Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Пробуждение

Подписание бумаг не заняло много времени. Я бегло пробежал взглядом по ровным строчкам документ, быстро поставил подписи в отмеченных местах.

– Вот.

Передал документы Марии, и женщина протянула мне ключи:

– Держите. И не беспокойтесь об отчётах, я сама всё отвезу в управление! – пообещала она. – Как же здорово, что все так сложилось! Александр Анатольевич будет несказанно рад, когда обо всем узнает.

Я улыбнулся. На этом мы и распрощались. Проводил даму к выходу, закрыл за ней дверь и вздохнул. В доме повисла тишина. Она была предвестником больших перемен и увлекательной работы, которой, уверен, у меня будет в избытке.

Поднялся на второй этаж, вошел в ту самую комнату-склад и бережно поднял портрет. Но портрет был неживой. Словно графиня решила со мной больше не разговаривать. Ладно, посмотрим.

Я спустился с портретом вниз и пересек гостиную, случайно задев уголком рамы один из книжных шкафов.

– Ой… Осторожнее… – тут же проворчала графиня.

Я лишь улыбнулся, решив пока не вступать в диалог.

Вошел в столовую, убрал пленку с обеденного стола, затем со стульев, на один из которых водрузил холст, прислонив его к резной спинке. Затем удобно устроился напротив. Меня терзало жгучее любопытство новосёла, обнаружившего странного, эксцентричного, но крайне интересного соседа. Женщина с портрета смотрела на меня с тем же самым выражением холодного, аристократического презрения, которое, судя по всему, было её основным настроением. Но даже сквозь него я различал ноту жгучего, не утолённого любопытства.

– Так и будете молчать, юноша? – нарушила наконец тишину хозяйка особняка. – Или, наконец, расскажете, почему видите меня. И почему сидите за моим столом, будто бы я вас приглашала.

– Меня зовут Алексей, – начал я. – Ваш дом отошел во владение Анатолию Валерьяновичу, после того как…

Я недоговорил, оборвал себя практически на полуслове, понимая, что графиня может до конца не осознавать, что с ней случилось. Не все души знают, что умерли. Не все из них готовы принять этот факт. А портрет долгое время стоял на чердаке, обернутый в бумагу. И выходит, что последние три десятка лет графиня провела на чердаке, в своем портрете, не видя и не слыша ничего. И это немного пугало. Забытые одержимые вещи, как правило, самые страшные. В них концентрируется много энергии, которая, как спертый воздух в непроветриваемом помещении, резко выделяется на фоне нормы. Впрочем, одержимый портрет не казался злым.

– Ой, оставьте, – она взмахнула рукой с оттопыренным мизинчиком и ненадолго отвернулась, а потом продолжила: – Я знаю, что умерла, можете не любезничать и не подбирать слова. Мой дом отошел этому прощелыге, это я тоже знаю.

Она вздернула нос и отвела взгляд. Казалось, что разговор со мной о случившемся доставляет ей физические страдания, хотя тела у нее уже давным-давно нет.

– Теперь, когда дом перешел по наследству сыну Анатолия Валерьяновича, Александру Анатольевичу.

– Допустим, – согласился портрет. – Но я пока не понимаю, при чем здесь вы?

Я улыбнулся:

– Если вкратце, я взял ваш дом в аренду для жизни и работы.

Татьяна Петровна фыркнула:

– У Сашеньки? Вы бредите, юноша. Вы же не можете арендовать дом у ребенка, у него еще даже усы не растут. Все решает его матушка, супруга Анатолия… Валерьяновича, – она выделила отчество и произнесла его с ярко выраженным неудовольствием.

Мне ничего не было известно о матушке декана, так что новостей по этой части для графини у меня не было. А вот то, что она решила, будто декан еще ребенок, говорило о многом.

– Татьяна Петровна, – мягко начал я, тщательно выбирая слова. – Дело в том… что с вашей кончины прошло больше тридцати лет. И Александр Анатольевич уже давно не ребенок. Теперь он декан факультета церковных искусств в Санкт-Петербургской Духовной Академии.

