Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Сюрприз

Павел взял конверт с видом эксперта, оценивающего подлинность грамоты. Вскрыл его, вынул содержимое и принялся неспешно изучать бумаги.

– Да, да, вас ждали, – протянул он после паузы. – Мне говорили, что брянскому выпускнику может потребоваться помощь с координацией по городу. Петербург чуточку больше, чем Брянск, можно и заплутать с непривычки.

В его тоне не было высокомерия. Скорее, просто переживание за бывшего семинариста, который прибыл издалека.

Я усмехнулся, показывая, что оценил шутку. Похлопал по нагрудному карману кителя, откуда угадывался прямоугольник синей книжечки.

– Не беспокойтесь, я вооружён. Детальная карта и здоровая доля упрямства. Должен же я был хоть как-то подготовиться к переезду.

Павел одобрительно кивнул:

– Подготовились, значит. Очень похвально.

С этими словами он принялся за работу. Процедура заняла от силы десять минут. Щелкая клавишами он зарегистрировал моё прибытие и отправил лист на печать. После чего с видом посвящённого в государственные тайны вручил мне листок, на котором шел перечень телефонных номеров:

– Первый номер, – Павел торжественно постучал пальцем по самой верхней строчке, – секретаря его Высокопреосвященства, протоиерея Сергия. Но!

Он наставительно поднял указательный палец и продолжил:

– Звонить можно только в случае крайней необходимости. Очень крайней, – он посмотрел на меня поверх очков, давая понять, что «крайняя необходимость» должна быть сопоставима разве что с вторжением армии демонов, поднявшихся через самый глубокий и страшный закуток Ада, из какого-нибудь разлома со дна Невы, чтобы уничтожить все человечество на планете. И я кивнул, всем видом давая понять, что понял.

Дальше шли номера телефонов прочего священства, занимавшего различные административные должности. Эти люди были рангом пониже, и звонить им можно было в случаях менее критичных. Среди прочих телефонов был и номер первого ректора Санкт-Петербургской Духовной Академии, на которую безрезультатно пыталась равняться наша Брянская Семинария. Павел, вооружившись ручкой, с усердием первокурсника на лекциях принялся обводить фамилии и делать пометки: кому по вопросам финансирования, кому по хозяйственным делам, кому, прости Творец, по поводу жалоб и предложений:

– Смотрите, – наставительно произнес он, ткнув кончиком ручки в первую фамилию. – Протоиерей Валерий Воронцов. К нему – только вопросам финансирования. Потребуется что-то из дорогих инструментов – звоните. Но! Человек он строгий, бухгалтерию любит больше, чем вести лекции. Заявку нужно будет обосновать, расписать зачем, для чего, сколько стоит, где купить дешевле. Деньги Валерий Васильевич выделит, но попросит предоставить чеки в течение недели после покупки. Опоздаете – готовьтесь слушать получасовую лекцию о нерадивости, библейские притчи и апостольские наставления.

– Ясно, – кивнул я, и ручка поползла дальше.

– А вот иерей Андрей Маслов, который отвечает за все хозяйственные вопросы: протекает крыша, сломался замок, нужно покрасить забор – звоните ему. Пришлет людей в тот же день, никаких заявок и бумаг, заполнит все сам. Просто звонить, не приемлет официоз. Может пошутить, разговаривает со всеми как со старыми друзьями. Вообще, у него все в руках горит, за что ни возьмется. Очень разносторонний человек. И людей может организовать, все слушаются. Но оно и понятно, у него, – Павел понизил голос, – четыре дочки, так что опыт управления непослушным коллективом имеется. Но если вдруг начнёт рассказывать про то, как он пчел разводит, сразу вежливо извинитесь и сбегайте. Он человек увлекающийся, и про пчел может хоть три часа рассказывать.

