Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"
Автор книги: Нина Северова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 48
София
Аслан уехал на работу рано утром. Вчера что-то случилось и он всё время был напряжен. Даже сорвался на мне, хотя я всего лишь переписывалась с Нари. Извинился, конечно, но было неприятно. И страшно. Мне кажется, в гневе Аслан страшный человек и может сделать всё что угодно.
Мы позавтракали с Халидом и к нему пришел репетитор по английскому. Каникулы начались, но заниматься он будет практически ежедневно. Возможно получится Аслана уговорить на послабления, всё-таки лето. Да и я думала, что мы будем днём ездить к папе помогать в огороде. Спросила у Халида осторожно, хотел бы он посмотреть на животных, и мальчик загорелся.
Переживаю за Аслана, перемена в его настроении была слишком неожиданная. И такое чувство, что он что-то не договаривает. Не хочу лезть в его дела, но тревогу это не снимает.
– Куда едем? – Мурад спрашивает и кладет телефон на панель.
– Сначала в цветочный, потом на кладбище в сторону Лесновки.
Давно не была у Максима, надо навестить. Раньше ездила раз в месяц, а с последними переменами в жизни будто про него забыла. Чувствую вину перед братом.
Руки чешутся написать сообщение Аслану, но не буду его беспокоить. Не хочу снова попасть под горячую руку. Да и мало ли, занят делами, а я побеспокою из любопытства.
В цветочном покупаю небольшой букет гвоздик. Расплачиваюсь своей картой. Аслан говорил, что я могу тратить деньги с карты, которую он дал, но мне неловко. На моей достаточно средств, чтобы делать какие-то небольшие покупки.
На стоянке у кладбища нет никого, мы единственные. До Максима идти недалеко, так что нет смысла заезжать на территорию.
– Вы со мной? – спрашиваю Мурада, но надеюсь, он останется в машине. Хочу побыть там одна.
– Да. Аслан Анварович сказал везде сопровождать. Я не буду мешать.
Киваю. Раз Аслан Анварович сказал, придется подчиниться.
У Максима всегда чисто и убрано, родители тоже приезжают периодически. И папа два раза в год делает генеральную уборку, почему-то никому это не доверяет.
Кладу цветы на гранитную плиту. Всегда здесь плачу без остановки. Вытираю рукой горячие слезы, в горле ком. Интересно, какой бы Максим был? Чем бы занимался в жизни, что любил? К сожалению, никогда не узнаю. Но чувствую, что брат как мой маленький ангел-хранитель, приглядывает. Возможно это глупости, но мне хочется верить, что он рядом.
Возвращаюсь в машину подавленной. Мурад был в стороне и правда не мешал.
– Куда теперь?
– К родителям.
Доезжаем аж за час. Ехать недалеко, но на трассе авария и мы больше времени простояли в пробке.
У родителей как всегда суета и хорошее настроение.
– О, какие люди, – папа снимает перчатки и обнимает меня за плечи. – Ты плакала?
– Ездила к Максиму.
Папа понимающе кивает и целует в лоб.
– Здравствуй, Мурад, – мужчины жмут руки и когда Мурад хочет пойти в машину, папа приглашает его в дом. – Проходи, сейчас обедать будем.
Мурад заметно напрягается. Может стесняется, а может нельзя так сильно сближаться, потом узнаю. Но в итоге соглашается.
На кухне мама запекает мясо в рукаве, ароматы стоят божественные.
– Привет, – прижимаюсь к маме.
– Привет, – улыбается. – Вы без Аслана?
– Да, он на работе. На днях приеду с Халидом, он хотел посмотреть животинку, – сажусь за стол.
– Приезжайте, там цыплят народилось, – папа открывает трехлитровую банку вишневого компота.
– А где Сёма? – спрашиваю.
– С Никитой где-то ползают. Сейчас домой не загонишь, – мама достает тарелки.
Мурад садится рядом, всё-таки ему некомфортно.
– Всё хорошо, – успокаиваю.
– Вашему мужу это не понравится, – опускает голову.
– Мы не скажем. Да и папа тебя практически силой затащил, – улыбаюсь.
Мурад кивает и улыбается уголком губ. Но сразу становится серьезным.
Время с родителями пролетает. Мы пообедали, собрали немного овощей. Мама нагрузила нас закатками, отказаться не получилось. Надеюсь, Расима не обидится, что я принесла гостинцы.
