Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"
Автор книги: Нина Северова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 29
София
– Что ты здесь делаешь? – одергиваю руку, когда он прикасается. Не при папе же!
– Приехал забрать тебя, – улыбается. Вроде спокойный, а в глазах буря.
Перевожу взгляд на папу, он склонил голову к плечу и внимательно на нас смотрит. Аслан ведь рассказал кто он? Наверняка. Господи. Обещал же, что не приедет домой.
– Мы всё знаем, дочь, – папа поджимает губы.
– Что всё?
– Я рассказал и про нас, и про Марину, и про Разумовского, – Аслан упирается спиной в дверной косяк. При упоминании Марины и Александра папа морщится.
– Зачем? Ты обещал, что не заявишься сюда.
– Да, слово не сдержал. Но это вынужденная мера.
У Аслана такой невозмутимый вид, что хочется разругаться.
– Папа? – делаю шаг вперёд, внутри всё переворачивается. Ощущение, будто он начнёт ругаться. Но я не знаю как это, потому что папа никогда не ругался на меня.
– Я не одобряю, Софа. Для меня это неправильно во всех смыслах. Но ты взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Учитывая всю ситуацию, подумай десять раз. Потому что… Это всё отразится на тебе, в первую очередь.
Мама кивает на слова папы, а я не знаю, что сказать. Вроде и легче стало. А вроде и… Не знаю. Я ожидала другой реакции.
– У тебя всё написано на лице, дочь, – папа хрипло смеётся. – Думала, выгоню тебя из дома или скандал устрою?
– Да, если честно, – кусаю губы.
– А разве я такой? – встаёт.
– Нет, но… Слишком всё непросто.
Папа обнимает меня, и я не могу сдержать слёз. Всё равно чувствую перед ним вину, хотя ничего не сделала.
– Не плачь, дочь. Всё хорошо. Это жизнь, – целует в макушку. – А она не всегда ведёт нас по ровной дороге, – улыбается.
Выдыхаю и прижимаюсь к папе на мгновение.
– Я тебя люблю, – вытираю слёзы.
– Я тебя тоже, – поддевает подбородок большим пальцем, как всегда, делал в детстве.
Аслан всё это время стоял в дверях и наблюдал.
– Нам надо поговорить, Софа, – подходит сзади.
– Поговорите, – папа отходит к столешнице.
Киваю и мы идём с Асланом в мою комнату. Когда оказываемся наедине, мужчина сначала тянет руки, а потом резко опускает. Показываю ему рукой на кровать, потому что сесть больше негде. Сама залезаю с ногами с другой стороны.
– Здесь всё тобой пахнет, – хмыкает и садится.
– Конечно, это же моя комната.
Аслан внимательно смотрит, медлит с разговором. Надо обсудить вчерашнее, но у меня нет моральных сил на это. Чувствую, будто меня выжали как лимон.
– Собери вещи на несколько дней, мы уезжаем.
– Куда?
– В горы.
– В какие ещё горы?
– Кавказские, София. Покажу своё любимое место. Хочу там побыть с тобой. Несколько дней, потом вернёмся, – кладет руку на кровать ладонью вверх.
– Аслан, отпуск – не совсем удачный вариант. Вчера…
– Там и поговорим. Обо всем, София. И о них тоже. И о нас, и как жить дальше будем. Я очень устал. И ты тоже. Я хочу взять передышку, чтобы всё встало на свои места, но не хочу быть один. Сейчас и вообще. Поэтому, пожалуйста, поехали.
– Ты не хочешь быть один?
– Я хочу быть с тобой.
Молчу. В этих словах есть какая-то уязвимость, которая Аслану не свойственна. Кладу руку поверх его ладони и мужчина прерывисто выдыхает. Теплая кожа быстро становится горячей.
– Что мне сказать папе?
– Ничего, я уже всё решил с ним, – смотрит на наши руки.
