Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Рассказ прервал подошедший официант, который собрал пустую посуду и вместо нее поставил в центр стола заварочный сервиз. Я кивнул в знак благодарности, взял чайник и принялся разливать травяной отвар по чашкам, слушая декана.

– Сначала отец девушки думал, что всему виной дурная компания и разгульный образ жизни, – продолжил он. – Семнадцать лет, переломный возраст. К тому же девушке никогда ни в чем не отказывали, росла. Любимая дочка, которой по первой же просьбе отец был готов отдать все блага мира. Наверное, поэтому ситуации и дошла почти до терминальной стадии.

Александр Анатольевич прервался, взял протянутую мной чашку и сделал глоток.

– Ничего не могу с собой поделать, – пояснил декан, оставляя чай в сторону, – очень люблю этот коварный напиток. Но ограничиваюсь тремя чашками в день, иначе сердце пошаливать начинает. Это вторая, – пояснил он, словно отчитываясь и посвящая меня в свои тайны и ритуалы. – Так вот, продолжим… Поначалу все ограничивалось только безобразным поведением, и никто не подозревал об одержимости. Но затем у девушки начались уже физические изменения. Стала избегать света, кожа стала бледной и словно бы покрытой воском. Но и это, при желании, тоже можно было списать на признаки депрессии, замещенное ментальное состояние и, как следствие, на физическое тоже. У нее появлялись синяки, ссадины… Отец, отказываясь верить в худшее, убеждал себя, что она просто неуклюжая, вот и ранит себя случайно, по неосторожности. Хотя раньше она всегда очень за собой следила! А тут – то ли лысеть начала, то ли сама клочья волос вырывала.

– Мрак, – покачал головой я.

– Мы с вами, как люди одаренные, можем тонко чувствовать мир, поэтому я был в шоке, когда увидел ее.

– Могу представить.

– Можете… И боюсь, на вас бы зрелище произвело еще более тяжелое впечатление. «Творцы», вроде вас, Алексей, любят созидать. Ваши основные способности, порожденные даром, как правило, связаны с созидательной энергией, вы можете творить волшебство, будь то реставрация предметов, роспись Соборов или же открытие ресторана на окраине Питера, который потом превращается в самую успешную сеть в городе. Энергия творцов часто находит применение в творческой сфере. Мне же, одаренному «архитектору», который ничего сам не создает, а может только ловко управлять чужими энергиями или предметами, проще даются управленческие дела, чем созидательные.

Я понимающе кивнул. Из архитекторов, мастеров по управлению силой выходили прекрасные идейные вдохновители, лидеры, политики, управленцы, медики или священники. Они легко могли договориться о чем нужно, скоординировать людей, сконцентрировать их на работе, перенаправить поток чужой энергии в нужное русло. А если дело того требовало, то координировались и перенаправлялись не только потоки энергии, но даже мысли и энтузиазм. Поэтому их и звали архитекторами. За умение выстраивать потоки энергий, чтобы при минимальных затратах выходил максимальный результат.

– А вот деструкторы… это особый вид одаренных, – продолжил мужчина, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. Словно мысленно декан был не здесь, а перенесся на много лет назад. – И одержимая девочка была как раз из таких. Чистый деструктор. Из них получаются отличные боевые маги, военные или даже те же жрецы СКДН. Поэтому таких детей важно отправлять на спортивные секции, чтобы они сбрасывали лишнюю энергию и находили ей применение в стратегии боя. И переходный возраст у таких подростков часто может проходить особенно…

Он замялся, пытаясь подобрать слово и продолжил:

– Остро. Во время овладения силой, они неосознанно могут направлять свой дар на саморазрушение, превращаясь в тех самых берсерков из старинных северных преданий. Если упустить момент и не направить их по нужному пути. Поэтому Сергей поначалу решил, что у ребенка сложный этап взросления, первая влюбленность, проверка границ и поиск себя. Да, она отбилась от рук, увлеклась чем-то новомодным на грани запретного, но он свято верил, что это лишь временное явление.

– Понимаю. В худшее всегда верится с трудом… Особенно, когда дело касается единственного ребенка.

