Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"

Автор книги: Нина Северова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40
София

Все гости разошлись, остался только Аслан. Помог папе сложить столы, оттащить их в кладовку. Мы с мамой всё помыли и расставили по местам. Сказать, что я устала – не сказать ничего.

– Когда поедешь выбирать платье? – спрашивает Аслан, когда мы все вместе садимся на кухне пить чай. Они привезли столько сладостей, хватит на год вперёд.

– Не знаю. Видимо в ближайшие дни, – хмыкаю.

Невеста. Потом жена. Месяц назад вообще не думала об этом, просто жила и работала. А сейчас всё стало по-другому.

Мама ставит кружки, наливает заварку. Папа и Аслан о чем-то мужском разговаривают. Интересно наблюдать за ними. Теперь так всегда будет?

– Мам, можно взять? – Сёма показывает на красивую коробку с конфетами. Фирму такую впервые вижу.

– Конечно, – мама достает коробку из корзины и протягивает брату. – Подожди, чай налью.

– Не хочу чай, – забирает конфеты и убегает в комнату.

Родители устали, это видно. Сегодня был очень насыщенный день и надо их разгрузить.

– Пойду закрою животных и посмотрю, что в балаганах, – встаю.

– Я сделаю, отдыхай, – папа трогает больное колено.

– Я не устала за сегодня, а вот вы – да. Так что, всё сделаю, – улыбаюсь.

– Пойдем тогда, – Аслан встаёт следом за мной.

– Ты хочешь помочь? – переспрашиваю. На Аслане костюм стоимостью квартиры. Белая рубашка, которую жалко испачкать. А папина одежда ему точно будет мала.

– Думаешь, я настолько безнадёжен?

Его вопрос ставит в ступор. В каком смысле? Я не думаю, что он безрукий.

– Нет, просто ты слишком дорого одет, – тушуюсь.

– Это мелочи, – отмахивается. – Пойдём.

Папа смотрит на нас с улыбкой. Это проверка для Аслана? Справится ли он с хозяйством? Думаю, что да, но всё-таки он городской.

Курочки разбегаются, когда видят Аслана. Они и так пугливые, а чужих вообще не бывает. Мужчина смотрит на меня вопросительно.

– Что мне делать?

– Надо посмотреть, есть ли свежие яйца. Если да, то собрать их. Если нет, то загнать кур в курятник и закрыть, – стараюсь говорить серьезно, но очень хочется смеяться. Аслан выглядит здесь максимально неуместно, но очень мило.

Кивает, берет корзину для яиц и проверяет наседок. Конечно, курочки не рады ему, бухтят. Но Аслана это не волнует, он спокойно забирает яйца.

– Много получилось, – показывает полную корзину. У него на волосах белое перо, которое очень сильно выделяется на фоне черных волос. Аслан, ну какой же ты.

Встаю на носочки и убираю пёрышко. Мужчина думал, я собралась его целовать, резко опустил голову вниз, но промахнулся.

– Я уж обрадовался, – качает головой смотря на перо. – Могла бы и поцеловать хотя бы раз.

– Родители здесь, так что, всё потом, – улыбаюсь.

– Ты моя невеста. И мы ездили в отпуск вместе. Думаешь, они ни о чем не догадываются?

– Думаю, что родители все знают, но это не значит, что я перестала быть их ребёнком.

– Ладно, я подожду. Но потом, знаешь, что? – щурится.

– Знаю, господин Аслан, знаю, – смеюсь.

Мужчина шумно выдыхает и скалится.

– Доведешь до греха, украду тебя прямо сейчас, – причитает. Сейчас его угрозы не пугают, а веселят.

Мы быстро доделываем дела на дворе. Аслан даже покормил Зорьку, и долго гладил её по мордочке. Показалось, что он любит животных. Для меня это важно, если честно.

Возвращаемся домой и родителей уже нет, наверное, легли спать. Везде стоят цветы и коробки, надо куда-то это убрать.

