Текст книги "Я, виконт и прочие чудовища (СИ)"

Автор книги: Нина Новак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Но можно было и не закрывать – замок был сломан, и в проворачивании ключа в нем было мало смысла, хотя об этом я узнала не сразу. Некоторое время я стояла на одном месте, растирая занемевшую руку, и с интересом изучала комнату, точнее апартаменты, в которые меня привели. Из сумки вылез Архи. Посовещавшись, мы решили, что осмотром дома маленький демон займётся ближе к вечеру, а сейчас изучит комнаты, которых было целых четыре и сообщит мне, есть ли в стенах магическая прослушка или другая какая гадость. Обыскав все комнаты, Архи уверенно заявил, что прослушки нет, а другой гадости предостаточно – например, на стене рядом с каждой дверью заклинание отслеживания открывания и закрывания, у окон заклинание очень похожее на него, но изменённое на отталкивающее, вроде как хочешь окно открыть, а тебя от него отталкивает, у шкафов и другой мебели с ящиками – заклинание фиксирующее и блокирующее их, на постели вовсе фиксирующее по определённым параметрам, то есть, обмануть бабулю подушкой укрытой одеялом у меня не получится. А так же Архи нашёл старую охранку – символ земли, который был вписан в круг из заклинаний магии огня и некромантии, так что мне было чем заняться.

Ближе к вечеру обо мне вспомнили и пригласили на ужин. Госпожа Рэйя через дворецкого передала, что у нее вдруг возникли неотложные дела, и она срочно уезжает, а потому сожалеет, что не может сказать мне об этом лично, но теперь она спокойна – я «дома» и мне не нужно возвращаться в дом Вэлдари. Это было возмутительно! Однако слушать меня никто не стал. Вслед за дворецким в комнату вошла служанка – она принесла платье, передав, что бабуля потребовала, чтобы она переодела меня и привела в порядок безобразие у меня на голове. Я послала ее лесом. Так и сказала, чтобы она и эта женщина шли лесом, а я останусь в своей одежде и к волосам прикоснуться не позволю – мало ли какие у них дурные намерения. И начала наступать на нее, давя если не силой, которой у меня не было, то уверенностью в своей правоте. На испуганное восклицание дворецкий попросил служанку выйти. Он не стал переубеждать или уговаривать меня только сказал, что зайдёт через десять минут и за это время мне лучше освежиться и переодеться или к столу он поведет меня прямо так – с перепачканным лицом и грязными руками.

Вернулся дворецкий ровно через десять минут, и ни слова не сказал о том, что я осталась в том же платье, а сообщил, что сопроводит меня в зал. Он вёл себя отстранённо, тем не менее, я то и дело ловила на себе его взгляды, от которых у меня мурашки бегали по коже. В зале горели светляки, за столом сидела сама хозяйка поместья и с напряжением ждала нашего появления.

Женщина так и не представилась, была крайне не довольна моим видом и сперва попыталась накричать на служанку, что она не выполнила ее приказ, но я заступилась за девушку, и это вызвало странную реакцию – «бабуля» резко дернулась, побледнела и второй раз за день схватилась за сердце. «Уведи ее», – прошептала она. Тем ужин и закончился – меня увели. И я бы совсем расстроилась, – поесть-то мне не дали – если бы нечто не всколыхнулось во мне, и не показало момент из прошлого, где две девушки стояли друг напротив друга и о чём-то яростно спорили. И если в одной я с трудом, но узнала хозяйку поместья – настолько сильно она изменилась – то вторая, будь у меня длинные медно-красные волосы и веснушки на носу, была бы моей точной копией.

Не знаю, как удержалась, чтобы не воскликнуть «ни фига се мы похожи!», но в результате ушла из обеденного зала в состоянии полной прострации. Дворецкий проводил меня в мои временные покои, и сказал, что принесёт ужин позже, но я его не дождалась. Не в том смысле, что устала и легла спать голодная – я ждала. Долго ждала. А он не принёс! Даже Отрава себе такого не позволяла!