Александр тяжело вздохнул:

– Да. Поэтому Сергей ошибся в прогнозах. И эта ошибка едва не стоила ему жизни дочери. А ее деструктивный дар не просто привлек демона, он стал для него особенно лакомым. Вышедшая из астрала тварь подпитывалась им, направляя разрушительную энергию на тело девушки, что через время на нее уже стало страшно смотреть. Она ругалась со всеми, даже иногда дралась. В основном с подругами, которые поначалу пытались разузнать, что с ней происходит. В итоге по понятным причинам они быстро от нее отвернулись. Никому не понравятся вечные скандалы, придирки и тумаки без причины.

– Да уж, – выдохнул я, представляя себе, как демон сделал из молодой девушки иссохшую озлобленную марионетку. – Переходный возраст – сложный период, но чтобы так…

– Не повезло… – согласился Александр Анатольевич. – И хоть Сергей запустил ситуацию, все-таки успел среагировать до того, как стало совсем поздно.

Александр Анатольевич ненадолго замолчал.

– И что он сделал? – не удержавшись, уточнил я.

– Вспомнил, насколько верующими были его родители, и, наконец, сделал первый шаг к спасению дочери. Принес ей в подарок бабушкин фамильный крестик…

Глава 14
Легенды об одержимых

Александр сделал глоток чая и продолжил:

– Крестик был фамильной реликвией, которой владели несколько поколений семьи. Он служил напоминанием о вере в лучшее. И помогал членам семьи пережить тяжелые времена и прийти к светлому будущему.

Я кивнул, понимая, насколько мощной должна быть намоленная за поколения вещь.

– Отец положил его в ладонь дочери, – продолжил декан. – И от прикосновения к святой вещи ее будто током ударило! На коже остался ожог. Она отшвырнула крестик, завизжала так, что стекла задребезжали… Вы когда-нибудь слышали, как кричат одержимые люди?

Александр вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Только на видео во время учебы, – признался я. – Жуткое зрелище.

В семинарии нам и правда показывали документалки об изгнании демонов из одержимых людей. И досмотреть такой обучающий материал до конца получалось далеко не у каждого.

От прикосновения к священной вещи, одержимый начинал истошно кричать. Вопль расслаивался на множество разных голосов, низких, высоких, мужских и женских. Наши преподаватели говорили, что это кричат души, которые поработил демон за все время своего существования.

– Вот тут уж Сергей всё окончательно понял, что без помощи Синода не обойтись. И в полночь, как был, в пижаме и тапочках, приехал ко мне. Хорошо, я еще не спал. Да и семья тоже.

– И что вы сделали? – полюбопытствовал я. – Изолировали девушку?

– Первым делом. Демон был очень сильным, и отпускать жертву, от которой питался, понятное дело, не хотел. Я не мог сам провести обряд изгнания. Не по рангу мне такая работа, да и нет благословения на экзорцизм. Так что пришлось обращаться за помощью к знакомым из СКДН.

– Они справились?

– Справились, – ответил декан. – Одержимую под конвоем поместили в спецблок монастыря СКДН, с послушанием и молитвами.

– Блокада на святой земле, где способности демона подавляются светлыми силами, – протянул я.

– Крайняя мера для СКДН, чтобы изгнать нечисть из одержимого, – подтвердил Александр Анатольевич. – Только и от нее поначалу было мало пользы. Изгнание это долгая процедура, Алексей. Даже из вещей, где демону или призраку не за что цепляться, изгнать нечисть сложно. А уж про людей и говорить нечего. Сергей человек небедный, так что с одержимой работали лучшие специалисты. У кельи дежурили боевые жрецы и монахи. Я курировал это дело, много чего повидал, самому детали вспоминать страшно, – декан взмахнул рукой, будто отмахиваясь от тяжелых воспоминаний. – Всё закончилось благополучно, слава Творцу. Девушка сейчас здорова, учится в консерватории. А у меня… – он широко улыбнулся, – с тех пор пожизненный сертификат на еженедельную трапезу в этом месте. На компанию до пяти человек. Мы с владельцем, кстати, очень сдружились. И он был не против, чтобы мы с вами отпраздновали ваш переезд в столицу именно здесь. Но теперь к делу…

Я с интересом посмотрел на него:

– Та самая шкатулка?

