы сцепил, кулаки сжал, в глазах ненависть…
– Сам от себя не ожидал…
– Даже не думай об этом! Мне никто не нужен кроме тебя! Месяц, год, десять лет, всю жизнь – я буду верна тебе и буду ждать тебя! Если ты сам не откажешься от меня…
– Никогда!
– Люблю тебя!
– Люблю тебя! При первой же возможности позвоню… Береги себя, моя «конфетка».
– И ты береги себя для нас, мой ненасытный «сероглазый лев»…
17
– Подписывай! – настаивал свекор, стоя рядом с креслом и подсовывая Ирине целую кипу документов. – Подписывай! И пошли уже обдать! За обедом я тебе объясню, почему я это делаю и заставляю тебя в этом участвовать! – еще и этим приходится заниматься! Я и так столько времени и денег трачу на фирму Глеба, чтобы ее удержать на плаву, что скоро офис своей фирмы в это же здание перенесу, чтобы не мотаться по городу туда-сюда!
Но послушная невестушка повела себя очень… неправильно.
– Сначала я почитаю документы и подумаю, как поступить в этой ситуации… Все это, как-то… неправильно!
Дверь распахнулась, и в кабинет буквально ворвалась секретарша-детектив. Она закрыла дверь и, подперев ее спиной, жарким шепотом произнесла:
– Я нашла украденный товар!
Ирина вскочила с кресла, Илья Семенович бросился к девушке, схватил за плечи.
– Как? Где?
– В Нальчике! На одном из складов! Фура сломалась недалеко от границы с Грузией, и товар пришлось выгружать на склад… Остальные две фуры уже пересекли границу.
– Умница!
– Но это нелегальная информация!
– Я в два счета делаю ее легальной! Показывай!
Илья Семенович и Бэлла вышли.
Опустившись в кресло, Ирина внимательно прочитала документы, подписала и, захлопнув папочку, довольно улыбнулась… Свое унижение она еще как-то бы пережила, а вот нападки на своего ребенка!.. Такого она терпеть не станет! И пусть Глеб обижается, но поставить на место его снобистскую мамашу стоило уже давно! Можно подумать, что она голубых кровей! Нет – все это их благосостояние заслуга свекра – благодаря его стараниям, уму, оборотливости и деньгам они достигла такого положения! Теперь она знает, что свекровь никакая не «боевая подруга» и не поддерживала мужа, не сохраняла семейный очаг, не терпела лишения и совсем даже не «в горе и радости» жила все это время со свекром, а пила из него кровь и не отпустила его к любимой женщине с ребенком…
Вот так, невзначай окунувшись в чужую жизнь и чужие проблемы, Ирина вдруг задумалась над произошедшей ситуацией с Верой…
А если бы Глеб ее разлюбил, полюбил бы другую женщину, ждущую от него ребенка, но он бы не уходил из семьи из-за детей… Как бы она поступила? Как бы она относилась к их ребенку? А если бы он любил бы ее, а связь с другой женщиной была бы роковой ошибкой? И она простила бы его и осталась с ним, но он не бросил бы своего ребенка на стороне и помогал… Как бы она относилась к тому ребенку и сложившейся ситуации? Как же надо любить человека, чтобы простить его, понять, принять, стать снова счастливой и сделать счастливыми любимого и детей… Сколько сложных, неразрешимых вопросов! Но одно Ирина знала точно – сохранять семью надо ради любви! Любви родителей! Любви мужа и жены, а не детей! Нелюбящие, ненавидящие друг друга родители не могут сделать детей счастливыми – лучше расстаться и научиться жить по раздельности… общаться с детьми, любить их… и стараться оставаться человеком в любой ситуации.
Вот, например, в той, в которую ее сейчас втягивает свекор, подарив ей свой огромный особняк!!!
Она приняла его дар и подписала документы на оформление перехода права собственности! Да, а почему бы и нет! Он подарил ей семейную иконку, как матери его внучков, продолжателей его рода, а теперь он дарит им «родительский дом»… Почему не Глебу? Яснее ясного: его имущество могут арестовать, а потом для Инессы Сергеевны ничего не изменится – раньше домом владел нелюбимый муж, теперь – любимый сын! А если дом принадлежит чужому человеку, пусть даже невестке, то она уже живет в нем на птичьих правах…
И вдруг Ирина застыла от «нехорошей» догадки – вдруг Илья Семенович смертельно болен! – вот и раздаривает свое семейное… но не хочет, чтобы оно досталось после его смерти его официальной жене, которая всю жизнь его мучала! Хочет передать это сыну, но так чтобы Инесса не наложила бы на него руку! Сын всегда исполнит просьбу матери и передарит дом.
И когда в кабинет вошел взволнованный Илья Семенович, Ирина уже другими глазами смотрела на свекра – больной, несчастный, страдающий человек, столько лет терпящий нелюбимую жену, не понятно по какой причине…
Нелюбящие друг друга люди должны расставаться!
Дальше события стали развиваться с такой скоростью, что Ирина не успевала следить за сменой дней, она даже в загородный коттедж к дочке приезжать стала через день, а то и два, возложив заботу о ней на двух нянь и маму: с раннего утра анализы и процедуры, обследования у врачей, потом разбирательства на фирме с поставщиками и недовольными получателями грузов, проверяющими из полиции, адвокатами – Глеба (по уголовным делам) и ее собственного (занимающегося недвижимостью – постепенно кроме особняка и их двухэтажной квартиры в центре с видом на Кремль, она стала обладательницей виллы в Испании, апартаментов в Лондоне и какой-то уникальной яхты размером чуть ли не с пароход!), детективами, откапавших какие-то подозрительные звонки из офиса с левых телефонов и записи с камер наблюдений с соседних зданий…
Дело о похищенных со склада грузов сдвинулось с мертвой точки: отыскались и другие похищенные товары, отследились фуры, выяснились незаконные грузополучатели… но все это не снимало вины с Глеба Левицкого – он организовал, украл, получил страховку, перепродал… и т. д.
