Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

«Грязь не сало, потер, и отстало», – прошептал я, припоминая поговорку, которая всегда помогала мне справляться с бытовой магией, касавшейся уборки. Она служила мне и заклинанием, и мотивацией. Энергия потекла по телу от головы и ног прямиком к ладоням, из которых я не выпускал ладан. Сорвавшись с них она искрящейся волной прокатилась по комнате, сметая мелкую пыль и мусор в одну точку. Затем расплескалась в соседние, стекая в подвал и забираясь на второй этаж.

Это мигом усложнило задачу. Я не мог сконцентрироваться сразу на трех уровнях дома. Пришлось пройтись по каждому в отдельности. Можно было настолько сильно не увлекаться, но чем точнее я себе все представлял, тем лучше получалось по итогу. Ну и раз уж я взялся, то нужно делать на совесть.

По завершении «уборки», воздух на мгновение дрогнул. Стало заметно свежее, запахло озоном. Очистка помещения завершилась.

Передо ногами собралась горка мусора, окутанная остатками магической энергии, не дававшей сору разлететься от случайного потока воздуха или любого неосторожного движения. Оставалось только смести все на совок и выбросить.

Мне встречались умельцы, которые могли уничтожать грязь чуть ли не щелчком пальцев, но это, как правило, были деструкторы. Мне же, как творцу, подобная магия всегда противилась. Мной двигала созидательная искра. В этом было много плюсов, но и минусов тоже хватало.

Закончив с уборкой решил, что настало время заняться безопасностью. Нужно было развесить защитные магические плетения на окна и двери. Все-таки скоро сюда могут начать ходить заказчики, здесь будут храниться реставрационные объекты, которые имеют немалую ценность. Как, например, лежавшая в пакете шкатулка, которую я принес со встречи с Александром Анатольевичем. Вряд ли это была подделка, а значит, стоить такая вещица должна немало. И нужно обезопасить себя и клиентов от воров. И для этого идеально подошло бы плетение «паутины».

Я вновь закрыл глаза, «сплетая» невидимую, но прочную защитную сеть. Напитал ее силой и набросил на первое окно. Затем начал двигаться по периметру комнаты, прокладывая вдоль стены тонкую светящую магическую вязь, пока не вышел к входной двери, которой уделил еще больше внимания.

Затем вернулся в гостиную и направился к кухне. Каждое окно покрыла искрящаяся сеточка. Даже небольшое окошко в коридоре, открывавшее вид на задний двор не осталось не оплетенным. Дверь в подвал подверглась двойному защитному плетению, в самом подвале окна под потолком тоже не остались нетронутыми.

Так я обошел весь дом. Каждую комнату, каждый уголок и подсобку. А затем сплел все нити в один узел, который создал в гостиной. Мысленно коснулся одной из нитей, и узел ощутимо задрожал, пульсируя и давая понять, что нить потревожили. Довольный собой, забрал настроенный Настей ноутбук, подхватил пакет со шкатулкой и направился в кабинет, где удобно расположился в кресле. Поставил технику на стол, бережно освободил шкатулку от упаковки, и принялся рассматривать предмет.

Провёл пальцем по холодному металлу, прислушиваясь не только тактильно, но и внутренним чутьём. Пока ощущал лишь нейтральную прохладу старого, качественного металла, украшенного каменьями. Ни намёка на «холодок» одержимости или проклятья. Но связь с покойным Одинцовым и странная история его смерти заставляли оставаться начеку.

Эта шкатулка явно была не просто красивой безделушкой. Она могла оказаться ключом. Оставалось выяснить, к чему именно.

Глава 17
Вечерние чтения

Я крутил шкатулку в пальцах, рассматривая раритет и прикидывая фронт работ. В нескольких местах синяя эмаль дала сколы, обнажив матовое серебро подложки. Сам корпус в одном углу был слегка вмят, будто его швырнули с силой.

