Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3
Ангелы

От природы я был очень любопытным человеком, так что смерть знаменитого антиквара меня заинтересовала. В коллекции у покойного наверняка имелось немало диковинок, в том числе тех, которые могут хранить тайны и сюрпризы. И только я могу считывать их историю, увидеть духов и даже попытаться поговорить с ними без свидетелей. Это может стать интересным опытом и интригующим стартом в карьере в столице.

– А почему вы решили предложить это мне? – уточнил я. – Мы же только сегодня познакомились.

Попутчик хитро взглянул на меня. Затем воровато осмотрелся по сторонам, и склонившись ко мне заговорщически прошептал:

– Хочешь верь, хочешь нет, но дар у меня особый. Я вижу, кто человек хороший, а кто не очень. Вот и предложил.

– Но я же простой реставратор, – начал я. – Не юрист, не жандарм, не…

– Это неважно, – перебил Николай. – Внештатный консультант – отличная лазейка, когда нужно подключить к делу непрофильного специалиста. Об этом не беспокойся. Платят тоже достойно, особенно с учетом неполного графика.

– Но зачем вам реставратор в таком деле? – удивился я.

– Реставрировать тебя никто не просит, – махнул рукой Николай. – Но ты ведь можешь дать оценку вещам, оценить повреждения, заметить подмену, например. Вдруг что-то в коллекции не то, за что себя выдает.

– Да, с такими задачами я, пожалуй, справлюсь.

– Так и знал, что ты толковый, – кивнул Николай и продолжил. – Любопытно даже не только такая необычная смерть, но и то, в каких условиях она случилась. Можно было бы предположить, что его кто-то на эту игру толкнул, что логично и правдоподобно. Но комната была заперта изнутри, окна закрыты…

– Классическая загадка запертой комнаты, – покивал я. – Действительно любопытно.

– Ни следов проникновения в помещение, ни магического следа. Ноль! И при этом Одинцов уткнулся лицом в бухгалтерскую книгу, а прибывший на место наряд из жандармерии зафиксировал в протоколе, что «на лице покойного осталось выражение крайнего изумления». Что ж он такого в этой книге увидел? Вопрос… Да и судя по медкарте, сердце у господина Одинцова было крепкое. Он бы еще всех своих многочисленных сыновей пережил, которые теперь радостно потирают руки и предвкушают, как будут делить отцовское наследство.

– Думаешь, это мотив? – с интересом уточнил я.

– Думать пока рано. Надо материалы изучить. Но причин убийства обычно три: месть, деньги, секс. Для романтических похождений наш покойный староват, а вот первые два вполне имеют место быть. Любопытно, что ни следов яда, ни борьбы не обнаружено. Да и комната заперта. И при жизни-то нашего коллекционера окутывали тайны, а его смерть – одна сплошная головоломка.

– Да, звучит увлекательно. Надеюсь, вы разберетесь, что к чему.

– Это обязательно, – Николай развалился в кресле в горделивой позе. Было видно, что он в своих силах уверен и предвкушает, что это дело принесет ему славу. – Ну так, а ты согласен помочь, если возникнет необходимость?

– Вполне.

– Тогда дай свой номер. А я уж дядьке тебя разрекламирую. И тебе хорошо, деньги и занятие. А то пока ты мастерскую откроешь, пока клиентскую базу соберешь. А тут уже не без дела сидеть. Подскажешь нам по той самой новой партии коллекционных штуковин, которые прибили к Одинцову перед смертью. Вдруг там какие несостыковки с накладными, подделки или еще что.

Мы обменялись номерами и оба погрузились в мысли. Такое неожиданное знакомство и порадовало, и заинтриговало меня. История смерти антиквара тоже. Казалось, Петербург встречал меня с распростертыми объятиями. А что еще ждать от города, полного мистики и тайн?

Города, где тени и призраки прошлого не просто бродят по дворам-колодцам, а вплетаются в кружево настоящего. И теперь там добавилась еще одна тень. Тень старика с лицом, застывшим в изумлении. Она вплелась в это кружево новой загадкой. И, возможно, ждет, чтобы нашептать ответ тому, кто умеет слышать тихий голос вещей. Рассказать, что же там все-таки случилось.

