Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"

Автор книги: Нина Северова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 33
Аслан

Смотрю на Софию не моргая. Стыдит меня? Учит? Или воспитывает?

Чтобы это не было, мне нравится. Зубки показывает. Хорошо. Отстаивает. Кайф. Есть в этом упорстве что-то такое, что снова меня приземляет. Не просто красивая женщина рядом, а опора.

– Марина сама себя смешала с грязью, я просто на это не закрываю глаза. Но я понял о чем ты. И, да, ты права.

София встает и быстрым шагом идёт в ванную. Сбегает?

– Куда? – ловлю за талию.

– Умыться. Нельзя? – смотрит с вызовом и я не понимаю, где она храброй воды напилась.

– Почему огрызаешься? – сажаю к себе на колени.

Молчит.

– Я не хочу, чтобы ты бросил этого ребёнка, Аслан. Мне от одной мысли от этого не по себе. Но при этом мне сложно принять тот факт, что его родит Марина. Я не воспринимаю её как мать, но почему-то чувствую себя грязной. И боюсь осуждения других.

Моя чистая малышка. Сколько переживаний из-за чужого ребенка. Это щемит в груди, потому что такой должна быть женщина – мягкой, доброй и сострадательной. Я видел как София общается с детьми, с Халидом. И это была ещё одна причина, по которой я потерял голову.

– Твоя семья приняла нас, – ложусь на спину.

– А твоя? – кладет голову мне на грудь.

Убираю мягкие локоны за уши. А что моя семья? Отец тогда странно себя повёл, если он имеет какие-то виды на Софию – я ни за что её не отдам. Но про старого черта Софии не обязательно знать. Ей бы тот разговор переварить.

– Халид будет очень рад, что мы будем жить вместе. Шахид всегда рядом и он тоже только «за». На остальных – плевать.

– А твой отец?

– Он тоже не против.

София немного щурится, будто не верит. Провожу рукой по позвоночнику, косточки торчат. Хрупкая.

– София, ты – единственное, что имеет значение. Ты уже моя невеста и это не изменится. Твое тело – моё. Ты вся – моя.

– Вот ещё, – закатывает глаза и приподнимается.

– Что это значит? – держу за бедра и приподнимаю таз.

– Аслан, я бы хотела, чтобы тебе во мне нравилось не только тело. Если только оно, тогда в чем разница между мной и Мариной?

Мне хочется выругаться, но я сдерживаюсь. Что за мысли? Что за вопросы? Запускаю руку в волосы, тяну на себя. Открываю тонкую шею, в которую хочу впиться зубами, а ещё оставить засосы.

– Не вздумай вас сравнивать. Ещё раз услышу – дам по губам. Я хочу не только твоё тело, София. Мне нужно всё. Я не умею на половину. Либо всё, либо ничего. И себя отдам также.

София нависает надо мной, рассматривает. Взгляд открытый, но в нем сомнения. Не нравится мне это, но я сказал как есть.

– Я сравниваю твоё отношение. Если ты хочешь просто красивый атрибут рядом, с которым можно коротать ночи, я не тот вариант.

– Ты не атрибут. И я никогда так на тебя не смотрел. Ты думаешь я такой?

– Нет.

– Как тогда?

София замолкает и не смотрит в глаза. Она всё ещё сидит сверху, поджимает ноги вокруг меня. Напрягается, хотя мы просто разговариваем.

– Мне понравилось с тобой спать. Ты как батарея, – хмыкает, – Рядом с тобой быстро согреваешься. И это как-то… Будто спишь с большим плюшевым медведем, – смеётся.

Это же комплимент? Хочется улыбнуться. Она считает меня милым? Меня? Обычно я полная противоположность.

– И всё? – я хочу знать как она ко мне относится. Это важно.

– Иногда ты пугаешь. И тогда я думаю, что лучше от тебя просто сбежать. Постоянно давишь, прогибаешь под себя и ревнуешь. Это напрягает, честно.

Сжимаю зубы.

– Сейчас тоже пугаю?

– Нет, сейчас ты другой, – садится рядом.

– Какой? Расскажи, я хочу знать, – привстаю на локтях.