Разбудив успевшего задремать Архи, я выпустила его в коридор, попросив принести мне хотя бы горбушку хлеба, а так же горсть земли, а сама уселась изучать последнюю печать, которую не рискнула сломать сразу, ту самую с охранкой. С остальными я разобралась достаточно быстро и всё благодаря эльфу старшему, который еще в оазисе рассказал мне о таких вещах, как следящая и охранная бытовая магия. От серьёзной слежки она отличалась тем, что была крайне проста и в большей степени ориентировалась на детей, чем на взрослых. Аеллир разъяснил и наглядно показал, как обойти такие заклинания. В этом ему помогла Ришалис – наглядно демонстрируя то, что он подробно описывал и зарисовывал, а так же дав совет перестать думать, что у меня есть только одно направление, которое нужно развивать, и начать комбинировать силы, чтобы компенсировать уровень неразвитой – огненной за счёт развитой – некромантии. Ну-ну. Легче сказать, чем сделать. Я пыхтела целый день и только после двадцатой попытки худо-бедно стабилизировала небольшой огненный шар, горящий бледным мертвенно-зелёным светом, затем под удовлетворительное фырканье эльфа превратить шар в жгут. Однако это было еще не всё. Следующий день я провела за тем, что отчаянно пыталась соединить жгут в кольцо, и думала, что лопну от напряжения и злости. Мне разрешили отвлечься и я пошла искать ширу, которая на мои жалобы и стенания, объяснила, что сила огня сама по себе невероятно пластична и податлива, но вплетённая в неё некромантия делает огонь «ломким» и мне нужно сначала создать кольцо из огня и только потом вплетать в него некромантию. Я сделала так, как она сказала и у меня получилось. Воодушевлённая результатом, я показала кольцо Аеллиру. Эльф кивнул, скупо буркнув «неплохо», и сунул в руки изрисованный лист бумаги. На вопрос: «что это?» ректор сказал выучить это наизусть. На листе эльф изобразил структуру огненной линзы, которая позволила бы мне усилить моё зрение истины и увидеть элементы структуры магии воздуха. Таким образом, моё экспресс-обучение заняло три с половиной дня. И это не считая практики, которую Аеллир провёл для меня в огненной башне в зале с фонтаном, где вместо фонтана теперь стояло большое каменное яйцо. Ректор сам создавал заклинания и показывал, как их заглушить или на время блокировать, однако с моими талантами в шести случаях из десяти я просто их ломала, но вникать в тонкости времени у нас не было, так что магистр Аеллир и Ришалис решили, что и так сойдёт.

Когда Архи вернулся я уже попробовала взломать печать, но, увы, у меня не получилось. Демон принёс засохшую булочку в салфетке и крохотный мешочек с землёй. Выглядел демон-паук крайне возбужденным и на мой вопрос «Что случилось?», ответил, что выходить из комнаты не безопасно – как только стемнело по коридорам начало бродит нечто похожее на большую тень, которая медленно двигалась и ощупывала всё вокруг себя. Он видел, как слуги бросают свою работу и бегут в свои комнаты, чтобы запереться изнутри. Архи сам едва не попался, но успел убежать. Возможно, по этой причине мне и не принесли ужин. Отдышавшись, демон рассказал, что дом очень старый и под завязку напичкан разными следилками и охранными заклинаниями, но практически все они не работают, так как основной поток магической подпитки идёт в одном направлении – в покои хозяйки, и туда без подготовки лучше не соваться.

Мы занялись охранкой, но земля, попав на символ, моментально высохла и превратилась в пыль. Это было неожиданно, однако Архи предположил, что того количества земли, что он принёс слишком мало и нужно принести больше. Признаюсь, мне было стрёмно выходить из покоев, тем более что в коридоре, возможно, ждала тень, однако желание сломать охранку оказалось сильнее страха и я, прихватив с собой наволочку, сжав в кулаке эльфийский артефакт, вышла в коридор.