Наконец, он обвёл третье имя:

– Ну, а это – монахиня Серафима. К ней, прости Творец, – он даже вздохнул, – по всем жалобам и предложениям. Выслушает всё, если надо то и поплакать с вами может, и обнимет, и чаем напоит с вареньем… Но если хотите, чтобы ваша проблема хоть когда-нибудь решилась, – Павел многозначительно поднял палец, – идите сразу к отцу Валерию. Он и финансы найдет, и методы решения. Он бухгалтерию любит, а матушка Серафима – людей. И почти никогда их пути не пересекаются, подходы разные.

– А это? – я ткнул в самый низ листа, где синей ручкой, явно от руки, был вписан ещё один номер, а рядом пояснение: «декан факультета церковных искусств – Александр Анатольевич». – Забыли внести в список и пришлось вписать так?

Павел заметно оживился, его официально-строгое выражение лица сменилось на почти заговорщическое.

– Нет, это сам Александр Анатольевич вписал, – он понизил голос, хотя в комнате, кроме нас, никого не было. – Он же попросил добавить вам в список адресов ещё один вариант для мастерской. Сейчас, где же он…– Секретарь сосредоточенно принялся листать распечатки. – А, вот.

Он достал из стопки бумаг ещё один листок, тоже с рукописной пометкой на полях и продолжил:

– И велел передать, чтобы вы обязательно съездили по этому адресу. Он будет доступен для просмотра только ближе к обеду, но… – Павел многозначительно поднял бровь, – того стоит.

Я взял листок, чувствуя, как внутри разгорается лёгкое недоумение, смешанное с интересом. Что мог знать обо мне декан факультета искусств, чего не знали другие? И почему этот адрес был так важен, что его пришлось вносить от руки, в обход официальных каналов?

– Передайте Александру Анатольевичу мою благодарность, – сказал я, аккуратно складывая бумаги. – Обязательно заеду.

Павел кивнул с таким видом, будто мы только что вступили в сговор.

– А почему вот этот адрес вычеркнут? – я указал на синие полосы, сделанные, судя по всему, той же ручкой, которой был вписан новый адрес.

– А это не самый благоприятный район. Александр Анатольевич решил сразу вас предостеречь. Это уже считается пригородом Петербурга. Сплошные доходные дома по тысяче квартир, суета, отсутствие нормальной транспортной развязки. Жилье недорогое, до города недалеко, вот и съезжаются туда все подряд. А кого-то даже переселяют. А концентрация… – он опять перешел на шепот, – маргинальных сущностей ведет к буйству других сущностей. Ну, сами понимаете. Там и нечисть в подворотнях встречается: то вампир объявится, то оборотень под горячительные напитки кого порвет, то дух злобный разума старушку какую лишит. Подростков под контроль берут, а те… ой, хуже саранчи порой. В общем, вам мастерскую там держать не стоит.

– Понял, – задумчиво протянул я. – А скажите, Павел, чем может быть продиктовано такое внимание к моей скромной персоне? Вроде бы устройством выпускников занимается Комиссия по распределению, и Александр Анатольевич в неё не входит. Или все-таки входит?

Я склонил голову, с интересом глядя на парня и ожидая ответа. Павел снова принял заговорщический вид, подкатился на стуле поближе, навис над столом и заговорил тихо, хотя мы по-прежнему были одни в комнате:

– Нет, не входит. Но как я понял из разговора, Александр Анатольевич знаком с вашим семейством. Поэтому оставил номер отдельно и велел передать, чтобы вы звонили, если что.

«Отлично, – пронеслось у меня в голове. – У меня здесь есть благодетели, о которых я даже и не подозревал».

Было приятно и немного странно это осознавать. Значит, у отца-дворянина, упокой Творец его душу, всё же остались в столице какие-то связи. Мама, учившаяся иконописи в Москве, вряд ли о них что-то знала, поэтому ничего не сказала, когда узнала о моем распределении в столицу. Так что ниточки эти тянулись к отцовской линии, он вскользь упоминал о том, как бывал в Петербурге, когда я еще был ребенком.

– Понятно, – кивнул я, старательно делая вид, что так и должно быть. – Благодарю за информацию.

