Текст книги "Я, виконт и прочие чудовища (СИ)"
Автор книги: Нина Новак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Но их пять!
– Пятый, как вы уже выяснили, всего лишь вариант усмиряющего заклинания. Однако изолировать его придётся самым первым. Магия тени для этого идеально подходит. Все остальные деактивируются по принципу подобия.
– Подобия с чем? – уточнил Элис.
– Эти охранки созданы на основе первобытной магии. Подобное к подобному, поэтому вам понадобится элементы воды, воздуха, земли и огня.
– И где нам их взять?
На гладком призрачном лбу появилась первая неглубокая морщинка.
– Элисавиель, ты разочаровываешь меня.
– Я не силен в первобытной магии, – с неохотой признался маг. – На лекциях по истории магистр Орис за всё время моего обучения ни разу не углублялся в раскрытии этой темы дальше рассказов о ее несовершенстве, так что я не был в ней заинтересован.
– А зря, – вздёрнула носик бывшая Повелительница. – В этом ее несовершенстве кроется настоящая сила. Первобытная магия естественна, она ближе к природе, как и магия эльфов. Ты ведь не видел символов?
Элис покачал головой.
– Нет. Их видела только Аня.
– Так и должно быть, – кивнула Шэриадис, – это магия людей, она была создана для людей – для их защиты. В первую очередь от эльфов. Поэтому эльфы и не видят ее. Но и люди, отказавшиеся от использования непредсказуемой сырой маги, перестают видеть символы-охранки. Именно поэтому ни ты, ни Аеллир, ни Низандр не смогли найти печать-заклинание. Только Анины глаза и ее способности, позволили ей найти печать.
– Хорошо, я признаю, что знания первобытной магии нам бы сейчас пригодились, но у меня их нет, поэтому прошу вас объяснить: где, в каком месте нам с Аней искать эти элементы?
– В отличие от тебя, Элисавиель, Аня уже догадалась, – улыбнулась Шэриадис, видя, как я тянусь за самым крупным фиолетово-розовым листом в форме сердечка, скручиваю его в кулёк и ладонью загребаю в него землю. – Всё правильно, для символа земли вам понадобится использовать землю. Для огня – огонь, но только не созданный магией.
– А если я подожгу что-нибудь? – приподняла я брови. – Или обязательно из искры?
– Этого я не знаю. – Призрак едва заметно пожала плечами.
– А воздух, что нам делать с воздухом? – начал действовать Элис, срывая еще один фиолетовый лист в разы больше моего, скручивая его в кулёк и, помогая себе тенями, быстро наполнил его землей.
– Дуть, – буркнула Шэриадис. – Что еще можно с ним придумать?
– Как сильно?
Бывшая Повелительница театрально всплеснула руками.
– Откуда я могу это знать?! Пробуйте! И… – выражение лица эльфийки стало мрачно-серьёзным. – …поторопитесь. Терпение у джинны на исходе.
Элис помог мне подняться.
– У нас было время до утра, – напомнил он.
Шэриадис медленно покачала головой.
– Она передумала. У вас времени до полуночи. Не ждите Аеллира – действуйте сами.
Подписав символы-охранки, чтобы их не перепутать, мы с Элисом вернувшись в пещеру.
– Ты знал? – тихо спросила я.
С тяжёлым вздохом маг присел на корточки рядом с ярко сияющей кругом печати. Теперь она горела настолько ярко, что освещала половину пещеры.
– Знал что?
– Что джинна передумала. Ты даже не удивился.
Элис посмотрел в сторону двух крепко спящих Заз и кивнул.
– Я понял это, когда выбежал вместе с тобой из пещеры. Ее там не было, и она не вернулась, пока мы разговаривали с Шэриадис.
– Думаешь, у нас получится? – дернула головой в сторону печати.
Глаза Элиса по-эльфийски засветились.
– А у нас есть варианты?
– Нет. Но я боюсь. Что если мы сделаем что-то не так?
– Только что ты этого не боялась, – хмыкнул он, но усмешка быстро сбежала с лица мага, а взгляд стал тяжёлым.
Я занервничала и опустила голову.
