Текст книги "Я, виконт и прочие чудовища (СИ)"
Автор книги: Нина Новак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
Принять и простить
Аеллир Озера
– Мы пришли. Можешь говорить, – остановилась хозяйка оазиса.
– Мне действительно можно говорить, нинея Ришалис? – не удержался от колкости Аеллир, испытывая чувство, приближенное к глухой злости, которое чаще всего возникало у него в моменты, когда отец требовал выполнить поручение первого Повелителя, игнорируя тот факт, что сын давно отказался от его подданства и стал вольным изгнанником. – Вы в этом уверены?
– Аеллир! Не язви, – поменяла тон Ришалис, возвращая свой полубожественный облик. – Понимаю, со мной не просто. Но и ты поставь себя на моё место. Мне тоже нелегко. Я отвыкла от общения. Слишком много слов и много мыслей. Неприятно признаваться, но за последние дни, я сильно устала и хочу забыться, однако мне все еще нужно сколько сделать! Я действительно отвыкла от этого. Еще досаднее, что демоница оказалась права, – я не могу взять Аню под свою опеку – девочку должен обучать кто-то другой. Разумеется, доверия Шэриадис у меня нет. Я знаю, что она такое, и без сомнения демоница что-то скрывает. Знает, что я не слышу её мыслей и пользуется этим. Зачем ей брать ответственность за Анну? Что она задумала?
Аеллира так же беспокоил странный интерес призрака бывшей третьей Повелительницы, но причин его появления он не знал. Будь она обычным эльфом, пусть даже мертвым, пожалуй, он бы мог попытаться понять ход ее мыслей, но Шэриадис не была эльфом, и Аеллир в очередной раз огорчился, что в его академии нет ни одного специалиста, к которому он мог бы обратиться. Артур, к сожалению, категорически отказался брать на себя ответственность и вести занятия у старших курсов, хотя поссорились они все же не только по этой причине.
– К сожалению, этого я не знаю. Но могу поговорить с той, кто может ее спросить, и она ответит.
– Третья Повелительница?
Аеллир утвердительно кивнул.
– Пожалуй, – задумчиво согласилась лирдис. – Она все ещё может на нее надавить. Но тогда мы снова возвращаемся к эльфам. А я тебе уже сказала, что вернуться домой ты должен только с одной единственной целью – признать свою избранность и подписать договор о ненападении на твою драгоценную академию. Третья Повелительница не должна узнать о существовании Анны, по крайней мере, не от тебя. Это обязательное условие.
– Хорошо. Как насчет Анроя? Мне показалось или вы ему не доверяете?
– Этому личу? – лирдис задумалась. – Я не то, чтобы ему не доверяю. Я точно знаю, что Анна с ним в безопасности.
– И все же…
Лирдис покачала головой:
– Анрой зависим.
– Я не совсем понимаю, что это значит?
– Вэлдари жив только по тому, что Милостивая дала согласие на эксперимент. Он не такой, как остальные немертвые. Его жизнь ему не принадлежит. Он зависим, и это делает его более человечным и сдержанным, даже вопреки его сущности. Раньше Анрой был привязан к сыну, но эту связь оборвали и теперь он полностью принадлежит Анне. Она его якорь и она же его надежда.
– Надежда на что?
– На смерть.
Аеллир испытал некое тревожно чувство, когда разговор с лирдис зашел о некой тонкой грани между жизнью и смертью. Он и раньше догадывался, что родители девочки неспроста выбрали ей в первые учителя именно магистра Анроя, но только после общения с Ришалис осознал, что все сложнее, чем он думал, и девочку с самого детства готовили к чему-то серьезному.
– Анна об этом знает?
– Нет, – Ришалис качнула головой, однако сразу же ее глаза засветились. – Но она придет к этому. Поймет, что Анрой хочет от нее. И, главное, что хочет от нее Милостивая.
– Тогда кто будет ее учить?
– В первую очередь это будешь ты, – склонив голову к плечу, ответила хозяйка оазиса. – магистр Аеллир, ректор Академии Семи Вершин. Ты и твои преподаватели, которых ты для нее найдешь. Лич научит ее тому, что она захочет сама, а Шэриадис, если она действительно серьезна, научит её тому, чему не научит ни один человечески магистр, и даже эльф. К тому же – ты и сам это заметил – Анна не пустой сосуд, ее родители хорошо потрудились и много в нее вложили, нужно только помочь ей всё вспомнить.
