Текст книги "Мой кавказский отчим (СИ)"

Автор книги: Нина Северова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9
София

Сердце делает кульбит.

– Да, здравствуйте, Аслан, – стараюсь говорить спокойнее, но голос всё равно дрожит.

Мужчина шумно выдыхает.

– Марина утром легла в больницу, ночью стало плохо. Возможно, ты захочешь навестить ее? Думал, отвезти тебя.

Молчу. Не сказать, что я хочу видеть её уже так скоро.

– Какая больница? Я на машине, сама доеду, спасибо.

Аслан что-то говорит на незнакомом языке, будто ругается.

– Таёжная, двадцать девять.

Это частная клиника. Рядом спортивный центр, куда я несколько раз в месяц вожу Семёна в бассейн.

– Хорошо, минут через пятнадцать буду.

Кладу телефон на колени, переключаю передачу. Руки не слушаются, пальцы будто онемели. У него такой голос, аж сразу… Так, хватит. Не думай об этом. Фу.

Нога, на которой лежит телефон, практически горит. У меня всё было нормально с самообладанием, но с этим мужчиной невозможно держать себя в руках.

Пока стою на светофоре, понимаю, что нервничаю не из-за того, что Марина плохо себя чувствует. А из-за встречи с Асланом. Это ужасно неправильно. Да, с Мариной отношения у нас странные, но я же не чудовище. Человеку плохо и ведь там малыш. Какой ужас, что со мной происходит.

У клиники огромная территория. Здесь можно просто сдать анализы, а можно лечь в стационар. Много врачей и есть прямо совсем узкие специалисты. Большая стоянка, сзади здания небольшой парк, где гуляют пациенты. Посмотришь со стороны и не скажешь, что это больница.

Внутри очень красиво. Цветы в больших горшках, картины на стенах. А в центре холла стоит небольшой фонтан. Впечатляет, конечно.

Хочу пройти к администратору, но передо мной оказывается мужчина кавказской внешности.

– София, здравствуйте. Я провожу вас к матери, – говорит с акцентом.

– Здравствуйте, а вы… – замолкаю.

– Да, Аслан Анварович просил вас встретить, – смотрит сквозь меня.

– Хорошо. Спасибо, – улыбаюсь. Стараюсь не смотреть ему в лицо, чтобы не смущать. Благодаря семье Нарифат, я знаю, что у них не принято разглядывать противоположный пол. Я долго к такому привыкала. Потому что когда общаешься с человеком, то подразумевается зрительный контакт. А тут…

Мужчина ведёт меня по длинному коридору. Чувствую себя странно. Он тоже здесь? Нервничаю. Проходя мимо кабинетов, замечаю, что людей не так уж и много.

– Проходите, – мужчина открывает дверь палаты и остаётся в коридоре.

Марина лежит на огромной кровати. Бегло осматриваю палату, похоже на обычную спальню. Пахнет не больничным запахом, а какими-то благовониями. Светлые стены, телевизор, два кресла, две тумбочки, небольшой диван, шкаф. И в палате есть даже туалет и ванная.

– Привет, – Марина приподнимается.

– Привет. Как ты? – стою у двери и не знаю, что делать.

– Садись сюда, – показывает рукой на кресло, что стоит рядом с кроватью. – Уже нормально, но ночью была угроза выкидыша.

– Мне жаль, что так. Ты ещё будешь под наблюдением? – сажусь.

Марина бледная и очевидно, что плохо себя чувствует. Улыбается, но слишком устало. Под глазами синяки, губы искусаны. Лицо осунулось. Темные волосы в беспорядке, будто она не расчёсывалась несколько дней. Странно видеть её такой. Все разы, что мы встречались, она выглядела так, словно только вернулась с красной дорожки.

– Да, несколько дней точно. Потом отпустят домой, – смотрит в стену. – Как ты узнала, что я здесь?

– Аслан позвонил минут двадцать назад. Сказал, что тебе стало плохо ночью.