Возвращаемся домой к вечеру. Аслан не звонил целый день, я тоже так и не решилась.
– Мама передала банки и немного овощей, – заходим с Мурадом на кухню и он ставит четыре пакета на пол. – Надеюсь, вы не против.
– А почему я должна быть против? – Расима улыбается и поправляет платок. – Хорошо, когда есть родители. И вдвойне хорошо, когда они такие, как у тебя. Аллах благословил.
– Ну, кухня – это ваше царство, не хочу тут нарушать порядок, – сцепляю руки в замок.
– Глупости, – отмахивается. – Это твой дом и твоя кухня. Я тут прислуга.
– Неправда, вы не прислуга. Помогаете содержать дом в чистоте. И делаете так, чтобы все его жители не померли с голоду. Это высокая должность, – улыбаюсь.
Расима смеётся.
– Вот поэтому Аслан и влюбился в тебя, девочка.
Мне на это нечего сказать. Я не знаю почему мы выбрали друг друга. И почему всё привело к этой точке. Мы совершенно разные, но в то же время, невозможно игнорировать притяжение.
Вечером мы смотрим с Халидом мультик у него в комнате и я вырубаюсь почти сразу. Просыпаюсь от сильного грохота где-то в глубине дома. Вскакиваю. Халид тоже спал и подорвался от непонятных звуков.
– Оставайся здесь, хорошо?
Мальчик кивает, в глазах страх. Халид натягивает одеяло до подбородка и я помогаю ему завернуться в кокон.
Выхожу на носочках в коридор и понимаю, что грохот со стороны кабинета Аслана. Никого из работников нет и даже охраны. Если бы что-то случилось, они бы были здесь, да? Пульс стучит в ушах, босые ступни жалит холодный пол.
Дохожу до кабинета, дверь приоткрыта. Вижу, как Аслан разбивает в щепки мебель. Бросает кресла, бьёт кулаками стол. Валит книги из шкафа. Сносит рукой небольшой столик, на котором стоял графин с водой и два стакана. Стекло с грохотом разбивается. Аслан кричит как раненое животное.
– Аслан! – забегаю в кабинет и наступаю на стекло. Чувствую порез в районе пятки и это откидывает в прошлое. Нет, не сейчас. Сейчас важен Аслан.
Мужчина поворачивается ко мне… он плачет. Губы дрожат, глаза безумные. Он опускает взгляд на мои ноги, морщится и хватает меня на руки. Рана пульсирует и неприятно тянет.
– Аслан, что случилось? – беру его лицо в ладони, когда он садит меня на подоконник.
Но муж ничего не отвечает. Кладет голову мне на плечо и тихо рыдает. У меня сжимается сердце и всё внутри переворачивается. Обнимаю Аслана за шею, касаюсь губами виска. Он напряжен, плечи каменные. Чувствую как его руки дрожат на талии. Я не знаю, что делать. Не знаю как успокоить. Если такой мужчина как Аслан в таком состоянии, что могло случиться? Что-то страшное?
Не задаю никаких вопросов. Обнимаю мужа крепче, глажу по затылку. Ему больно и я хочу хоть немного придать ему сил.
– Аслан, чтобы не случилось, мы с этим справимся.
– Я не уверен.
Глава 49
Аслан
Утро того же дня
Чуть не забыл, на десять назначена встреча с Алишером. Со свадьбой и подготовкой к ней немного запустил дела, но Лейла всё контролировала. Сейчас со всем раскидаюсь и выпишу ей премию.
Алишер появляется ровно в десять, пунктуальный.
– Аслан, ты прямо скинул лет пятнадцать. Стало быть, молодая кобылка рядом хорошо на тебя влияет, – заходит в кабинет и помещение сразу наполняется его невозможно сладким одеколоном. Аж глаза режет.
– А ты всё продолжаешь совать свой длинный нос не в свои дела, – открываю окна, чтобы не упасть в обморок от этого запаха.
– Работа такая, всё про всех знать, – скалится.
– Давай быстрее, зачем так настаивал на встрече? – показываю рукой на кресло.
Алишер медленно садится и многозначительно вздыхает. Понятно, театр одного актера и я в первом ряду. Можно вернуть билеты?
