Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"
Автор книги: Нина Северова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 22
Аслан
– В смысле? – такой информации у меня не было.
– Дети были двойняшками. София и Максим. Но мальчик умер в первую неделю жизни.
Твою мать.
– Переохладился. Они родились в конце декабря, в тот год были аномальные морозы. Когда Марина принесла детей, Максим уже еле дышал, врачи не смогли помочь, – опускает голову.
Значит, у Софии был брат… Бедный ребёнок.
– Почему ты вообще детей забрал? И почему Марина их отдала? – эти вопросы не дают мне покоя.
– А ты бы бросил своих племянников? Вот и я… не смог. Взял детей на руки и сразу понял, что они – мои дети. Даже Максим, который прожил с нами несколько дней – он тоже был моим. А София – моя отдушина. Я очень хотел дочь, но у нас с Таней рождались только мальчики, – хмыкает.
Дима замолкает, смотрит в сторону. Это больная тема. Он до сих пор переживает из-за смерти мальчика. Это ужасно. Родители не должны хоронить детей. Даже не родных.
– Марина не была гулящей. В семнадцать влюбилась в городского мажора, который просто пользовался ею. Он ничего не обещал, но и не отталкивал. Ему просто было удобно. Но семья богатая и статусная, Марина им не подходила. Расстраивалась из-за этого очень. Ругалась с родителями нашими, что они никто и она из-за этого не может быть с парнем, которого любит. Как будто причина была в нашей нищете, – качает головой.
Дима встаёт к окну, открывает настежь. Делает пару глубоких вдохов.
– Потом она забеременела. Скрывала ото всех. Она в сентябре, беременная уже, уехала учиться в город. А в декабре родила прямо в общежитии, в душевой. Замотала детей и везла на попутках двое суток. Были морозы и транспорт толком не ходил, вот малышня и простудились. София долго кашляла, а Максим… ну, ты знаешь.
Горло сжимает.
Я в ахуе.
– Почему она детей привезла к тебе, а не к их отцу? – хриплю.
– Потому что знала, что я ни за что живое существо не брошу. Неважно, котенок это или ребенок. У Марины был ужасный вид, когда она приехала. Уставшая, замученная. На пороге отдала мне детей и сказала: «Можешь выбросить, если не нужны». У детей даже имён не было. Она просто ушла. Потом она появилась, когда Софии было восемь. И Марина даже не знала, что мальчик мертв. Привезла им игрушки даже, – вытирает глаза. – А София просто спросила: «Папа, а что это за женщина?». И тогда я всё рассказал ей. И про Максима, и про Марину.
– А про отца?
– Я сам толком ничего не знаю о нём. Ни имени, ни фамилии. У нас в доме он никогда не появлялся. Но Марина часто была с дорогими подарками от него и говорила, что он состоятельный.
Значит, Марина скрыла беременность, потому что боялась сделать аборт? Но потерять детей не переживала? Такие женщины действительно существуют? А как же материнский инстинкт?
– Ты хороший отец, Дима. София очень тебя любит и всегда, когда рассказывает о семье, то прямо светится. Я не знаю как быть для своего сына хоть на процент таким же отцом, как ты. Спасибо, что не бросил тогда детей. Это поступок человека с огромным сердцем, – встаю, протягиваю ему руку.
Дима поднимает на меня мокрые от слез глаза. Едва заметно улыбается и жмёт руку в ответ.
– Но я всё равно не одобряю ваши отношения, Аслан.
– Я понял. Со временем твое мнение изменится. Но сейчас, пожалуйста, не препятствуй.
Он вздыхает. Сомневается. Я не могу подвести его. Не такого человека как Дима.
– Не буду.
Киваю.
* * *
Возвращаюсь в офис ровно в тот момент, когда София пишет, что едет в сторону дома. Хорошо.
Разговор с Димой до сих пор не выходит из головы. Тяжело это всё. Моя маленькая хрупкая София. Хочу оберегать ее ещё сильнее.
Теперь я могу заезжать за ней в любое время. Но пока не хочу говорить, что Дима знает о нас. Малышка точно будет переживать. А мне придется объясняться, почему я нарушил слово.