Аеллир прекрасно понял ее намек. Пока они шли к озерам, Ришалис сообщила досадную, но вполне ожидаемую новость: в Брандоре их ждет неприятный сюрприз, поэтому Ане нужно срочно вернуть им заблокированные воспоминания, чтобы восстановить контроль над своей силой и перестать бояться использовать огонь.
– Я не уверен, что она готова к этому.
– Не сомневайся – она справится. Я могла бы сама снять твой блок, но решила подождать. Если тебя настолько беспокоит, что она будет испытывать, когда все вспомнит, я могу сделать так, что она увидеть все произошедшее с ней со стороны. Однако для этого придется восстановить вашу с ней связь.
Эльф сделал шаг и остановился.
– Я думал, мне удалось ее скрыть.
– Удалось, – усмехнулась лирдис. – Но не от меня. Я вижу ее обрывки, хотя ты их тщательно замаскировал.
– Вы предлагаете обременить Анну еще одной связью?
– Связь с тобой ее не обременит.
У Аеллира на это счет было другое мнение.
– Я понимаю, что Анна ваша нери и ваше стремление связать девочку с наибольшим количеством защитников вполне логично, и, не живи я среди людей достаточно долго, я бы поступил так же. Но, нинея Ришалис, Аня не лирдис, и не эльф – люди, особенно такие, как она, испытывают сильнейший дискомфорт и даже гнев, когда чувствуют, что кто-то предположительно может управлять ими вопреки их желанию.
– Это в корне неверное суждение, – нахмурилась хозяйка оазиса, взмахом руки заставляя кусты уйти с ее дороги, – Эльфийская связь была создана не для того, чтобы контролировать, а для того чтобы соединять, поддерживать и приумножать. По крайней мере, так было раньше.
– Разумеется. Но люди другие и связи у них другие.
– Да, людские связи они другие, – остановилась лирдис и, повернув голову, посмотрела в сторону башни, – едва заметные и легко рвущиеся. Все потому что люди в большинстве своем слишком эмоциональны и порывисты, их личные желания возвышаются над желаниями их семьи и даже народа, что не позволяет им увидеть всю важность этой связи.
– Зато они способны разорвать любые связи, причиняющие им боль и ведущие к гибели. Это не сломает их, и не убивает. Это даже может сделать их сильнее.
Ришалис холодно взглянула на Аеллира, который от напряжения, возникшего между ними, ощутил, как заискрились его волосы.
– Да, ты знаешь, о чем говоришь, – после короткой заминки, холодно произнесла она. – И, да, с этим трудно не согласиться, у вашей связи есть недостатки, но создавали мы ее такой не без причины.
– Я и не спорю о необходимости этих связей, тем не менее….
– Хватит! – жёстко оборвала Аеллира хозяйка оазиса, впервые повысив голос. От ее гнева у мужчины словно вышел весь воздух из легких, и он начал кашлять и задыхаться. – Эльфийские связи это уже не моя забота! Если тебя что-то не устраивает, обратись к Шиа Рийли! Теперь ты ее Избранный, тебе с ней и говорить! И, будь по твоему, я не стану восстанавливать вашу с Анной связь. Только на время, и только для того, чтобы передать ей твои воспоминания.
Аеллир расслабился и сосредоточился на дыхании. Это было важнее, чем подыскивать аргументы, убедившие бы древнюю в необходимости поучаствовать в изменении эльфийской связи, тем более, что ректор вроде бы добился того, чего хотел – Ришалис не станет восстанавливать их с Анной связь без ее желания.
– Неужели, опять?! – воскликнула лирдис, посмотрев радужными глазами куда-то вдаль.
Дышать стало легче. Древняя быстро вскипала, но так же быстро и успокаивалась. Аеллир расправил плечи.
– Демоны?
– Нет. Анна с Элисавиелем снова поссорились.
Мужчина озадаченно моргнул.
– И что?
– Это третий раз подряд! – не добившись нужной реакции, сердито глянула на него хозяйка оазиса. – Тебе всё равно?
