Текст книги "Реставратор (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Так состояние свое и сколотил. Не тяжелым трудом, а такими вымогательствами. Если б сам создавал что-то, так нет ведь. Только купить, перепродать. Так и наживался на тех, кто цены достойной своим вещицам не знал.

– Ну и помер от жадности, наверняка, – фыркнула женщина, и в ее голосе я услышал злорадство, – наверняка, дорогу кому-то перешел, вот его и отправили покоиться с миром.

– И вот нисколько не жаль, – охотно подтвердила вторая. – Интересно, как быстро его наследнички все промотают.

Женщина контролер махнула рукой, сообщая, что скоро будет нужная мне остановка, и я нехотя поднялся с места. Обычно сплетни подобного рода мало меня занимали, но в этот раз они могли быть связаны с моей потенциальной работой. И я, кажется, только что услышал довольно любопытную информацию, дополняющую образ покойного.

– Видимо, Одинцова в городе не очень любили, – пробормотал я сам себе, подходя к двери.

Выскочил за нужным перекрестком, откладывая мысли о мертвом коллекционере на потом, и принялся искать нужный дом.

Ноги вывели к правильной парадной довольно быстро. Здесь, на третьем этаже, должна была располагаться просторная четырехкомнатная квартира. Я поднялся по широкой лестнице, оценил фигурные перила, отметил, что здесь, в отличие от прошлого адреса, у владельцев были финансы и вкус. Остановился у входной двери, глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка.

Внутри послышалась веселая трель, а затем шаркающие шаги:

– Иду, иду, – послышался приглушенный голос. А через несколько мгновений дверь распахнулась, и на пороге появился сухонький старичок. Он окинул меня оценивающим взглядом, уточнил:

– По поводу мастерской?

Я кивнул, и хозяин квартиры посторонился, пропуская меня внутрь.

– Идемте, все вам покажу, – не оборачиваясь, произнес он. – Чаю? Воды?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Только недавно перекусил.

Старик кивнул и повел меня по комнатам.

Квартира действительно впечатляла. Мебели в помещении практически не было, и это позволяло оценить простор. Вид из окон был на улицу, а не стоявшие во дворе мусорные баки. Однако об уединении мечтать не пришлось бы. Шумоизоляция оставляла желать лучшего. Окна старые, «исторические», что добавляло шарма, но выспаться, засидевшись допоздна, здесь я вряд ли бы смог. Очень уж оживленное уличное движение, да и в квартире соседей тоже было прекрасно слышно.

– Люди в доме просто замечательные, – видя мои сомнения, вставил дедушка. – Внизу живет изобретатель. Очень увлеченный человек, скажу я вам. А этажом выше актриса театра. Дива, спортсменка и просто красавица. В свои пятьдесят выглядит как девчушка. Гостей любит. Вы, человек совсем молодой, вам понравится. Много веселья, полезные знакомства.

Дедушка расплылся в улыбке, и мне отчего-то сразу представилась эта «прелестница», укравшая сердце пожилого ловеласа. Ее заливистый смех, и репетиции, и застолья.

– Это прекрасно, и я, скорее всего, согласился бы с вами, но… Моя работа предполагает некоторую степень уединения. Порой мне нужны тишина и сосредоточенность. Да и ценные реликвии, отданные на реставрацию, лучше хранить подальше от скопления народу.

Дедушка сосредоточенно покивал:

– Жаль, очень жаль, – произнес он и улыбнулся. – Выходит…

Я кивнул:

– Увы.

Старичок проводил меня до дверей, где мы попрощались, и я покинул дом, отправившись на следующий адрес, который значился на Васильевском острове, в еще одном доме с историей.

Добрался быстро. В нужной парадно распахнул дверь, шагнул внутрь, отметив, что подъезд в запущенном состоянии. Внутри пахло котами, сыростью и старостью.

– Что же, посмотрим, что здесь за квартира, – произнес я, поднимаясь по лестнице.