Но даже потрепанная временем, вещь была действительно прекрасной и явно очень дорогой. Мастер, который делал эту вещицу, явно был мастером высокого класса. Из литого серебра с тончайшей гравировкой по корпусу в виде виноградной лозы. По бокам и на крышке сияли вставки из тёмно-синей эмали, расписанные золотыми звёздами, а по краю шли закреплённые в ажурных кастах мелкие, но отборные сапфиры и гранаты. На крышке красовался симметричный вензель, внутрь которого был вписан крест, как часть защиты. Скорее всего, на него накладывалась магическая вязь, чтобы никто из посторонних не мог ее вскрыть.

От креста еще шла энергия Света. Тот, кто конструировал этот магический замок, вложил в него много сил. Я прикрыл глаза и создал простое плетение «ясновидения». Коснулся шкатулки. Сбоку проявился след мастера, который создал вещь. Это было что-то вроде магического клейма, по которому антиквары определяют подлинность.

Я подцепил ногтем крышку, и к моему удивлению, шкатулка легко раскрылась. Внутри была пустая бархатная основа, на которую когда-то выкладывали украшения.

Поставил шкатулку на стол и откинувшись на спинку кресла, с интересом посмотрел на нее. Задумчиво пробормотал:

– Интересно, какая у тебя история.

Как отпечатки пальцев, каждая вещь несет в себе уникальную энергию, которую впитывает от предыдущих владельцев или людей, которые хоть раз брали ее в руки. И с этим я сейчас и хотел поработать, чтобы попытаться узнать историю шкатулки.

Я сцепил пальцы, хрустнул костяшками, взял со стола шкатулку и сконцентрировался на предмете. Вещица замерцала едва заметными разноцветными слоями, которые оставляли владельцы, оценщики и продавцы антиквариата. Некоторые слои были очень сильно затерты от времени. Или эмоции были слабыми и перекрылись другими владельцами.

Сосредоточился на одном из слоев. Коснулся внутренним взором пульсирующего пятна, и перед глазами появилось множество спутанных нитей. Многие нити были сильно истончены. Коснешься такой – и она оборвется. Я с интересом принялся перебирать эту «паутину», и вскоре выяснил, что владелицей отпечатка была девушка. Светлая сила энергии была нестабильной и очень слабой. Лекарю-душеправу такие вещи могли сказать многое. Например, что она была подвержена внушению, сомневалась в себе, или еще что-нибудь. Я же нарисовать такой психологический портрет, увы, не мог.

Взаимодействий со шкатулкой у девушки было немного, так что я быстро оставил ее нить, и переключился на другие слои. Декана опознал сразу. А вот второй смешанный след светлой и темной силы был мне неведом.

Я попробовал погрузиться глубже и удивленно поднял бровь. Клубок запульсировал, явно сопротивляясь вмешательству. Пришлось сбавить градус напора, осторожно взламывая магическую защиту отпечатка. И наконец, у меня получилось. Нити «раскрылись».

Владельцем был мужчина, явно сильный творец. Почтенного возраста, но жизнь в нем била ключом. Энергия мутная, хитрая, но не лишенная света. Возможно, это был не Мясоедов, а сам Одинцов, который продал шкатулку. Он ценил вещь и был с ней очень почтителен. Вещи это нравилось. Поэтому, отпечаток и остался таким сильным, словно бы свежим.

– Это уже интересно, – пробормотал я, погружаясь в исследование дальше.

И тут меня будто током ударило, я даже отставил вещицу на стол и потер виски, пытаясь унять резкий приступ головной боли. Образ ее владельца до Одинцова был крайне неприятным. Это был, будто бы больной, тревожный озлобленный человек с холодной, нестабильной энергетикой.

В воздухе ощущался металлический запах крови. Много крика и отрицательной энергии. Настолько сильной, что я невольно удивился, как в вещи не завелся одержимый. Возможно, Одинцов завладел шкатулкой силой.