Графиня удивленно вскинула брови, а ее глаза расширились, но она быстро нашлась.

– Значит… я пробыла на чердаке… запертой в этой картине столько лет?.. – несмотря на то, что голос ее почти дрожал, она приняла новость стоически: сохранила лицо и самообладание.

Я кивнул:

– Да. И мир сильно изменился за прошедшие годы. И люди, которых вы знали – тоже. Кого-то уже нет с нами, кто-то – вырос…

– И стал уважаемым человеком, – с нотками гордости задумчиво закончила за меня графиня.

Мне не было известно, насколько точным был портрет, но внешний вид женщины вполне гармонировал с характером. Немного надменная, горделивая. При этом, скорее всего, образованная и неглупая женщина. Художник изобразил Татьяну Петровну в темно-синем платье с белым кружевным воротником, золотыми пуговицами, аккуратными серьгами с синими и зелеными камешками, с перстнем из того же комплекта, обручальным кольцом на пальце и увесистым кулоном на шее.

Волосы собраны назад, из аккуратной прически не выбивалось ни одна прядь. А приятная седина не до конца скрывала природный цвет волос. Кое-где еще виднелся темно-русый оттенок, который не удалось истребить возрасту.

Мы какое-то время молчали, графине требовалось все осознать и принять.

– Почему Мария меня не увидела? – спросила графиня после паузы. – Это ваш личный дар? Или вы тоже… не совсем живы.

Возможно, будь я тоже призраком, это обрадовало бы ее больше, но не в моих правилах было разыгрывать духов. А призракам, понявшим, что они застряли здесь и не могут вернуть свою жизнь, обычно было нелегко.

– Этот дар у меня с детства, – признался я.

– Выходит, вы колдун? – предположила женщина.

Я покачал головой:

– Напротив. Окончил духовную семинарию по реставрационному ремеслу. – Поэтому в подвале вашего дома я открою реставрационную мастерскую под покровительством митрополии, а здесь, – обвел рукой окружность, – буду жить.

Она фыркнула. И опять ненадолго отвернулась. Ей было мучительно видеть не только то, что дом занял какой-то выпускник семинарии, но и то, что у дома теперь новый владелец, и жизнь продолжается уже без нее.

– Можно попросить вас об одной… услуге, – произнесла она тоном человека, который явно не привык кого-то просить. И мне на мгновение стало ее жаль. В голосе было столько надрыва и внутренней борьбы, что мне стало ее жалко. Она привыкла отдавать приказы, а теперь, будучи запертой и беспомощной, вынуждена просить какого-то юнца об одолжении.

– Конечно, – миролюбиво произнес я.

– Не выбрасывайте книги, – произнесла она. – Сохраните мою коллекцию. Она дорога мне как память.

– Само собой! – тут же согласился я. – Мне тоже очень нравится чтение. Так что я и не думал их выбрасывать.

Женщина снисходительно улыбнулась, и я понял, что это была высшая степень благодарности, на которую графиня была способна.

– В митрополии знают про ваш дар? – вдруг спросила она, и я покачал головой:

– Никто не знает. Кроме членов семьи.

– Хорошо, – тут же произнесла она одобрительно. – Пусть лучше так и будет. Не стоит афишировать. А скажите…

Она замялась, явно не решаясь спросить. А затем быстро произнесла:

– Я надолго останусь… здесь?

Графиня явно спрашивала про портрет и это состояние зависания между мирами.

– Не знаю, – решив не юлить, ответил я искренне. – Обычно так происходит, если что-то не дает «уйти».

– А я теперь кто? – живо уточнила женщина. – Полтергейст?

Я пожал плечами:

– Нет. Вы… одушевленная. Дух, который поселился в предмете и не может существовать вне его.

– А кто-то может меня изгнать? – живо поинтересовалась графиня

– Да, – просто ответил я, и на секунду мне показалось, что в глазах нарисованной женщины мелькнул страх. Поэтому поспешно добавил. – Но мы никому про вас не расскажем. А когда вы поймете, что не держит вас здесь, и сможете это отпустить, тогда уйдете сами. Переход должен быть естественным. Изгонять нужно только злых… духов.