Дверь открыл немногословный мужчина лет сорока в стареньком, но аккуратном пиджаке. Он кивком пригласил меня внутрь.

Квартира оказалась полной противоположностью предыдущей. Она не просто требовала ремонта, она, казалось, смирилась с собственным упадком и даже наслаждалась им. Стены были тёмными, обои кое-где отстали, обнажив штукатурку, а кое-где даже виднелись коммуникации.

Окна выходили в узкий колодец двора, пропуская внутрь жалкие крохи света. И что-то тут было не так… Не просто запустение, а тягостное, давящее ощущение, будто воздух пропитан свинцовой пылью: дышать было тяжело, словно что-то сдавливало ребра. Я насторожился, но ни одного проклятого предмета не заметил. Странно. Казалось, что сама квартира была словно бы проклята.

– А кто тут жил раньше? Есть у этой квартиры какая-то своя особенная история? – спросил я, стараясь чтобы голос звучал нейтрально.

Мужчина замялся, отвел взгляд, явно не желая говорить.

– Владельцы часто менялись, – буркнул он после паузы.

– Почему? – настаивал я.

Он вздохнул:

– Лет пятнадцать назад… – начал он. – Тут певица одна… наглоталась снотворного. Не проснулась. Вроде как случайно вышло, но кто его знает… – Он пожал плечами. – Мало кто после этого тут приживался. Чаще тут все пустует.

Вот оно что. Теперь было понятно, откуда это гнетущее чувство. Здесь не было злого духа – здесь был отпечаток глубокой, невысказанной тоски, впитавшийся в самые стены. Возможно, дух певицы до сих пор обитает где-то в стенах и показывается лишь по ночам.

– Спасибо за честность, – со вздохом поблагодарил я.

Никакой ремонт не выветрит эту тоску из стен. Только комплексное очищение во всех смыслах этого слова.

Выходило, что еще один вариант отпал.

Я взглянул на часы и с удивлением отметил, что до следующего запланированного осмотра ещё два часа. Что ж, тогда можно съездить на самый интригующий объект: таинственный адрес от декана факультета церковных искусств. Я вынул из кармана телефон и набрал номер.

– Алло? – послышался в динамике женский голос.

– Здравствуйте, звоню вам по поводу мастерской. Меня Александр Анатольевич…

– А, да-да-да! – перебил задорный голос. – Приезжайте, я буду на месте через полчаса. Всё покажу, подскакивайте! – бодро отчеканила женщина.

– Отлично, – начал было я, но она уже завершила вызов.

«Шебутная», – подумал я и пожал плечами.

Снова взглянул на адрес в блокноте. Каменный остров. Респектабельный, дорогой, тихий.

Интрига нарастала. С чувством лёгкого предвкушения я вышел на улицу и сел в пойманное по пути такси.

* * *

Авто плавно въехало на кольцо Каменного острова, и я будто попал в другой мир. Даже опустил стекло, чтобы прочувствовать момент.

Оживленный, переливающийся огнями вывесок Петербург остался где-то за мостом. Здесь же царили тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, и запах речной воды, смешанный с ароматом свежескошенной травы. По обеим сторонам узкой дороги стояли старинные дачи, каждая со своей историей и характером. Некоторые были совсем недавно отреставрированы, но большинство бережно хранило черты позапрошлого века: резные балконы, башенки, причудливые флюгеры, кое-где даже сохранились роскошные резные ставни на окнах.

Я с интересом смотрел по сторонам, рассматривая проплывающие мимо дома. Вот она, знаменитая дача Гаусвальда, которую я видел в нескольких исторических фильмах. Где-то здесь должна была располагаться и Голубая дача – изящный особняк цвета морской волны, настоящий дворец из сказки.

Знаток города из меня был никудышный, но эти памятники архитектуры я знал, потому что был еще большим любителем кинематографа. А эти прекрасные здания пришлись по душе многим режиссерами. Если хотелось снять что-то об историческом Петербурге, то обойти их стороной было сложно.

