Текст книги "Дорога к счастью (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)
Хотя, учитывая, что на часах – почти половина седьмого, какое уже спать. По крайней мере ему. Собираться пора…
Проводив взглядом в ванную Эльвиру, задумавшись, направился в кухню. Завтраки всегда готовил себе сам. Поваром великим не был, но уж элементарно бутерброды, яичницу, какой салат, если на то желание возникало, сообразить себе без помощи домохозяйки вполне мог. Учитывая присутствие в квартире гостьи…
Вот с её предпочтениями как-то не успел разобраться…
Глава 44. Новый день
Натянув через голову тенниску, глянул на появившуюся в дверях спальни Эльвиру. Душ принимала долго. Всегда так? Или только сегодня? С чем, опять же, связано? После ночи с ним, просто расслабилась? Или последствия воспоминаний с себя тщательно смывала?
Выглядела немножко забавно в его рубашке вместо халата (из женского гардероба в доме давно ничего нет, а в его – точно утонет), тапках размера так… С мокрыми разбросанными по плечам волосами. Такой, домовенок Кузя. Или, еще вариант – маленький Мук.
В этот момент запел её телефон, оставленный на прикроватном столике, когда бежала в ванную.
– Кто там? – с легкой беззаботностью прозвучал вопрос, а в другое мгновение насторожилась. Взгляд Аристова, медленно переведенный с гаджета на неё, совершенно не понравился. Холодом ледяным окатил. – Костя, что? – голос дрогнул, а телефон, на секунду смолкнув, заиграл с новой силой.
В молчании подняв тот, развернул экраном к ней. "Игорь Р" светилось на дисплее.
– Он пятый раз уже звонит за последние пол часа, – глухо прозвучал голос человека, который готов был изменить её жизнь. Помочь справиться с демонами, не желавшими отступать. И из-за одного звонка всё в один миг могло рухнуть. – Не хочешь ничего сказать?
Если бы еще представление имела, о чем должен пойти разговор. Было прошлое, которое не отрицала и не скрывала. Всё.
– Это ничего не значит.
– Правда? – съязвил Аристов, чуть прищурившись. – Прости, но как-то сомнительно. Мне за всё время нашего с тобой совместного пребывания позвонил только Димка. Отчитался о выполнении поставленной задачи. И ни одного звонка от женщины, – пауза. Пристально-изучающий взгляд. А потом вопрос, от которого вдруг дернулась, как от удара. – До сих пор любишь? – совершенно чужой голос, ледяной взгляд. – Или спишь с ним?
Стремительно пройдя к окну, замерла, обхватив себя руками. Сама с собой боролась. Одна часть разума требовала немедленно оставить квартиру. Выбросить в прошлое, как ненужный мусор в мусорный бак, произошедшее между ними минувшей ночью. Раз усомнился сейчас, будет сомневаться и дальше. Жить в постоянном страхе не сможет.
А вот другая часть, всё того же разума, советовала повзрослеть. Начать серьезнее относиться и к словам и, главное, к действиям.
– Понятно, – обронил Аристов, бросая по-прежнему настойчиво «поющий» телефон, на постель. – Надумаешь поговорить, я в кухне. Кофе хочу.
Замешкавшись всего на доли секунды, спешно оставил спальню. Просто сбежал. Великолепно прошедшая ночь и в целом обещавшийся прекрасный день, катились ко всем чертям. Тихо чертыхнулся, копаясь в собственных мыслях.
Когда завтракал один, никогда не пользовался столовой. Кухня как-то уютнее, что ли, была. Вообще всё чаще появлялись мысли сменить квартиру на более компактную. Но каждый раз что-то останавливало. И, не в последнюю очередь – статус. Человек его круга обязан подчиняться определенным неписаным правилам.
Выставив на стол чашки с ароматно пахнущим кофе, глянул на появившуюся в дверях кухни Эльвиру. Спокойная. Даже – слишком. За собственный выпад самого себя сейчас готов четвертовать. Давно не давал волю ревности. Наташка, сука, в неврастеника превратила.
– Если ты решил, что встречаюсь с ним и сплю, то это не так, – тихо, но одновременно четко прозвучали её слова.
– А как? – и снова не получилось удержаться от сарказма. Черт, что с ним происходит. Жену не ревновал. Ну, или почти не ревновал. – Ты вчера в таком виде не от него, случаем? – продолжал язвить, хотя и понимал, на сколько рискует. – Его стиль для девах.