– И ещё, – Павел поднял указательный палец, словно вспомнив о важном поручении. – Когда устроитесь, обязательно отзвонитесь и уведомите о примерной дате открытия мастерской. Вам положен секретарь, и митрополия должна успеть его к вам направить заблаговременно, чтобы вы успели обсудить должностные обязанности и выделить рабочее место. Если потребуется какое-то оборудование, ну там телефон или компьютер – у вас в списке есть контакт, к кому обратиться.

Я еще раз бросил взгляд на допотопную технику, кивнул и улыбнулся, с четким пониманием, что лучше сам разберусь с рабочими инструментами, чем возьму под свою ответственность подобного монстра.

– А что насчет жалования помощнице? – решил уточнить я, чтобы прикинуть возможные расходы. – Услуги сотрудника придется оплачивать мне?

– Нет, что вы! – Павел даже взмахнул рукой, будто отбиваясь от моего предположения. – Это либо волонтерство, либо человек на стипендии, которому нужно зачесть летнюю практику. И лучше поторопитесь, чем раньше подадите заявку и укажете дату, тем выше шанс, что попадется толковый специалист.

– Спасибо, – ответил я, забрал документы и встал со стула.

Мы распрощались, и Павел окинул меня взглядом полным окрепшего уважения. Похоже, протекция декана факультета искусств и его личное участие при выборе вариантов для мастерской, кое-что значили даже в этих строгих стенах.

Выходя на залитую солнцем Сенатскую площадь, я снова развернул листок. Таинственный адрес, вписанный рукой таинственного Александра Анатольевича, манил теперь куда сильнее. Что скрывалось за этой странной любезностью? Старая дружба семейств? Какой-то долг или обещание? Это я собирался выяснить при первой возможности.

Но до обеда было еще несколько часов, так что я решил проехаться по адресам, о которых уже имелись договоренности.

* * *

Первым в списке на посещение значился дом в глубине двора, куда можно было попасть с набережной канала Грибоедова. Я шёл, сверяясь с картой и наслаждаясь умиротворяющим плеском воды о гранитную облицовку канала. Дошел до нужного здания, уверенно скользнул в прохладную полутьму арки и вышел уже в совсем другом Петербурге. В не таком парадном, не таком имперском, а в потаённом, мистическом, живущем своей замкнутой жизнью за спинами исторических отреставрированных фасадов.

Пройдя вторую арку поменьше, с простенькой черной металлической решеткой и покосившейся скрипучей дверью, увидел небольшое двухэтажное здание, будто втиснутое сюда впопыхах и на время и забытое.

Симпатичное, в своём роде, но дышащее какой-то усталостью. Воздух здесь был неподвижным, словно обнимавшим здание, стиснутое со всех сторон стенами других домов. Если верить описанию, на первом этаже когда-то располагалась каретная мастерская.

Я постучал в массивную дверь, которую стоило бы заменить еще лет тридцать назад. Её открыла женщина лет шестидесяти, полная, с густой проседью в волосах и потускневшим, но добрым лицом.

– По поводу мастерской? – уточнила она, безобидно хмурясь, словно я только что оторвал ее от очень важных дел. – Я ждала вас чуть позже.

– Так получилось, – развел я руки, словно извиняясь.

Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом, отряхнула руки о юбку и распахнула дверь шире, приглашая войти.

Я последовал за ней. И если снаружи у меня еще имелась иллюзия, что место может быть стоящим, то войдя внутрь, тут же понял, это совершенно не то, что я искал. Все здесь было слишком ветхим, аскетичными, пропахшими одиночеством и старостью.

«Я реставратор, а не подвижник, – с лёгкой усмешкой подумал я. – Жизнь в это здание мне увы вдохнуть не под силу».

Я бегло осмотрел комнаты, и решив не затягивать ни свое, ни ее время, честно признался, что арендовать его не стану. Женщина кивнула, будто этого и ожидала, и мы распрощались.

Я вышел на улицу и взглянул на часы. До следующей встречи оставалась еще уйма времени, и я решил не торопясь прогуляться. К тому же, я пропустил завтрак и уже успел нагулять аппетит. И решив, что пришло время перекусить, направился на поиски какого-нибудь заведения, где подавали еду.