Еще я где-то читал, что напротив Голубой дачи когда-то рос дуб, посаженный самим Петром Великим. Дуб в итоге пришлось спилить, но старинная ограда на его месте осталась, и где-то рядом, в качестве преемника, посадили новый.

На фоне всей этой роскоши и истории я не мог поверить, что декан выбил для меня, выпускника Брянской Духовной Семинарии, место для мастерской где-то здесь. А я ведь даже не его студент! И вовсе не местный. Да, я окончил учебу с отличием, был лучшим на курсе, но… Мы даже не знакомы.

Поэтому внутри все сжималось в ожидании подвоха. Либо он потребует за услугу ответной любезности, либо на деле дом окажется какая-нибудь развалюхой, которая будет непригодна для жизни. Правда, был и третий вариант: что он и впрямь старый друг семьи, о котором я по малолетству забыл. Может, отец и вправду когда-то вспоминал своего приятеля «Сашку», а я просто не акцентировал на этом внимание… Но сейчас это был Александр Анатольевич, и мне было безумно любопытно с ним встретиться.

Но сначала нужно оценить вариант для мастерской, который он предложил. И уже потом пытаться делать выводы.

Машина остановилась у одного из зданий с высокими окнами. У кованой калитки меня уже поджидала женщина лет сорока пяти. Полная, румяная, с задорными искорками в глазах и такой энергичной улыбкой, что, казалось, она одна могла осветить весь Петербург в любой из пасмурных дней.

– Ну, наконец-то, Алексей! – начала она, едва я поравнялся с ней. – Очень боялась, что вы заплутаете! Очень рада вас видеть!

Она обняла меня, и я растерянно застыл. От хозяйки очень приятно пахло ванилью, выпечкой, абрикосами или чем-то подобным.

– Мария, если не ошибаюсь? – осторожно предположил я, припоминая имя, написанное возле номера рукой декана.

– Она самая! К вашим услугам, – женщина раскраснелась и улыбнулась еще шире, хотя сложно было представить, что это возможно. – Перед вами дом графини, почившей больше тридцати лет назад. Не волнуйтесь, что он старый, он строился на века. Если вы интересуетесь антиквариатом, то найдете там немало интересного.

– Честно сказать, перед вами большой любитель всего, что имеет свою историю, – признался я, предчувствуя, что настоящее приключение только начиналось.

Глава 7
Хозяйка старого особняка

Мария произвела самое приятное впечатление. Она напоминала мне дальнюю тетушку, которую я видел лишь пару раз в жизни, но уже понимал, что у них много общего.

Женщина была одета в длинную юбку в пол и белую шелковую блузку. На шее был аккуратно повязан бант. В волосах поблескивала изящная серебряная заколка с самоцветами.

– Пойдёмте, дорогой, – произнесла она и подхватила меня за руку, – я вам всё здесь покажу!

– Идемте, – согласился я.

Мы направились по мощеной плиткой дорожке в сторону небольшого домика. Одноэтажное здание с мансардой выглядело уютно, несмотря на явную потребность в косметическом ремонте. Белая краска кое-где отслаивалась, выступая на стенах неровными чешуйками. На перилах просторной веранды краска местами облупилась, обнажая потемневшее от времени дерево. Но даже в таком состоянии в этом доме была какая-то привлекательность. А ремонт меня не пугал. Если возникнет желание, такое здание даже в одиночку можно привести в приемлемый вид. По крайней мере, снаружи. Что было внутри, пока оставалось для меня загадкой.

Мария открыла калитку, пропуская меня вперед:

– Прошу.

– Спасибо.

Я вошел на придомовый участок, не слишком большой, чтобы требовал много контроля, но и не крохотный, есть где развернуться, если придется что-то выпиливать, но не захочется разводить дома пыль. Магические плетения по захвату мусора срабатывали хорошо, но работа с крупными объектами требовала много энергии и концентрации, что сильно выматывало. Я же придерживался мнения, что работа должна быть в удовольствие.