Архи бежал впереди и показывал мне путь, я же создав небольшой шарик огня, позволила себе использовать зрение истины, которое теперь проявлялось не только зеленоватым бликом на радужке глаза, но и слабым зеленоватым свечением, поэтому незаметно использовать его стало невозможно. К счастью, ни с кем не столкнувшись, мы спустились вниз, и вышли на улицу. Было темно и плохо видно, но на улице шёл дождь, и сильно пахло лесом. Накидав земли в наволочку, я ожидала, что мы с Архи так же без приключений вернёмся назад, но на подходе к лестнице везение нас покинуло. Поначалу тень нас не заметила и продолжила ощупывать стены и перила, затем замерла и как охотничья собака начала принюхиваться, а когда я в страхе шагнула назад, выпустила вперёд два толстых плотных жгута, которые должны были схватить меня. Архи крикнул «Беги!» и я побежала – вбок за пауком к другой лестнице. Сущность последовала за нами. Мы от нее – она за нами, мы от нее – она за нами. И если бы не наволочка с землей было бы гораздо легче. Смешно сказать, но испугавшись, я забыла ее бросить.

Спасло нас, как ни странно, приведение. Оно вдруг выплыло из стены и остановилось напротив тени. «Что ты здесь делаешь? – приятным женским голосом сказало оно – Иди на место», – и тень, скукожившись, потрусила назад к лестнице. Приведением оказалась пожилая женщина лет пятидесяти в простом зеленом платье со связкой ключей на поясе. «Мора, – прошептала она, и глаза у нее увлажнились, – девочка, ты вернулась»! Но мне пришлось её расстроить и признаться, что я не Мора, а внучка хозяйки дома, и зовут меня Анна. Женщина очень удивилась, а потом медленно покачала головой и сказала, что этого не может быть. На вопрос, «Почему?», она с грустью ответила, что Салнара не может иметь детей. Известие должно было меня удивить… наверное… но я не удивилась.

Женщина представилась Вирной. При жизни она была обычным человеком и служила у моего прадедушки экономкой. Моранну и Салнару она знала лет с пятнадцати, так как именно в этом юном возрасте девочки лишились матери, которая долго болела, и никто ей не мог помочь. Большому дому понадобилась уверенная женская рука. Вирна не была магом, но всегда хотела служить в доме мага и поэтому согласилась на работу, на которую не соглашались другие – к некромантам вообще не хотели идти – слишком боялись, но не она.

Я спросила Вирну, что это за чудовище, которое преследовало нас с Архи, на что она грустно улыбнулась и сказала, что это вовсе не чудовище, а хранитель дома, точнее то, что от него осталось. На вопрос, почему он такой и почему она отправила его «на место», женщина смущенно ответила, что теперь он понимает только приказы, а раньше он был другим и выглядел совсем иначе. По словам приведения это был импозантный призрачный мужчина с седыми волосами, и он не только охранял дом, но и помогал хозяину в воспитании дочерей. По сути, он их и воспитывал, так как настоятелю храма Смерти это не всегда удавалось.

Вирна была приятным собеседником, но по-стариковски отвлекалась на разные пустяки, и пока она провожала нас с Архи до моих комнат, болтала без умолку. Так я узнала, как, когда и по какой цене она приобрела те или иные обои, портьеры, гобелены и ковровые дорожки чтобы украсить дом хозяина, которого она откровенно обожала. Дочерей его она тоже полюбила и никогда строжила – строгости, как она утверждала, им и без нее хватало – тем не менее, Вирна выделяла Моранну, как самую жизнерадостную, непоседливую и шкодливую девочку. На фоне яркой Моры Салнара выглядела бледной и невзрачной, однако хулиганили девчонки на пару и старались делать всё вместе. Моранна с энтузиазмом втягивала сестру во всякие озорные авантюры и никогда не отрицала свою вину, что нельзя было сказать о Салнаре.