– Я рассчитывала, что придёт Аеллир, и мы всё ему расскажем. Покажем символы и инструкции.
– И он всё за нас сделает?
– Ну-у, в общем, да.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, но наша связь передала мне, что Элису стало смешно.
– Магистр Аеллир не пришёл, – напомнил он, затем натянуто улыбнулся. – Так что, как и сказала Шэриадис, рассчитывать нам придётся только на себя.
Думаю, магу показалось абсурдным возлагать на кого-то такие надежды, когда я сама способна справиться с этой задачей, причём куратор даже не подозревал, что он сам подспудно возлагал на меня большие надежды, от чего мне становилось не по себе. Мне не хотелось его разочаровывать.
Глава 5
Танцуют все!
Шатор Аеллир
Эльф прикрыл глаза в тщетной попытке усмирить свой гнев. Происходящее напоминало бред сумасшедшего. Чувство беспомощности раздражало и заставляло Аеллира искать способы избежать участи мальчика для битья. В отличие от Ани он не был ни избранным, ни отмеченным с рождения, и неожиданное известие, что его имя назвал старший жрец храма богини Шиа Рийли, вызывало у него приступ паники.
После долгого и гнетущего разговора с отцом, Аеллир практически уничтожил зал связи вместе с переговорным кристаллом. Вырвавшиеся из-под контроля боевые молнии, резали каменные плиты как бумагу, а Аеллир стоял и смотрел на это, освобождая голову от мыслей. Немного успокоившись, ректор вышел через дыру в стене и пообещал подбежавшему к нему побелевшему служащему и горстке охраны полностью оплатить восстановление зала и сооружения, которое так же пострадало от его гнева. Стараясь держать себя в руках, он направился к гостинице.
В гостинице, ректор вытряхнул содержимое своей сумки на большой стол, нашёл рулон специально замагиченых от копирования листов, смахнул всё ненужные со стола вещи на пол, взял карандаш, и начал думать. Через десять минут его немного отпустило. Листы были исписаны вдоль и поперёк, но главное, у Аеллира появились идеи. Он оценил положительные стороны нового статуса, взвесил риски и начал мысленно накидывать новые пункты своего тщательно продуманного плана. Он не собирался отказываться от намеченных целей ни в отношении Ани, ни в отношении своего ректорства, однако в связи со сложившейся ситуацией нужно было срочно вносить коррективы.
Самой большой дырой в его плане с самого начала являлась Анина безымянность. Сколько бы ни старался Аеллир спрятать ее у всех на виду, всё равно находились те, кто начинал видеть в ней какую-то загадку и пытался ее разгадать, причём смутные подозрения начали высказывать не заядлые сплетники, которых Аеллир хорошо знал и мог с лёгкостью заткнуть им рты, а вполне достойные граждане Брандора. Одной из них оказалась сама госпожа Рэя, ищущая способ забрать Аню из дома семьи Вэлдари. Недавно ему передали, что на собрании малого совета она настаивала, что девочку обманом выдали замуж за самого ветреного некроманта Брандора и насильно заставляют жить в его мрачном доме. И это было бы смешно – Аня подписала обычный договор на год, где все прописанные обязанности жены крайне формальны и ни к чему не обязывают – если бы столь громкое заявление не сделала сама настоятельницы храма Света – всеми уважаемая особа. Это ее заявление тут же вызвало резонанс в обществе магов давно накопивших массу претензий к указу короля об обязательных договорных браках. С ее лёгкой руки немыслимые слухи разлетались по городу быстрее тысячи заклинаний, так что Анина личность начала вызывать нехороший интерес у реакционеров, а так же у любителей перчинки, и тех, кто по какой-то причине недолюбливал некромантов. К тому же, насколько бы ни была сильна защита магистра Анроя и лирдис, нечто неуловимое и до боли знакомое всё равно присутствовало в манере Ани держаться, вести разговор и выражать свои мысли. Даже если это только проскальзывало, тем не менее, это заставляло задержать на ней взгляд, остановиться и вслушаться в то, что она говорит. Так же у многих вызывал интерес ее возраст, в котором, как полагали маги-люди, магия уже не пробуждается, а у этой взяла и проснулась.