Не зная, что ответить, Аеллир непроизвольно по-человечески пожал плечами.
– Это их личное дело.
– Личное? – начала злиться Ришалис. – Личное?! Ты совсем не переживаешь, что он может навредить Анне?
– Он не навредит ей.
– Ты в этом настолько уверен? Аеллир, – в голосе хозяйки оазиса ему послышалась тщательно скрываемая тревога, – ты же сам видел, на что он способен! Во что он превращается, когда злится!
– Видел, – утвердительно качнул головой мужчина, не понимая причины ее беспокойства. – Но так же я видел, как он относится к своим обязанностям. Он эльф и, каким бы человеком ни делали его внешность и отсутствие эльфийских связей, Элисавиель связан клятвами, которые он дал мне, своему учителю и даже бывшей третьей Повелительнице Шэриадис. Он не навредит Анне.
Глаза Ришалис сощурились. Она что-то недоговаривала, и Аеллир это понимал, но укорить хозяйку оазиса в неискренности было бы как минимум не вежливо, как максиму – оскорбительно и опасно. Поэтому, эльф молчал, стараясь думать о чем угодно, только не о её недомолвках – например, об успокоительном чае, который он литрами станет пить у себя в кабинете, когда вернется в стены своей Академии.
– А что насчет другого? – приторно-сладким голосом вопросила лирдис. – Того, кто спит в его тени? Ты не застал тех времен, его не зря боялись – он был весьма хорош в наказаниях. И он не связан с вами никакими клятвами. Ты думаешь, он будет так же лоялен к Анне?
– Насчет него, не знаю, – ответил Аеллир, делая мысленную заметку без определенной темы, чтобы лирдис лишний раз не беспокоилась, – но у меня есть предположение, что в их ссоры он вмешиваться не будет. Не его это забота.
– Откуда такая уверенность?
– Я делаю выводы из реакции тени Элисавиеля на Анну. – Воспоминания о беспокойной ночи в его доме, заставили Аеллира передернуть плечами. – Раньше я не замечал, чтобы она с кем-то шла на контакт.
Глаза лирдис стали тревожного красно-оранжевого цвета.
– Даже так. Как быстро пролетело время. Аеллир, предупреждаю, если хотя бы одна тень этого мальчика сможет отделиться и стать самостоятельной, это будет означать, что Тальсиар проснулся, и время студента Элиса подошло к концу.
– Это не обязательно. Тальсиар может передумать.
– Никто не способен сказать этого наверняка. Даже я. Тальсиар всегда был скрытным и необщительным лирдисом.
– Тем не менее, он создал свое каменное древо, свою семью и у него был тот, которому он доверял и с кем хотел породниться.
Хозяйка оазиса замерла, затем резко откинула голову и громко расхохоталась, от чего мощные потоки магии хлынули от нее в разные стороны. Они омыли Аеллира, заставив испытать горько-приятные ощущения.
– Действительно, – отсмеявшись, заговорила она, – Тальсиар создал свое древо, и у него была эльфийская семья, которая столетиями не позволяла ему переродиться обычным эльфом, как он того желал, и, в конечном счете, начала увядать, лишившись источника своей силы, смешалась с человеческой кровью, изменилась и зачахла.
Аеллир задумался.
– Но древо его семьи все еще живо. Как это возможно?
– Не знаю как, но Элисавиель последний и единственный представитель его семьи и только потому, что в его тени спит сам Тальсиар.
– Так вот почему мальчишку пытались похитить!! – воскликнул эльф, которого давно мучил вопрос почему, когда в Брандор приезжала мать Элисавиеля, с парнем постоянно что-то случалось: то его выслеживали, то нападали, а то и вовсе пытались похитить.
– И попытаются снова, – закончила ректорскую мысль Ришалис. – Вы должны быть к этому готовы.
– Раньше мы с этим как-то справлялись.
– Раньше это была подготовка. Для ритуала перерождения лирдис нужен особый момент – время, когда лирдис теряет материальную оболочку и становится облаком силы. Я могу почувствовать наступление этого момента, как у себя, так и у другого лирдиса. Твоим сородичам приходится вычислять наугад. Поэтому Элисавиеля и оставляли в покое. Время еще не пришло.