Кожа начала зудеть, и мне захотелось пролистать этот этап «жизни» шкатулки. Мне крайне редко удавалось зайти так далеко с непроклятой вещью, и, возможно, из-за ее тяжелого прошлого, это далось легче.

Холодный страшный этап сменился длительным и теплым. Шкатулка, кажется, действительно была частью коллекции. Ощущения подтверждались энергетикой «родства». Долгое время шкатулка была «дома». Ею любовались. В ней хранили ценные вещи. Приятный магический шлейф от креста усилил мои ощущения. Женщина. На шкатулку накладывала заклинание защиты какая-то дама преклонного возраста. Сама дама не была исключительно светлой, но шкатулку очень любила. Поэтому сама шкатулка «отвечала» тем же. Несла информацию о владелице преимущественно в теплых оттенках.

– Красивая вещица, – подала голос пробудившаяся графиня, и ее голос прозвучал так внезапно, что я даже вздрогнул от неожиданности.

– Мне тоже нравится, – согласился я. – Завтра закажу к ней камешки под размер на замену. Станок для обработки камня тоже должен приехать завтра. Пригодится, если заказанные не встанут в касты и их нужно будет немного подточить.

Я записал в блокнот оттенок синей эмали и точное количество сапфиров и гранатов, замерил диаметры гнезд и удовлетворенно выдохнул.

– Интересная у вас работа, юноша, – произнесла Татьяна Петровна, которая с интересом наблюдала за моими действиями. – Если вы с ней еще и хорошо справитесь, буду в восхищении.

– Приятно слышать, – улыбнулся я.

– Вы записали камни, но не сделали пометку только об одном виде эмали, – заметила графиня.

– Эмали?

– Да, вот там, она взмахнула призрачной рукой, наклоняясь ближе к столу и чуть не «выпав» из портрета. – Слева, на торцевой стороне.

– Вижу, – растерянно пробормотал я, заметив искомое. – Да, голубую эмаль тоже нужно заказать. Такого оттенка у меня нет. А потемневшее серебро я найду чем почистить.

– Прекрасно, – довольно произнесла она и подалась назад.

Я хитро усмехнулся:

– Вы подметили то, что не заметил от усталости я. Но я заметил то, чего не заметили вы.

– Что же? – графиня удивилась и будто бы даже слегка растерялась.

– Вы выглянули из картины достаточно далеко. Настолько, что почти коснулись пальцами края стола. А от него до стены, напомню, больше метра, – довольно произнес я и скрестил руки на груди. – Сдается мне, вы обретаете силу и уверенность.

В ее глазах впервые вспыхнул неподдельная радость.

– Действительно! Это же хорошо, да? Но не значит, что я застряну здесь навсегда?

– Не значит, – успокоил ее я. – Вы просто привыкаете к новым… обстоятельствам. Неплохие результаты за столь короткое время.

Графиня улыбнулась, и в этой улыбке читалась неподдельная гордость собой.

– Пожалуй, на сегодня хватит работы, – мягко произнес я. – Отнесу шкатулку в мастерскую и вернусь. Никуда не сбегайте.

Она улыбнулась, хотя шутка была не нова, мне все равно хотелось повторять ее, пока не надоест.

Я взял шкатулку и вышел из кабинета. Спустился в подвал, там оставил шкатулку прямо на столе. Окна все равно были защищены магической сетью. Но в будущем стоит подумать над сейфом для особенно дорогих вещей. Этим пускай займется Настя, когда завтра придет на работу. Я усмехнулся и направился обратно в кабинет.