Искать по карте ресторан, столовую или кафе не стал. Давно заметил, что если довериться интуиции, ноги выведут в лучшую едальню в окрестности, даже если я в городе впервые. Так было уже не раз в любых поездках: хоть деловых, хоть на отдыхе. Поэтому просто пошёл куда глаза глядят.

Архитектура вокруг дышала срезом поколений и разнообразной энергетикой: светскими приемами, мечтательной и эмоциональной жизнью богемы, любовными переживаниями и семейными интригами. Все это смешивалось с тонким пониманием искусства и эстетики. В этих размышлениях я вышел к Юсуповскому саду и, движимый любопытством, решил заглянуть за ограду. Ступил на дорожку, ведущую к открытым воротам, и зашагал по парку.

Не пожалел. Вокруг небольшого озера были высажены цветы, но не как попало, а с тонким расчётом. Красные и белые бутоны сплетались в сложный геометрический орнамент, очерчивающий контур воды. Это была живая вязь, застывшая у самой кромки.

Я погулял по парку еще полчаса, и вдоволь налюбовавшись пейзажами, направился к выходу. Уже у ворот обратил внимание на деревянный указатель на другой стороне улицы с изображением кофейника и стрелкой. Свернул в проулок и вскоре оказался перед небольшим кафетерием. Скромным, аккуратным заведением, с крытой верандой, которое уютно спряталось от шума дорог.

По краям навеса вился плющ, в висевших кашпо цвели незамысловатые цветы, а от любопытных взглядов прохожих, веранду отгораживали лёгкие тканевые шторы, подхваченные толстыми плетеными шнурами с пушистыми кисточками на концах. Над входом вывеска с изящным шрифтом под старину:

«Кофе и пирожки».

Меня потянуло внутрь, не то ароматом выпечки, не то благодаря уютной домашнее атмосфере. Поэтому я прошел внутрь и выбрал утопающий в тени угловой столик в самом конце веранды, где плющ спускался с козырька и оплетал деревянную подпорку крыши и сел в удобное кресло.

Посетителей было немного, и это радовало. Скорее всего, заведение только недавно открылось, и пока не попалось на глаза ордам туристов с фотоаппаратами, которые пользовались вспышкой даже в солнечный день. Сбиваясь в стайки, они становились похожи на галдящих чаек. И чем больше была компания, тем громче они общались. Благо меня миновала участь делить с ними завтрак. Мои соседи по веранде были тихими и спокойными людьми.

За соседним столиком расположилась молодая семья: мать, которая пыталась всеми силами уговорить малыша съесть ложку каши, и отец, с умилением наблюдавший за этим процессом. Через два стола от них, уткнувшись в газету, сидел седой мужчина с платком в нагрудном кармане старенького пиджака. Он пил кофе с видом человека, которому, казалось, этот мир был абсолютно понятен. Его ничего не удивляло, мало что заставляло улыбнуться, но при этом он то и дело бросал взгляд на сидевшую рядом семью, и в его глазах были заметны нежность и одобрение. Возможно, у него были внуки возраста малыша, и он нашел в этих людях что-то близкое. Даже родственное.

У стены, наискосок от мужчины, почти полностью скрытый за книгами, сидел студент в очках. Его стопка учебников внушала мне ужас и радость, что мои экзамены позади. Да, жизнь еще готовит мне испытания, но за них мне уже не будут ставить оценки, и перед ними не будет бессонных ночей, полных стресса и страха. Наверное, паренек удачно выбрал себе тихий уголок для подготовки к экзаменам, и не прогадал.

– Добрый день, рады приветствовать вас в нашем заведении.

Женский голос вырвал меня из раздумий, и я повернулся. У столика стояла симпатичная светловолосая официантка в простом белом фартуке. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась и подала напечатанное на плотной бумаге меню, заголовки которого были выведенны старомодным изящным шрифтом. В уголках, словно расписанные чернилами, красовались витиеватые штампы, а внизу страницы шел изящно переплетенный вензель.