Наша беседа закончилась на самом интересном, когда Архи громко предупредил нас: «Аня, он здесь. Он снова что-то ищет». Тень хранителя дома действительно снова бродила по коридору второго этажа и ощупывала всё вокруг себя. Я спросила Вирну: «Что он ищет?», но женщина была не в курсе, так как «проснулась» всего несколько месяцев назад, когда в поместье началось движение, и в гости к Салнаре начали приходить разные люди. Приведению стало любопытно, что происходит, тогда-то Вирна и узнала, что в доме появился новый дворецкий, и увидела, что стало с хранителем дома.

На нас тень никак не отреагировала, она продолжила рыскать дальше по коридору, а Вирна, заметив моё беспокойство, заверила, что в закрытую дверь хранитель не войдёт. Посмотрев на меня, она нахмурилась и сказала, что вид у меня усталый и мне нужно отдохнуть, после чего исчезла, шепнув, что заглянет завтра. Я еще немного понаблюдала за тенью и вернулась в комнаты. Болело и ныло всё тело, но я подошла к печати и высыпала на нее всю землю, которую таскала в наволочке всё это время – не пропадать же добру. Хорошо, что печать-охранку закрывал заслон от камина, которого в моих покоях не было, так что я не переживала, что утром, когда в спальню войдут, первым делом увидят эту гору земли. К нашему общему с Архи разочарованию ничего не произошло – земля не высохла и даже не пошевелилась, поэтому я решила, что пора спать.

Утром дворецкий, как я и предполагала, нагло заявился прямо в мою спальню, игнорируя все правила этикета, чем бы взбесил Обглоданные Кости, который, несмотря на свой сленг а ля «я старый морской волк» как дворецкий был безупречен и мог часами ждать у двери, изредка напоминая о своём присутствии. К слову после того как мы с Самайей вернулись в Брандор, Костявый начал ежедневно капать дяде на мозги, чтобы тот не скупился и нанял невесткам живую горничную, для начала хотя бы одну на двоих, так как он хоть и мёртвый, но всё же мужчина.

На поведение дворецкого я даже не знала, как реагировать, тем не менее, возмутилась, по какому праву он без стука врывается в мою спальню, на что он ответил, что я слишком долго сплю и если не потороплюсь, то останусь без завтрака. Я резонно задала вопрос: «Я, что, пленница?». «Нет» – ответили мне, и дворецкий вышел из спальни. Переодеться пришлось в платье, которое принесли с вечера – моё школьное за ночь приключений слишком измялось. К тому же я не хотела привлекать внимание к грязному подолу. Заглянув за ширму, удивлённо приподняла брови – горка земли с печати куда-то испарилась, но печать осталась на месте. Архи вылез из укрытия под кроватью и сказал, что к утру вся земля высохла, и он по чуть-чуть разнес грязь по углам. Облегченно выдохнув, предупредила, чтобы, пока меня нет, он вёл себя тихо, и вышла к дворецкому, но этот подозрительный тип даже не взглянул на меня.

Меня привели в зал, а в небольшую столовую. За окном виднелся чахлый садик, высокая стена и густой лес за ней. «Бабуля» изволила завтракать странной размазанной по тарелке жижей оранжевого цвета с вкраплениями зеленых листочков. Подняв взгляд, она отложила ложку, и холодно поинтересовалась, обращаясь к дворецкому: «Почему так поздно? Я почти закончила завтракать». На что дворецкий ответил, что я слишком крепко сплю. Мне бы промолчать, но не удержалась и ответила, что я здесь совсем ни при чём, просто в их доме по ночам слишком шумно и мне не заснуть на голодный желудок, и выразительно взглянула на дворецкого. Отреагировала бабуля крайне сухо, и ответила, смотря при этом на слугу, а не на меня: «Есть на ночь вредно. Девушки из порядочных семей знают об этом с пеленок». Я услышала в этом намёк на моих родителей и разозлилась. «А не есть совсем может привести к голодному обмороку и нервному истощению. Нервам, кстати, тоже, кушать хочется, если вы не знали», – ответила я ей. И тут она вскрикнула и отшатнулась от стола – жижа в тарелке зацвела и дурно запахла, словно пролежала там несколько дней. «Ты!» – закричала она и уставилась на меня таким злым взглядом, что я отпрянула и непроизвольно сдвинулась за спину дворецкого. Тот вытащил из кармана брюк прозрачный кристалл кубической формы на цепочке и не глядя поводил им у меня перед носом. Я ничего не поняла, пока дворецкий не показал кристалл «бабуле», сказав: «не она», тогда я вспомнила, что у магистра Охора есть такой же, и он вроде как меняет цвет в зависимости от силы, в которую попадает, то есть может показать, кто использовал заклинание.