У Аеллира появилась масса вопросов относительно перерождения лирдис, но Ришалис очередным взмахом руки открыла прекрасный вид на озера и трех демонов: двух джиннов и, увеличившейся до их размера, призрака бывшей третьей Повелительницы Шэриадис.
– Наш разговор окончен. Я не стану требовать от тебя забыть о нем. Ты вправе искать ответы на свои вопросы, но делай это осторожно. Береги Анну и… Элисавиеля. Когда придет время, я подам тебе знак.
Магистр Анрой Вэлдери
– Не думаешь, что нам нужно вмешаться? – подошел к личу Шамир и его напряжение частично передалось Анрою, хотя он и не видел в поведении своих подопечных ничего критичного, требующего его внимания.
Что такого в том, что эти двое снова ссорятся? Не без причины же! «Причина» есть и она серьезная. Мелкая джинна-полукровка, о которой Анрой знал только со слов Анны, сама нашла их и устроила настоящее светопреставление со вспышками огня, слезами, и истеричными выкриками. А так как успокаиваться она не собиралась, эта вспыльчивая особа требовала особого внимания, а дилемма, что с ней делать, немедленного решения, тем более что ученик выбрал для себя позицию карателя, а Аня защитника. Оба были правы, но конфликт заключался в том, что Аня продолжала воспринимать своего куратора как человека, и не понимала, как, на самом деле, рос и воспитывался Элис, и требовала от него невозможного – понять и простить. С другой стороны Элис, рожденный эльфом, живший среди эльфов, но воспитанный человеком, крайне увлеченным, и, следовательно, не совсем адекватным, не мог понять Анну, которая, укрытая родительской заботой и любовью, никогда не подвергалась физическому насилию, и её наказание никогда не было суровым, а серьезные провинности разбирались и проговаривались. В результате этого возник спор, который грозил перерасти в серьезную ссору, чему способствовали слезы джинны и вопли, что она ни в чем не виновата.
Самайя практически сразу хотела вмешаться и прекратить спор, но джинния не подпустила ее к Анне, метко плюнув в девушку огнем. Вторую невестку превосходно защитили ее эльфийские рефлексы и мгновенно выставленный водный барьер. Поведение рогатой полукровки девушке не понравилось, однако нарываться она не стала, тем более что Анна позволила рогатой безобразнице спрятаться себе за спину, она по-эльфийски разумно решила дождаться нужного момента и отомстить, тем более что ни Анне, ни Элису маленькая джинния вредить не намеревалась. А вот с ширвари у джинны ничего получилось. Как бы ни старалась девчонка отогнать их от Ани, мохнатые демоны-кочки как губки впитывали ее огонь, и разбегались лишь тогда, когда девочка подходила к ним слишком близко и пыталась их схватить, но только джинна отвлекалась, ширвари кольцом снова собирались вокруг спорящей пары.
– Да, пожалуй, они что-то разошлись, – согласился Анрой, замечая, как начинают волноваться тени вокруг Элиса, и заколыхался воздух за спиной Ани.
– Что будем делать?
– Утихомирим виновницу, пока она нам всех демонов не распугала, – флегматично ответил Анрой, зачерпывая магию из кристалла и создавая прочную воздушную сеть.
– Будь с ней помягче, – попросил его Шамир, чем сильно удивил лича.
– С чего вдруг?
– Она совсем ребенок.
– И когда тебя это останавливало?
– Я прошу тебя как друга.
Анрой посмотрел на него с недоумением. Тот действительно переживал за полукровку-джинну, и это не могло скрыться от его проницательного взгляда.
– Я чего-то не знаю, Шамир?
Мужчина тяжело вздохнул, взгляд его помрачнел.
– Я никому этого не рассказывал.
– Самое время, – буркнул Анрой, испытывая только одно чувство – раздражение.
– Она моя внучка.
– Что-о??!
Анрой и в мыслях не хотел пугать Шамира, но приятель от его крика резко отпрянул в сторону и призвал овара – барханного прыгуна – крупную жёлтую ящерицу, передвигающуюся по пустыне длинными прыжками. Секунду другую мужчины молча смотрели друг на друга, пока Шамир не расслабился.
