Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"

Автор книги: Нина Северова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37
София

Собираю волосы в хвост, что-то сегодня не получается нормально уложиться. Петухи торчат, как бы не расчесывала. Бросаю резинку на кровать, следом утюжок. Бесит.

– Помочь? – мама заглядывает в комнату.

– Да, не могу собрать.

Мама ловко поднимает тяжёлые волосы, колдует над ними, и в итоге получается красивый хвост с завитыми концами.

– Спасибо, – целую мамину ладонь, – Сама бы не справилась.

– Если немного обрезать, будет легче. Совсем уже длинные стали, – улыбается.

Да, волосы сейчас длинные и мне прямо тяжело. Иногда даже голова болит.

– Нервничаешь, – утверждает.

– Да. Знакомство с этими людьми – волнительно. Да и… если честно, я чувствую себя предателем. Такое ощущение, что предаю вас с папой, – опускаю голову.

– Что за глупости? – садится на кровать. – Папа немного ревнует, я замечаю. Но он понимает, что Разумовские – твои родственники, от этого никуда не деться.

– Боюсь, что он разочаруется во мне.

– Из-за того, что твой родной отец появился? София, не придумывай.

– Нет, из-за того, что я иду с ними знакомиться, – поправляю юбку. – Как будто я не должна этого делать.

– Никто не знает, как должно быть, а как нет, дочь. Я думаю, если тебе интересно, кто они и что, познакомься и пообщайся. Не захочешь – не будешь. В любом случае, это не отменяет, что ты София Дмитриевна и наша дочь, – кладет руку мне на колено.

От маминых слов начинаю плакать. Вроде и облегчение, а вроде и тяжело ещё.

– Ну чего ты, – мама обнимает меня за плечи, как в детстве.

– Дочь? – папа стучит в дверь и видя нас останавливается. – Что такое?

Прикрываю глаза руками, слезы капают на блузку оставляя следы. От рыданий тяжело дышать, не могу успокоиться.

Папа садится на корточки и встревоженно на меня смотрит.

– Прости меня, пап. Просто я… не знаю, – договорить не получается, рыдаю.

– Софа, успокойся. Что бы не случилось, мы со всем справимся, – кладет руки вдоль стула, на котором я сижу.

– Ты не злишься, что я еду к Разумовским?

Папа приподнимает брови и поджимает губы.

– Из-за этого слезы?

Киваю. Голова начинает отдалённо побаливать. После слез всегда так.

– Я не скажу, что рад этой семье. Но пока вы были в отпуске, Саша приезжал к нам. И он настроен серьезно. Хочет поддерживать связь с тобой.

– Почему не сказали, что он был здесь? Что говорил?

– Потому что ты бы начала переживать, а зачем оно? Извинялся много, раскаивался даже. Плакал. Кто я такой, чтобы его судить? Да, он виноват и в отношении Марины, и Максима, – сглатывает, – Но случилось то, что случилось.

Когда разговор заходит о Максиме папа будто на мгновение стареет лет на десять. В глазах мелькает что-то такое, что разрывает всё внутри. Столько времени прошло, а у него до сих пор болит.

– Значит, ты не против? – спрашиваю вытирая лицо салфеткой.

– У меня есть ревность к Саше, если честно. Я бы не хотел, чтобы ты взяла его фамилию или отчество. Но если все же решишь, я это приму, – встаёт.

– Я не буду ничего менять, ты что? Ты мой папа, – тяну к нему руку. Он жмёт её в ответ и улыбается.

– Я знаю, дочь. Не переживай, я не злюсь и не обижен. Но ты – моя дочь.

Мама обнимает папу за талию, а он целует её в висок. Так тепло становится от этой картины.

– Вообще я пришел сказать, что Аслан уже внизу. Пойдем, – берет маму за руки, – Позвать его сюда или спустишься?

– Позови. Переодеться ещё надо.

Дверь за родителями закрывается и я открываю шкаф, чтобы найти замену светлой блузке. У нее такая ткань, что любая капля сразу превращается в пятно.

Аслан заходит через пару минут. Большой, сильный и очень красивый. Одет, как и всегда, с иголочки.

– Ты плакала, – нависает.

Молча прижимаюсь к его груди. Аслан обнимает в ответ и пару минут мы стоим в тишине.

– Софа, – наклоняется, чтобы поцеловать.