Она улыбнулась, будто бы даже немного кокетничая. Поправила волосы, хотя они были собраны все так же идеально, как ее запечатлел художник.

– Вы приятный молодой человек, – снисходительно произнесла она, и тут же строго добавила. – Но все равно, манер вам недостает.

Она сложила руку на руку и легонько вскинула голову, рассматривая и изучая меня.

– Чем же я вас огорчил? – с интересом уточнил я, не понимая: графиня решила пожурить меня, отрабатывая былые навыки, или действительно решила смахнуть пыль со своего обаяния.

– Вы не предложили мне чаю, – тут же произнесла женщина.

– Но ведь… – я ответил ей хитрым взглядом, – я только заселился, даже вещи еще не успел разместить. И, подозреваю, на полках и в холодильнике, мышь повесилась.

Графиня вдруг рассмеялась.

– Занятные у вас выражения, юноша. Но мне нравится.

Хотя было понятно, что больше ей понравилась не формулировка, а как ей подыграли, будто она в состоянии выпить чай. Будто она не призрак, а вполне живая женщина. И будто бы она не умерла, а просто переехала и теперь пришла в гости к новому владельцу некогда принадлежавшего ей небольшого, но очень уютного дома.

– А что произошло за это время? Насколько другим стал мир? – с любопытством спросила она. – Машины уже летают? А космос? Мы уже путешествуем по нему?

– Полегче, Татьяна Петровна, – рассмеялся я. – Прошло всего три десятилетия, а не несколько веков.

Она разочарованно закатила глаза.

– Какой застой. Юноша, разбудите меня, когда произойдет действительно что-то значимое.

Мы оба рассмеялись, и я вынул из кармана телефон.

– Ладно, мне есть чем вас удивить, – произнес я, демонстрируя ей аппарат. – Это устройство связи называется мобильный телефон. Он как тот, что стоит в комнате на чердаке, весь покрытый пылью, но только ему не нужен провод.

– Только и всего? – удивленно произнесла женщина, рассматривая изобретение. – Ученым потребовалось тридцать лет, чтобы отрезать аппарату шнур?

Я нахмурился и убрал телефон в карман.

– И все-то вам мало! Вас сложно впечатлить.

– Стараться нужно лучше, – отчеканила она тоном, который наверняка не раз слышало ее окружение.

– Хорошо, – это начинало приобретать спортивный интерес. – Тогда я скажу, что прогресс коснулся не только телефонов. Например, телевизоры стали тонкими. С плоскими экранами.

– Какая ерунда! – отмахнулась она. – Кому они интересны, когда есть книги, в которых есть целые миры. В них можно заглянуть, чтобы увидеть такими, какими хочешь сам, а не в том виде, в котором тебе покажет человек без воображения, но с камерой в руках.

– Тоже верно, – согласился я. – Но за время вашего отсутствия некоторые люди создали настоящие шедевры.

Она опять закатила глаза.

– А еще, – меня было уже не остановить, – появись персональные компьютеры. Они позволяют общаться с другими людьми по сети, которая зовется Интернет. Там же можно найти любую информацию. И любую книгу, смею заметить.

Татьяна Петровна едва заметно повернула голову в мою сторону и приподняла бровь. Я понял, что завладел ее вниманием, хоть графиня и не хотела подавать виду.

– Любая книга теперь на экране, – живо продолжил я. – В любом издании: с иллюстрациями и без. И все в одном только маленьком компьютере. Не нужно копить книги на стеллажах.

– Но мне нравится моя коллекция! – возмутилась она. – Первые издания, переплеты, запах бумаги, чернила… текстура…

Голос затих, когда поняла, что больше никогда не коснется пальцами корешков, не почувствует ни то, как они пахнут, ни их вес, ни шероховатость обложки и гладкость страниц.

– Зато-о-о… Вы можете прочитать новые книги.

– Хорошо, – она снисходительно кивнула. – Показывайте этот ваш персональный корпу… компру… компьютер!