Послезавтра юбилей у Разумовского и София будет там, как моя невеста. А что нужно для невесты? Кольцо. Один звонок знакомому владельцу ювелирного салона и в офис привезли самые дорогие, и красивые кольца. Смотрю варианты – ничего не нравится. Всё слишком громоздкое. Для Софии нужен минимализм. Что-то аккуратное и хрупкое, как она сама.
– Может быть это? – девушка из ювелирного достает кольцо и надевает на свою руку в белой перчатке. – Если вы хотите, чтобы было скромно, но дорого, этот вариант – идеальный.
Правда. Средний по размеру камень, тонкая оправка. Хмыкаю. Софии понравится. Уже вижу, как она смущается и краснеет.
– Упакуйте.
Когда консультанты уходят, зову Лейлу. Девушка, как и всегда, словно верный солдат готова к любому заданию зашла в кабинет с блокнотом и ручкой.
– Лейла, мне нужна твоя помощь в выборе наряда. Для девушки, – откидываюсь на спинку кресла.
– Конечно. Ваши пожелания? Какой размер у девушки и на какое мероприятие?
– Юбилей Разумовского. София выйдет со мной впервые и я представлю её, как свою невесту. Наряд закрытый, но такой, чтобы у меня текли слюни. Размер сорок-сорок два.
Лейла хихикает, но быстро берет себя в руки.
– В «Сторе» была хорошая коллекция, можно им позвонить, чтобы привезли платья и вы выбрали, – поправляет волосы.
– Давай. И себе посмотри что-нибудь, – встаю.
Лейла улыбается. Заслужила. Пусть порадуется, мне не жалко.
День тянется долго. Я не впечатлительный, но после разговора с Димой не могу перестать думать о детях. А если бы София тоже… И я бы никогда не увидел её. Не вдохнул сладкий запах волос. Не прикоснулся к нежной коже…
В груди давит странная тяжесть. Что это? Жалость? Сострадание?
И как с этим вообще живёт Марина? Ведь по сути, по её вине погиб ребенок. Её ребенок. Не понимаю.
Халид, мой мальчик. Если бы мой сын пострадал из-за меня хоть раз, даже незначительно, не уверен, что справился бы с этой виной. Родитель должен оберегать, всегда.
– Аслан Анварович? – Дауд стучит в дверь и заходит.
– Здравствуй, брат, – поворачиваюсь.
– Марину завтра выпишут домой, ещё хромает, но переживать не за что, – отчитывается.
– Хорошо. Как мой ребенок?
– Сегодня сделали УЗИ и предварительно – это мальчик. Поздравляю, – улыбается.
Радоваться бы. Но я чувствую штиль. Мой ребенок, моя кровь. Но не от той.
– Спасибо. Почему предварительно?
– Врач сказала, что он крутится и не сильно показывает, что там… получилось, – хмыкает.
София родит мне девочку, свою маленькую копию. Нутром чувствую. И я задохнусь от любви и нежности к ним. На руках буду носить. Молиться на них.
Но сейчас…
Сейчас жестокая реальность внесёт свои коррективы.
Глава 23
София
Папа сегодня странный. Молчаливый и задумчивый. Он таким практически не бывает и это настораживает. Мама тоже замечает его перемену в настроении и старается «сгладить углы».
– Пап, точно всё нормально? Ты плохо себя чувствуешь? – переспрашиваю.
– Всё хорошо, дочь, – приобнимает за плечи и выходит во двор. Остаёмся на кухне с мамой и Яриком.
– Не расскажешь ничего? – мама интересуется у брата.
– Нет, потому что ничего не знаю. Всё с ним нормально, успокойтесь, – наливает компот. Голос у него немного напряжённый, и взгляд прячет в кружку.
Мама передёргивает плечами. Всегда так делает, когда ей что-то не нравится.
Поднимаюсь к себе, чувствую тревогу. Я не склонна к пустым переживаниям, но сегодня после обеда прямо накрывает.
Достаю из сумки подвеску, которую подарил Аслан. Грею в руках. Так спокойнее, кажется, что он рядом. Хочу его увидеть. Ловлю себя на мысли, что через эту подвеску пытаюсь почувствовать защиту. Но от кого?