– Да. И Сергей Степанович хочет ее отреставрировать, поэтому ищет надежного специалиста. Шкатулке нужна бережная рука мастера. Время никого и ничего не щадит… Кое-где сколы пошли, камешки выпали. Местами металл погнулся. Нужно чтобы вы ее восстановили. Справитесь?

– Почему бы и нет? С радостью возьмусь за это дело.

Декан сложил на столе ладони в молитвенном жесте:

– Отлично! Кому попало доверять ее не хочется. Сергей давно собирался отреставрировать вещицу. А я как раз о вас упоминал, он очень оживился и попросил меня подкинуть работенку молодому специалисту. К тому же после новостей об Одинцове…

Фамилия мертвого антиквара заставила насторожиться:

– О как это связано? – уточнил я.

– Ой, – отмахнулся Александр Анатольевич. – Дело это темное. Может быть, слышали… Совсем недавно, нашли мертвым одного очень известного в нашем городе антиквара. А я ведь даже пару раз сам к нему в магазин заходил, и коллекцию его видел.

– Так а как он тут причастен? – не понял я.

– Да так… Сергей же у него эту самую шкатулку и приобрели. Давно, конечно, но все равно. У Одинцова диковинки покупает все высокое общество Петербурга…

Декан замялся и добавил:

– Вернее, покупало. Так что в Питере не найдешь ни одной родовитой семьи, кто бы не был клиентом Одинцова. У меня у самого есть старинная икона в серебряном окладе, купленная у него еще лет десять назад… В общем, это дело может стать для вас очень выгодным.

– Почему?

Декан хитро улыбнулся:

– Потому что после смерти Одинцова реставрация предметов его бывшей коллекции может заинтересовать репортеров, а сторонний человек может охотно подкинуть им информацию, что в городе есть реставратор, которому по плечу работа с диковинками покойного антиквара.

Я потер подбородок задумавшись.

Все это показалось мне все более странным. И интуиция, которая просыпалась только в важные моменты, сейчас тоже начала подавать робкий голос. Она не вопила о том, что шкатулка как-то может быть связана с загадочной смертью антиквара-коллекционера… Ничего такого. Но что-то внутри настойчиво говорило о важности этой вещицы.

– Шкатулка у вас с собой? – уточнил я у декана. Александр Анатольевич указал на вешалку, где висели пиджак и бумажный пакет:

– Конечно. Вам ее сразу отдать?

Я пожал плечами:

– Сейчас я пока еще не загружен работой. Так что с радостью могу взяться.

Он с облегчением откинулся на спинку дивана:

– Спасибо вам, Алексей. Я ваш должник.

– С кем мне обсуждать детали реставрации? – уточнил я.

Декан вытащил из кармана блокнот и ручку, открыл записную книжку:

– Я напишу вам номер владельца, – произнес он, что-то быстро записывая. – Я предупрежу, он будет ждать вашего звонка.

Декан вырвал лист, протянул его мне. Я взглянул на записанные от руки цифры, сложил листок пополам и убрал его в карман.

– Что касается Одинцова… – начал вдруг декан. – Очень уж там странная история получается.

Я снова насторожился. Разговор о делах был закончен, и Александр Анатольевич перешел к беседам на отвлеченные темы, как принято у высокорожденных. А смерть крупного антиквара, судя по всему, была новостью номер один во всех салонах Петербурга.

– Человек он был замкнутый, с довольно тяжелым и язвительным характером, – продолжил мужчина, разливая по чашкам остатки чая. – Но глаз у него был зоркий. А его коллекцию не могут оценить до сих пор, до того много там всяких редких вещей со всего мира. И то, что он умер именно так… – декан покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на озабоченность. – В городе сразу же появилось множество слухов. И про заказное убийство, и про убийство на почве мести.

– Ну, у таких слухов всегда есть основания, – предположил я, стараясь не выказывать особого интереса к беседе.

– В случае с Одинцовым эти основания точно есть. Человеком этот антиквар был не самым хорошим, но я это уже говорил. Так вот: свою коллекцию он собирал в свойственной ему манере: с азартом хищника, не чураясь любых методов. Что-то вывез контрабандой из другой страны, что-то приобрел на черном рынке. Поговаривают, он и шантажа не гнушался.

– Непростой был человек, – подытожил я, вспомнив, как радостно говорили про смерть антиквара женщины в трамвае.