– Аслан, значит, – кивает и как-то грустно хмыкает.

Я что-то не понимаю?

– Ну… больше и некому сообщать такие новости, – поправляю капюшон на толстовке. Неуютно здесь.

Марина смотрит на меня какое-то время, а я не знаю, как себя вести. Нет у меня к ней любви. Да и за что я должна ее любить? Да, родила. И спасибо, что не сдала в детский дом. Но на этом всё. Мы совсем чужие люди.

– Ты очень похожа на родного отца, София. И внешне, и характером. Тихая сила, которую вроде не видно. Но при случае, это ураган, который сметёт всё и всех.

– К чему ты?

– Дима навесил на тебя своё видение. Ты хорошая домашняя девочка, которая вся правильная и надёжная. Но это не ты, просто поверь. Я была такой же, и…

– И поэтому бросила своего ребёнка? Потому что «не такая»? – перебиваю.

Марина отводит глаза. А меня почему-то это злит. Что за странные ярлыки она цепляет на меня?

– Софа, я знаю, что ты на меня обижена. И знаю, что тогда я поступила неправильно. Я живу с этим чувством вины каждую минуту. Хотелось бы исправить всё быстро и безболезненно, но, к сожалению, так не получится.

– Марина, – встаю с кресла, – Я на тебя не обижена, мне плевать на тебя. Не надо делать из меня жертву, потому что я таковой не являюсь. У меня нет потребности в твоей материнской любви и заботе, потому что у меня всегда были родители. И они дали мне всё, что могли и даже больше. Я здесь только для того, чтобы выяснить, зачем ты пытаешься наладить связь между нами? Ты первый раз появилась, когда мне было восемь. Потом, когда мне было пятнадцать. И вот сейчас. Не скажешь, что с такой периодичностью ты хотела быть матерью. Так зачем это всё?

Она смотрит на меня не моргая. Возможно это жёстко прозвучало, но что поделать.

– В тебе сейчас говорят гены Са… – запинается, – твоего отца. Я же говорю, вы удивительно похожи. Он тоже всегда был таким.

– Каким?

– Грубым, когда дело касалось его границ.

– Возможно. Но мой папа воспитывал меня относиться с добром к людям. Даже к тем, кто этого не заслуживает. Если ты не хочешь отвечать на резонный вопрос, значит, это очередная твоя игра. Но пешкой в ней, я не буду.

Марина открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает. В дверях палаты оказывается Аслан, который с прищуром смотрит на Марину. Он что-нибудь слышал?

– Здравствуйте, – здороваюсь первая. Аслан заполняет своей энергетикой всё пространство. Становится тяжело дышать. Он просто стоит, но его слишком много.

– Здравствуй, София.

– Я уже ухожу, – поворачиваюсь к Марине, – Выздоравливай. Надеюсь, с ребёнком всё будет хорошо.

Марина ничего не говорит, но смотрит как побитая собака. И я чувствую странную жалость. Хотя не должна. Моей вины ни в чем нет. Но Марина очень странно себя ведёт. Словно специально «закидывает удочку» про родного отца, нашу схожесть. Зачем? Чтобы я была рядом для удобного случая? Но что это за случай?

Выхожу в коридор, в лицо бьёт прохладный ветерок. Мужчина, который меня встретил, сидит у палаты.

– Спасибо, что проводили. Я сама дальше.

Мужчина встаёт, но потом кивает и садится обратно.

Иду к выходу и почему-то хочется плакать. Чувствую себя использованной. И с каждым общением с Мариной, появляется всё больше и больше вопросов. Но они все остаются без ответов.

– София! – слышу сзади. Поворачиваюсь и впечатываюсь в каменную грудь.

Запах Аслана проникает в каждую клеточку моего тела. Чувствую, как его руки задерживаются у меня на спине дольше, чем надо. Он такой… Нет слов. Только одни ощущения. Очень неправильные. Хочется задержаться в этом моменте как можно дольше.