Беру телефон в руки, чтобы написать Аслану смс. И только снимаю блокировку, как он написал первый. Бабочки в животе танцуют вальс. Улыбаюсь и подношу подвеску к губам.
«Через час приеду»
Нет, сегодня встретимся в городе, папа не в духе, не дай бог увидит нас.
«Я доберусь в город сама»
Молчит. Представляю как хмурит густые брови. Через пять минут приходит ответ.
«Приезжай ко мне в офис. Встречу»
Офис Аслана находится в дорогом бизнес-центре. Я не люблю такие места, потому что всегда чувствую себя неуютно. Все смотрят, оценивают. А я… а что я? Обычный человек и совсем им неровня. Но хочу увидеть Аслана, поэтому собираюсь.
Надеваю чёрное платье в белый горошек. Оно красивое и подходит под такое место. Не нарядное, но и не сильно простое. Волосы собираю в пучок, выпускаю пряди у лица.
– Гулять? – папа спрашивает из кухни.
– Да, съезжу в город.
Он смотрит на меня не моргая. Не понимаю в чем дело и это напрягает.
– Мне не нравится, что ты такой, папа. Я что-то сделала не так? – подхожу ближе.
– Ты выросла. А я только сейчас это заметил, – грустно улыбается. – Но это хорошо. Ты не можешь всю жизнь быть маленькой девочкой с двумя бантиками.
В начальной школе я всегда ходила с двумя косичками и мама вплетала в них банты. Папе очень нравилось, всегда умилялся.
– Но ты всё тот же папа. Надёжные берега, которые всегда укроют и поддержат, – обнимаю за талию.
Он хмыкает и смахивает слёзы.
– Поезжай, тебя, наверное, ждут, – хлопает меня по спине.
* * *
Оставляю машину на гостевой парковке. Люди небольшими группами выходят из здания, видимо, рабочий день заканчивается.
Захожу внутрь и меня сразу встречает Аслан. Он ждал? Или только подошёл?
– Моя красавица, – кладет ладонь на талию. По телу сразу разливается тепло.
– Привет, давно стоишь?
Аслан молча подталкивает меня к лифту. Люди смотрят на нас заинтересованно, здороваются со мной и улыбаются Аслану. Ему, кажется, нет дела до окружающих.
Лифт останавливается, выходят сотрудники. Аслан пропускает меня вперёд, нажимает на четвертый этаж и как только двери закрываются, обнимает так крепко, аж становится больно.
– Аслан…
Мужчина чуть ослабляет хватку, но дышать всё равно тяжело. Трётся щекой о мою, кожа начинает гореть.
– София, моя София.
– Ты в порядке? – спрашиваю. Почему мужчины сегодня ведут себя так странно?
– Теперь да.
Мы выходим из лифта в просторное фойе. Чисто, красиво. И тихо. Наверное, все разошлись по домам.
Проходим по коридору, много кресел и диванов. Кулер с водой, аппарат для кофе. Много кабинетов. Подходим к черной двери, на ней табличка «Байсаров Аслан Анварович, генеральный директор». Красивая фамилия у него…
Кабинет огромный. Два дивана, массажное кресло, несколько шкафов для документов. Стол для переговоров и ещё один письменный стол с креслом стоят отдельно у окна. Ничего лишнего.
Всё это время Аслан держал меня за руку. Приятно чувствовать тепло его кожи.
– Ну вот, здесь и работаю, – обнимает со спины.
– Много места здесь, – откидываюсь на его плечо. Аслан проводит носом от уха до шеи, оставляет едва заметные поцелуи.
– Не люблю маленькие помещения, – кусает шею сзади.
Слишком много ощущений. Не хочу, чтобы он останавливался. Но и не хочу, чтобы это случилось здесь.
– Аслан, – останавливаю. Разворачиваюсь в его руках, смотрю в темные глаза, а там… Очевидное желание и неутолимая жажда.
– Я уже почти сорок лет Аслан, – улыбается.
– Большой мальчик, да, – смеюсь.
Мужчина смеётся в голос и у него такой бархатный смех. Хочется завернуться в него, как в одеяло.