К моему возвращению графиня уже успела заскучать, равнодушно рассматривая из рамы помещение кабинета и часть двора. Я сел в кресло, взял с полки книгу, постучал пальцем по корешку. Раскрыл ее, ощущая запах бумаги, краски и плотного переплета, долго покоившегося на полке. Затем перевел взгляд на Татьяну Петровну, которая заметно оживилась, понимая, что я собираюсь делать. Я хитро уточнил:

– Ну что, графиня, не желаете прокатиться на полуночном экспрессе и выяснить, наконец, кто же убийца в этой запутанной истории.

– С удовольствием, юноша. Только я совсем запамятовала, где остановилась, поэтому… – она на мгновение смутилась, а затем робко произнесла: – Не затруднит ли вас начать с самого начала?

Я с улыбкой развел руки:

– Так уж вышло, что у меня как раз выдался свободный вечер. Так что готовьте свой проездной, мы отправляемся в путешествие.

* * *

Я устроился в кресле поудобнее, раскрыл книгу и начал чтение. Графиня же облокотилась на раму, подперев подбородок сомкнутыми в замок ладонями, и молча отвела взгляд к окну, будто не решаясь смущать меня или рушить своим пристальным взором атмосферу таинственности. Но чем больше текст увлекал нас обоих, тем больше она подавалась вперед. И я заметил, что воздух вокруг картины начал сгущаться и концентрироваться.

Татьяна Петровна так увлеклась книгой, что сама того не замечая, медленно продвигалась вперед, и в какой-то момент проявилась полностью стоящей в комнате.

Я оторвался от чтения и взглянул на графиню:

– Вы учитесь еще быстрее, чем можно было себе представить. Уже смогли покинуть картину, а значит, можно даже перевесить портрет.

Она изумленно распахнула глаза, осматривая себя. Взмахнула руками, радостно улыбаясь, но тут же изрекла:

– Не стоит никуда перевешивать, – и потом добавила вежливое «пожалуйста».

Я кивнул:

– Тогда присаживайтесь в кресло напротив, и продолжим погружение в историю.

Указал на свободное кресло. Графиня с грацией и изяществом сделала несколько осторожных шагов. Первые шаги вышли у нее неважными, но постепенно движения начали обретать уверенность. Она подошла к креслу, мягко села в него. Облокотилась на подлокотник и рука провалилась сквозь него. Я услышал растерянное «ой», а потом локоть ровно лег на мягкую обивку.

Я словно наблюдал за первыми попытками ходить. За время заточения в портрете Татьяна Петровна явно отвыкла от многого, поэтому взаимодействие с предметами могло ее обескураживать. Когда она, наконец, удобно расположилась, я продолжил чтение.

Хозяйка особняка оказалась весьма эмоциональным слушателем. Она сопереживала всем подозреваемым, с лёгким сомнением комментировала методы детектива, называя его иногда «вычурным хвастунишкой», а порой замирала на самых напряжённых моментах, словно забывая обо всем. Когда я дочитывал главу на самом интересном месте и многозначительно смотрел на нее, затягивая паузу, она не выдерживала и восклицала: «Ну же, юноша, не томите! Что дальше-то?».

Мы «проглотили» книгу за вечер. И когда я, наконец, закрыл томик, в комнате повисла тихая, довольная пауза. Даже энергия, исходившая от портрета и самой графини, казалась спокойнее и была наполнена уже не тоской, а задумчивостью и приятной усталостью от эмоций.

– Ну что же, – сказал я поднимаясь. – На сегодня, пожалуй, хватит. Мы и так погрузились в весьма увлекательное приключение.

– Но ведь вы потом еще как-нибудь почитаете мне? – с надеждой спросила Татьяна Петровна, и в её голосе не было прежней колкости, а лишь лёгкая приятная тоска по завершенной книге.

– Обязательно, – заверил ее я. – Как только выдастся свободный вечер.

Графиня осторожно поднялась и проследовала к картине, мягко погружаясь в стену за пределы рамы.

– Отдыхайте, – произнес я. – Раз уж вы застряли здесь со мной, то пусть это соседство будет для нас обоих приятным.