– А-а-а… – я поспешно прикусил язык. – Тут такое дело. Мне пока нечего вам показать.

– Компьютера у вас нет? – хитро уточнила женщина. – Или вы его придумали?

– Компьютер есть, – начал оправдываться я. – Просто он еще не доставлен. К тому же его еще потребуется настроить, провести интернет…

– Чего? – не поняла Татьяна Петровна.

– Выстроить связь с другими компьютерами – пояснил я, не уверенный, что по сути что-то проясняю, а не еще больше запутываю графиню.

Она взмахнула руками.

– Так что же вы дразнитесь, юноша!

– Осталось потерпеть совсем немного, – быстро заверил я женщину. – Мне просто нужно время освоиться, все закупить, обустроить, настроить.

– Давайте, давайте, юноша. Раз уж вы здесь теперь всем заправляете, то делайте это на уровне. Не халтурьте.

Графиня собиралась еще что-то добавить, но её силуэт дрогнул и пошел рябью, словно она отражалась в потревоженном полотне воды. Она стала полупрозрачной, и даже на несколько секунд вовсе исчезла, оставляя только лишь изображение на холсте. Затем вновь проявилась, с удивлением посмотрела на свои призрачные ладони, сцепила их на груди и с легкой долей возмущения уставилась на меня.

Я выдержал этот взгляд, потому что не был ни в чем не виноват. И она это тоже знала. Но видимо, графиня привыкла перекладывать свое неудовольствие от чего бы то ни было на окружающих. И даже спустя тридцать с хвостиком лет после кончины не собиралась изменять себе.

– Кажется, я немного утомилась, – наконец, миролюбиво, но разочарованно произнесла она, и голос прозвучал уже как отдалённое эхо. – Утомительно… быть неупокоенным духом. На какое-то время я вас оставлю, юноша. Удивительно, но призракам тоже требуется отдых. И если собираетесь заниматься своими делами, то сделайте еще кое-что для меня.

– Чем же я могу вам помочь?

– Когда снова… проснусь, – графиня выбрала нейтральное слово для своего появления в роли призрака, которое не портило бы ей настроение, но при этом отражало суть, – я бы хотела видеть что-то приятное перед собой. И хоть я очень люблю свою столовую, я соскучилась по… впечатлениям. Так что не могли бы вы поставить меня к окну. На втором этаже, например. Можно в той самой комнате, где вы нашли меня. Там много памятных вещей. И хоть я не могу их потрогать, все равно их чувствую. Даже на расстоянии, даже не видя. Они придают мне сил.

– Как пожелаете, Татьяна Петровна. Подберу вам наилучший угол обзора.

Едва успел договорить, прежде, чем её образ растворился, и на стуле снова остался лишь портрет. Прекрасно написанный, безмолвный и загадочный.

Я же откинулся на спинку кресла и задумался. Хозяйка особняка провела призраком несколько десятков лет, но по какой-то причине только и делала, что спала. Возможно, мое появление послужило для нее триггером. Такое иногда случается. Призрак остался, зацепился за что-то важное и впадает в спячку. Пробуждать таких «спящих одержимых» может как любовь, так и ненависть. Пробудить может всплеск магической энергии. Обычно это родственники, кто-то дорогой сердцу. Или наоборот: кто-то чужой, нарушивший покой. Или что-то испортивший.

В нашем случае, видимо, импульсом к пробуждению сработал мой дар, который вырвал графиню из сладкой дремы. И теперь она, как новорожденный теленок, пытается встать на ноги. Понять, как быть призраком. И это дается непросто. Энергия у духов не бесконечна.

Я встал со стула, взял портрет и понес наверх. Мне не хотелось, чтобы она грустила, когда пробудится вновь. Осознавать конец жизни должно быть печально. Пусть понаблюдает за соседями, за дорогой, по которой ездят машины и ходят люди. Пусть посмотрит на густые зеленые шапки деревьев, которые колышет ветер с залива. Пусть увидит что-то приятное. И потом мы еще пообщаемся с ней и попробуем выяснить, что удерживает ее здесь. И быть может, я помогу ей разгадать эту загадку и упокою ее неспокойную душу.