– Сделку хочу предложить тебе, – смотрит в глаза. – Терпеть тебя не могу, но сейчас это единственный выход.
Наша ненависть взаимна. И поэтому его предложение удивляет. Я бы с ним в один сортир не ходил, не говоря о делах.
– Неожиданно. И я даже не зная ситуации хочу сказать тебе «нет», – откидываюсь на спинку кресла.
– Знаю, но все-таки выслушаешь. Я ищу одну девушку, она… сбежала. Прячется где-то в Корее. У меня нет там никаких связей и каналов. Но у тебя есть, – стучит пальцем по столу.
– И?
– И ты поможешь мне найти ее.
– Ты нормальный? Я не занимаюсь такой херней.
Сжимаю переносицу. Я не хочу влезать в чужие проблемы, мне хватает своих с головой. Впереди разговор с отцом и я уже заведён до такой степени, что хочу дать кому-то в морду.
– Я отдам тебе поставки в Катар. А там сможешь выйти дальше.
Вскидываю брови. Это огромные деньги. Настолько, что хватит кормить город десятилетиями.
– Настолько тебя держат за яйца, что готов прикрыть себе шелковый путь?
– Ну для своей молодой жены, чтобы ты сделал?
– Всё.
И это преуменьшение.
– А что бы отдал? – щурится.
– Всё.
Кивает. И что-то в его глазах мелькает такое… разочарование? Грусть? Не думал, что Алишер вообще способен на привязанности и чувства.
– Вот поэтому я и отдаю всё, чтобы найти ее, – поджимает губы.
– А сбежала почему?
– Доверилась не тем людям. Наслушалась про меня лжи, испугалась и свалила. Оставила руины после себя. Но я не отпускал, поэтому притащу обратно хоть силой.
Вздыхаю. Если я выйду на Восток – это будет прекрасно. Еще больше возможностей. Гораздо больше денег. Алишер налаживал там связи годами и то, что он вот так отдает – говорит о том, что он на грани отчаяния. И я этим всё-таки воспользуюсь.
– Пока я ничего не обещаю, Алишер. И, честно говоря, не хочу ввязываться в твое дерьмо. Оставь Дауду всю информацию по девушке и мы подумаем. Потом все остальное, – встаю.
Мужчина улыбается, но не весело.
– Спасибо, – протягивает руку.
* * *
До вечера день проходит в работе. Только я появился в офисе как начались бесконечные звонки, а еще бумаги подписать, потом еще что-то.
Нервы скручивает от неизвестности вчерашней ситуации. София не звонит целый день и я сам тоже. Могу опять сорваться, поэтому стараюсь о жене даже не думать. Но не получается, она всё равно витает фоном в моей голове. Знаю, что ездила на кладбище и плакала там. Мурад доложил. Я должен быть рядом в такие моменты, но…
В доме отца как в склепе. Ненавижу это место и его самого. Поганое чувство внутри, предчувствие. Время такое, стало быть, он ужинает.
Ну да, нахожу отца в столовой в полном одиночестве. Никому не нужен.
– Сын? – удивляется. – Присаживайся, еда готова.
– Я не голоден, – сажусь напротив.
– Что случилось, раз ты приехал в такое время?
Наливаю воду, выпиваю залпом. Спокойно, Аслан.
– Ты вчера был у Марины.
– Да, – режет мясо в тарелке.
Подвисаю.
– И даже отрицать не будешь?
– А смысл?
Молчу. Начинается шахматная партия. И кто в ней пешка, а кто король?
– Зачем ты ездил к ней?
– Узнал, как она себя чувствует. Всё-таки, Марина вынашивает нашу кровь, – бросает кусок в рот и медленно жуёт.
Прикрываю глаза. И еле сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть его.
– В ее квартире стоят камеры и я слышал про ваш договор и деньги. Меня интересует, что за договоренности у вас были?
Отец шумно глотает, запивает вином и не смотрит на меня. Попался.
– Чтобы она родила этого ребёнка, – отвечает через время.
– Марина бы его и так родила. У нее свой врач, охрана и она всегда под наблюдением. Ты вообще каким боком появился?
– Ну, скажем так, я немного поучаствовал в том, чтобы этот ребенок был зачат.
Меня обливает холодный пот. Предательство. Опять.
– Вы трахались? – сжимаю стакан.