Еще вежливо обозначил девиц, к услугам которых периодически прибегала выше обозначенная личность. Не брезговал человек «ночными бабочками».
– Не смей, – тихо зазвучал голос Эльвиры. – Ты ничего не знаешь. Ты не имеешь права, – медленно попятившись, бросилась из столовой.
Что за манера постоянно куда-то бежать.
Выскочив следом, успел остановить уже у распахнутой двери прихожей. Прижав к стене, приник к губам, не отрываясь от которых, захлопнул дверь.
Поцелуй оказался слишком грубым. До сих пор так не целовал. Появилось желание прикусить ему язык, нарушивший личное пространство без спроса! Уперевшись руками в грудь, попыталась оттолкнуть. Куда там. Кажется, стала задыхаться, когда Аристов неожиданно отступил. Взгляд по-прежнему настороженный, но не ледяной. Что нашло несколько минут назад…
– Эля, давай правду, – предложил он, буквально выталкивая гостью в гостиную и разворачивая к себе лицом. – Если на зло мне как-то вышло, понять постараюсь. Сам виноват. Если к нему вернулась и мне…
– Там не к чему возвращаться, – перебивая хозяина квартиры, Эльвира на всякий случай увеличила расстояние. – Нечего любить. То, как с тобой, никогда не было.
Собственное сделанное признание поразило. Вот так прямо и откровенно. Еще вчера не представляла, как раскрыться перед человеком, которого (боялась, правда, себе еще в том признаться) любила и вот теперь – боялась потерять. Слишком быстро. Любовь, доверие. Сколько знакомы… Господи, о знакомстве вспомнила, в постели побывав…
– Чего хочет от тебя? – удерживая взглядом взгляд, поинтересовался Константин.
– Спать с ним, – прозвучал честный ответ, за которым последовало тихое ругательство Аристова. Сути не разобрала. – Я не могу, – сбивчиво продолжала между тем Эльвира. – Не смогу уже. С тобой по-другому. Не страшно, не противно, без боли. Вчера, когда к тебе ехала, для себя решила, если перебороть себя не смогу, к нему вернусь. Какая разница с кем, если всё равно принять не могу, а тебе врать не хочу.
– Можно подумать, тебе кто-то позволил бы это сделать, – обронил негромко, протягивая руку и привлекая Эльвиру к себе, некрепко, успокаивающе обнимая.
Вот чему точно предстоит учиться самому, так это – доверию. После первой жены не те тараканы правят балом в голове. Другим же был, не вскипал по каждому поводу. Ну, прошел звонок, проблема. Всё можно спокойно обговорить. Тем более, в обще-то уже неплохо зная девчонку. Не похожа на тех, кто под ковёрные игры затевает. Слишком открыта.
– Я не хочу с ним общаться, – тихо зазвучал её голос, а пальчики от нервного перенапряжения с силой собрали в кулачок ткань тенниски. – Но, если убираю в чёрный список, звонит с других номеров, – продолжала, прижимаясь лбом к грудной клетке. – Я не знаю, что делать, – голос начал срываться, что грозило перерасти в слёзы. До сих пор держалась. – Правда, не хочу его ни видеть, ни слышать. Зачем сегодня названивает, без понятия.
Максимальная откровенность. Не сомневался – ложь почувствовал бы.
– Подумаю, как можно проблему решить, – касаясь дыханием её виска, успокаивающе проговорил Аристов. Правда, пока не представлял, как.
– А знаешь, я с ним, почти как с тобой познакомилась, – выдала совершенно неожиданно Эльвира, решительно отстраняясь от владельца квартиры и направляясь в кухню.
– То есть? – не понял Константин.
Хотел ли сейчас, да и вообще – говорить и слушать о Рубальских? Нет. Определенно – нет. Причина, по которой заговорила о бывшем Эльвира – непонятна. Хотя, с другой стороны, сам коснулся вопроса. Или просто выговориться есть необходимость? Готов ли спокойно выслушать?
С другой стороны, нет-нет, да возникал вопрос с их знакомством. Как сошлась с данной личностью со всеми своими заморочками? Для него лично – вопрос без ответа. Ну не таких девиц подбирает Игорек. Да и на момент встречи – людьми разного круга были. Еще одна странность.