– Да уж, – согласился Александр Анатольевич. – Но и это не единственная подобная смерть. Лет десять назад один антиквар тоже умер при загадочных обстоятельствах. Тоже стало плохо. Тоже как будто не повезло. Потерял сознание, и падая, ударился о край стола. Пролежал так все выходные. Утром его нашла помощница, которая сообщила медикам. Прибывшая бригада поместила его в реанимацию, где тот умер от остановки сердца. Коллекция у покойного, конечно, была не такая богатая, как у Одинцова, да и родственников у него не было. Так что все отошло в музей. Но по пути, естественно, часть вещей «растерялась». Ходили слухи, что покойный наткнулся на проклятые вещи, вот и «не повезло» в итоге.

– Ого, – удивился я, понимая, что для того, чтобы сжить человека со свету, в вещи должен был находиться сильный дух. – А в ОКО что говорят? Смотрители вещь обнаружили?

– Нет. Да и слухи все это, никто точно ничего не знает. Но репутация у давнишнего мертвеца тоже дурная была. Некоторые вещи из его коллекции всплывали в скандалах еще до его смерти, и говорят, их потом перепродавали на черном рынке артефактов. Даже шептались, что у покойного имелось несколько вещиц, которые Синод давно разыскивает, чтобы убрать их в спецхранилище. А потом он резко умер. И десять лет спустя – смерть Одинцова. Тоже странная. И тоже может быть как-то связана с проклятыми предметами. Как знать. Но… Это не наше дело, Алеша. Ничего, что на ты?

– Конечно, – согласился я, а он умолк, дав мне время обдумать историю об антикварах.

Я допил травяной отвар, раздумывая, уточнить ли еще какие-то детали о загадочных смертях, но не стал. А Александр Анатольевич вдруг оживился.

– А не желаешь отведать десерта? – уточнил он. – Торт «Прага» здесь божественный.

– Благодарю, но я и так съел больше, чем следовало, – я искренне улыбнулся. – Теперь на диету садиться.

– Брось эти глупости. Кожа да кости. Знаю я, как в семинарии кормят. Сытно, конечно, добротно, но… – он махнул рукой, – несерьезно. Отъедайся, в общем. Тебе с этим переездом не до готовки. А питаться в забегаловках – желудок испортить. Так что все по плану. Официант!

По его знаку к столику снова подошёл тот самый молодой человек.

– Упакуйте, пожалуйста, всё, что осталось, для моего гостя, – попросил декан. – Аккуратненько, по коробочкам.

Официант кивнул и удалился. Мы ещё немного поговорили о Петербурге, о факультете и о том, как обустраивается моя новая мастерская. Я поблагодарил за предоставленное жилье, а декан только подтвердил слова Марии о том, что сдавать чужим людям бы не стал, но и оставлять дом пустующим не хотел.

И пока он допивал чай, мы еще перекинулись парой фраз о Марии. Я узнал, что она часто помогает декану в различных поручениях, и вообще почти незаменима в ответственных задачах.

Наконец, мне вручили увесистый пакет, из которого вкусно пахло мясом, зеленью и свежим хлебом, мы поднялись из-за стола.

– Ну, Алексей, удачи тебе с открытием мастерской и в первом реставрационном деле в столице, – сказал Александр Анатольевич, пожимая мне руку.

Его рукопожатие было у тёплым и крепким. Но одним этим не ограничилось. Декан притянул меня к себе и обнял по-отечески, похлопав по спине.

– Осваивайся. Твори!

– Спасибо вам, – ответил я, тронутый таким радушием. – За всё.

– Да не за что, всегда рад помочь. Как оценишь, работу звони Сергею Степановичу. И на все расходы сразу проси аванс. А то знаю я вас, молодых специалистов. Стесняетесь, скромничаете. А не надо ничего этого. Он человек при деньгах, скупиться не станет, заплатит щедро. Ну и если вдруг в чем-то какие-то проблемы… – он многозначительно посмотрел на меня, – сразу ко мне. Будем решать.