– Напугал, нежить бестолковая, – выдохнул он. – Что у тебя за реакция? Да, она моя внучка. Зачем так кричать?
– А как бы ты отреагировал на моём месте?! Ты всю жизнь охотился на джиннов…
– Неправда! – громко возмутился Шамир, словно испугался того, что мог ненароком сказать о нем лич. – Я защищал Шатор и его окрестности. Я никогда не охотился на джиннов без причины. И даже если это случалось, я всегда соблюдал условия договора.
– Но твоя внучка – джинн-полукровка. Как ты это объяснишь, друг мой?
– Я не обязан никому ничего объяснять! – жестко ответил Шамир, но смутился свое грубости, и поспешил смягчить ответ. – Мне трудно об этом говорить, Анрой. Это кровоточащая рана, которая никогда не заживет. Мне больно даже думать об этом.
Громкое восклицание ученика отвлекло мужчин от разговора. Лицо Анны сильно побледнело, она пошатнулась, однако поддержать ее Элис не смог так, как споткнулся об одного из мохнатых малышей, и ему самому пришлось восстанавливать равновесие. Рогатая полукровка так же не помогала, вися на девушке лишним грузом, поэтому Аню повело в сторону. Одной рукой она держалась за голову, другой продолжала держать девочку за плечо, ноги у нее подкосились, и Аня начала падать. И упала бы, если бы старший ширвари, разгоняя молодняк, не поспешил к ней на помощь, подставляя девушке свою широкую мохнатую спину.
Анна
Почувствовав упадок сил и резкую головную боль, я попыталась сесть на корточки, но у меня не получилось. Заза не понимала, что со мной происходит и вместо того, чтобы отпустить, крепко вцепилась в мои ноги. Элис рванулся ко мне, но неожиданно для себя споткнулся и зло ругнулся сквозь зубы, упомянув бездну и трыклятых демонов. Голова начала болеть еще сильнее, а в виски словно забивали гвозди, одной рукой я схватилась за плечо Зазы, другой за голову, дальше меня повело, ноги подкосились и я упала. На несколько секунд моё сознание поглотил мрак, затем там, где кожа соприкасалась с чем-то ворсисто-мягким, появилось ощущение покалывания, и тьма отступила, а в теле появилась приятная лёгкость.
– Заза?! Заза?! – услышала я испуганный лепет рогатой паникёрши, которая немилостиво трясла меня за грудки.
– Ты. Слезь с нее! – потребовал Элис, но его тут же хлопнул по плечу дядя Анрой, и заставил отойти в сторонку.
– Девочка, отпусти Аню, мне нужно на нее взглянуть, – мягко попросил дядя, придавая голосу заботы и теплоты.
– Заза, – буркнула полукровка.
– Что ты сказала? – склонился над нами дядя Анрой. – Я, к сожалению, не понимаю твоего языка.
– Ее зовут, Заза, – ответила я за ребенка.
– А-а! – улыбнулся дядя, – Зазочка, – и заговорил с ребенком, как когда-то со мной, когда я капризничала и отказывалась выполнять упражнения. – Ты такая хорошая девочка. Такая красавица. Отпусти Аню. Дай, дяде Анрою, посмотреть на нее.
– Я не уйду, – надула губы маленькая джинна, а ее пальчики сжали мою одежду в кулаки.
– А ты не уходи, – в том же тоне продолжил лич. – Просто постой рядом.
Уверенности во взгляде рогатого ребенка поубавилось.
– Ты его знаешь? – спросила она у меня.
– Знаю, – уверенно кивнула и затихла, дожидаясь, когда смогу встать.
– Ладно, – буркнула Заза, и медленно разжала кулачки.
Она позволила дяде помочь себе, сползла с моих колен, и встала рядом с ним. Но не успела я сориентироваться и подняться со спины ширвари, как мне прилетел болезненный щелбан, от которого я вскрикнула, и схватилась за лоб.
– За что-о?! – обиженно взвыла, морщась от боли.
– Сама знаешь за что, – припечатал дядя.
Я опустила руки и посмотрела на него с недоумением, за что мне снова прилетел щелбан.
– Больно! – жалобно воскликнула, потирая ноющий лоб.