Отстраняюсь первой. Аслан будто не хочет выпускать из объятий, не убирает руки, а сильнее прижимает. Поднимаю голову и встречаюсь с черными глазами, как черная дыра. И там, в этих глазах – целая Вселенная. Нельзя смотреть ни в лицо, ни в глаза. Нельзя разглядывать морщину на лбу, от постоянной хмурости. Нельзя, но так хочется провести по ней пальцем, чтобы он наконец-то расслабился.

Аслан мажет взглядом по моим губам, будто прикасается. И я чувствую, как они горят и непроизвольно облизываю нижнюю губу. Мужчина сглатывает, раздувает ноздри. Всё выглядит так, как не должно. Неправильно, грязно. Упираюсь рукой ему в грудь и отталкиваю. Но это секундное прикосновение – обжигает ладонь.

Мужчина моргает несколько раз, будто прогоняет наваждение. Опускаю голову вниз и вижу, как он сжимает кулаки.

– София, – выдыхает, – Ты… На машине же?

– Да, стоит прямо у входа.

Аслан так и смотрит на меня. Но я цепляюсь взглядом за всё что угодно, лишь бы не разглядывать его.

– Моя машина сломалась, подкинешь до офиса? Недалеко отсюда.

Неожиданная просьба, и я всё-таки поднимаю голову. Морщина на лбу стала ещё глубже, он злится? На что? На меня?

– Конечно, без проблем.

Мы идём к машине и я стараюсь не думать, что через две минуты мы окажемся в тесном закрытом пространстве только вдвоём.

Глава 10
Аслан

Эта малышка сводит меня с ума. В прямом смысле. Рядом с ней я не могу себя контролировать и несу всякую чушь.

Но мысль с поломанной машиной родилась случайно и я рад, что сболтнул это.

Сажусь на пассажирское сиденье. Замечаю, что в машине чисто. Обычно у девушек такой срач в салоне: тряпки, салфетки, косметика, хрен знает что ещё валяется. Но София ведь не обычная.

Девушка пристегивается и заводит машину. Почему-то мне хочется улыбнуться, что она всё делает по правилам.

– Вы тоже пристегнитесь, пожалуйста, – голос хриплый. Сглатываю.

– Я думал, ты хорошо водишь, – хмыкаю.

– Да, но люди на дороге иногда ездят опасно, – смотрит в глаза и тут же отводит взгляд. А меня пробирает до костей.

Ладно. Пристегиваюсь, хотя никогда этого не делаю. Но ремень безопасности – это жалкая гарантия, что я не наброшусь на неё прямо сейчас. А хотел бы. Очень сильно. Но я старше, опытнее и… Должен понимать, что это все очень неправильно. Настолько, что мне самому хочется дать себе по роже. Я должен быть тем, кто защищает ее, а не от кого нужно шарахаться.

– Куда едем?

С тобой хоть на край света. Где нет посторонних мужчин. И только я один буду тобой любоваться.

– «Сити-центр» на Омской.

– Хорошо.

Мы едем в тишине. Дорога до офиса займет минут двадцать пять. Мало.

София смотрит перед собой, ведёт машину аккуратно, спокойно и уверенно. А я не могу отвести взгляд от нее тонких пальцев, что держат руль. Хочу прикоснуться.

Обнимать её в больнице нельзя было. Но я не смог. Она будто сама прыгнула ко мне и я… Просто воспользовался моментом, поймал. Прижал. И не хотел отпускать. Я бы закинул её на плечо и унес в берлогу. Но нельзя. Ни делать, ни думать о ней так. Запрещено. И запретно…

Я слышал часть их разговора с Мариной. И чем больше узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что Марина не такая простая, как кажется. Ну, я изначально знал, что она не дура. Но эти игры с Софией – очень странно и подозрительно.

Стараюсь дышать глубоко, чтобы как можно больше вдохнуть её запаха. Что-то нежное, цветочное. Как будто запах роз после дождя. И я хочу носить его на себе, чтобы всегда чувствовать, что она рядом.