– Посмотришь подарки? – нюхает прядь и убирает за уши.

– Да, только надо в комнату отнести.

Мы за четыре подхода относим всё ко мне наверх. Комната сразу становится маленькой, хотя она обычного метража. Волнительно разбирать всё и открывать вместе с Асланом.

Мужчина садится на кровать, достает телефон из кармана и кладет на тумбочку.

– Не стесняйся, малышка. Всё для тебя, – хмыкает.

– Ты сам выбирал? – открываю самую маленькую коробку, в ней золотые серьги с огромными голубыми камнями. Наверное, это топаз, но я не уверена. Очень красиво.

– Частично. Расима помогала, – кладет подушку за спину и садится удобнее.

Открываю коробки по очереди и с каждой удивляюсь всё больше. Аслан потратил огромное количество денег. Просто запредельное. Конечно, это всё приятно получать, но… неловко.

Несколько ювелирных наборов, брендовая одежда и сумки, нижнее белье, новый смартфон, косметика, духи. У меня разбегаются глаза.

– Потратился, – убираю последнюю коробку в сторону.

– Не понравилось? – тянет меня за руку. Сажусь к нему на колени.

– Понравилось. Но это всё слишком. У меня столько вещей за всю жизнь не было, – пожимаю плечами.

– Будет ещё больше, – видит губами по виску.

– Мне не надо столько, Аслан.

Мужчина вздыхает и прижимает крепче.

– Знаю, что не надо. Но я по-другому не умею внимание оказывать.

– Материальные подарки тоже важны. Но это перебор. Я хочу просто разговаривать, слушать тебя и узнавать больше, – обнимаю за шею.

– Ладно, будем разговаривать, – прикусывает подбородок.

Правда, поговорить всё-таки не удалось. Мы целовались всё время. Не торопились. Отдавались нежности, которая поглощала и согревала. Аслан не давил, не доминировал. Мы были как будто на равных.

– Люблю тебя, – шепчет. – С ума схожу. Приворожила глазами своими. Теперь сам не свой.

– Или может ты никогда собой не был? – говорю быстрее, чем успеваю обдумать.

Аслан замирает и смотрит с грустью. Проводит рукой по животу, мышцы сразу напрягаются. Под его горячей кожей тело сразу превращается в пластилин.

– Не был, – кивает.

Такой сильный с виду, но такой хрупкий внутри. Аслан пережил много сложных моментов. Как и все люди, конечно. Ни у кого не бывает только белой полосы. Но на всех жизненные обстоятельства влияют по-разному.

У Аслана звонит телефон и он привстает на локтях. Лицо моментально ожесточается, от прежнего спокойствия ничего не осталось.

Подносит телефон к уху и я вижу, что это звонит Марина.

Вот и сказке конец.

Глава 41
Аслан

– Забери меня, – Марина говорит что-то ещё, но ветер в динамике всё заглушает.

– Что это значит? Где ты? – сжимаю телефон до хруста. Сегодня такой день и всё было так хорошо.

– Я на трассе, но не знаю на какой, – шмыгает.

– Марина, ты должна быть у отца под замком, – кладу руку Софии на ногу, чтобы чувствовать почву под ногами.

– Я сбежала.

Сука.

Это плохо. Это очень плохо.

– Что есть рядом с тобой? Заправка может или кафе?

– Заправка Газпрома. Ты приедешь? Холодно, – голос дрожит.

– Иди на заправку и спроси адрес.

Что в голове у этой женщины? Она точно не в себе. С Мариной в доме отца нормально обращаются. Слежу за этим. Она просто помогает на кухне, но без фанатизма. Отец не выпускает её в город, она гуляет только по территории дома. Для той херни, что Марина наделала – у нее очень лёгкое наказание. И даже здесь опять всё пошло по одному месту.

София целует меня в плечо и выходит из комнаты. Она видела, кто звонит. Расстроилась? Обиделась? Почему как только мы забываем про внешние проблемы, они сразу дают нам подзатыльник.