– А ты не строй из себя дурочку.
Глаза дяди начали подсвечиваться красным. Я пару раз моргнула и поняла, что от него ничего не скроешь. Мне стало стыдно, и я опустила взгляд.
– Вижу, ты поняла свою ошибку.
Кивнула, тем не менее, из упрямства буркнула:
– Но я же не специально.
Третий щелбан был в разы больнее, чем первые два.
– Ай! Дядя, хватит!
Видимо моя боль передалась Элису без искажений. Он тоже схватился за лоб и слегка поморщился.
– Учитель, прошу вас, прекратите – ей больно.
– Знаю, – сверкнул на него глазами лич, – А ты терпи. Это ты виноват в ее боли, так что дождись свое очереди.
Н-да, дядя в этот раз не шутил. В голосе не было игривости, он действительно был нами недоволен. Я посмотрела на лича, на Зазу, взвесила последствия, и с неохотой выдавила из себя:
– Прости. Это было рискованно. Я больше так не буду.
– О-о! – с сарказмом протянул дядя Анрой, и погладил Зазу по голове. – Смотри и запоминай, Зазочка, вот так должны вести себя хорошие дети, когда взрослые на них сердятся. Не спорить, не доказывать свою правоту, а извиниться и заверить, что этого больше не повторится.
– Но Аня ни в чем не виновата, – попыталась защитить меня джинна.
– Она виновата в том, что готова была рискнуть своим здоровьем, – смотря на меня, произнес лич, потом нагнулся, и посмотрел Зазе прямо в глаза. – Все ради тебя. А ты? Что сделала ты? Ты действительно ничего не знала… или знала, но позволила своей второй половине одурманить Аню?
– Не-ет, я не…, – запротестовала джинна, но глаза лича начали краснеть, а лицо просвечивать сквозь наведенную личину.
– Не спорь.
Заза испуганно округлила глаза и закрыла рот ладошками.
– Теперь ты, ученик, – выпрямился дядя Анрой, подошел к Элису и отвесил затрещину, от которой у мужчины мотнулась голова. Тут явно не обошлось без магии. – Даже если к тебе вернулись эмоции, я не стану стоять в стороне, и смотреть, как ты запугиваешь Анну.
– Я не…
– Молчи! То, что она сейчас попыталась сделать, было вызвано единственным желанием – спрятать от тебя ребенка. И знаешь, что это значит?
– Нет, учитель.
– Это значит, что в глубине души, Аня почувствовала страх. Она перестала доверять твоему самообладанию и решила действовать вопреки здравому смыслу, пока ты не вышел из себя окончательно, – и дядя неожиданно повысил голос: – И я громко объявляю хозяйке оазиса свою благодарность за то, что она не позволила Анне совершить эту глупость.
– Всегда, пожалуйста, – раздался шелестящий голос со всех сторон. – Когда закончите, ждем вас у озер.
Голос затих, деревья зашевелились, зашуршали и расступились. Перед нами открылась широкая тропа, ведущая прямо к цели.
«Могла бы и пораньше так сделать», – мелькнула мысль, на которую сразу получила ответ.
– Не могла бы, – прошептал голос хозяйки оазиса у меня над ухом. – Гостей много. Не успеваю.
– А-а! – тихо протянула я. – Понятно, – и пока ощущение ее присутствие не исчезло, тихо попросила: – А Гарха можно сюда привести? Он где-то потерялся.
– Не потерялся. Он выполнят приказ Анроя – ловит скелет. Когда поймает, перемещу обоих.
– Спасибо, – слабо шевеля губами, поблагодарила хозяйку оазиса.
– Анрой поступил правильно, что наказал тебя. Ты могла погибнуть. В твоем состоянии открывать вход в лабиринт смерти смертельно опасно.
Хотела бы я испытать угрызения совести, но дядя не ошибся, я действительно испытала страх. Когда глаза Элиса полностью почернели, скулы заострились, а движения стали резкими и порывистыми, моим неосознанным желанием стало – сбежать, прихватив с собой Зазу, и переждать пока маг не успокоится. Я достаточно хорошо прочувствовала тот момент, когда Элис изменился, словно стал другим человеком, наша связь заледенела, и я перестала улавливать его эмоции.