Однако обо всём этом Аня ничего не знала. Все окружающие ее мужчины старательно оберегали ее от тревог. Для этого магистр Анрой сделал всё, чтобы Ане в его доме жилось легко и свободно: приструнил прислугу; позволил читать его записи и свободно приводить в дом гостей; открыл все двери, и старался по-своему развлекать, обучая некромантии. Аеллир же перекидывал девочку с одной подработки на другую, не позволяя ей задерживаться в одной части города дольше, чем на несколько часов. Заинтересованный в благополучии своей подруги Тираель со своей тайной охраной реагировал не менее быстро, чем сам Аеллир, незаметно для девушки пресекая любые ее контакты с недоброжелателями или с теми, кто по недалёкости ума поверил словам настоятельницы храма Света. Элис так же перебрался к Учителю только с одной определённой целью – изучить поведение подопечной и выработать стратегию для ее эффективной защиты. Однако в этом случае что-то пошло не так.
Всё, что касалось Ани, превращалось для Элиса в неразрешимую головоломку. И не один Аеллир начал замечать, что рядом с Аней Элис начинал резко тупеть и превращаться в только что вышедшего из пещеры тролля. И это Элисавиель – умнейший студент, чьими заслугами с гордостью похвалялся самый несговорчивый настоятель храма бога Тени, тот, у кого за плечами был небольшой, но всё же опыт работы телохранителем, оказался неспособен уберечь непутёвые девчонку, причем ни от монстров или врагов, а от собственной непроходимой глупости.
Впрочем, после того, как Ришалис назвала Аню вестником перемен, всё встало на свои места, ведь другого от вестников ждать не приходилось. Сами они ничего вроде бы не делают – живут мирно и от обычных жителей планеты не отличаются, но стоит богам решить, что нужно что-то поменять или встряхнуть народ и напомнить о своём существовании – они тут как тут. То книгу с древним проклятьем с полки снимут, то знакомство заведут, а знакомый окажется опальным принцем, то сами голову в петлю по глупости сунут, а их потом всем миром спасают.
Аеллир об этом знал и раньше, но с вестниками ни разу не встречался. Теперь же он лично убедился в том, что любой человек и даже не человек, находясь рядом с Аней, будет прямо или либо косвенно вовлечен в водоворот, казалось бы, не связанных друг с другом событий, и чем ближе он будет к эпицентру, тем труднее ему будет.
Так «застрявший» Тираель, ухитрявшийся десятилетиями тянуть со своим назначением, отказывающийся расти и признавать тот факт, что является единственным приемником своего отца, лишь раз встретив девочку Аню, осознал, что как бы ни была привлекательна мысль навсегда остаться ребёнком – в таком виде он ей не нужен. Впрочем, как истинный эльф, Тираель всё же не собирался легко сдаваться и не стал взрослеть сразу, а покинул Землю в понимании людей незрелым подростком, и уже вторая встреча с ней открыла ему глаза на то, что взрослеть ему всё равно придётся. Что и произошло в тот момент, когда Аня в очередной раз попала в беду.
У забравшего ее с Земли студента Шэндара проклюнулась тщательно скрываемая им неприязнь к некромантам, которая грозила вскоре перерасти в ненависть, а его дружеские отношения со студентом Элисом дали глубокую трещину. Но не Аня была тому виной, а его собственное эго и тайна, которую Элис хранил от своего мнимого друга долгие годы.
Однако это мелочи по сравнению с тем, как изменилась жизнь самого студента Элиса после встречи с Аней. Аеллир припомнил, в каких немыслимых передрягах его студент уже успел побывать благодаря своей подопечной и искренне ему посочувствовал, твёрдо решив, что до последнего не станет сообщать тому, кого он охраняет, и чем ему это грозит. Неведение для него в этом случае только во благо, хотя, если подумать, он и так знает больше чем кто либо.