Обнимаю Аслана за шею, он сразу перестает смеяться. Дышит тяжело, облизывается. Не знаю, кто начинает первым, но это безумие уносит как торнадо. Его руки везде, губы жалят и подавляют. Я чувствую твердость его мышц и мне хочется, снять рубашку и прикоснуться к груди. Мы горим. Это что-то такое, что невозможно контролировать.
Оказываемся на диване, Аслан нависает сверху и оставляет засосы на моих ключицах. Между ног слишком мокро. Воздуха не хватает. Чувствую выпуклость, которая сильно давит в бедро.
– Аслан, пожалуйста, – толкаю его в грудь.
Он смотрит дьявольскими глазами. В них огонь, похоть и что-то ещё, что сложно разгадать.
– Я не хочу, чтобы здесь… не в первый раз, – краска заливает щеки.
Аслан шумно выдыхает, упирается лбом мне в щёку.
– Я бы и не взял тебя здесь, София. Но потерял контроль, блядь, – поднимается.
Взгляд сразу другой. Морщина на лбу снова стала глубокой. Он обиделся?
– Напугал тебя? – подаёт мне руку и усаживает к себе на колени. Распускаю волосы, прическа испортилась.
– Нет. Но первый раз должен быть не в таком месте… Ты обиделся?
Аслан гладит меня по спине и немного сжимает талию. Зверь ещё не успокоился?
– На себя, если только. Слишком меня ведёт рядом с тобой, как пацан, член в штатах удержать не могу.
На эту фразу начинаю смеяться. Аслан лениво хмыкает и кажется, успокаивается.
– Это всё платье твое, – показывает пальцем на мой воротник. – Я поплыл, когда увидел тебя впервые. Ты была в этом платье. Красивое, скромное, но у меня всё дымилось. И сейчас тоже, – ведёт носом за ушком.
Глажу его по густым волосам. После такого эмоционального всплеска, чувствую, какую-то усталость.
– Вообще я хотел показать тебе подарки, а ты меня соблазнила, – улыбается и поднимается вместе со мной на руках. Ему совсем не тяжело?
– Я ничего не делала, господин Аслан, – целую в щеку.
– Укушу, – он прижимает меня крепче и шумно сглатывает.
Хочется засмеяться. Садит меня на свой стол и достает из шкафа несколько пакетов дорогих брендов.
– Завтра пойдешь в этом, – ставит пакет передо мной.
– Ты купил мне одежду?
– Да. Если бы я просто дал денег, ты бы не взяла их и не купила. А так, я всё решил.
– Аслан, это…
Мужчина хмурится и «затыкает» меня своими губами. У нас весьма компрометирующая поза. Я сижу на столе, Аслан стоит между моих ног. Мы одеты, но от его поцелуев кажется, будто мы обнажены.
Сердце бьётся слишком быстро. Уши закладывают. Мысли испаряются. Но я чувствую тревогу… завтра всё изменится.
Глава 24
Аслан
– Аслан Анварович, у Халида температура была вчера вечером, – Расима встречает меня в столовой.
– Почему сразу не сказала? Он простыл? – мало внимания уделяю сыну, надо исправляться.
– Да, насморк небольшой и кашель с утра появился. Не хотела вас беспокоить по пустякам, – опускает голову.
– Мой сын – не пустяк. Я должен всё знать о нем и сразу, – выхожу в коридор.
Аппетит пропал. Не люблю, когда Халид болеет. Ему плохо, а ты помочь не можешь.
Приоткрываю дверь в детскую, сын крепко спит. Волосы слиплись, лоб в испарине. Температурит. Надо вызвать врача, не нравится мне это. Только собираюсь выходить, слышу хриплый голос.
– Папа, – Халид тянет руку.
Сердце сжимается. Он никогда не называет меня «папой».
– Я здесь. Плохо тебе? – сажусь на край кровати. Держу за руку.
– Жарко. И горло болит, – кашляет.
– Сейчас вызову врача, – хочу встать, но сын не отпускает.
– А потом придёшь?
Что-то внутри меня трескается. Больно и радостно одновременно. Халид чаще избегает меня, как и остальных людей. Но этот взгляд с мольбой…
– Конечно, телефон остался в спальне.