– У вас очень уютно, – не удержался я, и лицо девушки озарила искренняя улыбка:

– Спасибо! Мы открылись, всего пару месяцев назад. Приятно, когда посетителям наше кафе приходится по душе.

Я мысленно похвалил собственную интуицию за умение находить подобные места. Оставалось проверить главное: насколько тут вкусно. Я придвинул к себе меню, и взгляд сразу упал на раздел «комплексный завтрак». Их было несколько комбинаций, и, поразмыслив, я остановился на третьем варианте. В нем была каша на выбор: овсяная, пшенная, манная. Кофе или маленький стаканчик апельсинового сока, чтобы выпить после. И, наконец, пирожок с мясом, капустой или повидлом на выбор.

– Мне комплексный номер три, пожалуйста, – заказал я.

– Отличный выбор!

Девушка с улыбкой кивнула, сделала пометку в блокноте и поспешила на кухню. Я же откинулся на спинку плетеного стула, покрытого привязанной к спинке плоской подушкой. Первое впечатление от Петербурга потихоньку складывалось в целостную, и пока очень приятную общую картину. Ожидая заказ, я поглядывал на солнечные блики, расползающиеся по соседнему зданию, и наблюдал за трепещущими от легкого ветерка листьями плюща.

– А где можно сполоснуть руки? – уточнил я, когда девушка вновь появилась на веранде с подносом в руках.

– Пойдёмте, я покажу, – услужливо предложила она и поставила поднос на пустой столик.

Я последовал за ней внутрь. Интерьер и внутри оказался приятным: приглушённый свет, стены из грубого кирпича, стилизованные под прошлый век светильники. В воздухе витал насыщенный аромат свежемолотого кофе и выпечки, щедро сдобренной ванилью.

– Прямо и до конца, затем направо, – девушка указала направление и поспешила назад к другим гостям.

Я проследовал по указанному пути и когда свернул за угол, тут же замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Что-то было не так. Перед дверью в уборные над широкой раковиной висело крупное зеркало в тяжелой, резной раме из тёмного, почти чёрного дерева. И оно… фонило.

Так сильно, что у меня сдавило виски, а сердце вдруг заколотилось с немой паникой, будто пыталось пробить ребра и вырваться наружу. Тусклый свет в коридоре лишь усиливал гнетущее ощущение.

Здесь была проклятая вещь. И она была одержима голодным злым духом. Он, вероятно, долго дремал.

Но теперь он пробудился.

Глава 6
Зеркало

Проклятой была либо рама, либо, что гораздо хуже, само зеркало. И рама была бы самым простым вариантом. Скорее всего, там был просто привязанный к предмету простенький дух, уничтожить который не составило бы труда. Но если это было зеркало…

Я недовольно поморщился: зеркала всегда были дополнительным источником энергии для нечисти, за счет того, что им проще было прятаться в отражениях и уходить в астрал. А потом также быстро возвращаться и наносить «удар» со свежими силами. А дух здесь был старый и очень злой на все живое. Это четко считывалось даже без прямого контакта.

Я попытался сделать шаг вперед, но от зеркала донёсся шёпот. Он был едва слышен, но каждое слово было пропитано ненавистью:

«Твой да-а-ар… не да-а-ар. Проклятье-е-е…» – прошипел демон, надеясь меня напугать.

Призрак был хитер. Но он не знал, что с эти простые уловки мне были знакомы еще с самого детства.

– Думаешь? – с усмешкой уточнил я, закатывая рукава. – Тогда посмотрим, что скажешь, когда от тебя ничего не останется.

Крайне неприятная находка, да еще и в таком приятном месте. Зеркала всегда были одним из самых опасных обиталищ для духов. Призраку, мелкому бесу или сильному демону гораздо проще прятаться в зазеркалье, отражать любые молитвенные атаки и избегать ритуала очищения. А уж выманить его оттуда было целой наукой. Да и задачей это было для крепких духом людей с нервами как канаты. Постоянно срывающееся изгнание может вывести из себя даже самого стойкого смотрителя из ОКО. Духи в зеркалах, как черви в сочном, спелом яблоке. Снаружи лишь одна червоточина, а внутри плода кроются бесконечные лабиринты.