Массу вариантов прокручивал в голове. Сам не понимал, для чего. Просто как-то не вязалась Эля с Рубальских. Ну совсем никак. Два абсолютно разных человека. И вдруг – связь. Достаточно длительная, с прицелом на будущее, которое, правда, не состоялось.
– Я в тот день из института возвращалась позже обычного, – негромко продолжала Эля, переступая порог кухни. – На академку писала. Нам моя учеба не по карману оказалась в тот период. Дорогу переходила. Чуть не сбил.
– Феноменально, – невольно вырвалось у Константина. – Давай, на мне ты прекратишь свои эксперименты с поиском кавалеров подобным способом. – прежде чем отправить на разогрев выпечку, предложил он, невольно улыбнувшись. Выдержав паузу, не сводя с Эльвиры пристального взгляда, задал не дающий покоя, вопрос, – Вас до сих пор что-то связывает? – молчание. – Эля, прости, но я как-то случайно слышал часть вашего разговора. Вопрос касался долга. Если уж у нас сегодня утро откровений, может скажешь сразу, чем держит?
То была первая попытка объясниться с Эльвирой после инцидента с Пылевой. Поджидал тогда Элю у салона в конце рабочего дня. Какое-то время, оставаясь незамеченным благодаря не к месту припаркованной машине Рубальских, слышал большую часть разговора.
– Он с мамой помог, – ничего не выдумывая и не скрывая, произнесла Эльвира, подняв на собеседника взгляд. – Операции сложные были. Первый раз – безрезультатно. Второй – вроде удачная. Обе оплатил. Сейчас – лечение. Я бы не вытянула.
Знал он, во сколько порой обходятся операции. Сам подобными занимался. Боролся с ценниками, как мог. Вот только не многое зависело от одного желания.
– Сумма большая? – поинтересовался, отходя к подавшей звуковой сигнал печки.
Как-то до сих пор не интересовался всерьез жизнью мадемуазель Соколовской вне работы и общения с ним. А пора бы уже. Тем более, что мама для неё – важное звено в жизни. Что там могло произойти… С собственными проблемами нигде не успевал. Как бы в самом обозримом будущем боком не начало выходить.
– Вместе со второй операцией больше трех вышло, – врываясь в размышления Аристова, негромко продолжала Эльвира, делая из своей чашки осторожный глоток кофе. – Препараты…
– Да, препараты главное зло, – здесь не мог не согласиться. – Эль, я сколько раз спрашивал: нужна помощь? – продолжал Константин, припоминая их разговоры при нечастых встречах. – Ты даже говорить не хочешь, в чем проблема. Что за болезнь?
– Всё хорошо уже, – словно чего-то испугавшись, спешно выдала Эльвира. Вот тут никак не шла на контакт. Причины понять не получалось. – Правда. Намного легче стало. Врач уверенно говорит, поживем еще.
Сам подобную фразу ронял не раз. И больным, и их родственникам. Надежду давал. Зачастую – оправданную. Но сколько до данной фразы пережить приходилось…
– Может, посмотрим у нас? – оглядываясь к Эльвире предложил Аристов, раскладывая выпечку по тарелочкам. – Лишним не будет.
Домохозяйка на этот раз испекла штрудель, только не яблочный, классический, а вишневый, зная любовь владельца квартиры к этой ягоде.
– Спасибо, но мы очень устали от больниц, – отрицательно качнула головой Эля, наблюдая за тем, как Аристов выкладывает рядом со штруделем мороженое. Вкуснотища. А у нее к горлу ком подступил. Неожиданно.
– Что-то не так? – он замер, с тарелкой в руках, уловив изменения в её настроении.
Остановившись прямо перед ним, поднявшись на цыпочки, обняла за шею. А затем…
Когда содрогнулись плечики и до слуха донёсся первый всхлип, медленно выдохнул. Вот она, разрядка, так ей необходимая. Вернув тарелку на столешницу кухни, осторожно обнял.
– Не сдерживайся, – гладя по голове, как маленькую прошептал ей в волосы. – Легче станет.
Слёзы – лучший психолог. По крайней мере для них, на данном этапе. Сколько носила всё в себе, не позволяя показать слабость. А ведь совсем молоденькая. Самой защита и поддержка нужна.
Рыдания содрогали несколько минут. Не истерика, а именно плач. До вскриков. А затем резкая тишина. Секунда. Вторая. Подняла на него взгляд… Совсем другой. Ощущение, что человечек заново родился. Глаза красные от слез, но… смотрят совсем по-другому. Живыми стали.