Кстати влюбчивому, но непостоянному супругу Ани в этом плане повезло значительно больше. Как сказала Ришалис: ветряная богиня снова его уберегла. Артур Вэлдари Рэн, которого в большей степени привлекла в девушке ее симпатичная мордашка, чем ее необычная сила, оказался заложником самоуправства верной прислуги и собственных договорённостей, и вместе с желанной женой получил в придачу еще и вторую – эльфиистую и не менее проблемную. Так что он практически сразу столкнулся с тем, что неожиданный подарок небес оказался ему не по зубам. К тому же из лабиринта Смерти вернулся его отец – магистр Анрой, которого не ждали еще как минимум лет десять.
Аеллир отложил карандаш и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Возвращение магистра Анроя заставило многих в Совете схватиться за сердце и картинно закатить глаза, тем не менее, именно с его возвращением храм богини Смерти начал «оживать». Новость о его возвращении разлетелась по королевству с немыслимой скоростью, и разбежавшиеся за время его отсутствия некроманты заспешили в Брандор: кто за советом, кто за обещанной, но не выплаченной платой за задание, а немногочисленная молодёжь на курсе некромантии воспрянула духом и начала проявлять интерес к учёбе. Это не могло не радовать Аеллира. Он как мог, поддерживал это направление, но после того как исполняющим обязанности настоятеля храма Смерти стал друг госпожи Рэи, ему стало трудно добиваться того, чтобы в академию для обучения молодёжи направляли не только некромантов ушедших на законный отдых, но и молодых опытных специалистов. В высших кругах некромантов у него не было рычагов давления, поэтому приходилось просить и ждать. К тому же, попадая в храм на распределение заданий, молодежь как-то быстро охладевала к своей силе и к специальности в целом, и Аеллир не знал, как с этим бороться. Анрой пообещал это исправить, как только удастся выйти из дома, и эти перемены эльфу по-настоящему нравились.
Что он не мог сказать о собственной избранности. Такие перемены грозили ему непрекращающейся головной болью: начиная от увеличения нагрузки на любимой работе и заканчивая нежелательным общением с самой верхушкой эльфийской элиты. Аеллир, конечно, понимал, что и без Ани ему рано или поздно пришлось бы столкнуться с тем, что интересы двух королевств: людей и эльфов однажды пересекутся и ему придётся выбирать, на чьей он стороне, однако в воображении картина будущего всегда рисовалась ему в пасмурных тонах, где от него, Аеллира, ничего не зависело и он ничего не мог изменить.
Разорвав пресловутую эльфийскую связь, и перебравшись в земли людей, он обосновался в Брандоре поближе к Академии семи вершин, и стал для эльфов практически изгоем. Только благодаря отцу, родословной и слухам, его до сих пор не забыли в высших кругах, но Аеллира это устраивало. В храм Шиа Рийлии он приходил только по праздникам. Он не боялся ее гнева. Строптивая богиня никогда не слышала его молитвы, и не брала его дары. Она не помогла ему, когда он просил вразумить отца, когда тот пожелал жениться на той женщине, поэтому давно принял решение, что не станет тратить время на ненужные ритуалы и будет приходить в ее храм только в день смерти матери.
Это было тем еще богохульством, но Аеллир был обижен на богиню, и считал, что она отвернулась от него. Но появилась Аня, и Шиа Рийли обратила на него свой взор. Как и убеждал его отец, расписывая избранность сына как истинное благословение, он должен был возрадоваться, но в душе Аеллир был слишком зол и не желал идти на поводу у взбалмошной богини.
Он настолько глубоко задумался, что со стороны могло показаться, что эльф превратился в неподвижную статую. Шевелилась только рука, рисующая на листке портрет непутёвой девчонки.
– Похоже, – спланировал с потолка на стол зеленый мохнатый паук, которому было велено наблюдать за эльфом, но маленькому демону стало скучно, и он захотел пообщаться. – Только у хозяйки нет этих точек на лице. И щеки у нее не пухлые. И губы…
Аеллир сосредоточил на нем взгляд. Паук помахал ему лапками, отобрал у эльфа карандаш и самостоятельно попытался исправить рисунок.