Поддаюсь душевному порыву, сама не ожидала от себя. Оказываюсь за секунду у Аслана на коленях, его язык у меня во рту, руки в волосах и на талии. Слишком сильно, но слишком мало. Невозможно рядом с ним оставаться в здравом рассудке, Аслан накрывает собой словно шторм. Нет шансов убежать или спрятаться, он полностью поглощает.
– Девочка моя, – говорит на выдохе и прижимается лбом к моему. Тело обмякло, не слушается, пытаюсь встать.
– Куда ты? – держит за руки.
– Вещи собирать уже не надо?
Аслан улыбается уголком губ и тихо смеётся.
– Надо.
– А что вообще брать? Я не была в таких местах, – достаю спортивную сумку из шкафа.
– Что-то теплое и что-то совсем лёгкое. Там днём жарко, а вечером холодно.
Понятно, что ничего не понятно. Закидываю теплый спортивный костюм, свитер, несколько футболок, нижнее бельё. В ванне собираю зубную щётку и крем для лица. Немного переживаю, но это приятная тревога.
Возвращаюсь в комнату, Аслан разговаривает по телефону на своем языке.
– Вроде всё.
– Быстро, – забирает сумку, берет меня за руку и выходим из комнаты. Когда спускаемся, отпускаю его.
– Что такое? – останавливается.
– Там родители, при них не надо.
Аслан хмыкает, но не настаивает.
На кухне папа чинит духовку, которая опять сломалась. Мама занимается рассадой. На фоне играет «Ретро-FM».
– Собрались? – папа бросает отвёртку на пол.
– Да, поедем уже, – Аслан отвечает за нас.
Папа встаёт, вытирает руки об полотенце. Мама успевает поцеловать меня раньше, но папа в это время жмёт Аслану руку.
– Будь на связи, дочь, ладно? – мама поправляет мне волосы.
– Конечно, телефон всегда с тобой.
– Отдыхай, Софа, – папа обнимает меня чуть дольше, чем обычно. Тоже волнуется?
Аслан припарковал машину за большим деревом у соседнего дома, поэтому я и не увидела. Сажусь вперёд, пока Аслан убирает сумку в багажник.
– Мы поедем на машине?
– Да, к утру будем на месте, – нажимает кнопки на панели и поворачивается ко мне. – Поцелуй.
– Звучит не как просьба, – улыбаюсь.
– Я и не прошу.
– Вот именно, – пристегиваюсь.
– То есть – нет?
– Нет. Может быть по приезду. Зависит от того, как будешь себя вести, Аслан Анварович, – смотрю на дорогу, но боковым зрением замечаю, как мужчина удивлённо вскидывает брови. Не знаю, откуда такая дерзость взялась, самой непривычно.
– Ладно, – вздыхает.
Мне хочется засмеяться, но сдерживаюсь. Впереди нас ждут потрясающие три дня, где мы откроемся друг другу с совершенно других сторон.
Глава 30
Аслан
До Кисловодска остался час. София спит на переднем сиденье, укрытая пледом. Держалась до последнего, но сон оказался сильнее.
Ей нравилась дорога, видел, как блестели глаза. Мы почти не разговаривали, но это не мешало прикасаться. Держать за руку, гладить ладони и сходить с ума от непривычных ощущений в груди. Тянет к Софии сильно. Настолько, что постоянно поглядываю в её сторону, хотя она крепко спит.
Впервые я приехал в Кисловодск с матерью. В Лермонтове жила её тётка, с которой мама была близка. И если отец не противился, то мы периодически сюда приезжали. И каждый раз у меня аж сердце замирало от окружающих пейзажей. Всё было такое яркое, красивое и натуральное. И, главное, здесь никогда не было отца, поэтому мы чувствовали себя в безопасности. Мама здесь улыбалась.