И я был уже близко.

Когда поезд начал плавно сбавлять скорость перед Московским вокзалом, стук колес сменился нарастающим вокзальным шумом. Той самой смесью радостных голосов встречающих, суетливым шепотом прибывающих, лязгом колесиков чемоданов и монотонным голосом диспетчера, который объявлял прибытия и отбытия поездов. Однако здесь все равно не было той лихорадочной деловой суеты, что была в Москве. Петербург встречал меня неспешно, с достоинством, словно давая время осмотреться.

Даже воздух здесь, казалось, был иным. В нём чувствовалась близость воды: влажность и какой-то особый морской запах, хотя, возможно, все это я сам себе вообразил. Потому что это все должно было перекрываться насыщенным ароматом шавермы, от которой желудок начал сиротливо поднывать, намекая, что неплохо бы поужинать как следует.

Мы с Николаем обменялись крепкими рукопожатиями и пожеланиями успехов, а затем растворились в разных потоках пассажиров. Я вышел на площадь и остановился, чтобы перевести дух.

Да, это был другой мир. Люди на улицах были одеты менее официально. Особенно это было заметно по молодежи, которая предпочитала яркие, порой даже кричащие цвета. В толпе мелькали длинные полосатые гольфы, сумки в виде животных, кепки с ушками. Даже перчатки без пальцев, хотя даже мне, несмотря на поздний вечер, было жарковато в семинарском кителе. Наряжаться здесь любят не меньше чем в Москве, но не чтобы показать статус, а скорее, в желании раскрыться, явить миру то, какой ты внутри. Будто бы выставляя маячок, по которому «свои» люди тебя найдут.

Было в этом что-то милое. Творческое. И я вдруг понял, что точно здесь приживусь.

Достал из чемодана справочник с картой и расписанием общественного транспорта. Маленькая синяя книжица должна была стать путеводителем и гарантией, что даже заблудившись, я легко найду нужный путь. Открыл брошюру и разобравшись, в какую сторону идти, вытащил ручку чемодана. Сумку с инструментами я повесил через плечо и пошел к гостинице.

Темп жизни здесь был ощутимо спокойнее, размереннее. Даже свет фонарей казался мягче. Не холодным белым, а тёплым, желтоватым. Он отражался в чуть влажном асфальте, по которому совсем недавно прошлись то ли поливомоечная машина, то ли короткая теплая морось. Я склонялся к первому варианту, потому что луж нигде не наблюдалось, а тротуар был совершенно сухой.

Вывески и огоньки заведений поблескивали и отражались в витринах. Бархатно-синее небо обволакивало город, создавая приятный фон для огоньков. Но оно уже не было темным, в него точно добавили капельку светло-желтой краски. Этот оттенок был первым вестником белых ночей, которые были уже близко, хотя пока еще не начались.

Город уже словно томился в предвкушении. Он бодрствовал, томясь в магическом полумраке, прежде чем летние светлые ночи увлекут любителей поздних прогулок в город, где два месяца в году солнце почти не садится.

И я был рад стать его частью. Из открытых окон доносились обрывки музыки, смех. На тротуарах ещё резвилась ребятня: мальчишки и девчонки той самой возрастной группы, когда детство уже почти позади, а озорство и жажда проверить на прочность нервы родителей начинают превышать страх получить ремнем.

Я неспешно шел по Невскому в сторону гостиницы, с улыбкой глядя на подростков. Таким же озорником в свое время был и я. Наш сад в родовом обветшалом, поместье под Брянском помнил все мои проделки. Строгость отца, потомственного, но небогатого дворянина, лишь подливала масла в огонь. А вот мама… Мама могла унять любую бурю одним взглядом. Она не ругала, а подзывала и мягко, но серьезно начинала разговор. Или садилась за старое пианино в гостиной и начинала играть, что меня тут же завораживало и успокаивало.

В небе, порхая и кружась, появились огненные птички, вырывая меня из воспоминаний. Это были иллюзии, созданные кем-то из одаренных. Тонкие, ажурные фигурки оставляли за собой короткие шлейфы искр.