Отец переводит на меня насмешливый взгляд.
– Сынок, я знаю, что ты обо мне не самого лучшего мнения, но не до такой же степени, – хмыкает.
– Да или нет?
В груди разочарование и мерзость. Хочу помыться и сжечь одежду.
– Нет, Аслан. Я не спал с ней.
Выдыхаю. Вроде и облегчение, а вроде и нет.
– Значит, ребенок – мой? – наливаю ещё воды.
– Разумеется, – отвечает спокойно.
Игра в кошки-мышки. Ему придется всё рассказать, я не уйду, пока всё не выложит.
– Отец, я хочу знать правду. Что значит, ты поучаствовал, чтобы ребенок был зачат? Зачем?
– Затем. Когда ребенок оступается и делает не то, что надо, родителю приходится вмешиваться и задавать нужное направление. Так я и сделал.
– Больше конкретики, твою мать, – вскакиваю.
– Марина забеременела от тебя специально, потому что я этого захотел.
Глава 50
Аслан
Смотрю на человека, который дал мне жизнь и думаю, а мы точно родственники? Или в нашем случае «в семье не без урода»?
– Как можно забеременеть специально, если я этого не хотел? – повышаю голос. – Выкладывай, блядь!
Отец сводит брови, но мне плевать на уважение и всё то, что он вдалбливал мне и брату.
– Аслан, ты уже какое-то время не слушаешься. Не делаешь то, что от тебя требуется. Время идёт и ты тоже не молодеешь. Кому передашь дела, м? – вальяжно пересаживается на диван.
– Халиду.
– Неужели? Сопляку, который боится собственного голоса? Ему отдашь огромный бизнес и заботу о семье?
Сжимаю кулаки. Вот оно что.
– Этот сопляк – твой внук, если ты забыл.
– Я помню об этом каждый день. Как и о том, что ты не справился в очередной раз. Мальчика уже надо готовить к делам, а ты носишься с ним как курица наседка. Халид болен и не пригоден, пойми уже наконец, – закидывает руку на спинку дивана.
Молчу. Серьезно?
– И раз, по-твоему мнению, мой сын не пригоден для бизнеса, ты решил, что нужен ещё один ребенок? – толкаю ногой кресло и оно падает на бок.
– Да. Я мог бы сделать его сам, но тогда бы до него очередность шла долго и не факт, что дошла бы.
У меня нет слов. Одни эмоции, которые сейчас вырвутся наружу и я придушу отца собственными руками.
– Тебе надо пролечить голову. Нормальные люди не делают то, что ты.
Отец смеётся, а потом вскакивает и хватает меня за шею.
– Просто это вы с Шахидом слишком изнеженные. Мать вас разбаловала и превратила в слабаков. Хотя я просил не целовать вас в задницы, потому что вы не в той семье родились, где можно быть слабыми! – отталкивает меня. – Вы вечно ноете, это не так, то не так. Жизнь в целом несправедлива, Аслан. Но у вас в отличие от других, всегда были масло и икра на столе. Каждый божий день! Лучшее образование, прислуга, одежда и всё остальное. А все это было благодаря тому, что я всегда работал, нёс за вас ответственность. Я растил этот бизнес, чтобы вы укрепляли его, а не разрушили. Имея такую силу и власть, ни ты, ни Шахид, ни с чем не справились. Ты даже жену не смог удержать, чтобы она на чужой хер не прыгнула. В итоге, что? Что, Аслан⁈ – разводит руками. – Халид болен и не факт, что когда-нибудь станет нормальным. Не смотри так на меня. Я люблю Халида, он – моя кровь. Но я думаю не эмоциями и чувствами, а тем, что ждёт его, когда меня не станет.
Отец проводит рукой по причесанным волосам и густая темная прядь падает на лоб.
– Когда появилась Марина, я сразу знал, что она шаболда. И про детей её знал. И что она падкая на деньги. Время шло, сынок, и надо было быстро принимать решения. Ты не хотел жениться, не хотел создать ещё один правильный брак. Хотя любая семья отдала бы тебе свою дочь в жены и всё было бы хорошо. Когда Марина продержалась дольше, чем остальные твои женщины, я приехал к ней и сказал, что нужен новый наследник. Предложил пять миллионов и дом в Адлере. Она сразу согласилась. Через месяц она была уже беременна.