Я купил дом в старой части Кисловодска десять лет назад. С одной стороны улицы частные дома и пятиэтажки. С другой – ведомственный санаторий. Расположение не сильно удачное, потому что не центр. Но из моей спальни видны горы. И ради этого вида, из небольшого, наполовину деревянного дома, я построил своё крепкое убежище. Для Халида, который любит гулять на смотровой площадке, и подкармливать там кошек. И для моей Софии, которая будет в восторге от этого места. Я всё сделал для них, но тогда ещё не понимал этого.
Чем ближе к городу, тем сильнее я чувствую волнение. Всегда так. Сначала тревога, а потом успокоение. Бываю здесь несколько раз в год. И всегда максимум на неделю, на больший срок дела не отпускают. Но всегда это место действует как терапия.
Наезжаю на кочку и София просыпается. Трет глаза и не понимает, где мы.
– Извини, разбудил.
– Ничего. Пора уже вставать, – потягивается.
– Немного осталось, – кладу руку ей на колено и сжимаю.
– Устал?
– Нет, – но, конечно же, это ложь. Спина затекла и надо поспать хоть немного. Почти сутки без сна. София несколько раз спрашивала, может ей пересесть за руль. Но нет, сам привезу нас в этот дом.
София кладет голову мне на плечо и смотрит на дорогу. Нравится, когда так делает. Сразу хочется улыбаться.
Когда заезжаем в город, малышка с интересом крутит головой в разные стороны. Да, София, здесь красиво. Ты ещё не видела Цветочный бульвар. Предвкушаю ее эмоции. Хочу смотреть, впитывать.
– Приехали, – торможу у дома и тяну Софию на себя. Она плавится в моих руках и я теряю контроль над эмоциями. Хочу всё и сразу, но буду ждать.
– Этот дом гораздо меньше, чем тот, – упирается рукой в сиденье между моих ног и задевает промежность. Спокойно, Аслан. София же ничего не замечает и просто разглядывает дом из окна машины.
– Да, я не хотел, чтобы он был особняком. Пойдем.
На улице тепло. Разминаю спину, пятая точка квадратная. Мы останавливались только один раз и это было почти четыре часа назад.
К нам выходит Ирек, который всегда следит за домом в мое отсутствие. Он работал ещё у отца, но после ранения ушел на пенсию. В Кисловодске живут его родители, когда я узнал, то сразу предложил мне смотреть за домом.
– Аслан Анварович, рад видеть, – улыбается. Софии кивает и не разглядывает её. Хорошо.
– Здравствуй, Ирек. Как дела? – достаю сумки из багажника.
– Всё хорошо, дом готов к вашему приезду, – отдаю ему ключи от машины, загонит в гараж.
Внутри пахнет чистотой. В гостиной стоят цветы в вазе, которые вызывают у Софии улыбку. Я не просил Ирека об этом, но молодец.
– Здесь очень красиво, – малышка прямо светится.
– Да, мне тоже здесь нравится, – приобнимаю за плечи.
Заходим в спальню, шторы открыты и первые лучи рассвета добавляют комнате уюта. София осматривается и при виде большой кровати начинает нервничать.
– Надо поспать пару часов, потом гулять пойдем, – ставлю сумки на журнальный стол. София кивает, но какая-то отстраненная.
– Софа, я хочу, чтобы мы спали вместе. Но принуждать тебя ни к чему не буду. Почему ты боишься? – подхожу ближе.
– Я не боюсь, Аслан. Просто… Неважно, всё хорошо, – смотрит в глаза, а я плыву.
– Схожу в душ в другой спальне. Воспользуйся этой ванной, полотенца там есть, – показываю рукой на дверь в цвет стены.
Как бы мне не хотелось быть с ней везде рядом, и в кровати, и в душе, надо держать дистанцию. Иначе резьбу сорвёт и я за себя не ручаюсь. София ведь даже ничего не делает, чтобы соблазнить. Она просто есть, а я уже готов на всё.