– Заводская, шестьдесят восемь, – наконец называет адрес. – Аслан, я замёрзла, ты приедешь?

Приеду и придушу тебя.

– Зайди внутрь и жди, – сбрасываю.

Отец не звонил, значит, не знает, что она сбежала. И как смогла через охрану пройти? Помог кто-то? Вряд ли. Никто бы не стал кликать на себя беду.

София возвращается через пару минут. Волосы у лица влажные. Умывалась или плакала? Чувствую тяжесть в груди и вину, что опять это всё. Достало. Не хочу потерять доверие Софии.

– Всё нормально? – спрашивает.

– Не знаю. Но Марина сбежала и теперь на заправке за городом.

– Откуда сбежала? – поднимает брови.

Я не говорил Софии, куда в тот день отвёз Марину. Уверен, она бы отреагировала остро. А я не хотел ругаться.

– После того инцидента, я отвёз Марину к своему отцу. Она помогала на кухне и не выходила в город. Никаких шмоток и развлечений. Это было её наказание за оскорбление в твою сторону.

София качает головой и вздыхает.

– Аслан, мы вроде не в каменном веке живём.

Начинается.

– Да, тогда наказание было бы гораздо хуже. А так, она легко отделалась.

– Марина очень боится твоего отца, это было заметно на дне рождения Халида. Ты думаешь, такой стресс – нормально для ребенка? А если что-то случится?

– Ничего с ней не случится, потому что никто её не нагружает. Сидя почистить картошку – это не нагрузка, София. Тем более, что она физически здорова и ребенок тоже, – встаю.

Не хочу обсуждать Марину с Софией, но вечно всё идёт не по плану.

– Что теперь? – спрашивает тихо.

– Сначала заберу её, потом будет видно, – провожу пальцем по подбородку, София опускает голову. – Подними.

Моя любовь. София не должна грустить. Эти красивые зелёные глаза должны блестеть только от счастья. Всё для этого сделаю.

– Ты практически Байсарова, помни об этом, – касаюсь губами макушки. – Никому тебя не отдам, София. Ты только моя. А я – только твой.

* * *

Ненавижу женские слезы, потому что это всегда манипуляция. Но слезы Софии – это кислота, которая меня разъедает. Не хочу, чтобы она плакала и расстраивалась. Когда я уезжал, она смотрела так, будто мы больше не увидимся. Понимаю, как для Софии это всё выглядит, но я не знаю, что делать с Мариной.

Доезжаю до заправки за двадцать пять минут. Марина сидит у аппарата с кофе. Заплаканная, перепуганная. Одета в форму, в которой ходят персонал отца. На ногах тапочки. Сжимаю кулаки.

– Вставай, – киваю в сторону выхода.

– Заплати, пожалуйста, – крутит в руке стакан с кофе.

Рассчитываюсь на кассе, даю девушке сверху ещё пару купюр. Марина выглядит странно, поди распугала всех клиентов.

В машине тепло, с меня три ручья пота. Я взбешён, но даю себе время остыть. Если Марина скажет хоть слово, я её прибью, честное слово.

– Спасибо, что приехал.

– Не обольщайся, – проверяю телефон, может София написала? Но ничего.

– Даже не спросишь, что случилось? – поджимает ноги под себя.

– Марина, ты играешь на моих нервах, но я не понимаю зачем. С нами всё понятно, с ребенком тоже. Какого хрена ты так себя ведёшь? Не можешь спокойно доносить и свалить к чертовой матери⁈

Марина дёргается и начинает плакать. Сжимаю переносицу. Хочу обратно к Софии.

– Почему ты всё время орёшь на меня? Я сбежала, потому что твой отец чудовище и ты сам не лучше! – визжит.

– Я знаю, Марина. Кто он и кто я. Но ты сама накосячила, – открываю окно. Нужен воздух, иначе сойду с ума.