– Всё хорошо. Сейчас переоденусь и поедем.

Заодно выпиваю таблетку от головы, по ощущениям, она разболелась надолго. Пока я собиралась Аслан разговаривал несколько раз по телефону на своем языке. Ничего не понимаю, но нравится, как звучит речь.

– На каком языке ты разговариваешь? – спрашиваю садясь в машину.

– Чеченский, – тыкает кнопки на панели. – Хочешь научу?

– Тогда буду понимать о чем ты разговариваешь, – улыбаюсь.

– Не страшно, – хмыкает. – Но я бы хотел, чтобы ты хоть несколько фраз знала, – улыбается хитро.

Я не против. Но есть мысли, что процесс обучения будет совсем не как в школе.

До дома Богдана Разумовского добирались практически час. И не сказать, что это дом. И даже не особняк. А прямо резиденция. Огромная огороженная территория, будто свой жилой комплекс. Много охраны с оружием и собаками. Сам дом внешне похож на поместье из зарубежных фильмов. Очень красиво, очень дорого и очень выбивается из городского колорита.

– Я рядом, – шепчет Аслан, когда идём к дому по длинной тропинке. Это успокаивает. Мужчина держит меня за руку и тепло его кожи действует, как обезболивающее.

На встречу выходит Александр, как всегда, улыбается. Волосы зачесаны назад, одет в светлый льняной костюм. Следом за ним в дверях появляется высокий седовласый мужчина, наверное, это и есть Богдан. Он же наоборот одет будто к официальному приему: черный костюм, белая накрахмаленная рубашка и огромные часы на руке.

– София, Аслан, – Александр подаёт Аслану руку, но смотрит на меня. – Я рад, что ты здесь.

– Отойди, Саша, – Богдан обходит сына и сжимает меня в объятиях. Неожиданно, я не знаю как себя вести. Обнять в ответ? Но не могу поднять руки, мужчина слишком крепко держит.

– Ты выросла красавицей, София, – отодвигается, – И прямо одно лицо с Сашей. Но и мои черты тоже есть, – улыбается.

– Это мой отец, дочь, – Александр кладет руку на плечо Богдана, – Ты бы хоть представился, сразу налетел.

– Я уже поняла, кто вы, – делаю шаг в сторону Аслана, который всё это время за нами наблюдал. Он приобнимает меня за талию и напряжение ослабевает. Хорошо, что он здесь.

Богдан и Александр это замечают, и переглядываются.

– Извини. Как узнал о тебе, так места себе не нахожу. Я – Богдан, твой дед, – улыбается и сейчас видно их внешнее сходство с Александром. Вроде ничего удивительного, что отец и сын похожи, но в нашей ситуации, это меня сильно задевает.

– Пойдёмте за стол, всё уже готово.

Внутри дома – музей. Кажется, что идёшь будто по Эрмитажу. Картины, огромные расписные вазы с цветами, статуи греческих богов. Богдан любит мифологию? Красиво и необычно, конечно. В столовой можно расположить человек триста, если не больше. Огромная комната, много света, но здесь мебели минимум.

Только делаю шаг, как мне в руки что-то прыгает. Ловлю и не сразу понимаю, что происходит.

– Дюна! – Богдан ругается.

Померанский шпиц довольно на меня смотрит и звонко гавкает. Улыбаюсь, какой хорошенький. Пушистое облачко. У нее розовый ошейник со стразами, забавно.

– Дюна, я закрою тебя в комнате, достала уже. Ну-ка слазь, – Богдан хочет её забрать, но Дюна рычит.

Аслан смеётся над ухом и проводит большим пальцем по маленькой лапке. Дюна не против и крутится в руках.

– Отпусти её, и все. Иначе она не успокоится. Приучили к рукам, вот и прыгает как сайгак, – Богдан разочарованно мотает головой.

– Ничего, она милая, – но всё же отпускаю собаку на пол. Дюна быстро бежит к Александру и прыгает к нему. Понятно, кто здесь королева положения.

– Сейчас приедет Давид с детьми, они в пробку попали. Давид – это мой старший сын. У него трое детей, старший – от первого брака жены, а двое общих. Людмила, жена его, у родителей гостит в Иваново, поэтому, без нее.

Значит, и здесь у меня куча племянников. Интересно, какие они.

– А Вова? – спрашивает Аслан.