Мы поднялись на крыльцо, где под навесом располагался летний столик и несколько плетёных кресел. В противоположном углу стояла застеленная клетчатым пледом уютная угловая скамейка с мягкими сиденьями. Мария остановилась у двери:

– Не знаю, понравится ли вам здесь, – сказала она, приоткрывая дверь, – но я была бы рада, если бы у этого прекрасного дома был такой постоялец. Этому месту нужен присмотр человека с творческой душой.

– Почему? – уточнил я, остановившись на пороге.

Мария на мгновение задержалась.

– Не знаю… Наверное, потому что дома, как и люди, – ответила она, глядя куда-то вглубь прихожей. – Этот дом… Он долго ждал того, кто сможет его оживить. Смахнуть пыль, привнести жизни, добавить немного творческой искорки, и дом засияет, поверьте мне!

Она немного помолчала, словно что-то вспоминая, а затем произнесла:

– Идемте, я все вам покажу.

Шагнула в дом, и я последовал за ней.

– Входите, Алексей, – продолжила Мария. – Надеюсь, вам понравится. На втором этаже обжитой чердак, почти полноценный второй этаж. Там была спальня графини, небольшая уборная, в конце коридора есть комната, в которой не успели завершить ремонт. Есть еще комната для чтения. Вы можете сделать из нее кабинет. Там уютно.

– Там основная коллекция книг графини? – полюбопытствовал я.

– Да! Между прочим, сохранилась целиком. И она наверняка вас впечатлит.

– И ее никто не забрал? – удивился я.

– У Татьяны Петровны не было детей. Наверное, поэтому она завещала дом отцу Александра Анатольевича, который сейчас…

– Декан кафедры церковных искусств, – кивнул я.

– Именно. Анатолий Федорович, упокой Творец его душу, был не в ладах с покойной графиней, – почти шепотом произнесла Мария.

– Почему же она завещала ему дом? – удивился я.

– Татьяна Петровна очень любила его сына. Так что формально дом получил его отец, но с прицелом, что когда-нибудь им станет владеть Александр Анатольевич. Ну вот, так и случилось. Только жить в нем будете вы.

– Почему же он сюда не переехал?

Мария повернулась ко мне и хитро прищурилась. Быстро осмотрелась по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас. А затем понизив голос, прошептала:

– Александру Анатольевичу в этом доме батюшка жить запретил. Взял с него зарок перед смертью. Да и супруге его этот дом не по душе пришелся.

Я покачал головой:

– Какая интересная история у этого особняка.

Мария кивнула:

– Да. Тридцать лет здесь никто не жил. И вот теперь, когда Александр Анатольевич вступил в наследство, то внес его в реестр, под сдачу выпускникам. И почти сразу зарезервировал его под вас, но если не захотите здесь останавливаться, его рассмотрят другие выпускники. Продавать дом нет желания, восстанавливать и сдавать – тоже. Так что осматривайтесь!

– А могу я поинтересоваться, чем заслужил такой теплый прием? – спросил я, проходя из прихожей в гостиную.

Комната была просторной, с высокими потолками. Три больших, выходящих в сад окна, пропускали достаточно света даже сквозь плотные шторы. Напротив располагался диван и пара кресел, рядом стоя журнальный столик из темного дерева. Вдоль правой стены стояло старинное фортепиано, накрытое чехлом, рядом с ним камин с мраморной облицовкой. А стену напротив занимали два книжных шкафа.

Мебель была скрыта под пленкой, отчего комната казалась немного призрачной, словно застывшей во времени.

– Ой, да что вы? – засмущалась Мария. – Александр Анатольевич был очень дружен с вашей семьей. До самого кончины вашего батюшки.

– С чего вы взяли? – удивился я.

– Да он несколько раз фото вашей семьи мне показывал, – пояснила хозяйка особняка. – Вы там совсем маленький, лет пять, не больше.

Она продолжала радостно рассказывать о том, какой декан молодец, как он обрадовался, когда увидел меня в списках выпускников с назначением на работу. Что он уточнил детали, убедился и тут же дал распоряжение проверить дом. Сказал, что настало время оживить здесь все, и лучше вас для этого не найти.