У девушки звонит телефон в кармане толстовки и мне хочется его сломать. Какого хрена ей звонят? Кто?

– Да, папа? – София отвечает на звонок.

Выдыхаю. Ладно, отец – это отец. Аслан, ты больной ублюдок. Старый и ревнивый.

– Нет, всё нормально, не переживай. Я уже еду в сторону дома. Тут… пробки. Поэтому и задерживаюсь.

Обманывает отца? Почему?

– Думаешь, будет ругаться, что ты кого-то подвозишь? – спрашиваю, когда София сбрасывает звонок. То, что она сорвала ему – задевает. Стесняется меня?

– Нет. Но вы муж Марины, и это многое меняет.

– Не муж, София. Никогда им не был и не стану, – отвечаю грубее, чем хочу. Смотрю на малышку, на тонкую шею, на собранные волосы. Хочу притянуть к себе и убедить, что она единственная. Как увидел её, так в моей жизни больше нет женщин. Никаких. Только она одна. Но сжимаю зубы, чтобы не ляпнуть.

София хмурится на мои слова. И это бесит ещё сильнее.

– Ну, ваши отношения меня не касаются. Просто папа очень настороженно относится к Марине и всему, что с ней связано. Поэтому я и не сказала правду. Не хочу, чтобы он волновался лишний раз. Ему и так… сложно, – последнее говорит почти шепотом.

– Что случилось между вами в палате сегодня?

– С чего вы взяли, что что-то случилось? – смотрит в боковое зеркало и включает поворотники.

– Ты практически вылетела из палаты и была напугана. Твоя мать ничего мне не расскажет или соврет, поэтому, я спрашиваю у тебя, – снова смотрю на ее руки. Хочу взять в свои.

– Она мне не мать, Аслан.

Замолкает. Мы подъезжаем к кольцу и она не отвлекается от дороги, плотное движение. Но от того, как она назвала меня по имени второй раз за день… И сейчас, таким тоном, практически, приказным… Мне хочется подарить ей квартиру в центре. Или купить новую машину. Или усыпать её драгоценными камнями. Всё, что угодно. Только пусть произносит мое имя.

Грудь давит. Чувства к ней переходят в одержимость. А это болезнь. Но я ведь и не утверждал, что здоров. Отворачиваюсь к окну, дыхание как после марафона.

Хочу Софию. Во всех смыслах. Но, блядь. Очень много «но».

– Я не уверена, что мы будем общаться с Мариной и дальше. Не вижу смысла. И не понимаю, зачем она хочет наладить отношения. Сегодня про родного отца говорила, но на мой вопрос, для чего ей это всё, она не отвечает. Стало быть, происходит что-то такое, в чем я не хочу участвовать, – говорит, когда съезжаем с кольца.

– Ты думаешь, что Марина ведёт какую-то игру? – не нравится мне это дерьмо. Но я тоже так считаю. Раз и София такого мнения, значит, что-то реально происходит.

– Да. Но не хочу наговаривать на нее. Вы знаете Марину лучше меня, так что, не делайте выводы по моим предположениям.

– Я не знаю Марину. Наши отношения были не такого формата, чтобы узнавать друг друга.

София бросает на меня взгляд и сжимает руль сильнее. Наверное, ей не нужны эти подробности. Но я хочу, чтобы она знала правду. Между мной и Мариной всегда был только секс. Сейчас она беременна от меня. И я рад ребенку, но не тому, что его матерью будет Марина.

– Приехали, – София останавливается на гостевой стоянке моего офиса.

Отстегиваю ремень, поправляю пиджак. Не хочу уходить от неё.

– Спасибо. Ты водишь почти как профессионал, – смотрю в её зелёные глаза и снова меня торкает.

София хочет отвести взгляд, но я не позволяю. Кладу большой палец ей на подбородок и приподнимаю голову.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Ее зрачки расширяются, щеки краснеют. Сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к ней ещё. Иначе я не остановлюсь. Никакая сила меня не удержит.