Ректор давно вычислил местоположение наблюдателя, и терпеливо выжидал, когда тот расслабиться, чтобы атаковать. Заготовленное заклинание уже обжигало кончики его пальцев, но маленького демона спасла его непоседливость и непрекращающаяся болтовня.
Не без удивления ректор признал в нем демона-полукровку, живущего в доме магистра Анроя. Только этот был совсем маленький.
– Нормальные губы, – расслабился Аеллир. – В детстве она постоянно так делала.
– А я не видел. Брови… Брови у нее вот так.
Паук начертил хмурые брови и попросил:
– Подними бумажку, мне плохо видно.
Губы Аеллира дернулись в улыбке, он вытащил листок из-под паука и поставил его перед ним.
– Да, да, так лучше.
– Ты знаешь, что у тебя получилось очень напряженное лицо.
– Когда она просила меня передать сообщение тому темному парню, она выглядела именно так.
– Какому темному парню? – насторожился Аеллир.
– Лысому. Совсем! У него ни одной волосинки на голове! И тени у него жуткие – живые.
Описывая студента Элиса в голосе маленького лохматого демона было море недоумения и даже ужаса. Аеллира это позабавило.
– А сообщение? Что она просила ему передать?
– Сказала, что будет ждать всех в оазисе у пещеры Зазы.
Аеллир нахмурился.
– Значит она там.
– Там, там. Где же ей ещё быть?
Ректор вытащил из внутреннего кармана накидки свиток и развернул его на столе. Это была расширенная карта Шатора и прилегающих к нему земель.
– Что это? Что это? – забегал по ней демонический паук, заметив, как некоторые точки на карте начали шевелиться.
Аеллир провёл рукой над столом и картой – изображение увеличилось, показав сверху две стоящие рядом гостиницы в разрезе.
– Мои студенты.
– Ты следишь за ними?
– Приходится, – вздохнул Аеллир.
Не отрывая взгляда от скопления точек в гостинице напротив, паук любознательно ткнут в одну из них. Над картой появился полупрозрачный образ Шэндара.
Паук поднял голову и сияющим взглядом уставился на эльфа.
– А ты совсем-совсем за ними следишь? Даже что они там делают?
– Нет, – усмехнулся Аеллир, – их личная жизнь меня не интересует.
– Тогда зачем?
– Я ответственен за их жизни. Если я отправляю студентов в другой город, я должен быть уверен, что они благополучно добрались, и с ними ничего здесь не случилось.
– А за хозяйкой? За ней ты тоже следишь?
Ректор издал долгий тяжёлый вздох.
– С некоторых пор, да.
Он заставил изображение уменьшиться, чтобы карта показывала весь город целиком, но не прилегающие к нему земли, и показал пауку на две красные точки – крупную и поменьше. Паук ткнул в каждую и получил два изображения хозяйки.
– Почему их две?
– Вот именно. Почему?
Паук еще раз ткнул в неподвижную точку лапкой.
– Она не шевелится.
– Потому что это не человек – это огненная башня.
– Хозяйка в огненной башне?
– Нет. И я пока не понимаю, как она с ней связана.
– А эта? – паук лапкой попытался поймать движущуюся точку, но она вдруг исчезла и появилась в другой части города.
– Воспользовался порталом, – объяснил Аеллир, когда паук зашипел на карту. – И это тоже не Аня. Это местный страж. Маг тени. Я столкнулся с ним, когда пытался разобраться, что показывает карта и почему меток на ней стало больше.
– Хозяйка в оазисе, – уверенно заявил паук.
– Ты уверен?
– Я видел, как она ушла туда. Зеленое лицо перенаправил ее в дом некромантки, чтобы она воспользовалась прямым порталом в оазис. Хозяйка оставила меня в храме богини Смерти, чтобы я передал темному парню сообщение, но они пришли вдвоём, и я остался с ушастым.
– С ушастым? С Тираельем?
– С ним, – закивал паук.
– Зачем?
– Он пообещал, что накормит меня чем-то вкусненьким.
Спросить чем именно Аеллир не успел, так как дверь в номер распахнулась, и на пороге появился встрёпанный и встревоженный племянник.
– Зачем ты это сделал?! – задыхаясь от волнения, подошёл он к столу и упёрся руками в столешницу.