Я не сразу понял, кто был автором этой иллюзии, а потом услышал смех той самой ребятни в гимназистской форме. Они, как оказалось, шли в том же направлении, только значительно опережая меня. Теперь стояли и смеялись, красуясь перед девчонками, чья иллюзия лучше.

Но тут один из мальчишек, видимо, решил поднять ставки. Сорванец с размаху он запустил в стайку огромную, хищную птицу, которая с раскрытым клювом принялась гоняться за мелкими птахами, пытаясь их поглотить. Девчонки так и взвизгнули от восторга, начали хлопать в ладоши, а мальчишки, естественно, начали ворчать и возмущаться.

– Вам бы по домам уже, молодые люди, – погрозил пальцем мужчина средних лет, которому ребятня мешала пройти. – Время позднее, спать пора.

Дети отошли в сторону, но слова проигнорировали, слишком уж увлечены были своими птичками. Насторожились, только когда услышали резкий пронзительный свист. Из-за угла, энергично размахивая руками, выбежал жандарм. И едва не споткнулся о мой чемодан, который я в последний момент успел притянуть к себе, освобождая дорогу.

Жандарм еще раз дунул в свисток и снова махнул рукой. Но усилия его были тщетны. Едва его форма показалась в поле зрения ребятни, как подростки тут же с весёлым улюлюканьем разлетелись кто куда, словно стайка воробьёв. А созданная Силой хищная птица и её добыча мгновенно растаяли в воздухе, оставив отголоски едва уловимого запаха, какой бывает, когда взрываются петарды. Видимо, они использовали не только магию иллюзий, но и настоящие огненные искры. И жандарму в этом случае действительно стоило вмешаться, хотя догнать он никого и не смог.

А я, наконец, дошел до нужной точки. Остановился напротив здания, взглянул на массивную мерцающую вывеску: «Невский уют». Поднялся по ступеням, толкнул тяжелую дверь и переступил порог. Шум ночного города остался снаружи, его сменила благостная тишина.

Вестибюль действительно выглядел уютным. Помещение было небольшим, но обставлено со вкусом: тёмный дуб, бронза светильников, мягкие диваны с бархатными подушками. Пол под ногами застилало мягкое ковровое покрытие. На стенах висели гравюры с видами Петербурга. Композицию венчало изображение в виде двух ангелов, которые расположились за спиной стоявшей у стойки регистрации девушки. Работа была выполнена мастерски, и мне даже показалось, что слуги Творца живые, и вот-вот сойдут с картины.

Не торопясь регистрироваться, я прошел к автомату с едой, выбрал себе творожник и шоколадку, взял холодный чай, после проследовал к стойке.

При моем приближении стоявшая за стойкой девушка подняла голову, и ее пухлые губы растянулись в приветливой улыбке и вышла из-за стойки, чтобы по этикету поприветствовать гостя. Ей было лет двадцать пять, не больше. Одета она была в светлую блузку и строгую юбку чуть выше колен. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке.

– Добрый вечер, – мягко произнесла она. – Добро пожаловать в «Невский уют». У вас бронирование?

– Да, – ответил я, доставая из внутреннего кармана кителя документы. – На имя Алексея Орлова.

Она взяла мой паспорт, проверила данные в компьютере. Пальцы быстро забегали по клавиатуре:

– Вы у нас надолго? – не отрываясь от своего занятия, произнесла она.

– На одну ночь, – признался я и быстро добавил: – Пока не знаю точно. Все зависит от работы.

– Понимаю, – кивнула она, продолжая оформление. – Если понадобится продлить проживание, дайте знать заранее. У нас обычно есть свободные номера.

Я молча кивнул, разглядывая изображение ангелов над ее головой. При ближайшем рассмотрении работа поражала еще больше. Лица излучали спокойствие и какую-то древнюю мудрость. Странно было видеть подобное в обычной гостинице.

– Красивая работа, – заметил я, кивнув на картину с ангелами.

Девушка обернулась, посмотрела на ангелов, будто видела их впервые за долгое время.

– Да, – в ее голосе прозвучала нотка гордости. – Это наша визитная карточка. Говорят, художник был очень верующим человеком. Расписывал храмы, а эту работу сделал для владельца гостиницы как подарок.