С самым невинным видом я подошёл к раковине, выкрутил краны, делая вид, что просто мою руки, и принялся рассматривать зеркало. Отражение было обычным, если не считать лёгкой ряби в самом углу, которую обычный человек списал бы на искажение и брак поверхности. Коснулся той части, но ничего особенного не ощутил: обычная негативная вибрация, сигнализирующая о темной одержимости в этом объекте.

Ядовитый холодок шёл не отсюда. Тогда я провёл пальцами по резной раме из тёмного дерева. И тут же почувствовал знакомое, покалывающее противодействие.

Облегченно вздохнул: вот оно. Дух засел не в зеркале, а в раме. Это упрощало задачу. Оставалось понять, кто именно нашёл здесь пристанище.

– Кто тут? Несчастная душа, застрявшая между мирами? – тихо спросил я, концентрируясь на ощущениях. – А может быть, просто мелкая пакостная сущность из астрала?

В ответ тьма из рамы огрызнулась, пытаясь дотянуться до моего сознания.

«Отстань, реставраторишка… Я тебя изведу-у-у. Разорву твою ду-у-ушу…»

Вот и ответ. Оно знало, кто я. Значит, это дух, а не призрак. Призраки это обычное эхо былой жизни. Они лишены доступа к знаниям и помнят лишь свое прошлое. И могут подмечать то, что удается увидеть, пока они застревают между мирами. А этот бес, скорее всего, мелкий, если судить по манере агрессивной защиты, мог черпать информацию из астрала и пытаться меня запугивать. Вредный, злобный и очень голодный. Но не такой страшный, каким старался казаться.

Возможно, до того, как зеркало повесили здесь после открытия, оно где-то долгие годы пылилось, доводя до стадии оголодания своего «постояльца».

Пришла мысль предложить владельцу отдать мне раму «на реставрацию». Но почти тут же отпала – рама выглядела почти идеально. Кто-то прекрасно потрудился, останавливая ее.

Так какой предлог придумать? Оставлять здесь эту гадость точно нельзя. Будет обидно, если это приятное местечко быстро закроется. А оно точно закроется, если этот паршивец начнет набирать сил и отравлять здесь все. Самоубийства, ссоры, которые погано заканчиваются, несчастные случаи.

Потер виски, отгоняя эти мысли. Думай. Думай…

Опять коснулся проклятого дерева, чувствуя под пальцами завитки орнамента и… Удивленно поднял бровь, когда подушечки пальцев нащупали тонкие стыки, которые не были видны в полумраке коридора. Рама была составной. И в душе тут же начал пробиваться робкий росток надежды. Кажется, дело можно решить все намного проще.

Я чуть приподнял тяжелое зеркало, заглянув в щель между ним и стеной. И предположение подтвердилось!

Проблема была не во всей раме. В левом нижнем углу, в месте стыка, был вставлен небольшой, почерневший от времени кусок дерева, явно взятый от какого-то другого, куда более старого предмета. Вот он, источник всей заразы.

«Не тронь! Гадкий… Кад-с-с-ский рестовраторишка! Не сме-е-ей… Выпью тебя до с-с-суха…» – зашипел дух, почувствовав, что его уязвимость обнаружена.

– Заглохни, – отрезал я, нажимая большим пальцем прямо на вставку. – Твоим пустым угрозам меня не напугать. А знаешь, что бывает с вредными духами, которые портят людям аппетит?

– Что ж… Сейчас кто-то попляшет… – пробормотал я, нащупав место соединения проблемного фрагмента. Усмехнулся, и провел пальцами по раме, в поисках, уязвимой части стыка:

– Есть!