Аеллир моргнул и сосредоточил напряженный взгляд на племеннике, тот был взвинчен и глаза у него сияли.
– Что я сделал? – приподнял он брови, переняв эту манеру у людей.
– Башня! – воскликнул парень. – Портал! Он закрыт!
– Ты уверен?
– Конечно, я уверен! Я не смог попасть в оазис!
Аеллир начал подниматься из-за стола. Паук тревожно забегал по карте.
– А хозяйка? Как же хозяйка?!
Тираель посмотрел на маленького демона, словно только сейчас его заметил и попытался стащить со стола, но паук не собирался ловиться и отбежал от него подальше.
– Ты точно не смог войти в портал через башню? – уточнил Аеллир.
– Не только в портал! – сжал кулаки Тираель. – Я не смог войти даже в башню!
– Разумеется, не смог, – раздался в помещении завораживающий, но в то же время бесстрастный голос лирдис, и через мгновение она сама появились в номере, одетая просторное белое платье, сандалии и цветастую накидку – повседневную одежду женщин Шатора. – Я заблокировала огненный портал. Никто не сможет войти и никто не сможет покинуть мой оазис.
– Нинея Ришалис, – склонил голову Аеллир, намереваясь приветствовать лирдис как полагается, но древняя его перебила.
– Не сейчас, Аеллир. Не сейчас. У нас мало времени. Срочно буди магов.
– Но как же…, – было запротестовал ректор.
– Не спорь. Я помогу им восстановиться.
– Что п-происходит? – побледнел Тираель.
– В моем оазисе завелись демоны! – неожиданно грозно рявкнула лирдис и, схватив перепуганного паука воздушной рукой, подняла его в воздух и поднесла к своему лицу. – Мелкие мерзкие демоны!
Анна
Когда Элис схватил меня в охапку, и нас затянуло в кромешную тьму, я еще ловила отголоски мыслей, что сделала что-то не так, однако полностью оформиться эти мысли не успели – пещеру начало трясти, но не как в прошлый раз, а серьезно: с глубокими трещинами и падающие с потолка булыжниками.
Нас выкинуло в лес. Тени смягчили удар, но я все же слышала, как Элис вскрикнул, после чего на секунду словно оглохла. Первым, что услышала это биение его сердца – очень тихое и от того немного пугающее.
– Элис?
Он не отозвался. Я попыталась приподняться, но Элис продолжать крепко держать, тогда я постаралась успокоиться и снова позвала его:
– Элис? Ты как?
Мужчина сделал глубокий вдох, и его пальцы чуть расслабились, а сердце стало биться чаще, как и полагается у эльфов.
– Анья? – выдохнул он мне в волосы, заставив в очередной раз задуматься на тему, почему в особо эмоциональные моменты он зовёт меня именно так – на эльфийский манер.
– Со мной всё в порядке. Сам-то как?
– Нормально, – продолжая удерживать меня, ответил куратор.
– Что вообще произошло?
– Не помнишь? – насторожился маг.
– Не понимаю, – честно ответила я.
И мне действительно было не понятно, что и в какой момент пошло не так. Войдя в пещеру и в очередной раз, изучив печать, я заметила, что от символа огня тянется тонкая нить, которой раньше совсем не было видно и, пройдя вдоль нее, встала у стены, где нить оборвалась. Прикоснувшись к камню ничего не почувствовала, кроме странной упругости, но как только начала убирать руку, увидела, что что-то чёрное потянулось вслед за ней.
– Элис! – позвала я.
– Не шевелись! – крикнул он и его тени, обмотав мою руку, осторожно стянули черноту с моих пальцев.
– Что это? Оно упругое.
– Многослойная уплотнённая тень. Ей мало кто пользуется, хотя под ней можно спрятать любую печать-заклинание, только она глушит фон, и ослабляет действие печати. – Элис едва прикоснулся к черноте. – Здесь слоёв двести, иначе твои пальцы прошли бы насквозь.
– А это можно убрать?
Элис кивнул.