– Вован на Кипре уже три месяца. К новому году обещал приехать, – Александр поправляет Дюну, которая сидит у него подмышкой.

Мы разговариваем, но между мной и мужчинами чувствуется напряжение. У Богдана будто есть вопросы, но он не решается их задать. Александр просто меня разглядывает и как только я ловлю его взгляд – улыбается.

Богдан рассказывает про бизнес. Сейчас они строят гипермаркет в старой части города, потому что там нет нормальных продуктовых магазинов и люди жалуются, что ехать за покупками далеко и неудобно. Это правда. У них там вообще будто забытое всеми место.

Богдан непростой человек, совсем. Чувствуется, что у него есть власть и статус. То, как он говорит, как держится – сразу даёт ощущение, что он хозяин жизни. Но он не грубый, не давит. Наоборот, спокойный и открытый. Это и располагает и пугает.

– Дава приехал, – Александр встаёт со стула.

Через несколько минут дом заполняет детский смех. Но потом меняется на ругань. Кажется, два мальчика не могут что-то поделить.

– Да успокойтесь, имбецилы, – слышу низкий знакомый голос.

Ноги моментально начинают гореть. Шрамы тянут и я хватаю Аслана за руку. Он непонимающе на меня смотрит, в глазах тревога.

Сначала в дверях появляется взрослый мужчина, а за ним молодой парень.

– Здравствуй, София. Я – Давид. А это Данил, Антон и, – смотрит за спину, – Ну где ты?

К нему выходит мальчик лет восьми. Смущается сильно, пытается спрятаться за папу.

– Это Мирослав, – Давид прижимает мальчика к себе.

Жизнь решила мне ещё одно испытание подкинуть, да?

Мы смотрим с Данилом друг на друга, и я понимаю, что он удивлён не меньше меня.

– Значит, теперь мы семья, – выплёвывает.

Глава 38
София

– С тобой, точно нет, – отвечаю.

Данил молчит и улыбается с насмешкой. Всегда так делал, когда злился.

– Что происходит? – Александр подходит ко мне.

– Мы были знакомы какое-то время назад.

– Ну как знакомы, – цокает, – Встречались недолго. Так ведь, Софочка?

Меня будто обливают кипятком. Мне не нравилось, когда он так называл меня. Я всегда поправляла на Софу. Данил знает, что мне это неприятно и специально так говорит. Ничего не изменилось.

Напряжение Аслана чувствую физически. Он будто превратился в камень.

– Да, к сожалению, это был первый и совсем неудачный опыт близкого общения с мальчиком, – говорю спокойно, но в груди всё сжимается. Мне страшно.

Богдан смотрит растерянно на меня и Данила. Я понимаю, что ситуация кошмарная. И просто хочу уйти.

– Мы пойдём, спасибо за гостеприимство, – улыбаюсь.

– Нет, подожди, – Александр кладет руки мне на плечи. – Это твой дом, София. И ты не должна отсюда сбегать. Что бы там не случилось…

– Ты только и можешь сбегать, как крыса, – Данил смеётся и Аслан срывается с места.

Между ними происходит драка. Данил падает на пол и Аслан бьёт его так сильно, мне кажется, я слышу хруст костей. Давид и Александр пытаются их разнять, но Аслан шире и сильнее. Данил прикрывает лицо руками, на светлом паркете появляются капли крови. Тошнота подходит к горлу.

– Аслан, пожалуйста, – хватаю его за пиджак и тяну назад. Он заносит кулак и резко отпускает.

– Вставай, щенок, – Аслан пинает парня в живот, тот скручивается от боли.

– Не надо, Аслан, – запыхавшийся Давид перешагивает сына и встаёт перед мужчиной. – Объясни, что произошло?

Аслан тяжело дышит. Вижу, как по виску стекает пот. Ужасно злой. Костяшки в крови. Господи боже. У меня дрожат руки. Замечаю, что Дюна сидит под столом и вжимается в пол.

– Когда мы виделись с Данилом в последний раз, он сильно перебрал с наркотиками и вёл себя неадекватно. Мы были одни в комнате, я испугалась и выпрыгнула в окно, которое разбил Данил. И упала на стекло. Так и добежала до дома. Потом зашивали ступни, шрамы остались…

Давид и Богдан смотрят на меня с жалостью. Александр нервно трет ладони.

– Это было на даче, да? – спрашивает Давид.

– Да. Больше мы не виделись ни с Данилом, ни с теми ребятами.