– Такой, которого хочется встречать после работы. Готовить завтраки и ужины. Обнимать сразу, как только приходишь домой. Такой, к которому хочется залезть на колени и уткнуться носом в плечо, потому что это самое безопасное место в мире, – пожимает плечами.

Что-то внутри заставляет задыхаться. Руки подрагивают. Я всегда хотел быть таким. Но… не получалось. Мне всегда нужно было продавливать, чтобы получить своё. И в работе, и дома.

– Я не хочу давить на тебя, малыш. Хочу, чтобы ты сама в руки шла. Сама ластилась и хотела быть моей, – укрываю одеялом её ноги.

– Так ты не даёшь быть такой, – собирает волосы в пучок.

– В смысле?

– Ты берёшь силой, Аслан. А так отношения не строятся. Ты хочешь, чтобы делали по-твоему, но при этом, не даёшь людям проявляться. Мне не даёшь быть собой, а только подстраиваешь под себя.

Смотрим друг на друга. Если отпустить контроль, то всё к херам сломается. Один раз я упустил свою жену и это закончилось предательством. Если София передаст… Проще пустить себе пулю в висок. Но она не сделает этого. Она не такая.

– Ты хочешь больше свободы? – спрашиваю прежде, чем успеваю обдумать.

– Да. Позволь мне проявлять свое отношение к тебе так, как мне хочется. Не дави.

Прикрываю глаза. Это вопрос доверия. Отпустить. И ждать, что птичка вернётся в клетку. Но я не хочу держать ее взаперти. Хочу, чтобы сама хотела остаться. Я могу заставить, сломать. Мне ничего не стоит. Но не с ней. С Софией всё должно быть по-другому.

– Хорошо. Я… постараюсь.

София удивлённо вскидывает брови. Не верит? Я тоже. И руки ломает от мысли, что я дам слабину и это обернется очередной болью.

Не даёт мне дальше думать. Наклоняется, утягивает в свою нежность. Целует так, что я готов умереть прямо сейчас, лишь бы не отпускала. Не торопится, наслаждается. Переплетает наши пальцы и поднимает мои руки вверх. Чувствую улыбается, когда не сопротивляюсь. Хочет быть сверху, хочет вести? Хорошо, мне нравится быть снизу. Подстрахую. С ней – всё что угодно. На всё готов. Даже на глотку себе наступить.

– Аслан, – шепчет.

– Моя, какая же ты моя.

Глава 34
Аслан

Отпуск – это хорошо. Даже такой краткосрочный. Три дня пролетели и сегодня надо возвращаться. Не хочу.

Поворачиваюсь на бок не открывая глаз, провожу рукой по простыни – ее нет. Сажусь. Где?

Первая мысль – сбежала. Почему? Всё же хорошо было. Найду, куда бы не спряталась. В ванной пусто. Тревога смешивается с ревностью. Доверие, Аслан.

Надеваю домашние штаны, выхожу в коридор. В нос ударяет запах блинов или оладьев. Не ушла? Не ушла.

Облегчение моментально накатывает, когда вижу Софию на кухне. Она правой рукой держит половник, а левой вертит сковороду. Тесто шипит и София ждёт, пока оно поджарится. Запах приятный, домашний. У меня текут слюни, но не из-за блинов. Из-за неё.

Я бы смотрел вечность, как она готовит нам завтрак. Но желание прикоснуться – сильнее. Делаю шаг и София сразу поворачивается.

– Доброе утро, – улыбается.

– Доброе. Пахнет, – сгребаю малышку в объятия. Сердце пропускает удар. И хорошо, и тяжело.

– Сейчас сгорит, – отодвигается и быстро переворачивает блин.

Думать бы о чем-то другом, но не получается. Она такая, что хочется подмять под себя и… Хватаю Софию за талию, сажаю на столешницу. Очередная фантазия, которая сейчас станет реальной. София что-то говорит про свою выпечку, отодвигаю сковородку в сторону, выключаю плиту. Ничего не слышу, в ушах шум. София тяжело дышит, зрачки расширены, она готова. Хмыкаю. А я, тем более.