– Придётся повозиться. Если под ней тоже печать, она может потянуться следом, так что лучше не спешить. Оставь мне огня и пойди почитай о той печати, которую мы нашли.
Элису понадобилось не так много времени, как он думал, или я настолько увлеклась чтением, что не заметила, как оно пролетело, однако, когда куратор окликнул меня, и я подняла голову, то увидела не печать, а то, как ее рисуют. Точнее рисовали сразу две печати: на полу пыхтела сама Сарна, а на стене повторял рисунок ее овар – полупрозрачная прямоходящая серая ящерица с зелеными глазами. Их синхронность навела на мысль, что это может быть важно, и я рассказала об этом Элису. Конечно, я умолчал, что видела это в чьих-то воспоминаниях, просто сделала предположение и куратор, изучив обе печати, согласился со мной.
Первая наша попытка действовать синхронно с треском провалилась. Элис спешил, а я, кто бы сомневался, за ним не поспевала. Это злило обоих и дело застопорилось. Тогда мне пришла в голову мысль, что мы могли бы полностью синхронизироваться, если Элис возьмет управление над моими руками через нашу связь, но когда озвучила свой вариант, куратор категорически отказался.
Я попыталась его переубедить, но куратор был непреклонен. Он был уверен, что у нас ничего получится, а если получится, то неизвестно к чему это приведёт. Так он убеждал меня ровно до тех пор, пока очередная ошибка едва не разбудила Большую Зазу – из-за сильного толчка отколовшийся булыжник должен был упасть прямо на нее, но тени мага успели перехватить камень.
После этого Элис согласился попробовать. И у нас практически получилось, но я забыла, что он не способен видеть символы древней магии и к тому же постоянно почему-то путает похожие символы, используемые в классической некромантии – не все, но некоторые. Пришлось самой брать контроль над нашими руками и действовать не так быстро, но зато без ошибок. И всё у нас начало получаться: Элис реагировал на любой мой жест, уточнял или просто просил взять свиток и подойти к нему. Мы изолировали все символы древней магии, все сложные узлы и готовы были снять печать окончательно, как в пещере появился Тираель.
Как он вошёл?! Когда он вошёл?! Я не знаю. Но этот паршивец молча взял цепь, удерживающую Большую Зазу в пещере, пробежался взглядом до печати и ка-ак дернет. Клин выскочил из земли. Печать была нарушена и земля пошла ходуном. Элис накинул на меня кольцо рук, которые сжимали что-то похожее на свитки, прижал к себе, и нас затянуло в кромешную тьму.
– Ты не помнишь? – после секундной заминки спросил Элис. – Совсем?
– Нет.
– Тогда пальцы расслабь, – попросил маг. – А лучше руки разожми – мне нужно встать.
Вот тут-то до меня дошло, что это не Элис, это я себя так крепко сжимаю, и постаралась расслабиться. Руки разжались. Что-то тяжелое покатилось по торсу мага и упало на землю. Я вытянула руку, поискала это под его спиной, нащупала нечто цилиндрическое и тяжёлое, вытащила и показала Элису. (Причём в этот момент его собственная левая рука двигалась синхронно вместе с моей, и теперь она была нелепо поднята, и сжимала в кулаке несуществующий предмет.)
– Что это?
– Клин, – поморщился Элис. – Ты его вытащила.
Ужасная догадка пронзила мой мозг.
– Нет-нет – это не я! – часто замотала головой. – Там был Тираель! Да! Это Тираель – он дернул цепь и вытащил клин! Это не я, Элис!
– Тираель? – нахмурился маг. – Никакого Тираеля в пещеры не было.
– Но я видела его! Честно!
Мужчина издал долгий тяжелый вздох.
– Элис ты мне веришь? – жалобно хныкнула, вглядываясь в его лицо.
– Тебе, да. А вот маленькой Зазе я верить больше не намерен.
– Почему? – часто заморгала, чтобы убрать слезы.
– Всё ещё не поняла? – ворчливо буркнул маг.
– Нет.
– Она загипнотизировала тебя.
– Зачем? – удивленно захлопала глазами.
– Если нам удастся её поймать, спросим. – Элис нетерпеливо заёрзал. – Слезь с меня – мне нужно сориентироваться.