– Он заставлял меня мыть посуду. У меня маникюр вообще-то! И чистить овощи, потом грязь под ногтями, – машет рукой.

– Грязь под ногтями – это ты. Тебя не просили делать ничего сложного. Но ты даже на элементарное не способна.

– Я не прислуга, Аслан. Я – женщина для радости. И ты, между прочим, этим пользовался, пока… – осекается.

– Пока, что? Договаривай.

– Пока София не появилась. Думаешь, я не знаю, что у вас сегодня помолвка была? И что ты потратил космические деньги на подарки? Меня так не баловал.

Если бы мои брови могли взлететь в небо, они бы это сделали. Какого хрена происходит? Саша больше не нужен, теперь я подвернулся?

– Ты не была моей любимой женщиной, Марина. Я пользовался твоим телом, потому что справлял нужду. И ничего не обещал тебе. Да и ты сама недавно объяснила свою позицию. Только непонятно, что сейчас поменялось? Ты бредила Разумовским, а сейчас опять на меня переключилась?

Женщина замолкает и отворачивается. Не нравится мне эта перемена.

– Саша не хочет общаться. Совсем. Один раз поднял от меня звонок. Наорал, чтобы я оставила его в покое и всё, больше не отвечает.

– Он сказал тебе об этом сразу, – достаю телефон и набираю Софии сообщение.

«Спишь?»

– Сказал, но я думала, что пройдет немного времени и он образумится, – смотрит на телефон у меня на коленях. – Отчитался? – хмыкает.

Пропускаю её издёвки мимо ушей. Нельзя срываться, иначе я сделаю то, о чем потом сильно пожалею. Я стал слишком эмоциональным, надо держать себя в руках.

До квартиры Марины доезжаем в молчании. София не отвечает и это тревожит. Может всё-таки спит? А если просто не хочет отвечать?

На этаже нас встречает заспанный Абдулла. Эти дни, пока Марина была у отца, квартиру всё равно сторожили. Бизнес требует страховки во всех местах и всегда.

– Не выпускать, закроешь потом своими ключами, – прошу, когда Марина заходит домой.

– Сделаю, Аслан Анварович.

В квартире темно и дышать нечем. Марина чуть не прыгает от радости, а мне смотреть на нее тошно.

– Как сбежала?

– Все уехали на вашу помолвку, я типа пошла выбрасывать мусор и пролезла под воротами, – хмыкает. – Потом бежала до заправки, но устала уже и замёрзла.

Какая банальщина. И тупость. Охрана ведь могла стрелять по ногам, им ничего не стоит.

Телефон вибрирует, вижу, сообщение от Софии и сразу чувствую облегчение.

«Не сплю, только вышла с ванны»

– Я не знаю, что с тобой делать, Марина. Ты ведёшь себя как тупая малолетка и не понимаешь, чем это всё может обернуться. Я прошу тебя по-хорошему, выноси моего ребёнка, не рискуй собой. Потом я дам тебе денег и вали куда хочешь.

– Помоги вернуть Сашу.

Выдыхаю. Медленно.

– Я не сваха.

– Пожалуйста.

– Нет, – разворачиваюсь к двери.

– Ты нашел свое счастье, так дай возможность другим любить, – говорит с надрывом.

– Сначала перестань унижаться, – выхожу.

Сажусь в машину и еду туда, куда меня тянет как магнитом. Где спокойствие, тепло и ощущение дома. Моего дома. Полчаса в пути и я здесь.

Тихо поднимаюсь по лестнице, приоткрываю дверь. София спит калачиком, укрытая одеялом до груди. Ложусь рядом, прижимаю малышку к себе. Касаюсь носом ее волос и проваливаюсь в сон.

Моя тихая гавань.

Глава 42
София

Неделя пролетела в свадебной подготовке. Теперь я знаю наверняка, что у одного цвета может быть сотни оттенков. А ещё, что один вид торта может быть в разных интерпретациях и это вроде как одно, но в то же время, и – нет.