Душ освежает, но тело ломит от усталости. Надо передохнуть, эти дни будут насыщенные на пешие прогулки. Возвращаюсь в комнату и нахожу Софию на балконе. Смотрит на горы и едва заметно улыбается. Красивый вид. И это я не про пейзаж.
Обнимаю малышку сзади. Волосы собраны, но влажные у шеи. Провожу носом за ухом, целую мочку. София кладет руки на мои и прижимается спиной.
– Тебе нужно поспать, – поворачивается. – Всю ночь был за рулём.
– Ляжешь со мной?
– Да.
Улыбаюсь. Согласилась, сама. Приятно, что не оттолкнула.
Кровать огромная и нам вдвоем много места. Но я хочу быть так близко, чтобы стало тесно. Я привык спать без белья, но сегодня придется остаться в боксерах, не страшно. София ложится в пижамной футболке и шортах, не настаиваю раздеться. Хотя мысль, что она будет обнаженная рядом, сразу прогоняет сон. Аслан, угомонись.
Накрываю нас одним одеялом, София распускает волосы, кладет резинку на тумбочку. Медовые волны рассыпаются по спине и плечам, не могу удержаться, чтобы не потрогать их. Мягкие.
София ложится лицом ко мне, смотрит так, что у меня встаёт и член и сердце. Моя красивая нежная малышка. Как я хочу её, и тело и душу. Всю. Но не давлю, пусть обозначит сама, что хочет именно сейчас. И она выбирает долгие осторожные поцелуи, которые кружат голову и забирают дыхание. Касается ладонью пресса и у меня сводит всё тело от лёгкого поглаживания.
– Аслан, – отстраняется, проводит пальцем по моим губам. Смелеет, мне нравится. – Пора спать, – улыбается.
– Так ты не даёшь, не отпускаешь, – хмыкаю. Я хочу, чтобы ты меня не отпускала. Чтобы не давала мне спать и дышать. Чтобы заполняла собой всё, что только могла. Хочу быть твоим.
– Ну конечно, – улыбается ещё сильнее. – Спокойной ночи, высыпайся, – целует в щёку и поворачивается спиной.
Обнимаю за талию, нюхаю волосы, шею, за ухом, целую плечо. Мало, но так много. Тихая нежность, которая громче любых слов. Близость, которая чувствительнее секса. Это что-то такое, чего у меня никогда не было. И что я очень боюсь потерять.
Я уже не прижимал Софию к себе, а прижимался сам. Ловил каждое прикосновение и хотел ещё. София гладила меня по руке, переплетала пальцы. А потом неожиданно поцеловала мою ладонь. И я чуть было не взвыл. Сломался, и сразу же собрался воедино.
Впервые я уснул обнимая женщину, но сам находился в невидимых объятиях. Согревался, успокаивался и как будто становился другим. В голове ни тревог, ни планов, ни мыслей. И в глубине моей разрушенной души всё время звенела надежда: пусть это никогда не кончается.
Глава 31
Аслан
– Сколько здесь цветов! – София восторгается Цветочным бульваром. – Это капуста? Очень похожа.
Иду рядом и любуюсь. Сколько у нее искренних эмоций.
– И опять кошка. И вон, ещё одна, – улыбается.
Кошек здесь много, правда. Даже на территории нашего дома живёт одна. Как попала, не знаю. Утром мяукала так, сначала я подумал, что ей плохо. Ирек сказал, что несколько раз ее выбрасывал, но кошка все равно возвращалась. Ну ладно, пусть живёт.
Заходим в кафе «Шоколад» на бульваре. Здесь вкусные десерты и паста с морепродуктами. Начнем со стандарта, вечером попробуем национальную кухню. Внутри битком, но я заранее забронировал стол. Садимся в угол, официантка приносит меню. Заказываю две морские пасты, но Софа меня останавливает.
– Я не люблю рыбу, – будто извиняется.
– Прости, упустил этот момент. Что будешь тогда?
– Овощную пиццу, самую маленькую.