Не близость, а сумасшествие. Не сладкая нежность, а дикая страсть. София царапала мне спину, кусала плечи, а я держал её так, словно боялся, что она исчезнет. Моя тихая лань превратилась в львицу, и теперь уже она диктовала правила. Я отвечал с жадностью, до боли. Мы горели. Каждый её стон сводил с ума и заставлял терять контроль.

Я чувствовал, как её кожа нагревается от моих ладоней, как под пальцами дрожат мышцы. София выгибалась от удовольствия, кричала и звала меня. И я был везде: в теле, в душе и в сердце. Но мне было мало. Я не мог насытиться и успокоиться. Терзал ее как зверь и тут же зализывал раны, не давая ей опомниться.

Мы лежали на полу кухни. Мокрые и уставшие. Медовые волны щекотали нос, я нюхал как одержимый. Спину щипало, но плевать. Давно так не срывало крышу. Или никогда?

– Ты – точно дикарь, – София тяжело встаёт и прикрывается футболкой. Я там уже всё видел, к чему стесняться.

– Сама виновата, – встаю следом за ней.

– И блины остыли уже, – кивает на плиту.

– Можем ещё раз пожарить, хочешь?

Малышка не оценила мою шутку, цыкнула и убежала в ванную. Иду за ней, хочу снова мыться вместе.

– Не прячься, – встаю рядом под душ. София прикрывается руками, что меня раздражает. У нее идеальное тело, которое нужно показывать. Только мне, разумеется.

Она немного сопротивляется, но потом расслабляется. На рёбрах засосы, на пояснице следы от моих пальцев. Перестарался. Хотя сам тоже «пострадал».

– Во сколько выезжаем? – спрашивает, раскладывая блины по тарелкам. Очень вкусно. А от осознания, что их готовила София – мне хочется сожрать и тарелку.

– Как соберёмся. Вечером будем дома.

Она кивает и будто расстраивается. Ничего, скоро приедем ещё раз.

– Давай поговорим о свадьбе, – подаюсь вперёд. София макает блин в сгущёнку и отправляет в рот. Она просто ест, никакого подтекста. Но…

– Рано ещё для свадьбы, тебе не кажется?

– Нормально. Ты моя невеста и я хочу, чтобы быстрее стала женой.

Закатывает глаза. Как-то часто она это делает.

– Я не хочу свадьбу, Аслан. Не с тобой, а вообще. Пустая трата денег и нервов.

– Все девочки хотят белое платье и вот это всё, – удивляет. У нас свадьбы проводятся так, что гуляет весь город, если не район. Традиции, обычаи.

– Я не все. Лучше… – замолкает, когда слышит мяуканье во дворе.

– Лучше, что? – встаю к холодильнику за кошачьим кормом.

Смотрит ошарашенно. Не думала, что я умею пользоваться холодильником? Или что я могу покормить животное? Что не так?

– Лучше просто отвези сюда, в горы, – краснеет и отводит взгляд. Улыбаюсь как пацан.

– Отвезу, – нависаю. Какая же красивая. – Всё что угодно сделаю для тебя.

* * *

София всю дорогу ластится. Грустит, и как будто ищет утешение. Приобнимаю её одной рукой, жмется сильнее.

– Что такое? – спрашиваю на заправке. До дома километров сто двадцать примерно. Мы вышли немного размяться.

– Ничего, предчувствие какое-то. Не знаю, – смотрит в сторону на спящую стаю собак.

– Предчувствие по поводу чего?

– Сейчас приедем и снова это всё, – пожимает плечами.

– Мы всё обсудили. Мы вместе и точка, – снимаю пластмассовую крышку со стакана с кофе.

– Я не про это. Александр ещё никуда не делся. Марина тоже себя ведёт странно. Она вроде говорит, что ей на всё плевать. Но ведь она для чего-то начала общаться со мной? Возможно я накручиваю, но ощущение внутри не очень.

– Успокойся. Я всё решу, – отпиваю кофе и хочу его выплюнуть обратно, мерзость.

– Да, но…

– Никаких, но. Доверие – это ведь в обе стороны, так? Вот и учись доверять своему мужчине.