Пробравшись через коробки комнаты-склада, поднес портрет к окну. Поставил слегка под углом, чтобы вид был интереснее. Она, конечно, сможет «высунуться» и осмотреть все, что пожелает, но первые впечатления – это первые впечатления. И первое, что она увидит, открыв глаза, будет дом напротив, увитый плющом и украшенный уличными фонариками. Вечером наверняка это смотрится потрясающе.

Протиснувшись к двери, отряхнул руки от пыли и бодро сбежал по ступенькам. Графиня была права, на сегодня у меня еще уйма дел, которые нужно сделать грамотно. И начать нужно было с багажа, который остался в отеле. А затем сходить в магазин техники. Мне действительно нужен компьютер. И современный плоский телевизор. Канал «Культура Империи» наверняка придется графине по душе.

Глава 9
Дела насущные

Задач на день действительно стояло много. И если часть из них мне следовало сделать самостоятельно, то на какие-то проще было нанять людей со стороны. И после недолгих раздумий, я вынул из кармана телефон и нашел в списке контактов номер иерея Андрея Маслова. Того самого человека из врученного мне списка, что отвечал за все хозяйственные дела.

Мебель по договору менять было нельзя, но хотелось сделать дом более обжитым. Обустроить все так, чтобы было удобно жить и творить. И начать я хотел с небольшой перестановки. Тем более, место мне понравилось, так что жить я здесь собирался как минимум ближайший год.

Иерей Андрей молча выслушал мои просьбы и пообещал направить мне троих людей в помощь. Двух крепких рукастых мужичков, бывших на послушании при его храме, и одного студента второкурсника с реставрационного факультета. Видимо, тот хотел «отработать» трудовые послушания, назначенные ему за пропуск занятий. У нас тоже были такие отработки, если кто-то начинал, как говорил наш проректор по учебной работе, «съезжать с резьбы». Душеполезный труд всегда приводил голову в порядок.

Со студентом мы договорились встретиться на Невском проспекте. Я же вызвал такси и поехал по адресу гостиницы, где оставил вещи.

Таксист высадил меня у здания за пятнадцать минут до назначенного времени. Я поблагодарил водителя, расплатился, оставив в качестве благодарности немного чаевых, и вышел из авто. Поднялся по ступеням и вошел в холл.

На стойке стояла знакомая мне девушка. Она подняла голову, узнала меня и приветливо улыбнулась:

– С возвращением. Как съездили?

– Да, спасибо, – кивнул я в ответ и подошел к стойке. – Все сложилось очень удачно. Подобрал себе дом. Так что приехал забрать вещи.

Я передал ей номерок. И заметил, что на мгновение уголки губ девушки дрогнули. Видимо, информация о том, что я съезжаю, чуточку ее расстроила. Впрочем, виду она старалась не подавать. Молча взяла кругляшок и направилась в подсобное помещение. Я последовал за ней. Забрал из ячейки чемодан.

– Надеюсь, вам у нас понравилось, – произнесла администратор, и я кивнул:

– Все в полном порядке, спасибо за гостеприимство.

Она улыбнулась:

– Если вдруг понадобится разместить гостей или что-то еще, обращайтесь. У нас всегда рады постояльцам от Синода.

– Обязательно буду иметь в виду, – заверил ее я и направился к выходу.

Вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда у тротуара остановилось такси, из которого вышел коротко стриженный парень лет двадцати. Одет парнишка был в простую темную рубашку с нашивкой послушника Синода и потертые джинсы. Парень закрыл дверь и замер на тротуаре, осматриваясь по сторонам, словно кого-то выискивая.

– Михаил? – уточнил, спускаясь по ступеням.

– Точно, – он протянул руку для рукопожатия. – Михаил Громов, второй курс реставрационного. Иерей Андрей сказал, что вам нужна помощь с обустройством дома.

– Спасибо, что откликнулись, – ответил я, пожимая ладонь. Уточнил: – Надеюсь, послушание не слишком вас тяготит?