Официантка уходит, оставляя нас наедине. В кафе много ярких постеров, которые привлекают внимание. София всё рассматривает, а я любуюсь ею. Тонкая шея, острые ключицы. Сдерживаюсь, но очень хочется потрогать.
– Не смотри так, – краснеет.
– Как?
– Слишком пристально.
– Разве? Тебе показалось, – хмыкаю. Чувствую себя маньяком. Потому что хочу ловить каждое её движение, взгляд, эмоцию. Сегодня я впервые за долгое время проснулся с женщиной в одной постели. И не хотел вставать. Я смотрел, как София спит свернувшись калачиком и наслаждался умиротворением.
– Как Халид себя чувствует?
– Нормально. Расима за ним присматривает, – отпиваю кофе.
– Наверное, не сильно правильно, что ты уехал, когда он болеет.
– Халид не остался один, да и мы вернёмся скоро. Всё нормально, – если бы я не был уверен в Расиме, то никуда бы не уехал. Она бдит за сыном гораздо лучше, чем я.
После завтрака, который обед, мы пошли на терренкур. Туристов много, но это не мешает смотреть самые красивые места. В парке София кормит белку, улыбается так чисто, что у меня ёкает сердце. Ещё немного и я сам буду есть из ее рук.
Всю дорогу мы держимся за руки. Когда я гулял с девушкой и держал ее за руку? Никогда. Но мне нравится. Целоваться на людях София не позволяет, ну ладно, переживу. Вернёмся домой и я всё получу сполна.
– Как красиво, смотри, – показывает рукой на горы, когда мы наконец-то доходим до смотровой площадки. Уже вечереет и закат добавляет особых красок. Я смотрю, но не на горы. В этот раз я смотрю только на неё. Это всё, что имеет смысл.
Кошки и здесь. София присаживается на корточки и гладит каждую. Я хочу быть этой кошкой, чтобы получить свою порцию ласки. Но нужно ждать.
– Хочешь в ресторан сходить или домой закажем? – спрашиваю, когда возвращаемся на бульвар.
– Домой. Я могу приготовить что-нибудь, – держит меня двумя руками.
Я бы очень хотел, чтобы она готовила на моей кухне, желательно полностью голая, но мы здесь не для этого.
– Закажем. У нас отпуск, а в отпуске не напрягаются, – оставляю невесомый поцелуй на макушке.
– Я люблю готовить, Аслан. Да и в целом, домашние дела никогда не были в тягость.
– Знаю. Но сейчас я хочу, чтобы ты была сосредоточена только на мне.
– А разве это не так? – хмыкает.
– Но мне мало, – признаюсь.
– Я тебя не понимаю.
– Я хочу, чтобы ты сидела на мне и смотрела только на меня, а не по сторонам. Целовать тебя хочу. И обнимать, – и ещё много других приятных вещей, но это я умалчиваю.
София смущённо хихикает и я понимаю, что она не воспринимает мои слова всерьез. Хорошо, пусть потом не удивляется, я предупреждал.
Пока едем домой, заказываю еду. На бульваре есть ресторан, в котором готовят очень вкусные осетинские пироги. Будем пробовать, уверен, что малышке понравится. София всё время касается моей руки, привыкла ко мне, сама тянется. Это приятно.
Высчитываю дома пару минут, жду когда она помоет руки и переоденется. А потом заваливаю на кровать и забираю своё. София смеётся, не отталкивает.
– Динамила меня целый день, теперь хочу получить то, что мне причитается, – трусь щекой об ее руку.
– Не помню такого, мы просто гуляли, – проводит пальцем между моих бровей. – Не хмурься.
– Привычка, я это не контролирую, – переворачиваюсь на спину и усаживаю Софию на себя. Она сразу теряется и упирается руками мне в живот.
– Не бойся, – тяну на себя, удерживаю ладонью между лопаток. – Поцелуй, пожалуйста.