София улыбается уголком губ, а я хочу укусить её за какую-нибудь мягкую часть тела. Что за странные желания? Совсем поплыл, Аслан Анварович.

Подъезжаем к дому Софии. Первое, что делаю, зацеловываю принцессу. У меня она точно не останется, надо продержаться ночь. После Кисловодска расставаться с ней ещё тяжелее.

– Завтра приеду, – достаю сумку и закрываю багажник.

– Хорошо. Может приедешь с Халидом на ужин? Ему понравятся животные, я думаю, – заходим во двор.

Дверь в дом приоткрыта и оттуда слышны ругательства Димы. София в момент напрягается и ускоряет шаг.

– Марина, ты больная или прикидываешься? Я сказал, пошла вон!

Заходим в дом, Марина стоит с чемоданом в коридоре, Дима в дверях кухни. Татьяна за его спиной тихо плачет.

– Папа? – София практически налетает на Марину.

– Дочь, – Марина хватает Софию за руки.

– Не трогай её, – Дима встаёт вперед, закрывая Софу.

Молчание. Дима зол так сильно, что у него на виске вздулась вена.

– Какого хрена ты здесь забыла? – спрашиваю Марину.

Глава 35
Аслан

– Я пришла пообщаться с дочерью и… с Димой, – отвечает неуверенно.

– А чемодан зачем?

– Подарки им купила, не в чем было столько везти.

– Во-первых, София тебе не дочь. А во-вторых, проваливай, – Дима толкает Марину к выходу.

– Ты даже не даёшь мне возможности поговорить! – Марина практически визжит и София от этого дёргается. Кладу руки ей на плечи, я рядом, ничего не случится.

– У тебя точно не всё в порядке с головой. Я тебя выволоку за волосы, если сама не уйдешь, – Дима в бешенстве и судя по тому, что испуганный Семён стоит у лестницы и не решается пройти, отец их всех пугает нетипичным поведением.

– Папа, не кричи, пожалуйста.

– Да, Дима, не кричи. Давайте поговорим, – Марина тянет руки к Софии, но та отодвигается.

– Уходи. Нам не о чем с тобой разговаривать. И не приходи сюда, никто тебе не рад здесь. И подарки твои тоже не нужны, – София открывает входную дверь и показывает Марине на выход.

– Ну да, зато трахаться с чужим мужиком – это тебе нужно.

София будто пощёчину получила. Дёргается и краснеет. Испуганно смотрит сначала на меня, потом на Диму. Мне хочется размазать голову Марины по асфальту.

– Пошла отсюда, – хватаю Марину за волосы и тащу во двор. Она держится за мою руку, ругается.

– Отпусти, придурок! Я же беременная.

– Неужели? Давно вспомнила об этом? – давлю пальцами на скулы, а хочу сдавить шею, чтобы наверняка. – Ты оскорбила мою женщину, Марина. Знаешь, что я с тобой сделаю?

– Ничего ты не сделаешь, Аслан. Потому что если я потеряю ребёнка, София тебя не простит. Да и сам как будешь жить с этим, зная, что убил свою кровь, а? – злорадствует, а я теряю контроль. Ударяю Марину по лицу, чтобы пришла в себя. Манипулировать мной не получится.

– Ты совсем страх потеряла? Не забывай с кем разговариваешь.

Рядом оказывается Дима, ставит чемодан около нас.

– Это тоже забери.

София стоит на крыльце, смотрит так, что у меня сжимается всё внутри. В глазах вопросы. Испугалась. И расстроилась. Но слова Марины ничего не значат, пустой звук, за который она ответит.

– Садись в машину, – подталкиваю Марину в спину. Она практически воет, что меня дико злит. Что за цирк? Для кого этот спектакль?

– Не хотел, чтобы София это всё видела и слышала, – Дима говорит с досадой, когда жмём руки.

– Я тоже. Но разберёмся со всем.

Он кивает и закрывает за нами ворота. Марина открывает переднюю дверь, чтобы сесть, захлопываю.

– Назад садись, – нечего ей делать спереди, это место навсегда занято.

– Меня укачивает сзади.

– Потерпишь, – открываю дверь и жду, пока эта дура сядет. Марина вздыхает, но подчиняется.