Первая половина дня проходит с больным сыном. Врач подозревает ангину. Куча лекарств, куча рекомендаций. Высокая температура то падает, то снова поднимается. Халид ничего не ест и не пьет. Плохо моему мальчику, а я не знаю за что хвататься, чтобы эта напасть прошла.
– Не отходи от него, поняла? Если ситуация изменится, сразу звони. Дауд тоже останется с вами, – даю Расиме распоряжения.
Женщина кивает, тоже волнуется.
Почему всё в один день? Сын разболелся и юбилей этот, который не могу пропустить.
Заберу Софию прямо из дома. Она, конечно, была против. И вчера весь вечер бухтела из-за платья, которое я купил. Ещё не знает, что я сегодня надену на ее тонкий пальчик кольцо.
Малышка практически вылетает из ворот своего дома. Быстро садится в машину, я даже не успеваю рассмотреть наряд.
– Поехали, там папа, – нервно поправляет волосы.
Мне хочется рассмеяться, но молчу. Для нее это важно, поэтому жму на газ.
София надела платье, которое я купил. Приятно. Лёгкая ткань струится по её телу, маняще приоткрывает длинные стройные ножки. София разглаживает юбку и случайно показывает мне острые колени. Во рту скапливается слюна, в штанах тесно.
– Красавица моя, – останавливаемся на светофоре, наклоняюсь и касаюсь губами её коленей. Прохладная кожа быстро покрывается мурашками.
София кладет руку мне на голову и я дурею. Целую внутреннюю сторону бедра, отодвигаю юбку платья и замечаю черные трусики. Кажется, обычное белье, но я хочу посмотреть поближе и потрогать.
– Аслан, там… зелёный, – голос дрожит.
Не хочу отрываться от нее, но приходится. У Софии красные щёчки, смущается. Хмыкаю. Мне нравится, что постепенно она даёт больше доступа к своему телу.
Перед рестораном куча машин. Останавливаюсь на подземной парковке, так спокойнее. София заметно нервничает, трет руки и постоянно поправляет кулон. Видеть её в своих подарках – кайф. Скоро наступит момент, когда она будет только в этой подвеске. Без одежды. Подо мной. Уф.
– София, – тяну на себя, – Во-первых, перестань волноваться. Тебя никто не съест. Если только я, – хмыкаю. – А во-вторых, я буду представлять тебя, как свою невесту.
– Я не твоя невеста, – проводит носом по моей шее и я на секунду задумываюсь, может хрен с ним, с этим вечером?
– Моя. И только моя, – достаю коробку и надеваю кольцо ей на палец. Размер идеальный. Целую каждый палец. Невеста, моя.
– Ты только что сделал мне предложение? В машине на подземной парковке?
– Я сделал его давно. Сейчас просто надел кольцо, чтобы ни один мужчина не смел даже смотреть на тебя. Ты моя, София.
Девушка вздыхает и мне это не нравится.
– Красивое, – внимательно рассматривает, но как будто с безразличием.
– Не нравится?
– Нравится.
– Что тогда?
– Как-то всё быстро слишком, не знаю, – кусает щеку.
Приподнимаю её голову за подбородок. Провожу языком по губам. Когда она приоткрывает рот, утягиваю нас в долгий поцелуй. Мокро, горячо. Сплошное удовольствие и желание. Но надо идти.
Выйдя из машины София поправляет платье. Чёрное, закрытое, в пол. Туфли на высоком каблуке с блестящими ремешками. Волосы собраны. Красивая. Идеальная. Моя.
Как сдержаться?
Внутри ресторана толпа людей. У Разумовского огромная семья. И очень много партнёров, которых приходится звать на такие праздники. Скорее всего, я один из них.
Официанты передвигаются плавно, но быстро. Предлагают гостям закуски и шампанское.
София держит меня под руку, но я чувствую её дрожь. Ничего, со временем привыкнет к таким мероприятия.
– Аслан, рада тебя видеть, – к нам подходит Ирина Сизова – владелица сети ветеринарных клиник.
– Здравствуй, Ирина, – улыбаюсь. – Это София, моя невеста.
Женщина с интересом рассматривает Софию. Малышка улыбается и краснеет. Но взгляд испуганный.
– И что ты в нем нашла? Он же такой зануда, – хихикает. – Если надоест, позвони, у меня старший сын такой красавчик.