Я надавил на раму посильнее. Почувствовал под пальцами напряжение старого дерева и с резким, сухим хрустом отломил злополучный кусок рамы. Дух взвыл, и я мстительно улыбнулся, услышав в голосе духа уже не злобу, а страх. Он почувствовал, как его связь с этим миром ослабевает. Силы покидали голодного беса, словно воздух из проколотого шарика. Его уверенность таяла на глазах.

Теперь с ним нужно было что-то сделать. В таких ситуациях обычно есть два пути: изгнать или уничтожить объект физически. Изгнать демона классическим способом я не мог. Чтобы стать экзорцистом, нужно базово иметь священный сан, а потом уже учиться и идти в ОКО или СКДН. Я же был простым реставратором и такой возможности не имел.

Хотя освобождать одержимые предметы мне было не впервой. Все благодаря моему дару. Жрецам требовалось приложить массу усилий, чтобы силой молитвы выводить на белый свет духов, а потом пытаться их изгнать. Я же видел их сразу. Ну или как минимум чувствовал, как сейчас, с зеркалом. «Присмотревшись» более пристально, мог увидеть, где именно сидит демон. И путем угроз, уговоров или помощи, мог «очистить» предмет от духа. Но на болтовню времени не было. Как и физической возможности уничтожить кусок дерева прямо здесь. Потому что здесь не было открытого пламени, которое при правильном ритуале могло уничтожить сущность.

Пришлось прибегнуть к самому простому способу. Я создал простое плетение, легким взмахом руки нарисовал энергией магическую сеть и накинул ее на кусок дерева. Мягкое пульсирующее голубоватое свечение заставило демона взвыть. Он что-то шипел, кидался проклятьями, но быстро умолк, понимая, что сила Света обжигает его, лишая возможности как-либо мне навредить.

– А мог бы уйти в астрал по-хорошему, – поддел его я. – Теперь сиди и думай над своим поведением.

Осмотрелся по сторонам в поисках того, чем можно было прикрыть прореху. И взгляд почти сразу упал на вазу с сухоцветом, которая красовалась в углу раковины. Взял ее и передвинул ближе к раме. Отошел на пару шагов и довольно кивнул: слома видно не было. Довольно вздохнул: в помещении стало намного уютнее. И благодаря тому, что зловредный дух покинул зеркало, и благодаря новому решению по части декора. А в этом приглушенном свете никто не заметит, что из-под сухих веточек не торчит уголок рамы.

Я улыбнулся, вытер мокрые руки и вышел из помещения, почти столкнувшись в коридоре с официанткой.

– Всё в порядке? – спросила она, с лёгким подозрением вглядываясь в моё лицо. – Я слышала, вы… разговаривали с кем-то.

– Просто отвечал на звонок, – соврал я и прикрылся самой невинной улыбкой, какая только была в моём арсенале.

Она как-то странно посмотрела на меня, поджала губы и кивнула. А вернулся к своему столу, сел в кресло и только сейчас, понял, что оставил на столе не только блокнот с ручкой, но и тот самый телефон, по которому якобы разговаривал. Неловко вышло. Ну да и ладно. Главное, дело сделано.

Из кармана доносился приглушённый вкрадчивый шёпоток, который никто не мог слышать кроме меня. Уже подавленный демон пытался предложить сделку.

«Отпусти… Я тебе еще послужу-у… Силу дам…» – выл он.

«Да что ты можешь мне дать?» – с усмешкой подумал я. Мои магические способности имеют неплохой потенциал, я на хорошем счету как специалист в Синоде, я побеждал на магических соревнованиях в Семинарии. Чем?.. Ну чем он мог мне послужить?

Был бы он сильнее и не таким злобным, я еще поторговался бы ради развлечения. Но этот дух был подлым и голодным. Такие не приносят пользу, один вред. Так что я просто проигнорировал его. С одержимыми лучше не заводить разговоров. Пусть пока посидит в кармане, а я позавтракаю и подумаю, как именно отправить его куда подальше в астрал.

Завтрак подали буквально через минуту. Решив вспомнить детство, взял манную кашу, которую подали в глубокой керамической пиале, украсив листиком мяты и россыпью малины и голубики.