– Не хочу показаться невежливым, – аккуратно начал я, – но, мне кажется, мы с Александром Анатольевичем никогда не встречались. Разве что в детстве…

– Главное, что он вас помнит, – махнула рукой Мария, – Хотя он вас крохой еще видел.

– Я скорее о том, что мне неловко и непонятно, чем я заслужил такую благосклонность.

Хозяйка замялась:

– Ну, так… семью-то вашу он хорошо знает. Да и все лучше же, когда не чужой человек домом распоряжается.

Она замерла, а затем быстро произнесла:

– Ой, заболтала я вас, осматривайтесь!

Она подняла пленку, показывая мне обивку дивана, и продолжила:

– Вот, смотрите, все в отличном состоянии, мебель почти идеальная. Татьяна Петровна была аккуратной.

Я нахмурился. Потому что почувствовал: вещи несли след энергии бывшей владелицы. Строгость, аккуратность, бережность и даже заботу. Хозяйка особняка явно любила свое гнездышко, это чувствовалось.

– А здесь она держала пташек? – уточнил я, кивнув на стоявшую в углу пустую птичью клетку. – Другие животные у нее были?

Мария мотнула головой.

– Только птички. В доме она никого держать не хотела. Считала, что всякие коты или собаки мебель подерут, шерсть разбросают. А из дома она почти не выходила, дальше веранды ее никто никогда не видел.

– Затворница… Понимаю, – протянул я, касаясь прутьев клетки.

От них исходило «тепло». Видимо, птички были ее основными и любимыми товарищами. А еще книги, судя по заполненным полкам шкафов.

Мы прошли в столовую. Она была небольшой, с круглым столом, четырьмя стульями. Имелось окно для подачи блюд с кухни. В него-то я и заглянул. Там тоже все было покрыто пленкой, кроме современной плиты и холодильника. Заметив мой взгляд, Мария пояснила.

– Бытовую технику вчера утром привезли. Александр Анатольевич распорядился обзавестись, чтобы вы время не тратили, если решите остаться.

– Мария… Если честно, я не могу придумать ни одну причину, по которой бы мне не захотелось здесь остаться, – признался я.

– Ой, как хорошо! – искренне обрадовалась Мария. – Здесь и над сантехникой поработали. Уборная вся новая, ванну поставили просторную. Душ тоже можно принять, там и шторку я сама вешала. Идемте.

Она повела меня в другой конец дома, потянула на себя дверь ванной:

– Вот.

Я кивнул, осматривая помещение. Помещение явно было совсем недавно отремонтировано. Трубы были заменены, а на стенах была новая кафельная плитка.

– Александр Анатольевич привел дом в порядок сразу после того, как вступил в наследство. Так, чтобы можно было жить с комфортом, но при этом сохраняя его исходный колорит. Так что… – она замялась.

– Что такое?

– Единственное условие декана ничего из дома не выбрасывать. Да и антураж по возможности не менять.

– Приятные воспоминания из детства, – догадался я, и женщина кивнула.

– Мне здесь все очень даже нравится, – заверил я, – и меня ничего кардинально ни при каких обстоятельствах бы не стал. Вот только…

– Что? – участливо и немного встревоженно спросила Мария, заглядывая в глаза.

– Мне же нужна комната под мастерскую. Желательно две.

– Ой, – она взмахнула рукой. – Не волнуйтесь! У вас для этого целый цоколь! А если цоколь не понравится, то оборудуете свободную комнату на втором этаже. Она не очень большая, но места должно хватить, – заверила она. – Но давайте я вам все-таки сначала цоколь покажу, ладно?

– Конечно! – согласился я, и мы прошли дальше по коридору. Вышли обратно в прихожую, к неприметной двери, которую я сначала принял за подсобку. За ней скрывалась узкая деревянная лестница, которая вела вниз. Мария щелкнула выключателем, и на потолке вспыхнули яркие лампочки, осветившие ступени.