– Я расскажу тебе, – совсем тихо шепнула Ришалис. – Ты должна знать это.
– Что? Что я должна знать? – я повернула голову, чтобы расслышать, о чем она будет говорить, но ощущение присутствия стало едва заметным, так что не уверена, что расслышала ее правильно: – Скоро?… Что скоро?
Я поднялась с большого ширвари, не забыв при этом погладить его по спине. Сразу ощутила отклик – легкое покалывание в кончиках пальцев. Малыши ширвари столпились вокруг нас, но вели себя тихо. Подошла Самайя.
– Больно? – спросила она.
– Где? – не поняла я.
Она показала мне на лоб.
– Немного, – смущенно призналась, так лоб все еще болел.
Неожиданно, но Самайя решила меня полечить. Она создала крохотный водяной шарик, ввела в него жёлтый листик и приложила к моему лбу. Сначала было ощущение прохлады, затем тепла и снова прохлады.
– О! – с улыбкой, потрогала свой лоб, когда Самайя убрала руку. – Спасибо!
– Не думала, что увижу, как тебя наказывают, – сказала она, нахмурив брови, и покачала головой. – Я не считаю, что ты в чем-то виновата. Если кто и виноват, то это Элис. Не нужно было затевать этот спор. Он с самого начала должен был предвидеть, что ты будешь против наказания хулиганки.
– Я не хулиганка, – вякнула джинния. – Я – Заза.
– Я с тобой не разговаривала, – отвернулась от неё длинноухая мисс Обида.
– А я с тобой, – тут же вздернула подбородок рогатая бестия. – Ты мне не нравишься.
– Девочки, – с тяжелым вздохом обратилась я к ним, – давайте не будем ссориться. Пожалуйста.
Молчание было напряженным, но спорить они не стали. Не из-за меня, конечно. В метре от нас дядя продолжал отчитывать Элиса, и к нему присоединился магистр Шамир, к ноге которого прижималась крупная ящерица с приплюснутой бугристой головой и весьма примечательными задними лапами. Овар магистра был полностью создан из тени, но внутри ящера горел светло-голубой огонь.
– Овар, – сказала я вслух, ни к кому не обращаясь.
– Что овар? – откликнулась Самайя, и тоже посмотрела на ящера.
– Это третий овар, которого я увидела, – пояснила свой интерес.
Самайя снисходительно фыркнула, мило сморщив носик.
– Ничего особенного. В Академии во время зачётов и экзаменов ты будешь видеть их на каждом шагу. К тому же без них не обходится ни одна практика.
– А ты? Ты тоже создаешь овара для практики?
– Упрощённый вид, чтобы не нервировать студентов-людей. Они такие глупые, – хихикнула Самайя, – верят, что облик их овара что-то значит.
Я вспомнила давний разговор с Рого, когда тролля морозило от одной мысли о том, что он выберет не тот образ своего овара, и вопросительно взглянула на Самайю.
– Ты не считаешь образ овара чем-то важным?
– Нет, не считаю. Какой бы образ не выбрал маг, если он талантлив и магически одарен у него и насекомое может превратиться в свирепого монстра, а у бездарности даже страшный дракон будет плеваться мыльными пузырями.
– Не знаю, что сказать, – рассеянно пробормотала я. – Возможно, ты права.
– Я права, – Самайя вздернула подбородок, подумала о чём-то, и, глянув в сторону Элиса, туманно улыбнулась. – Но это не значит, что я предлагаю тебе выбрать образ какого-нибудь безобидного пушистого зверька, тебе подойдет образ хищного зверя, от вида которого у любой отпадет желание с тобой знакомиться.
– И за что ты меня так «любишь»? – хмыкнула я, представив реакцию Самайи на моего овара.
– Я тебя не люблю, – не поняла сарказма Самайя. – Я тебя предупреждаю.
– О ком?
– О нас, – сверкнула она глазами на Элиса, – о тех в ком течет кровь эльфов. Мы собственники во всем: в дружбе, в общении, в деловых отношениях, в любви, в самых незначительных мелочах. Даже в обычных вещах – мы собственники.