– Зачем? – заведенной игрушкой повторила я.
Элис сжал руки в кулаки, и мои руки повторили его движения. Затем он разжал пальцы, взял меня за плечи и откатил в сторону. Клин снова оказался на земле.
– У этого места есть неприятная особенность – здесь трудно быть уверенным в правильном направлении. Я ориентировался на озера, но мне показалось, что нас отнесло куда-то в сторону.
– А почему не сразу в башню? – поднялась я с земли, не дождавшись помощи от куратора.
– Головой об стену? – усмехнулся он. – Да, это бы вернуло мои мозги на место, но я все же решил прежде спасти тебя.
– Значит, ты не сможешь перенести нас в башню? – забеспокоилась я, так как без Ришалис в оазисе стало пугающе тихо, а отсутствие звуков в лесу меня откровенно напрягало.
– Нет, и не мог. Там защита.
– А к стоянке? Там, вроде нет защиты.
– Я теперь никуда не могу нас перенести, – нервно одёрнул он ворот рубашки. – Без Ришалис печать снова начала поглощать мою магию.
– Тогда как ты смог нас сюда перенести?
Элис недовольно передернул плечами. Я уже знала этот жест, поэтому не удивилась, когда куратор ответил вопросом на вопрос.
– Лучше спроси, куда нам теперь идти?
– И куда?
– Не знаю.
Аеллир
– Вы уверены? Он на самом деле не помнит Анну? – в очередной раз уточнил эльф у лирдис.
Женщина кивнула, хотя ей и надоело повторять одно и то же.
– Он не помнит ничего, что произошло после того, как он добрался до кладбища и почувствовал гулей. На кладбище его привел дух, сам Артур собирался идти окружными путями, чтобы избежать спонтанного выброса силы. Из-за яда он был пьян.
– Но как это возможно?
– Я тебе сказала: спроси своего племянника.
– Тираель не умеет стирать память.
– Однако вода из моего озера забвения умеет.
Глаза Аеллира засветились.
– Я откручу ему уши!
– Не помешает, – согласилась Ришалис, – но напоминаю, что сделал он это не для себя.
– Не сомневаюсь. Но я бы сам разобрался с Артуром, и с его письмами, а теперь мне придется постоянно врать.
– И, что такого? – сверкнула на него переливающимися всеми цветами радуги глазами лирдис. – Тебе в любом случае пришлось бы начать врать. Это твой удел, как избранного.
Плечи Аеллира поникли.
– Не напоминайте.
– У тебя лишь одна задача: доставить пробудившихся в свое учебное заведение и защитить их.
– Но как мне это сделать?! Если все пробудившиеся, включая Анну, соберутся в одном месте – академии конец. Даже весь мой преподавательский состав не справится с атакой теневого отряда эльфов. Я подставлю под удар весь Брандор! Я на такое не согласен!
– Именно поэтому тебе придется пересилить себя и посетить храм Шиа Рийли. Она подробно тебе все объяснит. И не сомневайся, в этот раз она тебя выслушает.
Выражение лица мужчины не изменилось, но в голосе появилась горькая усмешка.
– Ей придется долго меня слушать.
– Ничего, потерпит, – отмахнулась лирдис. – Милостивая дала ей шанс реабилитироваться, но если хочешь, чтобы с Аней и остальными все прошло удачно тебе придется научиться предугадывать ее желания и направлять ее мысли в нужное русло.
– Я думал, этим занимается старший жрец храма, или хотя бы настоятель, как у людей.
– Разумеется. Но лишь в случае, если тот или другой уже родился видящими, и их изначально готовили к постоянному общению с богом. Если старшего жреца избрали в храме, для того чтобы увидеть бога ему понадобятся годы тренировок.
– Да, я слышал об этом. Но, что насчёт Анны?
Ришалис жестом потребовала эльфа умолкнуть.
– Тише! Сюда идут… двое.
Аеллир нахмурился. Он тоже услышал шаги на улице.
– Двое? Вы что-то услышали в их мыслях?
– В том-то и дело. Я не слышу их мыслей!