Смешно, совсем по-детски шмыгнув носом, заглянула за спину Аристова на тарелочку со штруделем, поинтересовавшись:
– Это что?
– А сама не видишь? – ответить постарался без видимого напряжения, с усмешкой. Хотя взгляд оставался чуть настороженным. Всё-таки медик в нем на данный момент времени превалировал. – Или не любишь? Можем сделать бутерброды, только скажи.
Такая, маленькая идиллия. И невероятная легкость. Ощущение, что нечто сдерживающее, страшное, наконец-таки отпустило.
– Любишь выпечку?
А ему показалось, за прозвучавшим вопросом Эльвира элементарно попыталась спрятаться. От кого? Или от чего?
– Открою маленький секрет – обожаю вишнёвые пироги, – произнес он вслух, подвигая Эле стул и помогая присесть. Поставив перед ней тарелочку с необычным штруделем (все же тот должен быть яблочным, согласно классическому рецепту), добавил мороженое. – У меня предложение относительно сегодняшнего дня, – спокойно и, одновременно, уверенно продолжал звучать голос, – Сейчас завтракаем и едем в клинику. Надо кое-какие бумаги подписать и с родственницей одной пациентки встретиться. Никак состыковаться не получается. – пояснил к чему-то, хотя Эльвира о чем-либо спрашивать не собиралась. – Потом – знакомиться с твоей мамой.
– Сегодня?
В растерянности замерла с ложечкой в руке, не донеся кусочек штруделя до рта. Столь стремительного развития отношений явно не ждала. Знакомство с мамой…
– А ты хочешь отложить нашу встречу до того момента, как в нашей с тобой семье ребенок родится?
Встречный вопрос Аристова вызвал улыбку Эльвиры. Вот сейчас, а не после откровенного разговора чуть более часа назад, почувствовала себя в его обществе спокойно и уверенно. Ему можно довериться, не сомневалась. Хотя и знала не так долго, как Игоря. И пусть ревнует. Это куда лучше, чем находиться рядом, оставаясь тенью.
Он к своей порции штруделя практически не притронулся. Отпивая небольшими глотками крепкий кофе, любовался молоденькой женщиной, сидящей сегодня напротив, в его рубашке, с непросушенными волосами, распущенными по плечикам, с заплаканными глазками. Но такой милой, очаровательной, желанной…
Глава 45. В клинике
За ним пришла служебная машина. Собственная, со вчерашнего дня, оставалась на стоянке клиники.
Эльвира ждала, что владелец заводов и пароходов займет место рядом с шофером. Помнила детство, когда родители жили вместе. Отец никогда не садился рядом с мамой, если куда-то отправлялись вдвоем. Когда же Аристов уверенно «приземлился» на сиденье около неё, даже вздрогнула от неожиданности. Нет, не от испуга, а именно – от неожиданности!
– Не так что-то?
И реакция на его слишком близкое нахождение не осталась незамеченной. Понять, что снова случилось – не мог. Вроде с основными демонами за минувшие ночь-утро благополучно разобрались. Да и в одной машине уже ездили. А Эля переместилась от него чуть не к самой двери, что с противоположной стороны.
– Нет, – спешно отрицательно качнула головой. – Я просто…
– Закрыто сейчас всё, – кажется, догадавшись, что может смущать мадемуазель Соколовскую, заметил вслух.
В какой-то момент, когда помогал занять место в салоне, почувствовал необъяснимое беспокойство. С чем связано? Мог ошибиться, но успел перехватить брошенный на неё взгляд шофера. Вслух тот вряд ли выскажется, но в глазах – немой вопрос. Да, не мог не согласиться – наряд Соколовской выходил за рамки разумного. По крайней мере для него, Аристова. Даже Пылева в его обществе одевалась менее вызывающе.
Всю дорогу до клиники Аристов с кем-то говорил по телефону, несколько раз сбрасывая и набирая новые номера. При этом не давая своей очаровательной спутнице почувствовать себя лишней. Свободная от телефона рука держала её за руку, легонько поглаживая пальчики. Такое теплое, интимное, но совсем не возбуждающее действо.
Помогая выйти из машины где-то минут двадцать спустя, придержал под локоток. И встал таким образом, чтобы максимально укрыть от посторонних глаз. Юбочка совсем не для машин с высокой посадкой. Если только нет желания «посверкать» своими прелестями, чего допустить не мог.