Аслан поворачивается ко мне, волосы спадают на лоб. Такой… другой. Берет со стола светлую тканевую салфетку, вытирает руки.

– Нужно помыть и обработать, – тихо говорю.

– Не надо, – задерживается горячими губами на несколько секунд у меня на лбу.

– Просто пиздец, – заключает Богдан. – Что толку, что ты его закрыл в рехабе тогда? Как был придурком, так и остался. Убери его нахрен!

Давид помогает встать Данилу. Антон и Мирослав всё это время стояли в дверях и наблюдали. Какой ужас.

– Для них это не впервой, – Александр отвечает на мой немой вопрос.

– Да, Данил вечно какую-то дрянь творит и получает за это. Хорошо ты его приложил, Аслан, – Богдан наливает себе воды.

Хочу плакать, но сдерживаюсь. Аслан смотрит на меня и улыбается краем губ. Для него всё в порядке вещей? Я просто хочу исчезнуть отсюда.

– Прости, София. Если бы мы знали, то не столкнули вас. А так, Данил больше рядом не появится, обещаю, – Богдан садится в кресло.

Через несколько минут появляются две женщины. Одна быстро моет пол от крови. Вторая на тележке привезла еду. Всё пахнет вкусно, но аппетита нет. Мужчины о чем-то говорят, не вслушиваюсь.

Богдан спрашивает про школу, универ. Про работу у папы. Отвечаю односложно. Хочу уйти.

– Мы пойдём, – Аслан встаёт и тянет меня за собой.

– Уже? – Александр отодвигается на стуле.

– Да. В другой раз увидитесь, если София захочет.

– Софа, мне жаль, что так вышло, правда, – Александр подходит ближе. – Увидимся ещё? Пожалуйста.

Богдан смотрит на сына с жалостью. Его интонация и правда вызывает сочувствие. Но вечер испорчен. Давид и мальчики так и не вернулись за стол. Я слышала, что приехала скорая помощь, а что дальше, неизвестно. Да и не важно.

– Да, только на нейтральной территории.

Александр кивает и провожает нас к выходу. Боковым зрением вижу, Давид спускается по лестнице, рукава закатаны до локтей.

– Сотрясение.

– Скажи спасибо, что не убил, – Аслан смотрит на него с вызовом. Они ведь не будут опять драться? Давид кивает и разводит руками.

– Да может лучше, чтобы и убил. Двадцать шесть лет парню, а мозгов как у пятилетнего. Извини, София. И за сегодня, и за тогда.

– Всё в порядке, вы не виноваты.

– Он как раз и виноват. Потому что Данил у него первый раз эту чушь и попробовал, – сзади голос Богдана.

– Пап, – Давид хмурится пристыженно.

– Не папкай. Сам виноват, сам и разгребай это дерьмо. София, я буду рад тебя видеть в любое время. Приходи, пожалуйста, – протягивает мне руку. Жму в ответ и быстро убираю.

На улице уже стемнело. Аслан прощается с мужчинами и догоняет меня почти у машины. Слава богу, это закончилось.

– Как ты? – спрашивает.

– Нормально, а ты?

– Нормально.

Едем молча. Нет сил разговаривать. Богдан и Александр, конечно, не виноваты в сегодняшнем инциденте. Но увидеть Данила было слишком неожиданно. И судя по его виду, он или употребляет до сих пор или это такие последствия. От красивого парня, в которого я когда-то влюбилась, ничего не осталось.

Смотрю на Аслана, сосредоточенный на дороге. Провожу рукой по его волосам, глажу затылок. Он закидывает голову назад и трётся о мою руку. Трогаю мочку уха, веду пальцем по бороде. Красивый.

Аслан останавливается на пустыре, на трассе ни одной машины.

– Иди ко мне, – отодвигает свое кресло. Снимаю туфли и сажусь к нему на колени.

– Испугалась?

– Да. И за тебя тоже, – обнимаю за шею.

– Это приятно, – улыбается. – Но чего бы и кого бы ты не боялась – я сильнее.

От этих слов хочется и улыбнуться и заплакать.

– Я знаю. Спасибо, что… Заступился, – не даю Аслану ничего сказать в ответ, провожу языком по его губам. Он не целует, а пьет. Медленно, не торопясь.

Наматывает мои волосы на кулак, сжимает у корней посылая приятную дрожь. Чувствую под бедром выпуклость.