Увидев прозрачный кристалл, женщина разозлилась еще больше. «Я позавтракала», – сдавленно произнесла она и встала, выпрямившись так, словно палку проглотила: – «Убери со стола» – обронила «бабуля», вылетая из столовой, словно за ней гнались собаки.

«Ну, и ладненько, ни очень-то и хотелось, – подумалось мне. – Я и в одиночестве позавтракаю». Но не ту-то было, дворецкий, поводив кристаллом по большому круглому столу, ругнулся на смеси анталита и эльфийского, схватил за руку и поволок меня из столовой. В этот раз я не молчала – я сопротивлялась: «Отпусти меня! Какого демона! Я хочу позавтракать!» «Время завтрака вышло», – ответил он мне, и я сорвалась, оттолкнула мужчину, громко крикнув, что пока не позавтракаю, отсюда не уйду.

Я не использовала магию, но на мой крик последовал потусторонний ответ. Стол затрясся, тарелка допрыгала до его края и упала, перевернувшись в воздухе, расплескав по полу заплесневевшую кашу, за ней последовала ложка, она звонко брякнулось об тарелку. Подуло холодом, хотя все окна были закрыты. Мужчина занервничал. Потустороннее его определенно пугало, но не на столько, чтобы бежать сломя голову не разбирая дороги. Он оправился, когда почувствовал, что всё затихло. Смотря на меня, он указал на стол. «Видите, что происходит, когда вы кричите? Ведите себя тише». И я бы ответила ему, что причина вовсе не в крике, а в гневе хранителя дома на него и хозяйку поместья, но сдержалась, и это стало моим основным козырем.

Дворецкий сделал попытку уговорить меня уйти из столовой по-хорошему, я же в ответ поинтересовалась, завтракал ли он сегодня. Это было неожиданно, и он ответил «да». Так что пока дворецкий соображал, как ему выкрутиться и по-тихому отвести меня в покои, я села за стол, и пригрозила начать громко кричать, если мне сейчас же не принесут завтрак… и… чуть не завопила от страха, когда передо мной возникла служанка в серых одеждах с подносом в руках, которая, как оказалось, всё это время тихо стояла в уголке и ждала приказа от хозяйки.

Глава 9
И сердце дрогнуло

Две недели спустя

Сидя на неудобной кушетке у крохотного письменного стола, я поглядывала в небольшое окно, через которое можно было увидеть разве что кочки травы, припорошённые первым снегом, так низко к земле оно располагалось, и размышляла о том, где еще не искала. Я уже облазила весь второй этаж, добралась до столовой, кухни и подвала, который больше напоминал склеп или тюрьму. Впрочем, тюрьма в доме тоже была – небольшая, всего шесть камер: три обычные и три для уникальных «гостей». Я тщательно изучила все шесть и особенно три спец-камеры с магическими печатями на потолке, полу и стенах, в которых, по словам Вирны при жизни прадедушки запирались дикие немёртвые, нежить и даже демоны, но и там не было ни единого намёка на тайную дверь, ведущую в его личную лабораторию. Экономка однажды вскользь упомянула о ней, но сразу пояснила, что сама в ней ни разу не была, и даже дверь в неё не видела, но часто слышала о ней в разговорах.