Михаил опустил взгляд, и я заметил, что его щеки слегка зарделись от смущения:

– Да я сам виноват, занятия прогулял. Так что отработать надо. Но если честно, рад, что попал к вам, а не на какую-нибудь уборку подвалов или покраску оград.

Мы немного помолчали, а затем Михаил полюбопытствовал:

– Вы недавно в Петербурге?

Я кивнул.

– А я здесь учусь второй год уже, – гордо продолжил парень.

– А вы откуда приехали? – решил поддержать диалог и получше узнать будущего работника.

– Со смоленщины, – с нотками гордости ответил он. – А вы откуда приехали?

– Из Брянска, – ответил я и быстро добавил: – Но уже не учусь. Окончил духовную семинарию, вот по распределению в столицу попал. Только вчера в город приехал.

– Вот оно что, – с уважением кивнул Михаил. – Тогда понятно, почему иерей Андрей так тепло о вас отзывался.

Беседу прервала подъехавшая машина такси. Она встала у тротуара, и я передал парню вещи, которые нужно было доставить домой.

– Попросите работников снять пленку с мебели, ее можно пока оставить на заднем дворе, – произнес я, когда Михаил садился в такси. – Я вернусь еще нескоро. Хочу доделать дела.

Михаил понимающе кивнул:

– Александр Анатольевич говорил там комнату еще разобрать надо, – начал было он, но я поспешно его перебил:

– Это пока не к спеху. Сам справлюсь потихоньку. А вот легкая перестановка бы не помешала.

– Хорошо, – ответил Михаил. Закрыл дверь, и авто выехало на дорогу.

Я же некоторое время стоял на тротуаре, затем вынул из кармана телефон и поискал в сети ближайший магазин техники. Искомое обнаружилось буквально в пяти минутах ходьбы, так что до места я решил дойти пешком.

Магазин располагался на третьем этаже торгового центра «Невский». Сразу на входе я чуть не столкнулся с дамой, которая вела на поводке небольшую собачку. Заметив меня, пёсель громко гавкнул, показывая, что ревностно оберегает хозяйку.

– Простите, – поспешно произнес я. – Проходите.

Дама благосклонно улыбнулась и вошла в здание, а вот собачка на несколько секунд замерла, зло глядя на меня. И взгляд был почти человеческий, отчего мне стало слегка не по себе.

Из любопытства я создал плетение ясновидения, которое снимало все иллюзии, накинул способность на пса, чтобы считать энергетику животинки, и… Не смог. Вокруг пёселя просто вспыхнул силовой щит, который отклонил мое плетение.

«Интересные дела», – подумал я и проследовал за дамой в сторону эскалатора. Я слышал, что в столичные жители нередко прибегали к магической процедуре контролируемой трансформации. Как правило, переселяя собак крупных пород в малышей, вроде этой длинношерстной чихуаха. И по команде собака принимала истинный облик, защищая владельцев.

В этом было несколько плюсов: можно проносить своего стража в общественные места и с легкостью перевозить в салоне самолета в небольшой клетке. Процедура выполнялась профессиональными мастерами, которые не только производили магические манипуляции, но и дрессировали собаку, предотвращая неконтролируемые смены форм. Но в этой собаке сидел не алабай и не ньюфаундленд.

Я еще раз попытался считать энергию пса, который трусил в нескольких метрах впереди. В этот раз у меня получилось, и облик чихуа замерцал, расслаиваясь и являя мне истинную форму. Я даже на мгновение замер, едва не приоткрыв рот от удивления. Потому что в обличье малявки сидел самый настоящий монстр.

На меня с любопытством смотрел огромный четырехглазый пес какой-то породы, про которую я ни разу не слышал. И где только нашли такого? И как разрешение Синода получили? Если вообще получили…

Такого я еще никогда не видывал. Стало даже обидно за четыреглазого монстра. Его не просто уменьшили до маленьких размеров, но еще и засунули в чихуаха. Хотя в этом был смысл. Глаза собачки горели яростью. И мне казалось, песику только и нужен был повод, чтобы порвать кого-нибудь на лоскуты.