– Что-то я подустала, – призналась она. – Нахождение вне портрета будто бы отняло силы быстрее, чем хотелось бы. Так что доброй ночи, юноша.

Ее призрачные черты смягчились едва заметной, почти благодарной улыбкой, прежде чем она полностью растворилась в линиях, написанных краской. А через мгновение, передо мной уже висел обычный портрет. Я вздохнул, вышел из кабинета и направился в свою комнату.

* * *

Утро для меня началось со звонкого голоса Насти, доносившегося с первого этажа. Я открыл глаза, глядя в потолок и слушая, что происходит внизу:

– Нет, нет! Да острожнее! Не сюда. Не оцарапайте перила веранды! Да аккуратнее же!

Она командовала каким-то неведомым мне процессом со всей самоотдачей, и я испытал двойственные чувства: удовлетворение, что не ошибся в выборе, приняв ее на работу, и легкое раздражение оттого что не выспался. С другой стороны, разлеживаться было некогда. И раз уж даже подчиненные начали трудовые будни так рано, то и мне пора бы впрягаться в работу.

Я с неохотой встал с кровати, умылся, оделся и спустился вниз. Настя уже сидела в гостиной за ноутбуком, закинув длинные ноги на пуфик, и выглядела невероятно бодрой для такого раннего часа. На столике перед ней стояли два бумажными стаканчика, от которых шел аромат свежего кофе.

– Доброе утро! – весело поздоровалась она и потянулась к стаканчику, чтобы предложить мне его. – Я решила принести вам кофе. Заодно проработала список. Все поставщики будут сегодня с утра до вечера. Через десять минут должны приехать доставщики. А потом придет телефонный мастер.

– А сейчас кто приходил? – уточнил я, усаживаясь в кресло.

– Доставили часть мебели для мастерской, которую я заказала вчера, – ответила девушка и, взглянув на мое хмурое лицо, уточнила:

– Зря заказала доставку так рано? Прошу меня простить, думала…

Я покачал головой, взял кофе и сделал глоток:

– Все хорошо, просто еще не проснулся. И слегка в шоке от твоей бодрости. Либо в твоих в венах течёт чистейший кофеин, либо ты… ведьма?..

Я посмотрел на нее с самым серьезным выражением, и девушка рассмеялась заливистым смехом.

– На кухне бутерброды с императорской колбасой. Высший сорт. Просыпайтесь, начальник. Если будет слишком шумно, сбавлю обороты.

Я кивнул, а она достала блокнот.

– Ещё момент! – подняла указательный палец. Кое-что важное… Секунду… Соседка напротив, – Настя принялась листать страницы, пока наконец не нашла, наконец, имя, – Алевтина Никитична, поймала меня перед калиткой и начала расспрашивать о том, кто же этот молодой новый владелец. Я ограничилась информацией о том, что здесь теперь живет реставратор по распределению от Синода. И она сразу с интересом принялась расспрашивать, сможет ли мастер-реставратор как-нибудь «оживить» ее, как она выразилась, «сокровища».

Я пожал плечами:

– Сложно сказать… – Сделал еще один глоток кофе. – Самих сокровищ я пока не видел.

– Она хочет начать с какой-то фамильной иконы. Возьметесь?

– Да, почему нет.

– Отлично! – просияла девушка. – Тогда после завтрака нам нужно будет обсудить примерную цену, сроки, создать шаблон договора…

– Ох-ох-ох, – пробурчал я, представляя масштаб работы.

– Не переживайте! – Настя опустила ноги на пол, отставляя на столик ноутбук. – У меня есть типовые шаблоны, поищем сайты конкурентов, подсмотрим у них примерный прайс. В общем, сделаем все в лучшем виде.

«Деловая какая», – улыбаясь подумал я, а вслух произнес:

– Буду крайне признателен.

Она пожала плечами, закусила в зубах карандаш и откинулась на спинку дивана.

– Это моя работа.