Перед входом в приемную «затормозила». Снова – удивление Аристова, довольно быстро сменившееся на понимание. Непросто девчонке сейчас. А он пока, даже при очень сильном желании, ничего изменить не может. Ситуация, лучше не придумаешь.
– Эля, она всего лишь мой секретарь, – совершенно спокойно, словно о чем-то обыденном коснулся в разговоре, заметил вслух. – Соберись. Ты же была у меня неделю назад. Головку повыше и вперед в кабинет.
Лагуновская – в своем репертуаре: шпильки на платформе (как только те выдерживали при её-то весе), грудь колесом и на выкат (есть – что показать, чему Соколовская откровенно завидовала), юбка по щиколотку, но с разрезом от бедра (если сесть, да еще и ногу на ногу закинуть, нижним бельём точно сверкнет).
– Элька?! – не удержалась от удивлённого восклицания, кажется, даже не заметив появившегося следом Аристова.
Взгляд, каким окинул своего секретаря, сказал красноречивее всяких слов.
– Мария Павловна, давайте мы будем соблюдать субординацию, – предложил прежде, чем следом за Эльвирой зайти в кабинет. – Эльвира Николаевна – моя невеста и мне бы хотелось с вашей стороны видеть к ней соответствующее уважение. И, да, – вспомнив, еще раз оглянулся, – Сделайте нам два кофе, мне покрепче.
– Уверен, что мне следует здесь сейчас быть? – прозвучал осторожно вопрос Эльвиры, когда, наконец, остались одни.
Очередные сомнения накатили еще в квартире, пока собирались. Долго, критически осматривала себя со всех сторон, вертясь перед большим зеркалом прихожей. Вряд ли свой наряд не видела вчера. Подвыпившая была, но не до такой степени, чтобы ничего не помнить. Да и из дома уж точно выходила в полном адеквате.
Недоумение первой секунды сменилось понимающей усмешкой Аристова. В подобном виде не то что в клинику, вообще на улицу не выпустил бы. Там, как говорится, открыто больше, чем прикрыто.
– А, что-то смущает? – задал встречный вопрос, проходя к своему рабочему столу, на краю которого находились сложенные стопкой какие-то папки.
Хотя, уж если его смущало! Особенно – длина юбчонки. Внимательно присматривался к движениям Эли, пока шли к клинике и поднимались в кабинет, не светит ли резинку чулков. Вот же головная боль! Где только этот шедевр гардероба откопала. Вообще, не мешало бы самому заглянуть в тот самый гардероб. Ревизию тотальную провести. Повод только отыскать необходимо. И в столь тщательно оберегаемую от его визитов квартиру, попасть, наконец.
– Мне кажется, я как бы не совсем подходяще одета, – проговорила медленно, глянув на владельца кабинета. – А у тебя дресс-код жесткий. Репутация опять же.
Вспомнила один из разговоров? Чуть склонив голову, Аристов постарался сдержать усмешку. Достаточно с них на ближайшее время эмоциональных всплесков. Только прошедшие бы без последствий завершить.
– Переживет наша репутация один день твоего присутствия в клинике «в мимо юбке», – проворчал он, подвигая для гостьи кресло. – Сегодня – никуда не отпущу, так что даже не пытайся найти лазейку, – счел необходимым предупредить, в недоумении оборачиваясь к открывшейся двери.
Лагуновская принесла кофе. Для чего просил – сам толком объяснить не мог. Просто поставить девицу на место появилось нестерпимое желание. Уволить не мог, так хоть…
– Да, Константин Сергеевич, вам просили незамедлительно передать: какой-то странный список из салона Эрика и Ко, – сообщила Машка, выставляя на стол чашечки с горячим напитком. – Разве мы оказываем спонсорскую помощь цирюльням?
Еще один неосторожный вопрос. Эльвира же в недоумении глянула на Аристова. Относительно оказываемой клиникой и фондом, да и самим им, помощи больным, наслышана. Только сильно сомневалась, что в «Эрике и Ко» кто-то нуждается в нечто подобном. По крайней мере – не слышала, проработав там достаточно времени.
– Вы – нет, остальное вас не касается, – резко одернул Машку владелец кабинета.
А Эльке так не кстати вспомнились короткие разговоры Аристова с Сафоновой. И общались они как очень давно знакомые люди.