Пять миллионов и дом в Адлере – столько стоит жизнь маленького человека. И столько стоит вмешаться в мою.
– Марина знала, если вы разойдетесь, у неё не будет никаких прав на ребенка. Но она сказала, что постарается задержаться, – ухмыляется. – А потом появилась София и всё резко изменилось. Ты по уши влюбился, добровольно позвал девочку замуж. И смотря на Софу, я понимал, что только она сможет вырастить сильного мужчину, который будет вести семью и бизнес. А ещё, что только она сможет правильно тебя направлять, чтобы ты делал то, что должен. Да и честно сказать, я бы сам хотел Софию, но не тот возраст, – улыбается, а я срываюсь.
Толкаю отца в грудь и левой рукой бью в челюсть. Он придерживается за стол, по подбородку стекает кровь. Бью в нос, ору как раненый.
– Какого черта ты вмешался в мою жизнь опять⁈ – замахиваюсь. – Что ты наделал, старый мудак! Ты хоть понимаешь, – бью в грудь, – Что ты наделал⁈
Отец закашливается, прикрывает лицо руками. Меня трясёт. Слышу сзади шаги, Олег хватает меня за плечи и оттаскивает.
– Аслан Анварович, не надо, – пыхтит.
– Убери, – смахиваю его руки с себя.
Олег помогает отцу встать, тот корчится от боли, светлая рубашка в кровавых каплях.
– Ненавижу, будь ты проклят, – отталкиваю Олега в сторону и бросаю в отца графин с водой. Олег успевает среагировать и стекло разбивается об паркет. – Какой же ты ублюдок. Вершитель судеб хренов, – провожу рукой по бороде. – Тогда навязал мне брак с Зумруд, сейчас ребенок этот… Как жить с этим будешь? А, папа? А если девочка родится, тогда планы твои не сбудутся и будешь еще кого-нибудь под меня подкладывать?
– София теперь будет тебе рожать. Думаю, – сплёвывает на пол, – У вас будут одни мальчики. Целая армия сильных львят, – ухмыляется.
У меня всё плывет перед глазами, руки не слушаются. Это всё действительно так? Я жил не свою жизнь, а всегда был марионеткой. Сначала бизнес, от которого воротило, потому что я никогда не хотел идти по стопам отца. Потом брак с первой женой, которую тоже заставили быть моей. Затем ребенок, который никогда и не при каких обстоятельствах не должен был появиться. Аслан, тобой всю жизнь играли.
Не помню как доезжаю до дома. Машину бросаю у ворот, молча отдаю Мураду ключи, загонит сам. Захожу в кабинет, смотрю по сторонам. Сколько здесь красивых и дорогих вещей. Сколько здесь того, что я не хочу иметь. Ненавижу.
Ломаю стол пополам, бросаю кресла в стену, сношу книги. Всё разлетается, все разрушается. Я сломан. Кто я? Чего я хочу? Что-то, что я сделал в жизни, хоть раз было моим решением или всё навязано и спланировано?
Крик сам рвется из груди, глаза горят… от слез. Всевышний, почему это все случилось? Для чего?
– Аслан! – поворачиваюсь, София стоит голыми ступнями на стекле, поджимает ногу. Ей больно. Беру жену на руки, чувствую как ее сердце стучит, а мое останавливается. Ничего не понимаю, что делать? Сажаю Софию на подоконник.
– Аслан, что случилось? – спрашивает, голос дрожит.
Слова застревают где-то в груди. Меня тошнит и вот-вот вырвет. Почему он так поступил? Он же отец, мы же его дети. Мама умерла из-за него. Шахид практически отстранился от семьи и построил сам свое дело, лишь бы не иметь ничего общего с отцом. Как можно быть таким? Неужели деньги и власть настолько важны?
Кладу голову Софии на плечо, жадно вдыхаю ее запах и стараюсь окончательно не сойти с ума. Моя жена. Моя опора. Чувствую мягкие поцелуи на виске и легкие поглаживания по затылку. Больно, внутри все горит. Я… никогда такого не испытывал.
– Аслан, чтобы не случилось, мы с этим справимся, – шепчет.
– Я не уверен.
София заглядывает мне в лицо, взгляд встревоженный и испуганный.
– А я уверена. Мы не можем исправить только смерть, а всё остальное в наших руках, – подносит мою ладонь к губам и целует.