Я улыбнулся. Потому что девушка не врала. И мастер действительно был талантлив. И вложил в эту картину частичку души. Потому что ангелы получились одушевленными, написанными энергией. Не такой, как картина в кабинете проректора, а светлой. Защищающей это место от злых сил. Наверное, поэтому я и не почувствовал в здании ничего необычного. Только спокойствие и умиротворение.

Она протянула мне паспорт, ключ и небольшую папку с информацией.

– Номер триста семь, третий этаж, – с улыбкой произнесла она. – Лифт прямо за углом. Завтрак с семи до десяти, если захотите. Приятного отдыха.

– Спасибо, – я взял ключ, чувствуя приятную тяжесть усталости в теле.

Развернулся и направился к лифту, сжимая в руке пакет с едой. Мне нужны были ужин и сон. Завтра начиналась новая жизнь.

Глава 4
Добро пожаловать в столицу

Я поднялся на свой этаж, нашел нужную дверь, отпер ее ключом, полученным на стойке. И вошел в комнату, которая оказалась небольшой, но продуманной до мелочей.

Вдоль правой стены стояла односпальная кровать с деревянным изголовьем, застеленная белоснежным бельём и тёплым шерстяным пледом орехового оттенка. Рядом расположилась тумбочка с лампой. В изголовье кровати было узкое, но высокое окно с тяжёлыми портьерами глубокого синего цвета. Сквозь незанавешенное стекло в комнату проникал приглушённый свет фонарей Невского проспекта, рисуя на полу причудливый узор света и тени.

У противоположной стены приютился столик, над которым висела та же гравюра с видом Петербурга, что я видел внизу: Дворцовая площадь в летний день.

Я поставил чемодан у стены, сбросил семинарский китель на спинку стула, занавесил окно, чтобы утром меня не разбудило солнце, и опустился на кровать. Пружины мягко прогнулись, принимая вес. Да, здесь можно было отдохнуть по-настоящему. Закинул руки за голову и прикрыл глаза. Улыбнулся, довольный первой за долгое время ночевкой вне келий училища. А затем быстро разделся и юркнул под одеяло. И почти сразу же провалился в глубокий сон.

Проснулся я до того, как прозвенел будильник. Не потому, что меня что-то разбудило. Просто выспался. Я лежал еще несколько минут, наслаждаясь непривычной тишиной и ощущением полного покоя. Сны ко мне так и не пришли. Видимо, не успели догнать за те несколько часов глубокого, беспробудного сна, что я себе позволил.

Свет пробивался сквозь плотно сомкнутые шторы тонкой золотистой полоской, обещая ясный день. Я потянулся, чувствуя приятную легкость в теле, и поднялся с постели, ощутив под ногами холодный пол.

Завтракать я не стал. Просто быстро привел себя в порядок, умылся, собрался, проверяя, чтобы все пуговицы были застегнуты, а воротник сидел идеально. Взглянул на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел молодой человек с решительным взглядом, готовый покорять столицу. Я усмехнулся собственному отражению, взял вещи и спустился в вестибюль. Сначала мне нужно было зарегистрироваться в Синоде, получить указания и адреса потенциального будущего жилья. А уж после позавтракаю в любом месте, куда душа потянет. Может быть, в одной из тех уютных кофеен, что я заметил вчера по дороге.

За стойкой регистрации была та же молодая девушка, которая заселяла меня ночью. Выглядела она бодро, словно только что пришла на работу. На губах играла легкая улыбка. Она с интересом взглянула на меня, о чем-то пошутила. Мне стоило бы уделить барышне больше внимания и поддержать светскую беседу, но мне очень уж хотелось поскорее закончить с обязательными бюрократическими делами и начать искать себе мастерскую.

– Подскажите, а нельзя ли оставить у вас чемодан и сумку на несколько часов? – уточнил я. – Не хотелось бы носиться с ними по городу.

– Да, конечно, – кивнула она, и улыбка стала ещё теплее, отчего на душе стало легче. – У нас предусмотрена специальная комната для багажа. Мы с радостью разместим ваши вещи совершенно бесплатно до самого вечера. К сожалению, потом уже будет другой администратор, но она выдаст вам багаж по номерку.