Я так устала, слава богу, свадьба один раз в жизни. Второй такой марафон я точно не вынесу. Хоть и просила Аслана устроить больше семейное застолье, чем банкет на тысячу человек. Но мужчина сказал, что так не получится, ибо партнёры по бизнесу и дальняя родня не поймут.

Ладно. Один день и всё закончится. Поскорее бы. Мне не нравится эта суета.

Платье выбирала за два дня до свадьбы. Аслан настаивал, чтобы приехал консультант из свадебного салона, помог выбрать и примерить. Но я так себя неловко чувствую, когда все эти люди практически облизывают меня. Понимаю, что это из-за Аслана, но меня вгоняет в ступор и панику. Я – это просто я. Такой же человек, как и любой другой. Поэтому сама съездила в торговый центр и там нашла своё платье.

Когда смотрела на себя в зеркало, не могла поверить, что я в свадебном наряде. И уже вот-вот стану женой. Вся подготовка и суета вынуждают нервничать, но осознание, что жизнь изменится уже через несколько дней – отрезвляет. Я ведь перееду к Аслану, а родительский дом станет местом, где я стану гостем. И радостно, и очень грустно.

Аслан спал в моей комнате каждую ночь до свадьбы. Между нами ничего не было, мужчина вёл себя по-другому. Наверное, его тоже выматывала подготовка к торжеству и параллельная работа, он засыпал за секунду, как только голова касалась подушки. Но просыпался под утро и не открывая глаз мазал губами по лицу и шее. В итоге, когда звенел будильник, мы отключали звук и продолжали целоваться.

– Просыпайся, – глажу по густой бороде. Аслан вчера сходил к барберу и бороду сильно укоротили. Красиво, но ещё непривычно.

– Пять минут, – утыкается носом в плечо.

– Это было полчаса назад.

Вздыхает. Приподнимается на локтях и улыбается.

– Сегодня.

– Да, но жених не должен видеть невесту до свадьбы. Так что тебе пора, – вылезаю из-под одеяла.

– Знаешь, даже немного обидно, – смеётся.

* * *

Свадьба свадьбой, но дела по хозяйству никто не отменял. Мы с мамой покормили животинку, папа с Ярославом собирали огурцы. Практически все овощи, которые будут на банкете – мы вырастили сами. Для папы было очень важно принимать участие, собирал урожай для нас с особым трепетом.

В девять приехали визажист и парикмахер. Через полтора часа я была с прической русалки и нежным макияжем. Да, Аслан просит собирать волосы, но это ведь наш праздник, хочется быть красивой и для него, в том числе. Даже если будет возмущаться, потерпит один вечер.

Скоро уже начнут съезжаться гости. Мы договорились, что домой приедут только самые близкие. Остальных встретим или в ЗАГСе, или уже на банкете. Мне хотелось сохранить хоть что-то для семьи, без посторонних.

Белое платье висит на дверце шкафа. Очень красивое. И… моё. Не верится.

– Пора одеваться, – мама тихо заходит в комнату.

– Аслан ещё не приехал?

– Нет, но отец его здесь.

– Зачем? – резко разворачиваюсь.

Анвар Зелимханович очень давит своей энергетикой. Он вроде не пугает, но рядом с ним очень сложно находиться. И смотрит иногда слишком пристально, хотя не должен, наверное.

– Сказал, хочет поговорить с тобой, – пожимает плечами.

Начинаю нервничать. О чем нам разговаривать? У них с Асланом сложные отношения. Да и с Шахидом тоже. Не думаю, что Аслан в курсе его затеи. Не хватало ещё ссоры на свадьбе.

Мама помогает одеться. Пару раз смахивает слёзы и я еле держусь, чтобы самой не разреветься. Когда зайдет папа, точно начну плакать.

– Позову Анвара Зелимхановича, а то скоро Аслан приедет, некрасиво будет, – мама торопливо выходит из комнаты.