– Эрика и Ко? – проводив Лагуновскую взглядом и оборачиваясь, уточнила на всякий случай Эльвира. Хотя, вряд ли ослышалась.
– А что тебя удивляет? – передвигая по столу чашки, вполне искренне удивился Аристов. – Я обещал Сафоновой благодарность за твой выходной. Только не вскипай, – попросил тут же, вовремя заметив меняющийся настрой гостьи. – Честно говоря, побоялся, что, действительно, может устроить тебе двенадцатичасовой рабочий день. Тебе в себя требовалось прийти, а не впахивать. Тем более, что я в тот момент сильно был неправ.
Он – не прав?! Эля отказывалась верить собственным ушам. Это же благодаря ей, на коленях стоял на глазах у всей честной компании! Его послала к черту за одно единственное неосторожное слово, на которое вообще можно было внимание не обратить. И – не прав? Совершенно отказывалась понимать.
– Неожиданно, – проворчала Эльвира, придвигая ближе чашечку с кофе.
Когда же уверенность появится рядом с этим человеком? Он не давит, нет. Но рядом с ним чувствует себя ребенком. Так и хочется, прижаться к груди, как сегодня утром, когда в его объятиях рыдала на кухне. Почувствовать его ладонь, успокаивающе проходящей по распущенным волосам.
– Предпочитаю не оставаться должным, – нарушая её размышления, признался Аристов, уверенно добавив, – Тем более, что просьба не последняя. У меня есть планы на ближайшие пару дней, куда твоя работа не входит никакими пунктами.
Новость, на которую, пока, не знала, как реагировать. Тем более, что Константин, точно помнила, обещал не торопить в решении вопроса с работой. Другая, на ее месте, наверно от радости в ладоши захлопала бы. Эльвира, медленно качнув головой вслух заметила:
– Костя, она же меня уволит.
– Не думаю, – обронил, улыбнувшись. – Не рискнет. Вот что попросить может, не знаю, – добавил, задерживая взгляд на Соколовской. – Эль, ты что?
– Ничего, – и снова отрицательное покачивание головой.
Остановилась у окна. Попытка спрятаться от него? Что, и в какой момент, пошло не так? Когда же непонятное напряжение отпустит девочку? Снова мелькнула мысль о психологе. Только как уговорить, пока представления не имел.
– Ничего, но настроение приблизилось к нулю, – заметил осторожно, останавливаясь у неё за спиной. Приобнимая за плечики, привлек к груди, негромко предложив, – Эля, выкладывай. Мне тайфуны в клинике не нужны, как и тебе – нервные срывы. Хватит на ближайшее время. Давай попробуем общаться, как взрослые люди. Есть проблема – всегда готов выслушать.
К какому вопросу готовился? Да и готовился ли вообще?! Вот уж, действительно, не соскучишься. Была же спокойная, размеренная жизнь. Четкий график. Никаких нервных встрясок. Ну, или – почти никаких. В расчет не брались выходки Игорька и внезапное воскрешение бывшей. Нет же, мать его, чувства, давно уснувшие, напомнили о своем существовании!
– Ты с ней спал?
– С кем? – не понял Аристов.
Прозвучавший вопрос в первое мгновение привел в ступор. С чего вдруг вообще возник? Отлично помнил все свои общения с мадам Сафоновой. Точно знал, что за ним, не всегда открыто, наблюдают. Даже повода давать к ревности не планировал. На собственном опыте знал, на сколько поганое чувство.
– С Анной Евгеньевной.
Приехали. Мысленно выматерился. Только здесь еще проблем не хватало. Ну, не подкладывал под себя всё, что движется. По Димкиной это части. Ощущение, что братишка за двоих отдувался. Только попробуй докажи теперь, после истории с Пылевой.
– Скажем так, – начал осторожно, очень внимательно наблюдая за Соколовской, – Она хотела спать со мной. Не сложилось. И уже не сложится.
Максимально тактично и честно. Без подробностей надеялся обойтись.
– А вы знаете, что женщины не прощают, когда их отвергают?
Вопрос вызвал странную и необъяснимую улыбку. Тоже – невероятно спокойную. Складывалось ощущение, что Аристов обладает какой-то тайной, известной исключительно им с Сафоновой. Только, как истинный джентльмен, делиться оной не собирается.
– К Анне Евгеньевне это не относится. – и голос звучал достаточно уверенно. – Успокойся, нормально всё будет, – добавил, снимая трубку и давая знак Эльвире немного помолчать, – Слушаю, Дим, что?