София смеётся, а меня аж подкидывает. Это я зануда? И какой ещё сын⁈
– Ирина, – предупреждаю.
– Молчу-молчу, – показывает рукой, что рот на замке. – Но предложение всё равно в силе, – подмигивает Софии и отходит.
София берет меня за руку и я успокаиваюсь. Хочу целовать ее, но на людях она не даст мне это сделать.
К нам подходят ещё несколько человек и всем интересно познакомиться с Софией. Я никогда не водил своих женщин на мероприятия и это тоже играет роль. Женщины смотрят с завистью, мужчины с вожделением. Но никто не смеет к ней прикасаться. Не позволю даже женщинам.
Надо найти Разумовского. А то до сих пор не видели именинника. Но он сам находит нас.
– Аслан, вижу, ты не один, – за спиной голос Саши.
– София, моя невеста. А это Александр Разумовский, виновник торжества, – представляю их друг другу.
Смотрю на Софию и что-то в ее взгляде меня настораживает. Она смотрит на Сашу не моргая. С замешательством и испуганно. Не понял.
Поворачиваю голову, Саша также уставился на Софию.
– Рад знакомству, София, – говорит еле слышно.
Я смотрю на Сашу, потом на Софию. Потом ещё раз на него.
И, нет. Мне не кажется.
София и Разумовский словно близнецы. Одинаковые черты лица. Они похожи так сильно, будто отец и дочь.
Глава 25
София
Смотрю на Александра будто в зеркало. Мы очень… похожи. Настолько, что можно обойтись без теста ДНК. Не бывает таких совпадений.
Вот значит, какой ты.
Или всё-таки показалось?
Аслан сжимает мою руку в поддержке, а я почему-то хочу просто сбежать отсюда.
– Я тоже рада… знакомству, – сглатываю.
– Очевидно, что нам нужно поговорить, – Александр делает шаг вперёд. – И во всём разобраться.
– В моем присутствии, – вмешивается Аслан.
– Ну естественно, ты же как коршун, – Разумовский закатывает глаза и пытается пошутить, но не смешно.
– Через пятнадцать минут поднимайтесь в кабинет на втором этаже, я пока встречу гостей, – кивает Аслану и уходит.
Провожаю его взглядом, но Аслан переключает внимание на себя.
– Я не знал, Софа, правда. И не понимаю как это вообще всё произошло. У вас явно есть родство, – гладит большим пальцем по щеке, – Ты сама всё видишь.
Молчу. Странные ощущения в груди. У меня есть папа и появление родного отца ничего не изменит. Но это, конечно, слишком неожиданно, будто мы в турецком сериале. Он знает, что нас было двое? У него есть семья и дети? Почему-то интересно всё о нем узнать.
– Поговори со мной, – Аслан приподнимает мою голову за подбородок.
– Я не знаю, что сказать. Это кажется нереальным, но я хочу с ним поговорить.
Мимо проходит официант и предлагает нам шампанское. Аслан просит принести воды и я выпиваю полный стакан.
Краем глаза замечаю знакомый силуэт. Дядя Ахмад в белом костюме выделяется на фоне других. Он видит нас, улыбается.
– Значит, можно поздравить вас с помолвкой? – подходит ближе. – Только о вас и говорят.
Я уже забыла о кольце на пальце, сейчас это кажется таким мелочным.
– Традиционной помолвки не было ещё, но это исправим, – Аслан приобнимает меня за плечи.
– Софа, всё нормально? – дядя Ахмад наклоняет голову к плечу. Ничего от него не утаить.
– Да, просто душно здесь, – стараюсь говорить ровно. Он обязательно обо всём узнает, но когда мы во всем разберемся.
– Пойдем на улицу, освежимся, – Аслан переплетает наши пальцы и ведёт меня за собой к выходу.
На улице тепло, но меня бьёт дрожь. Дышу через рот. Почему у меня такая реакция?
Аслан смотрит внимательно, ничего не говорит. Он также потрясен, как и я. Александр его партнёр и это значит, что они были с одной женщиной? Это нормально в их кругах?