– Хочу тебя, – шепчу.

Глаза Аслана блестят опасным огнём. Его не нужно просить дважды, я за секунду оказываюсь сверху. Мало места, но никто из нас не остановится. Один вдох на двоих и мужчина входит одним толчком.

Держит за поясницу так крепко, что останутся опять синяки. Пространство сужается до его жалящих губ и острых ощущений между ног. Аслан утягивает нас в это безумие, что-то шепчет на чеченском, а я держусь за его плечи, как за спасательный круг. Слишком сильно, слишком много. Но мне хочется прижаться к Аслану ещё сильнее, чтобы стать одним целым. Он тянет за волосы, кусает шею, сжимает талию и не сбавляет ритм.

– Мой Аслан, – целую висок и провожу языком за ухом.

Мужчина рычит как безумный. Это даже не страсть, а словно зависимость. Потому что не может быть вот так, чтобы сносило крышу и хотелось ещё. Достигаем пика одновременно. У меня дрожат ноги, не могу удерживать собственный вес.

Аслан открывает окна и машину заполняет свежий воздух. Лежу у него на груди и не хочу вставать. Мой остров безопасности.

– Приподнимись, вытру тебя, – достает из бардачка салфетки и наводит порядок. Вроде и стыдно за это, а вроде и умиляет.

– Было хорошо, – признаюсь.

– Опять соблазнила меня, – улыбается.

– Возможно, но ты был не против, – трусь щекой об жёсткую бороду.

– Ты сказала, что я – твой.

– Было дело.

Мужчина хрипло смеётся.

– Говори это чаще, мне нравится.

Смотрим в глаза друг другу. Аслан будто сытый кот, довольный. Ноги затекают, надо пересаживаться обратно, но не хочу. Такая нежность проснулась, что задыхаюсь.

Сажусь на пассажирское сиденье, поправляю одежду. Аслан застегивает брюки, собирает салфетки в одно место. Всё же хорошо, почему я в шаге от слез?

– Аслан.

– М? – поворачивается.

– Я… Ничего, ладно.

– Говори, – наклоняется ближе.

– Не могу.

– Не можешь? – щурится. Морщина на лбу становится глубокой.

– Не могу выразить словами, – касаюсь губами его и снова окружающий мир выключается. Аслан ласкает и от этой грубой нежности я теряюсь. Не замечаю как начинаю плакать. Аслан осторожно целует и собирает пальцами слёзы.

– Люблю тебя, – признаётся сквозь прикосновения.

Останавливаюсь и не знаю, что сказать. В душе разливается тепло и трепет. Смотрю на него и сердце сжимается. Чувствую смущение, трепет и какую-то новую грань нежности. Аслан до сих пор иногда пугает своим напором, а это признание как будто делает всё еще серьезней.

– Я подожду, когда созреешь, – лениво улыбается.

Киваю. Мы ещё немного нежимся в машине. Оба не хотим расставаться, но нужно ехать домой. Ловлю себя на мысли, что хочу постоянно обнимать его.

– Завтра важный день, – предупреждает, когда останавливаемся у ворот моего дома.

– О чем ты?

– Сватать тебя приду.

– Зачем? Мы ведь уже… Ну… Ты понял, – краснею.

– Это неважно. С Димой я договорился. Так что, завтра к двенадцати будь готова.

– Когда ты успел с папой заобщаться? И как я должна быть готова?

– Мы почти сразу всё обговорили. Завтра сватовство и завтра же решим дату свадьбы. Некуда оттягивать уже, – наматывает мои волосы на палец.

– Ладно. Мне нужно как-то особенно подготовиться?

– Будут посторонние мужчины, поэтому будь в закрытом платье и собери волосы. Остальное я сделаю, – чмокает в губы.

– Как скажешь, – выхожу из машины.

Аслан подмигивает и ждёт, пока я зайду домой. Сватовство, значит. Волнительно. Завтра будет день неожиданных сюрпризов.

Глава 39
София

С раннего утра дома дикая суета. Мои родители спокойные люди, но сегодня… Мне хотелось дать им успокоительное, потому что они были не в себе.

Нормальные невесты знают о таких мероприятиях заранее. Но в моем случае получилось, как получилось. И более того, я не делала вообще ничего к подготовке к сватовству.