Я начала искать лабораторию еще на прошлой неделе, когда Элису удалось прорваться в дом Салнары, напросившись на показательно-образцовый обед, чтобы убедиться, что с его подопечной всё в порядке, и куда он пришёл в компании Шэндара, и вёл себя крайне подозрительно. Даже наша связь не объясняла его неуместного веселья и отросшие волосы, к тому же показалось, что со связью была какая-то неполадка, однако подойти и спросить его, шанса у меня не было – бабуля предусмотрительно после обеда увела обоих магов к себе в кабинет. Но я была к этому готова, так как о предстоящем обеде узнала от Архи, который подслушал разговор Салнары с дворецким, и заранее подготовила записку, которую он должен был незаметно подкинуть магу ровно в тот момент, когда он будет уходить.

Серьёзнее я занялась поисками немного позже, когда Салнаре зачем-то понадобились устроить мне унизительную экзекуцию, после которой я впала в настоящее бешенство и долго, громко орала, что привело к разрушению нескольких стен в новых покоях, и меня снова перевели в старые уже обжитые комнаты. Просто в одно самое отвратительное утро меня вдруг завернули в одеяло, стащили с постели, и закинули себе на плечо. Я брыкалась и пыталась освободиться, но силы изначально были не равны. В тот момент я почувствовала себя особенно беспомощной и хрупкой. Меня принесли в комнату и поставили на ноги. С силой отняли одеяло, в которое я вцепилась дрожащими руками, и раздели догола, одним движением сорвав с меня платье, в котором я спала. Приказав не двигаться, измерили всё, что хотели: вес, рост, обхват груди, талии, бёдер, размер стопы, количество зубов и, конечно же, магический потенциал. Все эти измерения делал дворецкий с видом, как будто делает мне одолжение. Мужчина отрешенно осматривал меня с ног до головы и делал записи в свою маленькую записную книжечку – чёрную, как его сердце. Это было выше моих сил. Я впервые почувствовала себя рабыней на невольничьем рынке! Товаром на продажу! Это было мерзко и унизительно! Со мной еще никто так не обращался! Никто! Я смотрела на дворецкого, и внутри меня разгорался пожар, и когда он сказал, что закончил и эти покои теперь мои – я орала. Я орала, ругалась и материлась, а под ногами пол ходил ходуном. Как на зов в открытую дверь вплыла тень хранителя дома, схватила дворецкого и швырнула его об стену, по которой побежала глубокая трещина, а потом еще несколько раз. Вся мебель в комнатах прыгала и шаталась, дребезжали стёкла, падали на пол мелкие предметы, но всё это было ерундой, хуже было у меня внутри, когда начало появляться чувство, словно я кричу, а мне не хватает воздуха, машу руками, а мне не хватает сил, чтобы закончить удар. Это потом, успокоившись, я осознала, что так действовал на меня артефакт, не позволяя мне использовать магию, прямо как печать на шее Элиса.

На шум прибежала Салнара, шипя как разозленная змея, но увидев меня голую, у «бабули» от удивления округлились глаза. «Как это понимать?» – тихо спросила она. Я посмотрела на, лежащего на полу, дворецкого, который, несмотря на то, что его сильно приложило об стены, уже пытался подняться. «Как это понимать?» – громче повторила «бабуля».

Словно из ниоткуда появилась серая неприметная прислуга и что-то тихо зашептала хозяйке дома, но я не прислушивалась, так как спешно заматывалась в одеяло. Меня трясло и хотелось убежать и хорошенько поплакать.