– Нельзя смотреть на мужчин, – шепчет. – На ваших.

Улыбаюсь. Мне нравится, что она знает эти правила.

– Но ты можешь смотреть только на меня. Больше ни на кого, поняла?

Она поднимает левую бровь, задаёт немой вопрос. Но у меня нет ответа. Потому что я сам ни черта не понимаю.

– София, – стараюсь запомнить ее лицо вблизи. Провожу пальцем по шее и девушка резко отодвигается назад.

– Аслан Анварович, это неправильно. Не прикасайтесь, – в глазах страх. А мне хочется переломать себе руки.

– Называй по имени. И на «ты».

– Нет. Это тоже неправильно.

Хмыкаю. Малышка показывает зубки и мне это нравится. Сопротивляется. Грудь снова давит. Я все понимаю, но не могу с собой ничего поделать.

– Очень многое в мире неправильно, София. Но ты – самое правильное, что может быть, – кладу руку ей на затылок, притягиваю к себе. Целую в лоб, вдыхаю ее запах. И отпускаю.

Выхожу из машины молча. Если посмотрю ещё раз, то не сдержусь окончательно.

* * *

Возвращаюсь домой к полуночи. Снова зарылся в бумажках. Нагрузил себя работой, чтобы не думать о Софии. Но это невозможно. Она засела так глубоко, что не вырвать даже с корнем.

Дауд так и продолжает скидывать отчёты по малышке. Смотрю фото по несколько раз. Одержимый.

Халид спит у себя в комнате. Опять раскрылся. Поправляю одеяло, провожу рукой по мягким волосам. Даже не верится, что сын уже так вырос. Вроде вот только держал его на руках. Скоро появится ещё один. Наверное, Халид станет ещё взрослее.

Почему-то эта мысль и радует и огорчает.

Если отбросить все эмоции, то ситуация патовая. Я хочу одну женщину, но связан с другой. Если Марине плевать, где быть и кем, то София далеко не такая. Она никогда не согласится быть моей, учитывая, что Марина её мать и носит моего ребёнка.

Как вообще всё так закрутилось? Какого хрена я в это попал и втянул Софию?

Я бы мог украсть Софию, спрятать и жить счастливо. Но не хочу ломать её.

Захожу в свою спальню, включаю тусклый свет. Я бы хотел, чтобы София была сейчас здесь. Ждала меня. Чтобы обняла, как только я зашёл. И я бы успокоился, поверил, что рядом может быть любимая верная женщина. А ведь София именно такая.

Но не моя.

Запретная. И потому ещё более желанная. Настолько, что я уже не знаю, где заканчиваюсь я… и начинается эта болезнь по имени София.

Глава 11
Аслан

Два месяца тянутся смертельно медленно. Я завалил себя делами, бесконечными встречами с корейцами, поставками. Каждый день после работы – спарринг с Равилем до рассечений, ссадин и растяжений. Физически я выматывался так, что еле доползал до кровати.

Я делал это специально, чтобы не думать о ней. Получалось ли? Нихрена.

Мысли о Софии всегда были на фоне. Как тихое радио в машине, когда едешь и его бормотание создаёт такое странное, но уютное чувство.

Я страдал. Наверное, впервые в жизни, был загнанным в угол. Потому что не понимал, что мне делать и как жить дальше. Но что-то нужно предпринимать, ведь я был как бомба замедленного действия – ещё немного и рвану к чертовой матери.

Я был злым и срывался на всех: сыне, подчинённых и партнёрах. Но больше всего я ненавидел Марину. Она доводила меня до ручки своими капризами, которых раньше никогда не было. Я не видел в этом милое состояние беременной женщины, которую хотелось баловать. Я хотел выть от бессилия.

Марина прокрадывалась ко мне в спальню, заранее зная, что я ненавижу это. Трогала меня за член, пока я спал, и расстраивалась, что он не реагировал. Сначала я пытался объяснять по-хорошему, что не надо нарушать границы, не надо меня выводить. Марина не понимала слов и настойчиво требовала внимания.