Потираю влажные ладони. Сейчас мне почему-то страшно перед этой встречей. Что он скажет? И, главное, зачем? Смотрю в окно, папа открывает ворота, чтобы гости могли спокойно заехать.

– Будь я лет на двадцать моложе, забрал бы тебя.

Глава 43
София

Нервно сглатываю. Это комплимент? Если да, то неприятный.

Мужчина стоит в дверях и держит коробку подмышкой. Черный костюм, белая рубашка. Запонки с большими камнями, которые я вижу в пятнадцати шагах от него. В молодости Анвар Зелимханович был красивым статным мужчиной. Сейчас он тоже по-своему красив, возраст ему даже идёт. Но глаза… Они будто не человеческие, а звериные.

– Это не совсем приятно слышать, честно говоря, – стараюсь говорить спокойно.

– Почему? Все женщины хотят нравиться мужчинам, – подходит ближе.

– Я хочу нравиться только одному мужчине. И мы с вами не в тех ролях, чтобы говорить такие вещи, – делаю шаг назад. Не хочу, чтобы приближался. Когда уже Аслан приедет?

– Верно, – улыбается. – Аслану очень повезло, девочка. Я даже… завидую в какой-то степени.

Ну вот что мне ответить? Зачем вообще этот разговор?

– Анвар Зелимханович, для чего вы пришли? Аслану не понравится, что мы наедине, – смотрю в окно через плечо, пока никто не приехал.

– Да, Аслан тот ещё упёртый ревнивец. Но при определенном давлении делает то, что надо. Ты пока не понимаешь, какую власть имеешь над моим сыном. Это и хорошо, и плохо. Я пришел, так скажем, направить тебя, – садится на кровать.

– Что значит – направить?

– Ты знаешь, что у нас большой бизнес. Он требует времени, сил и внимания. Пока Аслан за тобой бегал, запустил дела. И это мне не нравится. Я положил свою жизнь, чтобы мои дети ни в чем не нуждались и относиться к этому вот так, не позволю.

Смотрю на свёкра в изумлении. Аслан за мной бегал? То есть я виновата в каких-то проблемах? Это надо обсуждать за пять минут до ЗАГСа?

– Я не мешаю Аслану заниматься работой, – сжимаю кулаки.

– Да. Но его чрезмерная увлеченность тобой уводит от важного. Аслан должен всегда быть сосредоточен на делах, София. Тогда у тебя на столе будет икра и масло. А затем, он должен передать бизнес детям. Но прежде, научить их управлять им.

– Я не понимаю к чему вы клоните.

– Твоя задача, как жены – это не перенимать внимание на себя. А толкать его развиваться и расти. Если ты захочешь звезду с неба, Аслан её достанет. Увеличивай аппетиты, чтобы сын работал и кормил семью.

Меня тошнит. Как это вообще всё? У него всё в порядке с головой?

– И ещё, – поправляет пиджак. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы Аслан оставил ребенка Марины у себя. Это благородно. Хочу, чтобы ты понимала, что на этого мальчика большие надежды. И если ты вырастишь его, дам тебе всё, что хочешь. Деньги, недвижимость, золото. Только попроси. Но этот ребенок важен.

Глаза наливаются слезами. Кто ведёт такие разговоры в торжественный день? Ничего не понимаю, причем тут этот ребёнок?

– Вам пора, Анвар Зелимханович, – киваю на дверь. Пусть уходит уже.

– Расстроилась, – встаёт. – Сейчас ты сопротивляешься, потому что росла в другой среде. Это нормально. Пройдет. Но ты почти Байсарова, нужно менять привычки и мировоззрение, София. Это тебе, открой, – протягивает мне коробку. Не хочу от него ничего брать. Настроение испорчено. Но всё равно открываю.

Внутри пара туфель. Это…

– Туфли Золушки, – улыбается чуть склонив голову. – Для меня, София, ты именно такая. Чистая девочка, принцесса. Я бы хотел себе такую жену, как ты. Но время ушло, – хмыкает. – Надень.