Сначала обычные дела в доме: накормить всю живность, убрать за ними, собрать в балаганах урожай. С восьми утра начали приезжать гости: Ярослав с Ритой, близнецы с семьями, Нарифат и дядя Ахмад. Откуда они все в курсе про этот день, без понятия. Мне стыдно, но я сама только вчера узнала.

– Чувствую себя ужасно, что не помогла вам ни в чем, – говорю маме, которая расставляет очередную мясную нарезку на столе. Они с невестками накрыли как на свадьбу.

– Перестань. Хоть в этот раз не стой у плиты, а насладись важным моментом. Всегда помогаешь на всех праздниках, а сегодня ты не для помощи, доченька, – двигает салаты, но всего слишком много, что не влазит.

– Я не знаю, что мне делать. Просто стоять? Что говорить?

– На месте разберемся, – смеётся. – Аслан сказал, что не надо делить столы для мужчин и женщин, все вместе сядем.

Знаю, что у них часто делят на мужские и женские стороны. У одной из сестер Нарифат свадьба так и была. В одном зале праздновали мужчины, в соседнем – женщины. Но я рада, что у нас не будет никакого разделения.

– Платье хорошо село, – Лена, жена Макара, застегивает мне сзади замок. У нее длинные белые волосы прямо до поясницы и яркие голубые глаза, что сразу ее делает очень заметной.

– Спасибо, – платье как по заказу его величества. Длинное до щиколоток, рукава три четверти, вырез под горло. Я купила его пару лет назад и так ни разу не надела, но к сегодняшнему торжеству оно отлично подошло.

– Если наденешь платок ещё, Аслан точно упадет, – Нарифат хихикает.

– Возможно, но я не буду покрывать голову.

Надеюсь, у Аслана не будет пунктика на этот счёт. Я уважительно отношусь к его традициям и религии, но не собираюсь слепо этому следовать. Тем более, что выросла в другой среде.

– Ты красавица, – папа стоит в дверях и грустно улыбается. Вижу его в белой рубашке, наверное, третий раз в жизни. Побрился даже, обычно у него небольшая щетина.

– Надо помочь девочкам внизу, – Лена кивает Нарифат на дверь и они выходят. Остаёмся с папой наедине.

– Буду плакать сегодня, – сажусь на кровать.

– Я тоже, – хмыкает и садится рядом.

В груди ужасно щемит. Я знаю, что папа переживает. И мне самой волнительно.

– Ты выросла, девочка моя. И я рад, что дожил до этого дня.

– Папа! Ты молодой ещё, что за разговоры, – уже плачу.

– Ну, я вроде только вчера тебя в первый класс отвёл. А сегодня ты станешь невестой. Время пролетело, – выдыхает. – Но я хочу, чтобы ты знала, София. Как бы не сложилась твоя жизнь дальше, ты всегда можешь вернуться домой. Выходя замуж ты не перестаешь быть моей дочерью. У тебя есть семья, есть свой угол и защита.

Кладу голову папе на плечо, слезы капают. Чувствую, он немного дрожит.

– Спасибо. Я… До сих пор не верю, что это всё происходит. И вообще, что Аслан появился. Это так странно. Я никогда не задумывалась сильно о своем замужестве. Только хотела, чтобы мой муж был хоть немного на тебя похож.

– Это приятно слышать, но я не совсем удачный пример, – улыбается.

– Ты просто не видишь себя со стороны. Мама всегда с тобой счастлива. Вы вырастили пятерых детей. Дали нам хорошее образование, помогли устроиться в жизни. Ты вложил в нас правильные ориентиры. Нам с тобой очень повезло.

Папа опять грустно улыбается и я вижу скупую слезу. Почему так тяжело на душе?

– Это мне с вами повезло, – целует в лоб. – Пойдем, жених твой приедет уже вот-вот.

Внизу толпа людей. Несколько мужчин восточной внешности я вижу впервые. Среди них замечаю Мурада и успокаиваюсь. Он мельком на меня смотрит, едва заметно улыбается и кивает.

Аслан появляется в сопровождении Шахида и своего отца. В руках держит огромный букет красный роз. Внешне спокоен, но глаза… Они полыхают как вулкан. Энергетика в комнате сразу становится тяжёлой, но и согревающей. Смотрит, будто держит под прицелом. Мажет взглядом от лица, по бёдрам, ногам и возвращается к губам. Меня будто бьёт током, чувствую, как волосы встают дыбом.