Девушка наклонилась к ящику под стойкой, порылась там мгновение и протянула мне небольшой пластиковый жетон. Круглый, желтоватый, с выбитыми на нем цифрами.

– Счастливый, – произнес я, рассматривая протянутый жетон.

– Специально для вас выбирала, – ответила девушка. И я заметил, что в ее глазах промелькнул озорной огонек, и щеки слегка порозовели.

– Спасибо, – поблагодарил ее я. – Надеюсь, управлюсь значительно раньше вечера.

Девушка кивнула. Мне показалось, что ее обрадовала такая новость. Может быть, это все из-за ангелов за ее спиной, а может, просто воображение разыгралось, но выглядело все так, будто она кокетничает. Это не могло не поднять боевой дух, но в то же время смущало. Если это все по воле ангелов, то не напускное ли? С другой стороны, ну не купидоны же изображены на этой гравюре, в конце концов.

Раздумывая об этом, я проследовал за девушкой в небольшую комнатку за стойкой администратора. Помещение было чистым, видимо, здесь регулярно убирались. Вдоль стен стояли стеллажи с ячейками. Я нашел бокс с нужным номером, оставил в нем чемодан, похлопал себя по карманам, проверяя, что все документы при мне, и налегке вышел на крыльцо.

Утро было на редкость ясным и солнечным – такая погода в Петербурге считалась редкой удачей. Небо сияло безоблачной синевой, воздух был свеж и пропитан нотками морских ароматов. Город, который вчера встречал меня таинственными ночными огнями, мерцающими в темноте улиц, теперь предстал во всей своей имперской красе: величественный, строгий, ослепительный.

Я ненадолго задержался на крыльце, сделал глубокий вдох петербургского утреннего воздуха, почувствовал, как внутри закипает нетерпеливый азарт предстоящего приключения. Впереди был ясный солнечный день, в карманах семинарского кителя лежали карта города, телефон и бумажник, а в планах было более близкое знакомство с городом. Я спустился по ступеням и направился в путь, слившись с потоком неспешно прогуливающихся горожан.

Путь мой лежал мимо Исаакиевского собора, и я невольно замедлил шаг, любуясь величественным зданием. Монументальный купол, одновременно и тяжёлый, и словно парящий над городом, переливался на солнце всеми своими гранями. Вокруг, у его подножия, застыли в вечном дозоре ангелы, которые стояли, склонив головы, и с высоты осматривали пространство, словно пытаясь держать на контроле всех людей с недобрыми мыслями.

Бдительные стражи, чьи каменные взгляды, казалось, пронзали не только сады и набережные, но и самые тёмные закоулки, где могла затаиться нечисть. Они оберегали город от любых напастей: от злых духов, наводнений, эпидемий и бед. Конечно, все одолеть им было не под силу, но не зря коренные жители города сами подчеркивали, что этот храм – главный оберег столицы. И застывшие на своих постаментах слуги Творца несли эту ношу. Хотя мне показалось, что в случае опасности, они наверняка могли бы ожить под силой магии особого отряда боевых жрецов Священного Синода.

С трудом оторвав взгляд от величественного памятника архитектуры, я поймал себя на мысли, что невольно выпрямил спину и расправил плечи, будто снова вернулся в семинарию, и нужно встречать епископа с проверкой.

Взглянул на часы и, поморщился: времени оставалось мало. Поэтому, упрекнув себя за мечтательность, ускорил шаг. Прошел мимо Александровского сада и выбрался на Сенатскую площадь, откуда открывался вид на Медного всадника. И на мгновение замер, рассматривая памятник. Казалось, конь вот-вот сорвётся с гранитного постамента и умчится в холодные воды Невы.

И рядом на контрасте с этой необузданной энергией, высилось строгое здание Сената и Синода. Жёлтый фасад, ряд высоких окон и колонн, и опять они, ангелы-воители. Закралась мысль, что неспроста слуг Творца здесь так много. И стоит по возможности рассмотреть поближе, почувствовать их энергию. Наверняка они не просто так наблюдают за городом и важными архитектурными и историческими объектами. В них может быть скрыто больше смысла, чем я даже мог предположить при первом «знакомстве».