Я только что умер, и только что стал живым.
Глава 51
Аслан
– Нужно сказать Халиду, что всё хорошо. Он испугался, – София убирает аптечку под раковину. Порез на ноге небольшой, сами обработали. Я бы всё равно съездил к врачу, но жена отказывается.
– Скажу, – снимаю рубашку. Сил нет, голова ватная. В кабинете разгром, который надо убрать, но я не хочу. Ничего не хочу.
– Давай лучше я? А ты пока в ванне полежишь? – касается плеча.
Киваю. Лучше пусть Софа сама скажет сыну, что его отец не сошел с ума. Хотя я не уверен. Ни в чем не уверен.
Жена, прихрамывая выходит из ванны, оставляя меня в одиночестве. Хорошо, когда она рядом и очень плохо, когда её нет и секунды.
Включаю воду, раздеваюсь, пока ванна набирается. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Будто постарел, синяки под глазами, лицо осунулось. Где огонь во взгляде? Потух.
Сажусь в воду, немного расслабляюсь. Почему я раньше не замечал глубоких трещин в своей жизни? Неужели я был настолько ведомый отцом, что не понимал происходящего? Шахиду получилось отстроиться, но я всегда думал это из-за того, что он младше. С него не такой спрос и отец особо не возлагал на него дела. Когда Шах начал заниматься боями, отец сначала психовал, потом махнул рукой на это. Называл его беспредельщиком. Но когда Шахид стал популярным в своих кругах, отец не отказывался, а будто бы даже гордился.
Прикрываю глаза. Нет уверенности ни в чем. Вдруг всё навязано настолько, что я даже отличить это не могу?
Чувствую мягкие прикосновения к груди. София вошла так тихо, я даже не услышал. Как и в мою жизнь. Случайно, осторожно и навсегда.
– Как ты? – присаживается на бортик ванны.
– Нормально, – переплетаю наши руки. Рассматриваю тонкие хрупкие пальцы, которые так крепко держат меня на плаву.
Мы сидим в тишине. София не сыплет вопросами. Она просто рядом и не даёт мне потерять рассудок. Какая же в тебе сила, моя малышка. Я должен соответствовать.
– Садись, – тянет меня на себя и я подчиняюсь. Жена намыливает мне волосы, массирует голову, осторожно смывает. В нос ударяет хвойный запах шампуня. Проводит мочалкой по спине, груди, ключицам. Я слишком выжат, чтобы хотеть большего. В паху всё спокойно, но душа кровоточит и трепещет одновременно. Слежу за каждым движением и люблю её всё сильнее.
Раньше я думал, что нельзя показывать женщине слабость, иначе не будет воспринимать адекватно. Но София своей заботой будто исцеляет. Делает меня ещё сильнее, хоть и сейчас я разбит до основания.
– Отец заплатил Марине, чтобы она забеременела от меня.
София отодвигает душ в сторону и переводит взгляд полный смятения.
– Зачем?
– Халид, по мнению отца, болен и не сможет вести бизнес, когда вырастет. А новый ребенок с этим справится, ведь он не будет сломанным, – хмыкаю. Какой же абсурд.
– Но Халид не болен. Он травмирован, но это «затянется» со временем, – смывает пену с плеч. – Мы постараемся сделать для этого всё возможное.
Мы. Она говорит о нас. Кладу палец ей на подбородок и поворачиваю голову к себе. Волосы выбились из хвоста, губы приоткрыты. Моя красивая жена. Такая домашняя. София сама тянется вперёд и прижимается к губам. Ласкает, даёт возможность дышать ею. Поцелуй не для продолжения, не прелюдия. Это надежда, что возможно… всё будет хорошо.
– Значит, ребенок этот – просто правильно разыгранная партия, – отстраняется.
– Как и моя жизнь, – тянусь за полотенцем.
София смотрит на меня с сожалением. Распускает волосы, чтобы заново собрать.
– Не надо, – забираю резинку. Хочу трогать.
Ложимся в кровать, постель холодная и я после ванны сразу покрываюсь мурашками. София сворачивается у меня на груди и мы долго лежим в тишине. Становится тепло. Перебираю пальцами светлые волосы. Будут ли у наших детей такие же волосы или мои темные гены победят?