«Встань. Встань, я сказала. Я вижу, что ты не пострадал, – голос бабули был холоднее льдов северного моря. – Кто тебе позволил? Она тебе побрадяжка какая, что бы так с ней обращался?!» «Но вы же…» – попробовал заговорить дворецкий. «Молчать!» – от звука ее голоса у меня зазвенело в ушах, а тень хранителя заволновалась и случайно опрокинула на пол тумбу вместе с ее содержимым. Это отрезвило всех, включая меня. Я плотнее закуталась в одеяло и засеменила к двери, стараясь не наступить босыми ногами на осколки. Дворецкий попытался остановить, но был снова размазан по стенке. На этот раз стена не выдержала и проломилась в соседнюю комнату. «Только посмей ко мне ещё раз притронуться, – прошипела я в образовавшуюся дыру, – я тебе руку по локоть сожгу и в ж-у запихаю. Понял?!» «Уровнем не вышла, пустышка», – очень тихо сказал он, причём на чистейшем эльфийском. «Чего?» – тут же сделала вид, что не поняла ни слова. «Слюнями не подавись, подделка под Мору», – сквозь зубы ответил он на эльфийском, и поднял взгляд. На секунду удалось увидеть его настоящие глаза – светло-голубые, холодные с прищуром превосходства над всем нами. Не буду кривить душой – его слова меня задели. Меня просто распирало от желания ответить ему на «пустышку» и на «подделку», но я до боли прикусила себе язык, чтобы ничего не сказать. Это был мой первый настоящий конфликт с кем-то из этого мира, после которого у меня осталось ощущение, что я вляпалась во что-то очень скверное.

В этот же день мне принесли еще одно платье, и оно было намного хуже того, что я надевала на обед, потому что по его виду можно было предположить, что его вытащили из сундука с театральным реквизитом. Чтобы его надеть мне бы пришлось переломать себе все рёбра, а в груди помимо своей пришлось бы запихать еще две подушки. Это была та еще подстава. Моё школьное платье я использовала как камуфляжный костюм. В нем я ходила по дому и иногда выходила во двор. Нижнее платье, которое мне порвали, я использовала как ночнушку, и теперь мне нечего было надеть! Тем не менее, напяливать на себя клоунский костюм я тоже не собиралась, и когда одна из серых служанок пришла меня проводить к столу, она увидела меня в необычной комбинации из школьного платья и оторванной юбки, которую я для фиксации приколола к платью булавками и примотала к талии поясом. Даже ножницы не понадобились – нитки одно гнильё – юбка оторвалась легко.

Впрочем, мой дизайнерский подход в одежде не очень-то оценили, ну или я ожидала большего. «Бабуля» была не в настроении и к тому же не одна, так что, рассмотрев меня, скривилась, но выгонять не стала, наоборот попросила подойти и неожиданно представила меня своей внучкой. Я открыла рот, но тут же его закрыла. Бабуля шикнула на меня и приказала проявить уважение. Не зная, что это значит у людей, я просто сказала «Здравствуйте». Видели бы вы ее выражение лица – словно лимон проглотила. Ну, а что она хотела? Объяснять нужно заранее, а не бегать от меня как от чумы. С демонами и магистрами, например, я уже обучена проявлять уважение, а с неизвестными людьми как-то не очень.

Увидев мой наряд, незнакомый мужчина приподнял брови, и чуть улыбнувшись, обронил «это что-то новенькое», а «бабуля» затараторила, что это такое новое веяние в моде, чтобы платья не залёживались в гардеробах, а мне со скрипом приказала занять своё место. И это была вторая ее оплошность – я не знала, где оно, а дворецкий предпочёл претвориться ветошью. Тогда решила, что выберу место сама и уселась напротив мужчины. Разумеется, не угадала, но мужчине понравилось, и он улыбнулся… а потом я узнала, что это учитель, которого «бабуля» выбрала обучать меня на дому.

Мне даже орать не пришлось. Дуновение ветерка и весь стол вместе с тарелками покрылся плесенью. Запах гнилого, затхлого подвала наполнил зал, испортив гостю настроение и аппетит, хотя он и не сразу понял, откуда запах, но когда опустил взгляд и увидел свою тарелку, побледнел, бросил вилку, и пулей вылетел из зала. Даже не извинился.