София снова краснеет и от её смущения, у меня закипает кровь. Нельзя быть такой красивой и нежной. Иначе я теряю голову и становлюсь животным. Малышка наклоняется ниже и сама исследует мой рот. Проводит руками по волосам и бороде, касается шеи. Расстёгивает верхние пуговицы рубашки и кладет руку на грудь. Я горю, а она ещё сильнее меня разжигает. Распускаю волосы и сжимаю у корней. София тихо стонет мне в губы и я держу себя цепями, чтобы не сорваться.
Не забираю инициативу, а поддерживаю. Касаюсь нежной кожи под футболкой, она быстро покрывается мурашками. София немного дрожит, но не боится. Эти прикосновения не только распаляют, они сводят с ума нас двоих.
– Аслан, – шепчет. От своего имени меня простреливает током. Кладу руку ей на подбородок, приподнимаю. Губы припухли от поцелуев, зрачки расширены. Красивая пиздец. Моя.
– Софа, всё закончится прямо сейчас, если ты не захочешь. Скажи мне, – провожу пальцем под нижней губой, – Да или нет?
Малышка облизывается следом за моим пальцем и я на секунду прикрываю глаза. Своей невинностью она забирает у меня последние капли самообладания.
– Да, – выдыхает.
Глава 32
Аслан
У меня было много женщин, с разными формами, длиной волос и предпочтениями. Но ни одну из них я не помню. Всё стёрлось из памяти, потому что София заполнила собой все пустоты.
Я раздевал её медленно, наслаждаясь каждым миллиметром бархатной кожи. Впервые я не хотел торопиться, чтобы просто сделать дело. Впервые мне хотелось быть… нежным.
София заметно нервничала, но доверяла. Касалась прохладными пальцами, а я старался запомнить всё до мельчайших подробностей. Смотрел на нее сверху вниз и не мог поверить, что это она, со мной. Сейчас София станет моей окончательно.
– Красавица моя, – сжимаю бедра, провожу пальцами по внутренней стороне. Она напрягается и пытается свести ноги. Но я уже между ними и не собираюсь останавливаться. Провожу языком по всем округлостям, вызывая тихие стоны. София выгибается, а я дурею от того, как она раскрывается и плавится.
– Аслан, – прикусывает нижнюю губу, когда я делаю первый толчок. Замираю. Тесно, даже слишком. По спине стекает пот, дыхание перехватывает. София морщится и придерживает меня за талию.
– Сейчас пройдет, – оставляю поцелуи на подбородке. Немного двигаюсь вперед-назад, наблюдаю за реакцией. Когда понимаю, что боль прошла, набираю медленный ритм. Глаза в глаза. Её бледная кожа на контрасте с моей выглядит благородно. Моя королева. Я бы стоял перед ней на коленях, если бы она сказала. Но ей не обязательно говорить, достаточно просто быть.
София кладет руку мне на затылок, царапает ногтями шею, цепляется. Не понимает, что распаляет ещё сильнее, но я держусь. Позже покажу ей все грани удовольствия, но сейчас только ласка. Не знаю откуда это взялось, я никогда таким не был. Женщины всегда сами просили жёстче и я давал это. Всё переходило в механику. София же превращает секс в близость, не только телесную, но и душевную. Смотрю ей в глаза и захлёбываюсь этими эмоциями.
Малышка сама тянется за поцелуями, гладит по щекам, кусает бороду. Меня бьёт дрожь, я и так близок, а её прикосновения бросают в огонь. Успеваю выйти и изливаюсь ей на живот. Тело сводит судорогой, в глазах темнеет. Блядь, слишком сильно.
Тяжело дышим. София гладит по плечам, касается губами виска, будто успокаивает. Я должен радоваться случившемуся, но моя женщина не кончила. И это меня злит. Твою мать.
– Как ты? – ложусь рядом.
– Хорошо, я думала, будет больнее, – краснеет и отводит взгляд.