Не хочу уезжать от Софии, она переживает и я хочу быть рядом. И выглядит это всё не очень.

– А теперь рассказывай, зачем этот спектакль, – спрашиваю, когда отъезжаем.

– Мне нужно наладить отношения с дочерью.

Прикрываю глаза, чтобы дать себе хоть каплю терпения, но его нет.

– София не хочет с тобой общаться. И ты не мать ей, перестань называть ее дочерью.

– Захочет. Это в наших общих интересах, – смотрю на неё в зеркало заднего вида и от истерики три минуты назад не осталось и следа.

– О чем ты?

– Саша собрался отписать ей часть своего бизнеса, ты знаешь, сколько это денег? Горы. Но неважно. Мне нужен Саша и я смогу его получить только через Софию. Он бредит мыслью, что они будут общаться как отец и дочь.

Разумовский действительно хочет наладить связь с дочерью. Он чувствует вину, что не знал о ней столько времени, но Марина в эти отношения вообще никак не входит.

– Ты не усралась ему ни в одном месте, Марина. У него таких, как ты – вагон и маленькая тележка.

– Да, но я – только одна. Тем более, между нами были привязанности и я хочу это вернуть.

Говорят, что на больных нельзя злиться. Не получается. Я смотрю на Марину и не понимаю, как я всё это время не видел в ней такого расчёта. Притворялась? Прости, Аслан, ты никогда не нравился мне как мужчина. Можно сказать, что это была работа. И то, что я забеременела – случайность. Я не хотела рожать в принципе и от тебя тем более.

Провожу рукой по бороде, вспоминая эти слова. А София бы хотела родить от меня? Подарила бы мне девочку?

– Зачем сказала это Софии? – смотрю Марине в глаза через зеркало.

– Вырвалось. Дима взбесил своей категоричностью. Вечно реагирует на меня так, будто я прокаженная, – поправляет платье.

– Вырвалось, значит, – киваю сам себе. Или хотелось задеть Софию, потому что всё пошло не по плану? – Ты не прокаженная. Ты дура набитая. И понесешь наказание за свои слова. Напомню, что София моя невеста, моя женщина. Оскорбив ее, ты оскорбляешь меня. И как ты знаешь, я такое не спускаю.

Марина сглатывает и ёрзает на месте. Поздно переживать, надо было думать раньше.

– Что ты задумал? Я ношу твоего ребенка, Аслан, – голос дрожит.

– Ребёнок будет в порядке.

Если бы не он, я бы убил Марину и глазом не моргнул. Слишком от нее много проблем. Раздражает.

Подъезжаем к особняку, который я ненавижу. И хозяина его – тоже. Но сейчас это единственное место, в котором Марина будет как шёлковая.

Олег, как и обычно, на посту.

– Добрый вечер, Аслан Анварович, – протягивает руку.

– Добрый. Отец дома?

– Да. Проезжайте, – открывает ворота.

Марина выходит из машины перепуганная. Анвар Зелимханович вызывает смешанные чувства. Либо страх, либо отвращение. У Марины ощущения два в одном. Она всегда его боялась и не зря.

– Здравствуй, отец.

Он сначала улыбается, но видя за мной Марину, меняется в лице.

– Объяснись.

– Слышал, тебе нужна женщина на кухню? Вот, привёл, сгодится для такой работы. Но, глаз да глаз нужен за ней.

– Ты с ума сошел⁈ – Марина пищит и бьёт меня кулаком в спину. Ой, зря.

Хватаю её за шею, чуть сдавливаю, чтобы перехватило дыхание.

– Игры кончились, Марина. Ты мне не нужна ни как шлюха, ни как мебель. Но надо отвечать за свои слова. Это твое наказание – прислуживать в этом доме.

Отец скалится. Для него это будет забава.

– Саида, – зовёт помощницу. Полная женщина семенит мелкими шагами, шоркает. Отец ненавидит лишний шум, но ей позволяет. Саида работает в его доме с рождения Шахида.

– Я здесь, Анвар Зелимханович, – поправляет платок, тяжело дышит. – Здравствуйте, Аслан Анварович.