И я сорвался.

Первый раз я наорал на нее, когда Марина при Халиде хватала меня за руки. Ненавижу телячьи нежности и не выношу, когда меня трогают. Я дал очень много денег, чтобы она тратила их в своё удовольствие. Но Марине было мало и она хотела секса, объятий и поцелуев. От моего крика чуть не разбились стёкла. Халид перепугался и спрятался под стол. Я чувствовал себя чудовищем. Раненым и брошенным животным.

Будь у Марины мозги, она бы поняла, что не стоит больше нарываться. Но что она сделала?

Через несколько дней после этого, она вышла меня встречать во двор в кружевном пеньюаре, где всё было видно. На улице весна, она беременная. Она, блядь, вышла практически голая к мужчинам, которые могли получить пулю за мимолётный взгляд на неё. Не волновалась ни за себя, ни за других.

Я не бил ее. И не ревновал. Марина просто окончательно разрушила то… что, наверное, никогда не могло быть между нами.

Я выкинул все её дорогие вещи, за исключением необходимого: двух пар джинс, светлой рубашки, свитера и кроссовок. Остальное Мурад вывез на свалку. Я забрал все украшения и отдал их Расиме, а она дальше распоряжалась как хотела. Марина рыдала и кричала в истерике. Я не сожалел. Но я постоянно думал, что поступаю к своему ещё нерожденному ребенку как скот. И это давило. Он же ни в чем не виноват. Поэтому, когда Марина родит, я заберу ребёнка, полностью обеспечу и он не будет знать нужды ни в чём. А сейчас Марина будет жить отдельно, не нервируя меня и не получая последствия. Конечно, она будет под присмотром и на полном обеспечении. Но далеко.

Когда Марина уезжала, всё ещё пытаясь остаться и «призвать к моему сердцу и разуму», я понял, что сделал правильный выбор. Разум говорил, что я освободился. А мёртвое сердце желало только одного, чтобы София взяла его в руки и оживила.

* * *

Сегодня день рождения Ахмада. София, как часть его семьи, также будет на празднике. Я бы приехал поздравить друга в любом случае, но в этот раз – еду с четким намерением взять своё.

София никуда от меня не денется и не спрячется. Куда бы не сбежала, я найду. Переверну планету, продам душу Богу или дьяволу – плевать. София будет моей. Я сделаю для этого всё и намного больше.

Эти месяцы я также следил за ней ежедневно. Знал о каждом передвижении, обо всех покупках, встречах и звонках. Я смотрел на свежие фотографии и строил в голове план, как добиться девочку. Между нами было много «но», много неправильного. Если гореть – так сгорать заживо, а не тлеть частями. Но я хотел согреться сам и отдать ей всё своё тепло. И она бы приумножили его, я знаю. Она сделает меня живым. А я буду жить для неё.

Еду в ресторан, где Ахмад собирает гостей. Будет и семья, и партнёры. Толпа людей, в которой легко потеряться. Достаю из внутреннего кармана пиджака продолговатую бархатную коробку. Смотрю на подвеску, которую купил для Софии. Изумруд – под цвет её глаз. Красиво, но все равно недостойно её изящества. Малышка гораздо ценнее. Она сокровище. Моя драгоценность.

– Приехали, Аслан Анварович, – голос Мурада возвращает в реальность.

– Будь на связи. Позвоню, когда понадобишься.

Выхожу из машины, холодный ветер обжигает. Весна хоть и теплая, но под вечер становится свежо. Встречаю знакомых, здороваемся, обмениваемся любезностями.

Она здесь. Я чувствую как меня бьёт током по спине, как тянет магнитом ровно в то место, где София. Прохожу в огромный банкетный зал и да, моя малышка стоит в компании Нарифат и Ахмада. Такая, что глаз не оторвать.

Вечер будет долгим. А ночь… она будет нашей.