Словно подтверждая мои мысли, собака злобно зарычала и разразилась звонким заливистым лаем. Я разорвал плетение, подмигнул ей и направился к павильону с техникой.

Магазин электроники занимал почти весь этаж торгового центра. Я прошел через рамку и оказался внутри большого зала.

Первым, что бросилось в глаза, был яркий, почти ослепительный свет множества ламп под потолком. Он отражался в глянцевых поверхностях бесчисленных витрин, создавая ощущение, будто попал в какой-то футуристический лабиринт. Вдоль стен тянулись стеллажи, на которых была выставлена разнообразная техника. А в центре зала располагались островки с демонстрационными образцами: включенные мониторы показывали яркие заставки, несколько телевизоров транслировали один и тот же музыкальный клип.

Справа шли стеллажи с телевизорами, от скромных и вполне бюджетных моделей до огромных панелей, с таким разрешением, что казалось, можно было рассмотреть каждую мелочь. Слева расположились ряды с ноутбуками, клавиатурами, компьютерными мышками и прочей периферией в прозрачных пластиковых упаковках. Пахло новым пластиком и слабо уловимым озоном от работающей техники.

По залу сновали несколько продавцов в фирменных синих рубашках с бейджиками. Один из них, молодой парень лет двадцати пяти с гелем в волосах, заметил меня, и на его лице появилась натянутая улыбка. А затем он шагнул ко мне.

– Добрый день! – начал он, поравнявшись со мной. Голос консультанта звучал бодро и заученно, как у актёра, который старательно заучил реплику.

– Добрый, – ответил я и, взглянув на бейджик, добавил. – Роман.

– Чем могу помочь? – склонив голову, начал парень.

– Мне нужен компьютер для работы, – ответил я, оглядываясь на стеллажи. – Вернее, ноутбук.

– О, отлично! – Роман потер руки, и его глаза блеснули знакомым мне алчным блеском. – Вы пришли вовремя, потому что у нас сейчас прекрасная акция! Вот, смотрите.

Он провёл меня к витрине и указал на элегантную серебристую модель с подсветкой клавиатуры.

– Последнее поколение, – начал заливаться соловьем консультант. – Мощнейший процессор, видеокарта нового уровня. Для любой работы подойдёт! И мобильность! Вы сможете брать его с собой куда угодно.

Он взглянул на меня и, заметив, что я уже обратил внимание на ценник, поспешно добавил:

– Не беспокойтесь, сейчас на все модели этой линейки действует рассрочка. Без переплат.

Я нахмурился. Цена была заоблачной. Затем перевёл взгляд на характеристики, которые мелким шрифтом были напечатаны на информационной табличке рядом.

– Это игровая модель, – спокойно заметил я. – Я же буду работать с документами, так что такое мощное железо мне ни к чему.

Роман на мгновение растерялся, но тут же восстановил улыбку:

– Ну, зато про запас! – начал он. – Техника развивается, программы становятся требовательнее…

– Мне нужен ноутбук попроще – твёрдо повторил я, глядя ему в глаза.

Во взгляде консультанта мелькнуло разочарование. Стало очевидно: он пытался сбыть мне товар в рассрочку, вероятно, получая с этого больший процент. Классический приём: предложить неопытному покупателю не то, что ему нужно, а то, что выгоднее продать.

Он на секунду замолчал, и я увидел, как в его глазах промелькнуло что-то вроде смирения. Затем консультант выдохнул, и наигранная улыбка сменилась более естественным, хотя и чуть разочарованным выражением лица.

– Хорошо, – кивнул он, опустив плечи. – Для работы с документами. Какой бюджет вы рассматриваете?

– Средний. Не хочу переплачивать за ненужные функции, но и откровенно слабую машину тоже брать не стану.

Продавец кивнул и повёл меня к другой секции зала, где на стеллажах стояли модели попроще, не такие вычурные и без подсветки клавиатуры. Пробежался взглядом по рядам.

– Вот эта модель, – указал он на коробку средних размеров с неброским дизайном. – Для ваших задач более чем достаточно. Цена разумная.