– Осторожнее, ступеньки крутые.

Я аккуратно спустился и замер, обводя взглядом открывшееся пространство. Цокольный этаж оказался не сырым и тёмным подвалом, а просторным, сухим и хорошо освещённым помещением. Прямо перед нами располагался небольшой технический отсек с аккуратно разведёнными коммуникациями. А по обе стороны от него расстилались две комнаты.

– Вот это – под мастерскую, – Мария гордо распахнула дверь в большую из них.

Комната была просто создана для меня. С высокими потолками и вереницей прочных деревянных полок с ящиками для инструментов. Под потолком было несколько узких окон, пропускавших в помещение солнечный свет. В углу же сиротливо расположились два шкафа с приоткрытыми дверцами. Скорее всего, их пожалели выбрасывать и просто убрали сюда с верхних этажей.

– Ну как вам? – полюбопытствовала Мария.

– Очень нравится, – честно ответил я, мысленно расставляя по местам все необходимое. Слева можно сделать зону для реставрации всего, где нужна будет работа с краской. Рядом разместить искусственные источники света, которые удобно встанут с правильной стороны по стене и полку. С противоположной стороны можно обустроить место для работы с деревом, с тисками и столярными инструментами. А у дальней стены, за которой котел, можно оборудовать «ювелирный» уголок: для работы с украшениями и другими «тонкими» изделиями, требующими использование лупы. Там же можно установить более мощные источники света, которые при работе с краской могил бы исказить сет, но здесь это будет неважно. Лишь бы было достаточно ярко.

– А эти старые шкафы, наверное, выбросим? – Мария указала на два массивных дубовых шкафа, стоявших в углу, который я не планировал ничем занимать. – Место только занимают.

– Ни в коем случае! – вырвалось у меня с такой стремительностью, что она даже вздрогнула. – В них можно хранить инструменты, пигменты, лаки. А на верхних полках складывать уже готовые работы или те вещи, до которых очередь ещё не дошла. Они идеально подойдут под такие задачи.

Мы перешли в соседнюю комнату, которая оказалась совершенно пустой, без окон, с голыми бетонными стенами.

– Вот это… не очень, – с сожалением покачала головой Мария. – Совсем некрасиво. Можно сделать кладовку.

Я рассмеялся.

– Здесь выйдет идеальная комната для просушки. После пропиток, лакировки… В помещении стабильная температура и нет солнечного света. А вентиляция-то есть? – Я подошёл к решётке под потолком.

– Да, конечно. Но тут особо не проветришь. Окон ведь нет, – Мария озадаченно развела руками. – Да и обоев никаких, отделки тоже. Благо пол выстелен и потолок побелен.

– Ничего, – я провёл рукой по бетонной стене в сторону вытяжки, уже предвкушая, как здесь можно будет сконцентрировать заклинание очистки воздуха. – С этим я разберусь. И с отделкой, и с вытяжкой. Это именно то, что мне нужно.

Мария смотрела на меня с растущим облегчением и удивлением, будто наблюдала, как странный гость находит сокровища на городской свалке.

– Ну, раз вам тут всё нравится… Может, пройдёмте наверх, покажу спальню и кабинет? Там, уверяю вас, точно есть на что посмотреть.

Я кивнул, бросив последний, полный глубокого удовлетворения взгляд на своё будущее рабочее место. Потому что теперь у меня не осталось никаких сомнений: это была та самая мастерская, о которой мог только мечтать. И тот факт, что она находилась в приличном доме и досталась мне по столь загадочному стечению обстоятельств, делал эту находку ещё слаще.

На чердаке было три двери. И я открыл первую, которая вела в спальню. Остановился на пороге, осматривая помещение.

Комната дышала покоем и умиротворением, которых мне так не хватало в студенческом общежитии. В центре стояла большая кровать на высоких резных ножках, с массивной спинкой, обитой тёмно-синим бархатом. Рядом – вместительный шкаф, комод и изящный туалетный столик, где, судя по всему, графиня прихорашивалась.