Вместо радости испытываю отвращение. Покупает меня? Эти туфли стоят очень дорого и насколько знаю, их можно купить только заграницей. Зачем? Это же не мое совсем.

– Спасибо, но не стоило. Я не приму их, – протягиваю коробку обратно.

Анвар Зелимханович смотрит заинтересованно. Будто не понимает, что такое бывает. Кусает нижнюю губу, глаза опасно блестят.

– Они всё равно твои, – смотрит в окно за моей спиной. Я слышу шум машин, это Аслан, чувствую. – Я рад, что ты – моя невестка, София. Сделаешь наш род ещё сильнее, я уверен, – целует меня в лоб и уходит.

Мне хочется помыться. Снять это платье и никуда не идти. Ощущения после разговора ужасные. Возможно в его словах и был какой-то смысл, понятный только ему, я же ничего не уловила.

Убираю коробку с туфлями в шкаф. Никогда их не надену. И с моими шрамами такое нельзя носить.

Аслан вваливается в комнату с грохотом. Взгляд хмурый, держит букет невесты из розовых пионов. Вижу как сжимает его до белых костяшек. Смотрит на меня снизу вверх, раздувает ноздри.

– Вы были наедине? – оказывается рядом за несколько шагов.

– Да.

– Что он тебе сказал? – рычит.

Смотрю на своего практически мужа и хочу оказаться в Кисловодске, в том доме, где не было никого. Только мы вдвоём и всё.

– Ничего внятного, если честно. Можем поговорить об этом потом? Сейчас есть дела поважнее, – отворачиваюсь, чтобы не заплакать.

Аслан притягивает меня к себе. Целует жадно, будто ставит метку. Задыхаюсь и дышу одновременно.

– Красавица моя, – целует висок. – Платье… Ты похожа на русалку, – улыбается. – И волосы распустила.

– Придется потерпеть один вечер мои волосы, – касаюсь носом широкой шеи.

Аслан хрипло смеётся.

– Если будут пялиться, я не сдержусь, ты знаешь, – проводит пальцем по губам. – Пойдем вниз, все ждут.

На первом этаже шум и гам. Племянники носятся друг за другом сквозь толпу гостей. Мама завязывает папе галстук, тот параллельно смеётся с Шахидом. Родители замечают нас с Асланом и оба замирают.

Вижу, у папы глаза на мокром месте и начинаю плакать.

– Чего ты? – сразу обнимает за плечи. Аслан не отходит, смотрит с грустью.

– Всё хорошо, просто… – кладу голову на плечо и даю волю слезам.

Просто если бы не этот странный разговор. Замечаю, что Аслан сверлит взглядом своего отца, а тот улыбается во все зубы. До чего же… неприятный человек.

– Софа, пора ехать в ЗАГС, – Аслан кладет руку мне на поясницу, чувствую его тепло и становится немного спокойнее.

Выходим на улицу, от свежего воздуха мурашки по телу.

– Ты опять не взял с собой Халида – говорю, пока едем в ЗАГС. Нас везёт Дауд, сразу вспомнила первую поездку на озеро.

– Он захотел остаться дома. Как услышал про толпу, сразу чуть не в слёзы, – приглаживает бороду.

– Ну ладно. Переживаю, что его нет на важных мероприятиях. Всё-таки мы теперь семья, – опускаю взгляд на наши переплетённые пальцы.

– Мне нравится, что ты так относишься к моему сыну, – улыбается. – Он очень тебя любит. Думаю, ваше общение пойдет ему на пользу.

– Наверное, ты хотел сказать, что Халид теперь наш сын?

Смотрю Аслану в глаза, а они темнеют за секунду. Становятся черными и манят упасть в эту бездну, чтобы раствориться.

– Да. Наш сын, любимая.

Киваю улыбаясь. Мне нравится такой расклад.

Подъезжаем к ЗАГСу и я вижу среди гостей Александра и Богдана. Видимо, сюрпризы на сегодня не закончились?