Я присмотрелся к характеристикам на упаковке. Выглядело действительно подходяще. Посмотрел на характеристики. Они тоже меня устраивали. Как и цена.

– Толково, – согласился я. – Беру.

– Пройдёмте на кассу.

Мы двинулись через зал. Продавец шёл впереди, и по его сутулым плечам было видно, что настроение у него не самое лучшее. Видимо, процент с этой покупки окажется куда скромнее, чем от игрового ноутбука. Но я не испытывал ни капли вины. В конце концов, я пришёл за тем, что мне действительно нужно, а не за тем, чтобы обеспечить хорошую выручку магазину.

У кассы он молча передал данные кассиру и, пока пробивали чек, посмотрел на меня с лёгкой усмешкой:

– Разбираетесь?

– Немного, – ответил я. – К тому же, мой знакомый работал в вашей сети. Он и рассказал мне про все эти уловки.

Консультант хмыкнул и кивнул, признавая поражение.

Бонусом я присмотрел телевизор, причем, чтобы впечатлить хозяйку особняка, диагональ я решил выбрать побольше. В этот раз Роман даже не пытался всучить мне нужную ему модель и честно посоветовал телевизор, цена которого соответствовала качеству. Я кивну: выбор меня вполне устроил. Оплатил покупки на кассе и договорился о доставке, после чего покинул магазин.

Дальше по списку значился мебельный. Идти пришлось недалеко, буквально два перекрестка, и я оказался в магазине, где пахло деревом, кожаными обивками и приятным легким цветочным ароматизатором, который создает в таких магазинах атмосферу дома и уюта.

Пройдя по залам и наметив симпатичные образцы, позвал консультанта. В этот раз мне помогала расторопная улыбчивая девушка, которая, к моему удивлению, не пыталась ничего навязать. Просто внимательно слушала, компетентно отвечала на все вопросы и дала пару советов об уходе за мебелью. В итоге я закупил три стола и несколько стульев. Один для работы за компьютером, на колесиках с откидной спинкой. Мягкий, удобный. И еще два стула попроще для работы в мастерской. Там же каким-то чудом наткнулся на отдел с принадлежностями для дома. Постельное белье, полотенца и прочая важная мелочь.

Деньги со счета неумолимо утекали, но это не стало проблемой. Семья моя хоть и не была особенно обеспеченной, но все-таки относилась к дворянскому роду. А матушка моя умела распоряжаться деньгами. И когда я родился, они с отцом завели отдельный счет на обеспечение моего будущего. А это всегда очень помогает встать на ноги, когда начинаешь самостоятельную жизнь.

Телефон в кармане зазвонил уже на выходе из торгового центра. Я вынул аппарат, взглянул на экран, где высветился номер Николая. Я нахмурился, но принял вызов.

– Алло, Алексей? – послышался в трубке знакомый голос.

– Он самый, – ответил я.

– Это Николай. Мы с тобой из Москвы в Петербург ехали. Помнишь, общались с тобой по делу Одинцова?

– Как тут забудешь? – усмехнулся я прямолинейности собеседника и уточнил: – Нужна моя помощь?

– Да! Рассказал о тебе дядьке. Он с меня теперь не слезет, если я тебя к делу не подключу. Нам консультант позарез нужен. Толковый, без заморочек этих Синодных. А то к ним на хромой козе не подъедешь. А ты нормальный парень, с тобой и поговорить можно, и дела порешать.

– Спасибо, – растерянно ответил я, понимая, что собеседник заходит издалека.

И оказался прав.

– Так что я хотел-то… – парень на секунду замялся, а потом продолжил. – Как ты смотришь на то, чтобы стать консультантом жандармерии?

– Только положительно, – усмехнувшись, заверил я. – Правда, не уверен, что у меня будет свободное время. Столько дел свалилось…

– Дак ты пока своими делами и занимайся спокойно, мне было важно получить от тебя принципиальное согласие. Дальше уже по факту разберемся. Дело наживное. Мы сами тут в мыле. Отчетность требуют сверху, а мы пока в уликах зарылись, но ни одна ни к чему дельному не ведет. Но в начале такое не редкость. Так что…