– Здравствуй, София, – подходит ближе. Отдает цветы. На фоне слышу, как Анвар Зелимханович знакомится с моими родителями.

– Здравствуй, господин Аслан, – улыбаюсь. У мужчины раздуваются ноздри, глаза темнеют. Думал, что я не приму правила игры? А нечего так смотреть, чтобы я забыла как дышать.

– Невестка, – рядом оказывается Шахид и сдержанно улыбается. – Добро пожаловать в семью, надеюсь, воспитаешь этого дикаря, – Аслан бьёт его в бок и тот смеётся. – Ну я же говорил! Неандерталец.

– Папа, это… видел? Гладиатор! – к Шахиду подбегает Артем, младший сын Макара. – Вы же, это же вы⁈

Шахид заливается хриплым смехом и ерошит Артёму волосы.

– Это я, – протягивает мальчику руку, а племянник мой чуть не падает в обморок от счастья.

– Я смотрел ваши бои! Вы крутой, – трясет Шахиду руку, а тот смеётся ещё сильнее.

Аслан закатывает глаза и хмурится на брата.

– Ты хотя бы на моей помолвке можешь не быть суперзвездой?

– Зависть – это большой грех, брат, – улыбается.

Смотрю на мужчин и не могу поверить, что они вот так общаются. При первой встречи Шахид казался очень отстранённым.

– София, прекрасно выглядишь, – за спиной Аслана раздается голос будущего свёкра. Он поправляет пиджак и открыто улыбается.

– Спасибо. Я рада, что вы пришли, – краснею под его взглядом.

– Разве я мог пропустить такое событие, девочка? Ни за что, – кладет руку Аслану на плечо и тот её скидывает.

– Мы привезли подарки, надеюсь, останешься довольной, – Аслан отходит в сторону и четверо мужчин заносят корзины цветов, подносы со сладостями, разноцветные коробки разных размеров. Вот эту часть мероприятия я очень боялась. Что мне делать? Просто смотреть и сказать «спасибо»? Ужасно неловко. И страшно смотреть, что там за подарки, высока вероятность, что всё очень дорогое.

Папа смотрит на происходящее с тихой грустью. Дядя Ахмад что-то говорил ему на ухо, приобнимая. Папа кивал, но легче ему не становилось.

После официальных заявлений, что мы теперь жених и невеста, все расселись за стол. Я хотела помочь маме, но она усадила меня рядом с Асланом и приказала не мешать.

Всё время Аслан держал меня за руку под столом, периодически поглаживая костяшки. Он был заметно расслаблен и кажется, даже счастлив.

– Почему ты не взял Халида с собой? – спрашиваю, когда часть гостей начала расходиться и мы перестали быть под пристальным вниманием.

– Много чужих людей, ему будет плохо в такой обстановке. Но я пообещал, что привезу тебя на днях, он очень ждёт, – касается носом макушки и глубоко вдыхает.

– Хорошо, мы давно не виделись, – улыбаюсь.

Даже не знаю, сколько было гостей сегодня, но кажется, что еды на столе ни на грамм не стало меньше. Мама разошлась на славу.

– Сын, что со свадьбой и никахом? – Анвар Зелимханович встаёт из-за стола. – Назови день.

Папа напрягается и смотрит на меня вопросительно, мол «все нормально?».

– Через неделю, в следующую субботу.

– Уже? – переспрашиваю.

– А ты ещё сомневаешься? – во взгляде Аслана нет привычного доминирования. Скорее усталость, хотя пару минут назад всё было не так.

– Нет, просто опять всё быстро.

– Я давал тебе месяц, помнишь?

– Помню. И я привыкла к тебе. Наверное, – пожимаю плечами.

– София, мы сошлись и душой, и телом, – последнее говорит почти шепотом. – Зачем тянуть?

Смотрю на свои руки и думаю, почему есть это сопротивление? Хотя у меня есть чувства к Аслану и я хочу быть рядом с ним. Но этот протест непонятно откуда.

– Пусть свадьба будет через неделю, но у нас не будет никаха, Аслан.

– Почему? – напрягается.

– Потому что я росла в другой вере, – киваю на висящую на двери икону.

Аслан молчит пару минут, Анвар Зелимханович и папа внимательно наблюдают за нами.

– Хорошо. Всевышний и так благословил меня, послав тебя, любимая.