О-о! Это я хорошо знаю. Когда мы с Элисом выплатим долг за любимый стол магистра Аеллира, он точно будет сниться мне в страшных снах, как напоминание. И это несмотря на то, что к своим носочкам, ожившим из-за заклинания Тираеля, я питаю искреннюю симпатию.
– Люди этого не понимают, – продолжила рассуждать Самайя, – они делятся на тех, кто считает нас просто навязчивыми, и тех, кто верит, что нами движет любовь – безумная, непонятная, но такая притягательная и недостижимая, что представители других рас её просто недостойны.
В который раз я задумалась на эту тему. Первые по ходу реалисты, а вторые, скорей всего, фанатики, точнее фанатки магистра Аеллира, начитавшиеся любовных романов, так как мой приятель из-за своего проклятья фанатками пока еще не обзавёлся и слава богам. Себя я не смогла причислить ни к одним, ни ко вторым – я что-то среднее. Не то, чтобы я считала эльфов слишком навязчивыми или питала к магистру Аеллиру романтические чувства, – тем более к его племяннику – но когда живёшь под одной крышей с эльфийской полукровкой и квартероном – или кто он там на самом деле – начинаешь соглашаться с первыми и искренне сопереживать вторым. Все потому что понять, о чем думает, а главное чувствует эльф крайне сложно, так как мы разные. И если раньше я питала какие-то иллюзии, то после разговора с Ришалис пришла к выводу, что рассчитывать на любовь чистокровного эльфа то же самое, что ждать дождя в пустыне. Да-да, вы скажите, что дождь в пустыне всё же идёт, крайне редко, но такое случатся, но будем честны – вы ведь можете и не дождаться этого дождя.
– Ой! – пискнула Заза. – Дождь пошёл!
Я моргнула, запрокинула голову и посмотрела в небо. Небо было чистым, но глаза мои округлились, так как над нами под кронами деревьев висела туча. Небольшая такая черная тучка и из нее шел дождь. Возник закономерный вопрос, который я не успела озвучить.
– Это не я, – пискнула Самайя, – единственная водница среди нас – и с не меньшим недоумением уставилась на тучу. – Я ее не призывала.
На мой нос упала крупная капля воды, я скосила глаза и усмехнулась.
– Понятно.
Это был тонкий намек, и я его оценила. Зазе и мохнатым демонам дождь понравился, они начали бегать вокруг нас, попискивать и вовсю веселиться. Самайя делала надменный вид, тем не менее, тоже заразилась духом веселья. Она собрала из капель небольшие комочки воды и начла запускать их в Зазу. После первого попадания девочка вскрикнула, но не разозлилась, а пыталась вычислить появление следующего мокрого «снежка», чтобы либо поймать его, либо увернуться. Благодаря ей я так же не избежала всеобщего веселья, так как Заза постоянно пряталась за мою спину.
– Дети, – по-стариковски с улыбкой проскрипел дядя, когда увидел, чем мы занимаемся.
Элис
Смотреть на нее играющую с Зазой и Самайей, смеющуюся и довольную было намного приятнее, чем видеть ее взвинченной и раздраженной. Ее светлая радость, щедро передавалась ему через их связь, напоминая о чем-то далеком и забытом. На мгновение Элису самому захотелось улыбнуться, хотя он и не имел на это право. Он потерял себя. Перестал владеть собой и его мысли заполнились образами, которых он раньше не видел. Элис точно знал, как можно наказать джинна, смотрел в лицо своей подопечной, спорил с ней, но мыслями находился где-то в другом месте. Тот, кто стоял перед ней – это был не он, а кто-то другой. Для него наказание было важнее, чем разговоры, и он не собирался спускать Зазе ее выходку. Он едва успел растянуть тень по своду пещеры и открыть вход в теневой лабиринт, прежде чем отколовшийся от потолка камень разбил бы девушке голову. Он жаждал видеть мучения маленькой полукровки и, возможно даже смерти, и только вмешательство учителя вернуло мага-Элиса назад.
Боль Ани передалась ему по связи и маг испытал ее как свою собственную. Он услышал, что говорит Анне Ришалис, о её попытке открыть вход в лабиринт смерти, и это основательно встряхнуло его, избавив от непреодолимого желания наказать Зазу.