Я кивнул, ещё раз поблагодарил и мы распрощались. Декан остался перекинуться парой слов с персоналом, а я вышел на улицу, неся в одной руке пакет с едой, а в другой – с загадочной шкатулкой, купленной у мёртвого коллекционера. Все это вызывало прилив воодушевления. А еще было предчувствие…

Оно не давало мне покоя, создавая тревожное, но в то же время волнующее ощущение, что я выхожу на какой-то очень любопытный жизненный поворот. Что по возвращении домой, меня ждет что-то очень интересное. Но на вопрос, что именно, интуиция ответа не давала. И не окрашивала предстоящее событие ни в темные, ни в светлые тона.

Я решил не экономить и вызвал такси, чтобы как можно скорее оказаться в своей пока еще не обустроенной мастерской и изучить все досконально. А потом подключу компьютер, проведу интернет. Как хорошо, что уже можно проложить оптоволокно почти куда угодно. И не придется слушать пищащий модем, как это было в школьные годы. А если усилить сигнал магией – совсем благодать!

Машина подъехала буквально через пару минут. Я сел в салон и взглянул в окно, погрузившись в размышления об Одинцове и его коллеге, покинувшем этот свет на десятилетие раньше него. Тяжелая работа у антикваров-коллекционеров. Тяжелая и очень опасная. Не у всех, конечно, только у тех, кто любит владеть чем-то слишком экзотическим. Либо очень дорогими экспонатами, на которые положили глаз влиятельные люди, одержимые желанием заполучить дорогую диковинку, либо вещицами, которые сами одержимы. И такие проклятые предметы часто становятся вместилищем очень голодных и злых духов.

Раздумывая об этом, не заметил, как быстро добрался до дома. Заплатил водителю и, только распахнув дверь такси, сразу услышал разъяренный женский голос, перекрываемый смущённым, но настойчивым мужским баритоном. Сначала подумал, что шум доносится от соседей, но, прислушавшись, понял: ругались на моем участке.

Вышел из авто, осторожно подошел к металлической узорной калитке и заглянул сквозь прутья. На крыльце стоял Михаил. Парень был явно смущен, но всеми силами старался держать лицо и сохранять твёрдость. В нескольких шагах от него, стояла явно обозленная чем-то девушка. В синих облегающих джинсах и свободной клетчатой рубашке поверх светло-бирюзового топа. Простая на вид, молодая, лет двадцати с небольшим, но грозная настолько, что ее, казалось, окутывала грозовая туча. Поза, взгляд и сжатые кулаки говорили о ярости куда красноречивее любых слов.

«Полезно иногда послушать, прежде чем вмешаться», – вспомнилась мне тактика нашего проректора отца Максима. Он всегда говорил, что контекст – половина правды. Поэтому я остался у калитки, чтобы понаблюдать за происходящим и посмотреть, к чему это все приведет.

– … и вообще, кто вы такой, чтобы меня выгонять? – выпалила девушка, её голос звенел от возмущения. – Я, между прочим, прибыла по делу!

– Меня назначили ответственным! – пытался держаться Михаил. – И поручений впускать гостей не поступало. Так что мимо меня и мышь не пролетит, и комар не проскочит!

– Наоборот же, пустая твоя голова, – воскликнула девушка и взмахнула руками. – И этого человека оставили за главного! На весь Петербург никого глупее и не нашлось, поди. Поэтому тебя из благотворительных целей и на наняли, горемыку.

В ее тоне чувствовалось разочарование, источавшее плохо скрываемый сарказм.

– Да какая разница! Пролетит, проскочит! – Михаил тоже начал заводиться. – Суть одна. Ты не пройдешь!

– Пройду! – напирала девушка.

– Нет! – отрезал он и сцепил руки на груди. – Хозяина нет. Завтра приходи, я доложу о визите.

– И не подумаю!

– Прежде чем приходить, нужно звонить и договоритесь о встрече, – прошипел он. – Так в высоком обществе принято. Для этого телефон и изобрели, между прочим.

Эту мысль я даже одобрил. Не любил, когда приходят без приглашения, нежданно-негаданно.

– Я посторонних сюда пускать не намерен, – продолжил парень, явно воодушевившись. – Точка!

– Посторонних? – девушка фыркнула. – Да вы хоть знаете, с кем разговариваете, молодой человек? Я не «посторонняя»! Мне нужно срочно увидеть Алексея Орлова! Я, между прочим, его секретарь, назначенный Синодом. Так что могу позвонить самой себе и договориться о встрече.