Я подошёл к довольно большому слуховому окну и попытался его открыть. Оно поддалось не сразу, слегка заедая и поскрипывая.

Щёлкнул пальцами и в воздухе появилось едва заметное искрящееся свечение. Провёл рукой по крепежам и деревянной раме, проверяя, где произошла поломка. И почти сразу почувствовал под ладонью едва заметное жжение. Ага, здесь. Я напитал ладони силой, и что-то в конструкции мягко щёлкнуло, и створка пошла плавно, без единого скрипа. Удовлетворенно кивнул. Это было простое плетение бытовой магии, которое помогло завести заклинивший механизм.

– Уж думала, надо мастера вызывать! А вы!.. – восхищенно воскликнула Мария и покачала головой. – Александр Анатольевич в вас не ошибся!

Мы перешли в соседнюю комнату для чтения, которая могла послужить мне кабинетом. Она выглядела примерно так, как я и ожидал. Полки от пола до потока, доверху забитые книгами в дорогих переплётах. Глубокий диван, кресло, торшер с красивым абажуром, на стенах – те же изящные светильники, что и в спальне.

– Татьяна Петровна собирала свою коллекцию книг с особым усердием, – тихо сказала Мария, следя за моим взглядом. – Что-то перешло по наследству, что-то скупала у коллекционеров… Говорят, здесь есть уникальные экземпляры, что-то с автографами, что-то из очень редких тиражей.

Я медленно обернулся, окидывая взглядом всё это немыслимое богатство, не веря, что мне так повезло.

– А что в третьей комнате? – поинтересовался я.

– О, там ничего интересного, – Мария махнула рукой. – Видимо, бывшая хозяйка что-то хотела там переделать. Работы начали, но не завершили. Сейчас там что-то вроде кладовки. Нужно разобрать, да выбросить лишнее.

– Давайте всё равно посмотрим, – настоял я, чувствуя лёгкое любопытство.

При идеальном порядке и утонченном вкусе, комната-склад выбивалась из общей картины. В углу валялись рулоны старых обоев, несколько крупных ящиков были доверху забиты какими-то бумагами, папками, вещицами и тряпками, которые походили не то на одежду, не то на старые шторы.

Среди как попало расставленной старинной мебели, выделялся лишь один предмет: прислонённая к стене крупная картина, завёрнутая в плотную бумагу. Но даже сквозь упаковку пробивалось тусклое, едва заметное пульсирование.

– Хм… интересно, – пробормотал я себе под нос. И шагнул к стоявшему полотну.

Пришлось повозиться, чтобы извлечь ее из горы хлама. Но наконец я смог вытащить ее. Вынул складной нож, подарок охранника, дяди Валеры, аккуратно поддел край бумаги, распечатал и поднял картину на уровень глаз.

– Ой, да это она! – воскликнула Мария. – Знакомьтесь, Алексей, это графиня. Апостолова Татьяна Петровна.

Мария, конечно же, ничего не услышала и не увидела. Для неё это был просто портрет бывшей владелицы дома.

А я тут же всё понял. Понял, в чём крылся тот самый подвох, которого опасался. Возможно, декан искренне хотел помочь и ничего не знал о портрете.

Я провёл пальцами по холсту, пытаясь понять природу этой странной пульсации. Краска, грунт… И в этот миг картина «проснулась».

Женщина с портрета, утончённая, с высоко вздёрнутой бровью и аристократичными, но властными чертами лица, внезапно ожила. Её взгляд, секунду назад бывший просто мазками краски, стал живым, пронзительным и невероятно недовольным.

– Матушка не учила вас манерам? – грозно и в то же время с изысканной холодностью произнесла она. – Не стоит так сверлить меня взглядом, юноша!

Я улыбнулся, сделав вид, что не заметил разговаривающего портрета. Поставил картину к стене, повернулся к Марии и произнес:

– Ну, мне все нравится. Давайте подписывать документы?