Я ощутил себя самым настоящим туристом, и позволил себе несколько секунд чистого, ничем не омрачённого восторга. Зодчие знали толк в величии позднего классицизма.

Затем выдохнул и направился к главному входу, поднимаясь по широким гранитным ступеням, которые хранили следы сотен тысяч людей, поднимавшихся по ним. Каждая ступень будто нашептывала: «Ты входишь в место, где решаются судьбы. Осмотрись. Прочувствуй…».

Когда переступил порог, радостный восторг остался снаружи, вместе с солнцем и шумом города. Внутри царила другая атмосфера: прохладная, насыщенная сосредоточенность. Здесь все дышало властью. Спокойный ровный Свет исходил от стен, но был не для утешения, а для контроля. Тот самый дух, про который мой новый знакомый Николай сказал бы, тут «не забалуешь».

Стало ясно, что здесь поработали боевые жрецы Империи, зачаровав здание защитными плетениями. Я выпрямился, отряхнул невидимую пылинку с рукава кителя и двинулся к посту контроля, нащупывая в кармане конверт с назначением, диплом и другие документы. Пора было заявлять о себе.

Пост контроля представлял собой массивную дубовую стойку с инкрустацией из светлого дерева, за которой сидел мужчина средних лет в форме внутренней охраны Синода: темно-синем мундире с золотыми пуговицами. Рядом стоял второй охранник, помоложе, с планшетом в руках.

– Документы, – не поднимая головы, коротко произнес старший.

Я достал конверт, извлек из него назначение, вынул из внутреннего кармана кителя паспорт и положил на стойку. Охранник взял бумаги, неторопливо изучил печати, затем поднял взгляд и впервые внимательно посмотрел на меня. И от этого цепкого пристального взора, который, казалось, заглядывает в самую душу, по коже пробежали мурашки. Хотя я знал, что это простое плетение «Ясновидения», которое помогло стражу считать мои помыслы и убедиться, что я пришел сюда с добрыми намерениями. Но все равно у меня на какой-то момент сложилось ощущение, будто меня раздели догола.

– Алексей Петрович Орлов, – прочитал вслух охранник. – Выпускник Брянской Духовной Семинарии.

Он замолчал, затем добавил с легкой усмешкой:

– Молодой совсем. Двадцать два?

– Двадцать три, – поправил я, стараясь держаться уверенно.

Охранник кивнул младшему коллеге, тот что-то отметил в планшете. А через мгновение заработал стоявший за стойкой принтер. Сидевший за стойкой мужчина взял выплюнутый принтером лист, что-то на нем написал и поставил печать. А затем оторвал часть по размеченной пунктиром линии и протянул мне с документами:

– Временный пропуск, – предупредил он. – Перед уходом сдадите его мне.

– Понятно, – кивнул я.

Охранник махнул рукой в сторону широкой мраморной лестницы. Я поблагодарил и двинулся в указанном направлении.

Нужный мне кабинет располагался на втором этаже. Небольшая приемная с высокими до потолка шкафами, на полках которых были расставлены картонные папки. За столом, спрятавшись за монитором компьютера, который был скорее похож на реликвию из археологического музея, сидел молодой человек в подряснике с невероятно серьёзным выражением лица.

Он поднял на меня взгляд, в котором читались смесь рвения и неизбежной для его должности усталости. Видимо, он был послушником или студентом, но числился на хорошем счету, раз ему доверили ответственную работу. С другой стороны, серьезную технику ему доверять не отважились. Что взять со студента, если все-таки опростоволосится и сломает дорогую электронику?

– Присаживайтесь, – напустив на себя вид максимальной серьезности, произнес сидевший за столом молодой человек. – Меня зовут Павел. Секретарь Комиссии по распределению. Чем могу помочь?

Я прошел в помещение, устроился напротив него на скрипучем, однако очень удобном гостевом стуле с мягкой обивкой.

– Алексей Орлов, – ответил я. – Выпускник Брянской Духовной Семинарии. Прибыл в столицу по распределению.

– Документы с собой?

– Обижаете… – улыбнулся я, выложил на стол аккуратный конверт с документами и подтолкнул его к Павлу. – Я подготовился.