Обнимаю Аслана за талию, прислоняюсь ухом к груди. У него бешено бьётся сердце, хотя внешне он спокоен. Привстаю на носочки, касаюсь губами его. Это не нежность, а спасение. Хочу чувствовать его, чтобы ощутить опору. Мужчина придерживает меня за затылок, второй рукой проводит по спине. Сразу же согреваюсь от поцелуя.
– Хорошо, что ты рядом, – обнимаю за шею.
– Всегда, – сжимает мои плечи.
Возвращаемся в ресторан, народу стало ещё больше. Наверное, они все так отмечают свои праздники. Никакого тепла и семейного уюта, кажется, что это всё ради каких-то коммерческих целей.
Поднимаемся на второй этаж, коридор в бежевых и коричневых тонах. На потолке огромная люстра. Напоминает коридор в гостинице. На полу лежит красный длинный ковер.
Аслан открывает передо мной дверь, Александр стоит у стола и пьет из бокала. Судя по цвету жидкости, это коньяк.
Кабинет небольшой: в центре стол, рядом тумбочка, небольшой диван, и книжный шкаф. Столько книг… он читает прямо здесь?
Александр снял пиджак и закатал рукава рубашки. Галстук ослаблен. Вечер только начался, а он выглядит так, будто всё уже заканчивается.
– Проходите, – ставит стакан и упирается поясницей в стол.
Не знаю куда себя деть. Аслан подводит нас к дивану, садимся.
Разумовский смотрит на меня, будто пытается решить в голове сложную задачу.
– Мы сделаем тест, София, на определение отцовства. Я и без него всё вижу, но нужно убедиться точно. Сейчас приедет специалист и соберёт материалы, – проводит рукой по волосам.
– Тест ничего не изменит, – выдаю после паузы.
– Да. Ты моя дочь, к бабке не ходи. А твой профиль один в один как у моей матери, – хмыкает, – И даже ямочка на щеке как у нее.
У моего папы ямочка на щеке… И я всегда верила, что она досталась от него. Мы же всё равно родственники.
– Саша, София заслуживает объяснений, – Аслан кладет руку мне на колено.
– Если бы они у меня были, Аслан. Блядь, двадцать четыре года я не знал, что у меня есть дочь. Просто пиздец, – присаживается на корточки передо мной.
– Марина очень вас любила. И, наверное, до сих пор любит, – зачем-то говорю ему это.
Александр хмыкает и встаёт.
– Я тоже её любил в молодости. Жениться хотел, но семья была против. Поэтому пришлось закончить отношения. Но если бы я знал о тебе, то всё было бы иначе, – наливает коньяк и залпом выпивает.
– О нас.
– Что?
– Вы бы знали не только обо мне. А ещё и о сыне. Мы были двойняшками. Но мальчик умер через десять дней после родов, – сжимаю кулаки. Думаю о Максиме почти каждый день.
Александр смотрит таким затравленным взглядом, что хочется его обнять.
– Сука! – кидает стакан в стену.
Я дёргаюсь, Аслан подрывается и встряхивает Разумовского за плечи.
– Успокойся, Саша. Ты пугаешь ее, – бьёт его по лицу, а потом прижимает к себе.
Александр срывается на рыдания. Отталкивает Аслана и садится на стол.
– Я ничего не нашел про мальчика, только на тебя инфу нарыли, – вытирает глаза.
– То есть ты знал давно? – Аслан снимает пиджак, накидывает мне на плечи.
– На дне рождения Ахмада увидел вас и понял, что что-то не так. Потом спросил у тебя, откуда девушка. Ляпнул про эскорт, потому что сказать прямо, что возможно София моя дочь – было бы странно. Но и на тот момент я не был уверен, мои ещё капали.
Снимает галстук, бросает на пол.
– Искал концы, потому что я был с очень многими женщинами. А когда понял, что это Марина, ахуел вдвойне. Во-первых, она тогда ещё мне крови попила. Во-вторых, мы месяца четыре назад случайно пересеклись в «Пирамиде». И она, как и всегда, была не против. Я трахнул её в туалете и мы разошлись. Не виделись столько лет и как-то всё… Блядь, – трет руками лицо.
Аслан моментально напрягается. Сжимает мою руку с такой силой, что становится больно.
– То есть ты был с Мариной в тот период, когда она уже жила в моем доме?