– Я очень хочу дочь, София. Твою маленькую копию. Очень хочу, – прижимаюсь носом к макушке.
Жена приподнимает голову и улыбается. Ямочка на щеке выделяется, провожу по ней пальцем. Бархатная кожа.
– Я думаю, у нас будет и дочь и ещё один сын. Большая семья получится.
Ещё один сын. Она знает, что Марина носит мальчика. Моего ребёнка, которого я не хотел и не планировал. А после того, что узнал от отца, я не знаю как дальше быть.
– Перед свадьбой твой отец сказал, чтобы я воспитала ребенка от Марины. Что он очень важен. И если я это сделаю, он даст мне всё что угодно. А ещё что я должна, – закусывает губу, – больше у тебя просить, чтобы ты больше зарабатывал. Типа лучше стимулировать и мотивировать, я так поняла.
Вздыхаю. Отец не учёл того, что София – это не Марина. Она не продается ни за какие деньги и бриллианты. София никогда меня не предаст.
– Теперь понятно, почему этот несчастный ребенок так ему важен, – сжимаю зубы.
– Почему несчастный? Я надеюсь, он будет счастлив с нами, – упирается подбородком мне в грудь.
– Софа, я не знаю, что делать дальше. Я был, наверное, готов к чему угодно, но не к такому. Марина получила от него пять миллионов и дом в Адлере за то, что родит. Как это вообще? Как возможно, я не понимаю, – сажусь.
– А что изменилось, Аслан? Ребенок как был, так и остался. Какая уже разница по какой причине он появился. Он всё равно твой, – поправляет бинт на ноге. Морщится.
– Болит? – наклоняюсь, чтобы посмотреть на повязку.
– Тянет неприятно, – садится удобнее. – Что ты планируешь делать дальше?
Ложусь на спину, смотрю в потолок. В душе пустота и полный раздрай.
– Я не знаю, девочка моя. Я только сегодня понял, что жил как будто по сценарию, который отец для меня придумал. Всё, что я делал, всегда было спланировано. Не уверен, что хоть одно решение принял сам, потому что хотел или считал нужным. Этот ребенок… Я чувствую вину перед ним и перед тобой. Всё неправильно. Так не должно быть, но… Всё так и есть.
София садится над головой, нависает сверху. Упирается руками в матрас и смотрит на мой живот.
– Аслан, наша история с тобой тоже началась неправильно, поэтому… То, что твой отец так поступил – не нормально во всех смыслах. Но это уже случилось, и никуда не денешься. Ребёнок – твой. Единственный выход в этой ситуации: смириться с происходящим и взять за дальнейшее ответственность. Анвар Зелимханович может думать про Халида всё что угодно. Также, как и надеяться на этого малыша. Но это всё равно ничего не значит, – наклоняется ниже.
У меня перехватывает дыхание. Хватаю Софию за шею, провожу пальцами ниже по выступающим позвонкам.
– Что тогда значит?
– Ты взрослый мужчина и дети – твои. И только ты принимаешь решения, что с ними будет дальше. Халид поправится, я уверена. А ребенок родится и будет жить в любви. В твоей любви, Аслан. Как бы не произошло, ты не бросишь его. Не отдашь Марине и тем более не отдашь отцу. Мы с этим справимся. Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в себе.
Грудь сдавливает. Слишком много эмоций за один вечер. София права. Я не мальчик. Мужчина. И я знаю, что такое ответственность. Но не знаю, что такое поддержка и её слова будто ранят. Моя жена, моя опора.
– Ты так борешься за чужих детей, – хриплю.
– Когда люди перестанут думать, что есть дети «свои», а есть «чужие», мир определенно станет добрее. Аслан, я сама ребенок, от которого отказались. И мне повезло, что папа не бросил меня и Максима. Ну и, это твои дети. А ты – мой муж. Значит, и дети наши.
Я не заслуживаю этой женщины. София младше меня на четырнадцать лет, но в ней мудрости и понимания жизни гораздо больше, чем у меня.
– Спасибо, – шепчу ей в губы. София целует неторопливо. Мне нравится, когда она ведёт.
Я был всё ещё зол на отца, не уверен, что смогу простить его. Но больше не было удушающего чувства безысходности. София исцеляла своей любовью, склеивала осколки и давала надежду. С такой опорой я никогда не буду слабаком.