– Сама-то завтракать пойдешь? – спросил я, указывая на арку, которая вела в столовую.

Девушка покачала головой:

– Перекусила по дороге, так что компанию не составлю. К тому же сейчас прибудут доставщики. Так что приятного аппетита.

– Благодарю! – откланялся я и направился на кухню.

Тарелка с бутербродами уже стояла на столе. Рядом стоял исходящий паром заварочный чайник. Я сел в кресло и принялся за завтрак, слушая, как Настя руководит отгрузкой. Закончил, когда грузчики, судя по звукам, уже покинули дом. Поставил тарелку в раковину и с чашкой чая и последним бутербродом направился в гостиную.

Настя сидела в кресле и с интересом читала утреннюю газету. Судя по цветастой первой полосе, это пресса была из тех, где писали про домовых и русалок.

– Вот же ж! – вдруг вскрикнула она, когда я оказался на пороге.

– Фто флучилось? – промямлил я, дожевывая, не в силах выстраивать деловой тон.

Девушка оторвалась от чтения, взглянула на меня и произнесла:

– Одинцов! Оказывается, в последнее время его преследовал какой-то сумасшедший. Ему даже письма с угрозами приходили!

– Так его убили?

Секретарь покачала головой:

– В статье никакой конкретики, но там вполне четко прописано, что был преследователь, оставлявший угрозы и грозивший проклятиями.

Я сел в кресло и задумчиво произнес:

– Проклятье вполне могло убить Одинцова. Тогда преследователю грозит тюрьма и отлучение от Церкви.

– В статье еще сказано, что он недавно вышел из психиатрической клиники.

– Тогда это, скорее всего, ложный след. Шизофреники часто сыплют проклятиями. Только после лечения в спецучреждении их энергия на нуле. Лекари гасят магическую энергию человека так, что на восстановление могут потребоваться годы. Иначе буйный одаренный может натворить дел.

Настя взглянула на меня, подалась вперед и легко щелкнула ногтем по чашке. Я удивленно взглянул на нее, сделал глоток и понял, что кофе снова стал горячим.

– Не благодари, – подмигнула она.

– Так ты тактильщик? – спросил я.

– Угу, – кивнула она. – Не потрогаю, не заколдую.

Она усмехнулась, специально выбрав такой термин и отсылаясь к недавнему разговору про ведьму.

– Тогда, пожалуй, не буду давать тебе меня касаться, – улыбнулся я, поддерживая веселый тон беседы. – Мало ли на что вы, ведьмы, способны.

Она рассмеялась. Многим женщинам, обладающим даром, почему-то нравилось сравнение с персонажами, личность которых была окутана сказочной тайной. Ведьмы не прибегали к силам Света, их магия была осуждена Синодом, что делало их деятельность незаконной.

– Только не сдавай меня дедушке, – умоляюще произнесла Настя и шутливо приложила к губам указательный палец. – Пусть это будет нашей маленькой тайной.

Мы рассмеялись. И возможно, пошутили бы еще на тему ее способностей, но у меня зазвонил мобильный. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высветился номер Николая. Принял вызов:

– Слушаю.

– Привет! – послышался из динамика бодрый голос. – А давай сегодня пораньше встретимся. Сможешь?

– Без проблем, часа через два буду готов.

– Так рано не надо, заведение только в два открывается. Вот к открытию я бы подошёл.

– А, отлично. Тогда времени ещё вагон, успею все дела переделать. Что-то случилось?

– Не то чтобы случилось… – начал собеседник. – Но есть изменения в деле Одинцова. И теперь срочно нужна твоя консультация, иначе меня дядька на лоскуты порвет…

– Буду к двум, – подтвердил я.

– Спасибо, друже, – ответил товарищ, и в голосе послышалось облегчение. – До встречи.

– До встречи, – ответил я и завершил вызов, заинтригованный новостями о мертвом антикваре.