– Больно, когда на сухую. А ты была подготовлена, – кладу руку на шею. Венка сильно бьётся, ещё не может успокоиться. Целую это место, София дёргается. Опускаю руку ниже, перехватывает.
– Не надо, – просит.
– Почему? Ты не…
– Это неважно. Я в крови и в… – щеки аж пунцовые, – Тебе.
– И? Это нормально, – говорю спокойно, а сам хочу провалиться сквозь землю. Какого хрена, Аслан? Позорище.
– Пожалуйста. Немного тянет внизу, – отодвигается на сантиметр, а у меня дыра в груди размером со Вселенную.
– Хорошо. Прости, я должен был сначала позаботиться о тебе, – нависаю над ней. Думает, что я плохой любовник? Как я мог облажаться в первый же раз.
– Ничего, всё в порядке, – целует плечо. – Мне надо в душ, чтобы смыть это всё.
Она не смотрит мне в глаза и это напрягает. Расстроилась? Или стесняется? Слышу звонок входной двери, привезли еду. Не вовремя.
– Конечно, иди. Я пока встречу курьера.
София встаёт и на носочках идёт в ванную. Смотрю на её стройное тело, ямочки на пояснице так и манят пройтись по ним языком. Но не сегодня.
Натягиваю брюки на голое тело, рубашку даже не застегиваю. Отдаю курьеру деньги за заказ вместе с чаевыми. Парень увидев пятёрку сверху, рассыпался в благодарностях. Не жалко, я сегодня практически добрый. И опозоренный.
В спальне снимаю одежду, захожу в ванную. Не хочу оставлять Софию одну. И так облажался. Она намыливает голову, вода стекает по узкой спине. Сглатываю. Картина из моих порочных фантазий.
– Аслан? – поворачивается, когда я закрываю душевую.
– Никого, кроме меня, – целую в губы, помечаю языком, чтобы наверняка знала, что она моя. Назад дороги нет.
– Мы же только, а ты… – смотрит вниз, где я всё ещё твёрдый.
– И? Ты после этого не перестала быть красавицей, – хмыкаю.
Помогаю Софии смыть наши следы и ловлю себя на мысли, что мне нравится это: вместе спать, вместе мыться. Раньше сторонился такого, но с Софой не хочу расставаться.
– Пахнет вкусно, – заглядывает в пакеты с едой.
– Да, шашлык у них тоже вкусный.
Раскладываем еду по тарелкам. София молчалива, но кажется, просто устала, а не разочаровалась во мне. Всё ведь не так было плохо, да? Кого я обманываю.
– Садись рядом, – отодвигаю стул. Не хочу смотреть на нее напротив, хочу, чтобы рядом. София осторожно садится и сводит брови.
– Болит? – не нравится мне это.
– Нет, но дискомфортно. Пройдет, – улыбается, а глаза грустные.
– Давай съездим к врачу?
– Не надо. Это нормально ведь. Если будет совсем плохо, я скажу, не переживай, – кладет голову мне на плечо. «Если совсем плохо», то есть сейчас просто «плохо»?
Мы разговариваем обо всем и ни о чем. Софии нравится Кисловодск и я рад этому. Значит, будем ездить чаще. В следующий раз возьмём Халида с собой.
У меня звонит телефон и это снова Разумовский. Он трезвонит весь день, но я не хочу разговаривать. Если бы что-то с бизнесом, Дауд бы уже отзвонился. Саша хочет наладить контакт с Софией, и я пообещал, что поговорю с ней. Но давить не буду. Тот разговор сильно на нее повлиял и я не уверен, что она вообще с ним за один стол сядет.
– Может ответишь всё-таки? – София убирает за нами тарелки.
– Разумовский будет спрашивать о тебе, поэтому не беру.
София поднимает взгляд, пугается.
– Зачем обо мне спрашивать?