«Моранна! – вскричала «бабуля» и на ее лице начали проступать красные пятна. «Я – Анна, – напомнила ей, заподозрив женщину в склерозе. «Сколько можно! – вскочила она. – Анна. Анна. Кто такая Анна?» У меня от удивления отпала челюсть. Что значит кто? Но «бабуля» не успокоилась, словно её давно распирало, и, наконец, прорвало. Она кричала, что я должна прекратить называть себя Анной – я Моранна Дарнот Салистис и это записано в семейной книге (увидеть мне ее хотя бы разочек). Что она моя бабушка, и она знает лучше, как меня зовут, и что я обязана выглядеть и вести себя подобающе в присутствии её гостей, а это значит: не опаздывать, не сквернословить, не дерзить, и не кричать. Так же она заявила, что теперь она мой полновластный опекун до моего совершеннолетия, и значит, имеет право решать, в каких покоях мне жить, что есть, как одеваться и где учиться. Она не потерпит своеволия, и за каждую выходку я буду наказана. Этого ей показалось мало, и она громко объявила, что за каждую выходку хранителя дома я так же буду наказана. «Вот же, зараза! Чтоб тебе пурген с валидолом перепутать!» – подумала я тогда.

После тирады дворецкий со злорадным удовольствием вывел меня из зала, но повел не наверх в мои покои, а запер в маленькой комнатушке для слуг, приказав тем не кормить меня до вечера. Я была в ярости, и хотела разнести комнатушку в туже секунду, как меня в нее привели, но напомнила себе, зачем я здесь и успокоилась. Пусть истерт, кричит, наказывает, но я всё равно найду то, зачем пришла в этот дом.

Ближе к ночи из комнаты меня выпустила Вирна, точнее она заглянула в мои покои и узнала, что я ушла на обед и не вернулась, начала искать меня по всем этажам, своим появлением довела до истерики двух служанок, наконец, нашла, попричитала по-стариковски, после чего, вернулась к Архи и показала ему, где висят запасные ключи от комнат на первом этаже. Отперев дверь, демон рассказал о подслушанном им разговоре «бабули» с дворецким, о чём, признаюсь, посидев взаперти, я уже сама начала догадываться. У Салнары возникли трудности. Что именно произошло Архи не услышал, но понял, что из-за этого «бабуля» начала торопиться и отдавать невнятные приказы, не вдаваясь в подробности, так что унизительная процедура, которую я прошла утром полнейшая самодеятельность, потому что дворецкому поручили отправить ко мне служанку, чтобы узнать у меня мои параметры, но та меня не добудилась и сообщила об этом дворецкому, который и решил сделать всё по-своему. Кстати, уровень магии должен был замерить тот самый мужчина, имени которого от «бабули» я не услышала.

В поисках лаборатории и нужной мне информации, я и оказалась здесь – в комнатке охраны домашней тюрьмы, и нет, меня сюда не привели, я сама пришла, а точнее проникла, так как ключи от этого места мне никто не давал. Впрочем, я уже всё посмотрела и собиралась уходить, но пришлось задержаться. Я забыла закрыть дверь в погреб, через который, пройдя насквозь, можно попасть в тюрьму, и теперь по нему рыскал хранитель дома, с которым я стараюсь не сталкиваться – реагирует хранитель всегда по-разному, может пропустить, а может и щупки свои опять выпустить. Выглянув из-за двери, убедилась, что хранитель покинул погреб и начала выходить, но услышала странный звук. Остановилась и прислушалась – звук повторился. Показалось, что в одной из камер кто-то скребётся или ёрзает. Но этого не может быть! Я всё обследовала, даже зрение истины использовала – там никого! Предположила, что это ветер елозит ветками кустов по стеклу, установленному в простых камерах, но посмотрела в окошко в комнатке охраны и нахмурилась – в него с трудом попадал свет, а со стороны улицы дополнительно стояли редкие, но толстые железные трубы, значит, звук должен быть другим. Ну, или не должен, но сердце в моей груди затрепыхалось, словно птичка в клетке. Та-ак, отставить страх! Надо посмотреть и понять, что это за звук, иначе я всю оставшуюся ночь буду вздрагивать от каждого шороха, а мне обязательно нужно выспаться.

Как уже говорила, все камеры были пустыми и пыльными – в них давно никого не держали, однако петли почти не скрипели, иначе пришлось бы несладко – резкие звуки привлекали внимание хранителя, а особо громкие и вовсе делали его агрессивным. Обратив на это внимание, я старалась не шуметь и по ночам ходить в одних носках.