Киваю. Я любил Саиду, она была как добрая бабушка. Всегда жалела нас, когда отец поднимал руку. И помогала матери оправиться.

– Забери Марину на кухню, научи всему. Пусть не расслабляется. И одежду дай, попроще.

– Всё сделаю. Пойдем, – вытирает лоб краем платка.

Марина с надеждой на меня смотрит. Думает, что я передумаю? Не будет такого.

– Саида, – отец снова зовёт женщину. – И построже. Марина в положении, но не должна халявить.

Саида берет Марину за руку и тянет за собой, та снова плачет и упирается. Как я вообще связался с такой женщиной?

– Я рад, что ты привёз ее. Пора показать Марине её место, – хлопает меня по плечу.

– Делай что хочешь, мне без разницы. Но ребенок должен быть в порядке.

– Конечно, сынок. Я, по-твоему зверь? – нет, ты ещё хуже.

– Спасибо. Я поеду, – хочу уйти отсюда уже.

– На ужин не останешься?

– Нет. Поздно уже, – делаю шаг к выходу.

– Как отпуск с Софией?

При упоминании её имени, мне хочется снести ему голову. Я и так на взводе. Ещё этого не хватало.

– Отлично.

– Распаковал? – улыбается.

Сжимаю кулаки, медленно выдыхаю. Ещё одно слово и я врежу ему.

– Отец, это не твоё дело, – смотрю прямо в глаза.

– Ты не прав, сынок. Ещё как мое. Ведь ты влюблен и теряешь голову. А это плохо. В бизнесе так нельзя. Всегда нужна холодная голова. А ты думаешь тем, что у тебя в штанах.

Подрываюсь, хватаю его за халат и встряхиваю.

– Хватит переходить черту! Твой нездоровый интерес к моей женщине – настораживает. Не доводи до греха.

Мужчина снова улыбается и кладет ладони поверх моих. Сухая прохладная кожа вызывает отвращение.

– Если ты так психуешь на меня, то что будет, когда Разумовские до нее доберутся? София наследница, Аслан, целой империи. Племянники Саши избалованные мажоры и поэтому Богдан ни за что не даст им даже рубля. И кроме этого, уже очередь выстроилась, чтобы забрать её в жены. Тебе ли не знать, что София теперь завидная невеста.

Слова отца отрезвляют. У Богдана Разумовского трое детей. И только Саша – более или менее с мозгами. На остальных нет надежды, как и на их детей. Саша единственный бездетный. Был. ДНК подтвердил их родство с Софией и да, на неё сейчас будут охотиться в прямом и переносном смысле.

– Дошло? – стряхивает с себя мои руки. – Включай мозги, сын. Бери Софию замуж и всё. Иначе возьмёт кто-то другой.

– Не отдам.

– Так докажи.

Глава 36
София

После вчерашнего инцидента до сих пор не по себе. Папа был такой злой, долго не мог успокоиться. Полночи что-то делал в гараже, лег спать поздно и в итоге, сегодня разбитый. Да и мы все.

Марина приехала без предупреждения и решила поговорить с папой. С чего она взяла, что он захочет общаться? И подарки ещё эти, зачем? Слишком всё подозрительно.

А Аслан так вообще… Он в гневе будто человеком перестает быть. И куда отвёз Марину? Что они делали наедине? Вряд ли ведь у них что-то было? Хочется верить, что ничего. Чувствую уколы ревности и это раздражает.

За три дня в Кисловодске многое встало на свои места. Мы разговаривали и кажется, услышали друг друга. Я сама говорила Аслану про доверие, но когда они уехали с Мариной, то мое доверие будто пошатнулось. И не понимаю, почему. Сразу стала переживать, что они могли быть близки. Мерзко от одной мысли.

Приехала в торговый центр, хочу зайти в «Читай город». Я не прямо книжный червь, но иногда полезно разгрузить голову и пополнить словарный запас. Нахожу на полках Ремарка. «Триумфальную арку» я уже читала, а вот «Ночь в Лиссабоне» – нет, её и возьму. Рассчитываюсь на кассе, выхожу из магазина и сталкиваюсь с мужчиной.

– Ой, прошу прощения, – поднимаю голову и… – Это вы?