– Хочет общаться. Для него дети – больная тема, поэтому вцепился в тебя. Но выбор за тобой, – беру Софию на руки и несу в спальню. Она обнимает меня за шею, проводит носом по виску. Внутренний зверь лежит животом кверху в её полной власти.
– Не вижу смысла поддерживать отношения. О чем разговаривать? Рассказывать, как прошла вся моя жизнь? Это странно, – укладывается у меня на груди.
– У него большая семья, у тебя куча родственников. Я думаю, они захотят хотя бы познакомиться.
– Вряд ли. Учитывая, что меня родила Марина. А она, судя по всему, популярна в ваших кругах.
При имени этой потаскухи у меня аж пелена в глазах. Мы должны с Софией поговорить обо всем, да. Но я не знаю как контролировать гнев.
– Я не хочу тебе врать, София. Но Марина действительно имеет определенную низкосортную славу. В тот период времени, мне было плевать, как и что, а сейчас…
– Она носит твоего ребенка, Аслан.
София говорит это с таким надрывом, будто заколачивает мне гроб.
– Я не хотел этого ребенка, Софа. Всё получилось случайно.
– Да, ты говорил об этом несколько раз.
– И ты мне не веришь? – упираюсь на левый локоть и смотрю на Софию. Красивая молодая девушка. И попала в мои грязные лапы.
– Почему? Верю. Но абсурдность ситуации это не меняет.
– Я заберу ребёнка, когда она родит. Он не нужен ей. Марина сказала об этом, когда ты ушла. Да и до этого её устраивал такой вариант. Дам денег и пусть валит, куда хочет.
– И кто будет воспитывать его?
– Я.
Понимаю к чему она клонит. Я не брошу своего ребенка, никогда. Да, он нежеланный, но он мой. София станет женой и я не повешу на нее это. Расима справится.
– Софа, я не прошу тебя быть матерью для моих детей. Я хочу, чтобы ты была рядом. А в остальном… разберёмся.
– Не знаю с чем ты собрался разбираться. Но любой выход здесь – это что-то неправильное. Ребенок ещё не родился, а он уже никому не нужен. Ты собираешься забрать его у матери, и быть папой по субботам. Знаешь, такой, когда люди разводятся и мужчина приезжает только на выходных провести пару часов вместе. Вроде и обязанности родительские выполняет, а вроде и не лезет. Марине же вообще до одного места, и ты, и ваш ребенок. Она зациклена на Разумовском, но он, судя по всему, не горит желанием с ней сходиться. И как я оказалась между вами, до сих пор не понимаю.
София говорит это с такой болью, что я не нахожу слов. Она права. Но не понимаю одного.
– Из-за чего ты расстраиваешься больше всего? Из-за ребенка или из-за Марины?
– Из-за тебя, Аслан. Распоряжаешься судьбами людей, будто они твои пешки. Марина не святая женщина, это и так понятно. И я не оправдываю её, учитывая даже как она поступила со мной и братом. Но ты был с ней и ведёшь себя так, будто она вообще, грязь под твоими ботинками. А ребёнок? Он не виноват, что вы его сделали. Но его все ненавидят и пытаются спрятать, будто он не человек, а проклятие.
София плачет и я чувствую себя дерьмом. Как я должен вести себя с Мариной? Она шлюха.
– Не надо, пожалуйста, – вытираю слёзы. – Я не понимаю, что тебя задевает. Что я должен сделать?
– Быть человеком, Аслан. Ты сам выбрал такую женщину и сам же мешаешь её с грязью. Это тебя не красит, совсем. Я не переживаю, что ты скажешь мне воспитывать вашего ребенка. Я боюсь, что ты отправишь его куда-то далеко, и он будет расти без любви и хорошего отношения. Мой Максим умер из-за такой ошибки, Аслан. То, что ты богат – не значит, что этот ребенок будет нормально жить. Да, сытый и одетый, но совершенно пустой внутри. Если ты так поступишь, правда, я никогда не смогу с тобой быть.