– А вот и звони! – Михаил подался вперед, нависая над девушкой и явно сходя в азарт. От смущения в голосе не осталось и следа.

Гостья пожала плечами с видом, мол, сам напросился, достала из кармана джинсов телефон и приложила к уху:

– Алло, это секретарь Алексея Орлова? – произнесла она и тут же ответила сама себе более высоким поставленным голосом: – Да, это я. Чем могу помочь? Записать вас? Конечно! Приходите прямо сейчас, подождите его на веранде на том диванчике.

Она указала рукой на скамью с мягкими сиденьями, а затем убрала телефон и спокойно закончила:

– Ну вот. Договорилась. Давай, пропускай.

– Очень смешно! – скорчил гримасу Михаил. – Уходи. Сколько можно уже⁈

Меня впечатлило упорство, с которым помощник отстаивал неприкосновенность моего жилища. А вот то, что во двор могут проходить все желающие, мне не совсем понравилось. Следует установить на калитку нормальный кодовый замок, код к которому можно будет менять и сообщать по необходимости людям вроде Михаила.

Пока дом пустовал, эта калитка была заперта на тяжелый амбарный замок. И явно не просто так. Но я его снял, пользоваться им неудобно, да и ключ к нему всего один. Возможно, у декана есть дубликат, но это проблему не решит. Тот же Михаил не попадет во двор без меня, а просить у декана второй ключ совсем уж глупо. Так что следующим моим поручением Михаилу станет установка кодового замка.

– Барышня, – раздраженно протянул Михаил, – секретарь или нет, мне про тебя и слова не сказали. Не предупредили, что кто-то должен прийти. Дом графини – почти музей, полный драгоценностей. И у Алексея здесь дорогие инструменты и материалы для реставрации. Так что пустить я…

Он уже хотел было договорить «не могу», но девушка его перебила.

– Да говорю же тебе в сотый раз, меня из митрополии прислали. Вот мое направление! Я же уже показывала! – она потрясла бумажкой перед его лицом. – Господин Орлов сам пока не знает, что меня назначили. Да и я же не прошусь в дом. Мне просто дождаться на веранде. И все! Никаких проблем. Не обворую я дом графини.

«Напористая, – отметил я про себя. – Это вполне может мне пригодиться, если потребуется дозвониться до какой-нибудь инстанции. Или добыть нужную информацию».

И хоть ее дерзкий нрав слегка меня настораживал, я счел это полезным. Пусть девушка лучше работает на меня, чем достает меня, работая на кого-то другого.

– Ага! – с недоверием ответил парень. – Может, ты ее сама распечатала. Я не знаю, подлинная тут печать или нет! Вдруг ты на самом деле журналистка какая-нибудь. Пришла вынюхивать подробности.

– Будь я журналисткой… – девушка прищурилась, – такую бы статью о тебе написала.

Меня забавляла их перепалка. Я даже в какой-то момент подумал, что это они так флиртуют. Искры летят, а проблемы-то на самом деле нет, все можно решить одним звонком. Но ни один из них не додумался позвонить мне, предпочитая собачиться во дворе.

Михаил, тем временем, видимо, достиг предела своих дипломатических способностей, упер руки в бока:

– Я сейчас жандармов вызову, и поглядим, как ты объяснишь им вторжение на частную территорию! Журналистка ты, воровка или еще кто. Быстренько все расскажешь! – грозно начал он и добавил: – Хотя для всего этого нужно быть умной, а ты даже фразу «не пущу» не понимаешь!

Барышня начала медленно приближаться к моему помощнику, наклоняя голову набок. Словно кошка перед прыжком. И я понял, тянуть больше нельзя. Пока девушка не распотрошила Михаила на молекулы, решил вмешаться.

– Доброго дня, господа! – миролюбиво произнес я, распахивая калитку. Она заскрипела от старости и мигом привлекла внимание враждующих. Оба обернулись ко мне.

– Всё в порядке? – спокойно уточнил я, перекладывая пакеты в одну руку. – Я слышал шум.

Они тут же, перебивая друг друга, начали рассказывать, что именно произошло, превращая поток информации в сплошной гул. Я вздохнул:

– Ладно, идемте в дом. Давайте сохраним интригу для соседей…