– Это я, – Александр улыбается. – Привет.

– Здравствуйте. Вы ведь не случайно здесь оказались?

– Нет, увидел, что ты в книжном и решил подойти.

– Увидели?

– Да, по камерам. Это мой торговый центр, – убирает руки в задние карманы джинс, – Знаю обо всех, кто приходит, кто уходит.

– Понятно, – отходим в сторону, чтобы пропустить людей.

– Я тоже читаю Ремарка, – кивает на книгу, – «На Западном фронте без перемен» – самый любимый роман, но экранизация не понравилась.

– Я читала, мне понравилось.

– Может чаю выпьешь со мной? – смотрит пристально. И я вроде не хочу, но вроде… Почему бы и нет?

– Да, давайте, – соглашаюсь.

Александр сразу улыбается, будто сильно обрадовался.

– Отлично! Пойдем в кофейню на первом этаже, там вкусный вишневый торт, вечно забываю название.

– «Дрова под снегом»? – спрашиваю, когда спускаемся по лестнице.

– Да, обожаю, – снова улыбается.

Я тоже очень люблю этот торт. Мама его всегда готовит на мой день рождения. Даже странно, что у нас с Александром есть что-то общее.

Кофейня очень маленькая: шесть небольших квадратных столов, барная стойка, два небольших окна и всё. Они находятся прямо под лестницей, наверное, это было какое-то хозяйственное помещение.

– Есть пожелания по чаю или кофе? – стоим у витрины, десертов здесь много и есть наш любимый торт.

– С мятой. Если нет, то обычный, – достаю деньги из сумки.

– Убери.

Отрезает таким тоном, что не хочется спорить. Не люблю, когда за меня платят, чувствую себя неуютно. Но ладно, не в этот раз.

Садимся за единственный свободный стол. В кофейне самообслуживание – всё забираешь сам, когда приготовят. Чувствую, как краснею и не знаю, куда себя деть. Александр слишком меня рассматривает и это выбивает из колеи.

У него пронзительные глаза, хоть и улыбается, но кажется, что в душе что-то болит. Наверное, он такой весельчак, который всегда в хорошем настроении, но когда остается один, плачет от одиночества.

– Удивительно, как мы похожи, – вздыхает. – Ни я, ни мои братья не имеют такого сходства с родителями, а вот мы с тобой – да.

– Внешнее сходство ничего не значит, – пожимаю плечами.

– Тест показал, что мы родня.

– Это тоже неважно.

Александр смеётся, но в глазах грусть.

– Всё важно. И ты важна, София. Я виноват и понимаю это прекрасно. Но не в моих силах вернуть время назад. Я хочу общаться, чтобы… Не знаю, попробовать быть нормальной семьёй.

К нам подходит официант, ставит заварник, две белые кружки и две тарелки с тортом. Видимо принесли сами, потому что Александр не просто посетитель.

– Приятного аппетита, – парень сразу уходит.

– Ешь, – придвигает ко мне торт, а сам наливает чай в кружки.

Торт и правда вкусный. В меру сладкий и вишня не растеклась. Очень похож на мамин.

– Спасибо, – подношу чай к носу, приятно пахнет травами.

– Не за что. Ну так, что? – упирается локтями в стол.

– Я не буду врать, Александр. У меня нет желания общаться, потому что я не понимаю, зачем. Да, мы родственники, но это ничего не значит. Я не знала вас всю жизнь, а вы меня – практически половину своей. Мы чужие люди, совсем. Как и с Мариной тоже. Она хочет наладить общение, но подозреваю, это связано с вами. Она тогда сказала, что… Ну, вы сами помните. Я не хочу быть связующим звеном. У меня своя жизнь.

Он молчит пару минут, кусает губы.

– Марина и мне чужая. У нас есть совместное прошлое, но это всё… Было и было. Я поступил с ней не очень хорошо, и всё вот так вышло. Но ты есть и я хочу это сохранить. У меня нет детей, София, кроме тебя. И я могу дать тебе всё. Все блага жизни, потому что у меня практически безграничные возможности.

Очень напоминает Аслана. Такое же давление. Ещё один вершитель судеб.