Рядом на белом блюдце с ажурной золотой каймой расположился румяный пирожок, от которого исходил соблазнительный запах сдобного теста и ароматного мяса. Кофе в изящной фарфоровой чашке из того же сервиза имел соблазнительную шапочку из воздушной пены, а прозрачный узкий стакан с апельсиновым соком стоял рядом, словно яркий солнечный акцент.

– Все хорошо? – поймав мой взгляд, поинтересовалась официантка.

– Все отлично, – искренне похвалил я. – И подайте, пожалуйста, сразу счет.

Девушка кивнула и удалилась. Я же приступил к еде. И быстро убедился, что вкус блюд здесь ничем не уступал подаче. Каша оказалась идеальной консистенции: не жидкой, без комочков. Пирожок был сочным, а кофе крепким и бодрящим. Сок оказался насыщенным, с мякотью. Никаких вредных концентратов. Я ел неторопясь, наслаждаясь моментом. Когда трапеза была окончена, отодвинул пустую тарелку, вытащил бумажник и принялся отсчитывать нужную сумму. Убрал ее в счетницу, оставив еще несколько мелких купюр на чай. Не то чтобы я страдал излишней расточительностью, но надеялся, что если вдруг девушка догадается, кто отломал кусок рамы, то промолчит.

С наслаждением потянулся и встал с кресла. Дело было сделано, желудок полон, а впереди выбор жилой мастерской. Я неторопясь покинул веранду, вышел на улицу и направился к ближайшему переходу. И не успел пройти еще даже один квартал, как мой взгляд упал на соседний двор, где выстроилась небольшая очередь в шашлычную.

Мысль, внезапно возникшая в голове, породила улыбку. Шашлычная была простенькой, огорожена едва видимым заборчиком. Возле мангальной зоны лежали аккуратно сложенные поленца и коробка с обломками для растопки.

Я подошёл поближе, выудил из кармана злополучный обломок, наложил на него запирающее плетение, которое при встрече с пламенем не позволит духу выскочить и переселиться в другой предмет или человека, затем попросил у Творца благословения на успешное изгнание демона и одним ловким движением подбросил кусок рамы в коробку с щепой. Через пару минут эта дрянь наверняка отправится в очищающее пламя.

С пониманием, что по уровню мастерства ничуть не уступаю жрецам из СКДН, которые так же отправляют проклятые и одержимые вещицы в очищающий ритуальный огонь, гордой походкой пошел дальше. Все получилось просто, эффективно и без какой-либо бумажной волокиты. Не подкопаешься.

Я вышел на набережную, где потратив ещё пару минут на изучение карты, направился к автобусной остановке. Следующая точка моего маршрута находилась на Петроградской стороне. Автобус подошёл быстро, я зашёл в салон, нашёл свободное место и уставился в окно. Оплатил проезд и попросил подсказать, когда будет моя остановка.

На душе было тихо и спокойно. Никакой негативной энергии дух оставить не успел. Да и не смог бы. Тьма не может осесть там, где много Света. А я не чурался прибегать к его источникам.

Пальцы нащупали нательный крестик. Тяжелый, красивый, с небольшими, но драгоценными камешкам по четырем сторонам, подаренный матерью перед поступлением в семинарию. А на руке был каменный браслет с металлическими бусинами-крестами. Тоже подарок, купленный в одном из монастырских подворий.

Я прислонился лбом к окну, разглядывая проплывающие за стеклом дома и словно погружаясь в какое-то медитативное состояние.

– Этот Одинцов сам тот еще прохвост был, – услышал я обрывок фразы. Знакомая фамилия вырвала меня из раздумий, заставив насторожиться и прислушаться к разговору двух женщин среднего возраста, сидевших через два кресла впереди.

– Ой, тоже слышала, – охотно подхватила другая. – Он как-то у соседки моей подвеску увидел, которую ей дедушка подарил. Как пристал «продай, красавица, продай». Так она от него еле сбежала. Уж думала жандарма звать.

– Если б он хоть цену нормальную предлагал. Скупой был, снега не допросишься.