Каждый день Глеба возили на допрос к следователю и получить «внеочередное» свидание адвокату никак не удавалось, но они созванивались раз в три дня, разговаривали и уже не чувствовали себя оторванными друг от друга. Когда же у адвоката получилось «выбить» свидание, оно было кратковременным и под камерами – им даже за руки взяться не разрешили, и под угрозой прекратить свидание они смирились, но они виделись, разговаривали, и это поддерживало обоих.
Увидев, что Ирина изменилась: ушла беспечность, легкость, беззаботность, ей словно взвалили на плечи тяжелую ношу… он взвалил, взвалил, устранился и наблюдает со стороны за происходящим… Глеб стал винить себя в этом, казнить себя за допущенную ситуацию, раскаиваться в своих «грехах», совершенных до рождения дочери, впадая при этом в уныние, в неверие в хороший исход дела и какую-то обреченную отстраненность… Почти месяц заключения оказался для него тяжелым испытанием!
И чтобы взбодрить сына, за хорошие деньги Илья Семенович через адвоката Глеба устроил им свидание прямо в кабинете следователя…
После очной ставки с Верой, Стасом и свидетелем убийства товароведа, Ирина и Глеб сидели рядышком на стульях у стеночки, держась за руки и не могли насмотреться друг на друга.
Следователь, оперативники, адвокат и Илья Семенович оживленно спорили, доказывая свою правоту, не обращая внимания на подозреваемого и его жену.
– Ты похудел… – тихо произнесла Ирина, стараясь не расплакаться. – Пожалуйста, ешь, даже если не хочется!
– Хорошо, буду… для тебя, – пообещал Глеб, вспоминая оставленную на тарелке еду – не баланду, а проплаченные обеды и ужины. – Ты тоже похудела… и повзрослела.
– Нет, я все та же… – не согласилась жена и, потянувшись, зашептала ему в ухо: – Твоя ласковая киска, которой не о кого поласкаться ночью… – и с нажимом провела рукой по его спине, прижалась щекой к его плечу.
Жаркая истома волной прошла по позвоночнику и стекла в пах, заволновалась, забурлила, подняла желание. Дыхание Глеба тут же сбилось от ее нескромных слов и откровенной ласки, и он сразу понял, что его жена здорово изменилась – его нежная, застенчивая женушка в присутствии стольких мужиков никогда бы не посмела говорить и делать такое… Как ни странно, но это ему понравилось! Он почувствовал, что в его жене проснулась ненасытная любовница, о которой он иногда мечтал… во сне, и это завело его еще больше… Он сжал ее руку, поднес к губам и посмотрел в глаза пожирающим взглядом, она поняла его и, многообещающе улыбнувшись, приоткрыла рот, облизнула губы… Не отрываясь, молча, смотрели они друг на друга, признаваясь другому в любви и непреодолимом желании заняться сексом. Слова были не нужны, и без них было все ясно – Любовь и Страсть облаком окружала их, скрывая от действительности… Прижавшись друг к другу и держась за руки, они тонули в глазах друг друга и занимались любовью… виртуальной… вспоминая, как это было последний раз, ощущая это телами, желая продолжения… Раздувая ноздри, он жадно вдыхал ее запах, стараясь запомнить его надолго, она, разомкнув губы, ловила его хриплое дыхание, принимая его в себя, как жизненную необходимость…
«Любовники» очнулись, когда в наступившей тишине раздалось осторожное покашливание – мужчины все решили, все обговорили и пора было расходиться, но… прервать столь явное… проявление любви, никто не решился (деньги были заплачены немалые за это свидание и пять минут роли не играли).
– Пора.
Глеб взял лицо жены в ладони, нежно поцеловал в губы, прощаясь.
– Береги себя, малыша и Снежку! Вы моя семья!.. И прости меня, родная… за все прости и не бросай… иначе я сдохну без тебя в этой тюрьме!
Встал, опустил голову, шагнул вперед, Ирина рванулась за ним, обхватила за талию, прижалась к спине.
– Я тебя прощаю, любимый! За все прощаю! Только возвращайся ко мне! Я тебя жду!
С отчаянием произнесла она и расцепила руки, выпуская его из плена своих объятий.
– Позаботься о моей семье! – не оборачиваясь, хрипло бросил Глеб отцу и вышел из кабинета в сопровождении оперативников.
– Не волнуйся! – крикнул вслед сыну Илья Семенович и, с жалостью посмотрев на плачущую невестку, добавил: – Это и моя семья тоже!
Упав на стулья, Ирина, закрывая лицо руками, рыдала навзрыд – ему так плохо, что он заговорил о смерти!..
– Ну, все! Успокаивайся! – Илья Семенович подошел к Ирине, погладил по голове. – А то больше никаких свиданий!
– Почему он заговорил о… о…
– Нервы сдают.
– И что делать?
– Надо подумать…
И Ирина придумала, как вытащить мужа из его упаднического настроения и стала разговаривать по телефону с Глебом о работе, спрашивать его советов, «исполнять», «докладывать», становясь проводником его идей, предложений, разговоров с партнерами и заказчиками. Благодаря стараниям Ирины, Глеб выбрался из ямы «унылой, обреченной отстраненности»… мыслями он был с ними: в своем доме, в своем кабинете, помогал, советовал, руководил…