– То есть с вами нужно общаться только из-за этих возможностей?

– Хотя бы из-за них.

– Тогда это просто расчёт, а не нормальная семья.

Александр улыбается чуть склонив голову к плечу. Стучит пальцами по столу, будто отбивает ритм.

– Да, ты права. Но если ты можешь взять с меня хотя бы это, буду рад. К тому же, я купил тебе квартиру в новостройках, недвижимость всегда нужна. Хороший район, думаю, тебе понравится.

– Мне не нужна квартира, Александр. И в целом от вас ничего не надо. Вы мерите всё материальными ценностями, которые, конечно, важны. Но они не на первом месте.

– Так нет ничего у меня, кроме материальных ценностей. Деньги есть, квартиры, машины, бизнес огромный. Всё, больше ничего нет, – разводит руками.

Жалко его. Как будто… Есть только красивая дорогая оболочка, а внутри одиночество и пустота.

– Аслан говорил, у вас большая семья.

– Да. У нас большая семья, София. И я хотел бы, чтобы вы познакомились. Твой дед, мой отец, очень хочет тебя увидеть.

Вспоминаю, как Марина рассказывала о матери Александра и как она назвала своих ещё нерожденных внуков.

– А ваша мама?

– Она живёт в Турции, ей плевать, – отмахивается.

Молчим. После того разговора с Мариной, мне вообще не хотелось иметь с Александром ничего общего. Он говорил ужасные вещи, да и поступил с Мариной отвратительно. С одной стороны, никто не застрахован от ошибок. Но с другой, случилась трагедия.

– О чем думаешь?

– Обо всем этом. Всё слишком сложно, – сворачиваю край толстовки под столом, нервничаю.

– Но это не так сложно, как ваши отношения с Асланом, – откидывается на стуле. – Я не осуждаю, дело ваше. Но он настроен серьезно.

– Да, настаивает на свадьбе.

– А ты?

– А я не могу привыкнуть к резким переменам в жизни. Сначала Марина объявилась, потом Аслан, теперь вы. Всем что-то от меня надо, как будто у каждого из вас свои цели. И я чувствую себя под постоянным прессингом, – признаюсь.

– Аслан тебя обижает? – разливает остатки чая.

– Нет, но он давит. И принимает за меня решения.

– Байсаров и в бизнесе такой, – хмыкает. – Жёсткий, практически не идёт на уступки. Но надёжный, никогда не подводит. Поэтому и работаем с ним много и серьезно.

– Бизнес – это ведь не семья, – грею пальцы о теплую кружку.

– Принцип такой же. Аслан хороший руководитель, у него нет текучки, люди работают годами. Всегда всем помогает, детей сотрудников в отпуска отправляет за счёт компании. У его секретарши брат попал в серьёзное ДТП, Аслан оплатил лечение и реабилитацию в Германии. Миллионы ежегодно тратит на реальную благотворительность. Никто не знает скольких детей он вылечил, потому что всегда остаётся анонимом. Он как глава семьи, понимаешь? Да, характер не сахар, но с ним будешь как за каменной стеной. Ну, и смотрит он на тебя так, когда любят, София. Просто поверь. Знаю, о чем говорю.

Не знала, что Аслан делает такие поступки. О добрых делах не распространяются – это правда. Но всё равно… будто в голове щёлкнуло, и привычный жесткий образ дал трещину. Он и благотворительность? Никогда бы не подумала.

– Спасибо, что рассказали, я не знала. Аслан никогда не говорил о таком.

– И не расскажет. Хвастаться – это не про него, – улыбается.

Александр выглядит сейчас таким добродушным, как будто ему это всё и правда важно.

– Приходите завтра с Асланом на ужин. Познакомишься с семьёй, ну и так, пообщаемся спокойно.

– Я не знаю…

– Не бойся, всё будет хорошо. Одна ты точно не согласишься прийти, а со своим горцем – переживать не за что.

– Ладно, хорошо, – киваю, но чувствую неуверенность. Может не надо было соглашаться?

– Супер, – опять улыбается, – Приезжайте в пять к моему отцу, Аслан знает, где это.

Что ж, завтра предстоит интересное знакомство.