Парень предупреждал, что сегодня на работу не выйдет. Вдруг понадобился выходной. В середине недели. Предполагал Аристов, с чего вдруг. Очередная девица завелась. Кто – пока выяснить не получалось. Шифроваться младшенький научился, чтоб его! Оставалось надеяться, что очередной раз в ЗАГС, только на этот раз – тайно, не поведет.
Не вникая в суть разговора, Эльвира, вернувшись к столу и сделав пару глотков, остывшего кофе, задержала взгляд на папках. На каждой написано «История болезни» и стоит порядковый номер. И только внутри – полные данные на человека, которого они касаются.
– А что означают диагональные полосы на корках дел? – спросила, оглянувшись на закончившего разговор Аристова.
– Зеленые – выздоравливающие, – обронил тот, не оборачиваясь от окна и что-то просматривая в телефоне. – Синие – критично, но надежда есть, – продолжал свои пояснения абсолютно обыденным, ничего не выражающим никаких эмоций, тоном. – Красные – без вариантов, только поддержка. Отсчет начат. Сколько человек проживет – неизвестно, – добавил он, убирая телефон в карман пиджака и, наконец, оборачиваясь.
Эльвира, сменившаяся в лице, медленно оседала… мимо кресла. Что могло произойти за те несколько минут, что стоял спиной к ней? И что произвело подобное впечатление, понять пока не мог. На грани глубокого обморока ни с чего человек не оказывается.
– Эля! – бросившись к ней, успел подхватить, не дав «приземлиться» на пол. Усадив на диван, попытался привести в чувство, удержав по крайней мере в сознании. – Что случилось? Эля, говори, черт тебя возьми! – чуть повысил голос, оглянувшись на стол с оставленными папками. – Кто-то хорошо знакомый?
– Мама… – прошептала непослушными губами. Короткое время длилось непонимание. А затем…
– Мама? – переспросил.
Убедившись, что сознание окончательно Соколовская терять не собирается, оставив сидящей на диване, отошел к столу. Бегло просмотрел дела, что переложила из общей стопки в сторону. И тут… взгляд упал на «Историю болезни», по диагонали которого, почему-то, шло две полосы – красная и зеленая, чего в принципе быть не могло. И он отлично помнил пациента. Уникальный случай, сложнейший. Запущенный. Бились долго. Пережили рецидив. Думали – проигрыш. Снова вытащили. Последние анализы порадовали. Победили!
Открыв папку с информацией, невольно вздрогнул. Вспомнился разговор с отцом в день их с Эльвирой визита. Отец тогда впервые раскрыл маленькую тайну из своей бурной личной жизни, вспомнив о безответной любви. Маленькая, очаровательная женщина выбрала не его. А фамилия у той женщины была…
– В девичестве – Конская, по мужу – Соколовская. Красивая пара была, – обронил тогда Аристов-старший, добавив, – Девочка твоя на мать похожа, просто копия…
«Наталья Семеновна Конская», – прочитал вслух. Медленно обернулся. На него смотрели взглядом затравленного зверька. Как два года назад.
– Мама? – переспросил он. – Твоя мама?
– Костя, ей сколько осталось? – казалось, еще немного и разрыдается. Была бы причина для рыданий, радоваться и смеяться надо. – Только правду, пожалуйста, а не как ее врач…
Отлично знал врача, ведущего данного пациента. Лично просил заняться тяжелым случаем. Сам в то время не в форме оказался. Несколько раз консультировал лично. Когда рецидив случился, искал специалистов для более глубоких консультаций. Только с родственниками больной никак встретиться не получалось. Все общение шло через Варейского, являвшегося официальным лечащим врачом уникальной пациентки.
– Ну, судя по возрасту, с соблюдением всех рекомендаций, лет двадцать еще точно проживет, внуков не только увидит, но и замуж выдаст, – попытался придать голосу максимальную уверенность. Да и не лгал.
– Но ты сам сказал про полосу, – продолжала шептать Эльвира.
– Сказал, – не стал отрицать Аристов, перелистывая дело пациента, спокойно добавив, – Только канцелярия стала хреново работать. Должны были переклеить. Вместо этого наклеили вторую. Заработались девчонки, – хотя совсем не было похоже на недосмотр. Начальник канцелярии хоть и молоденькая, а дотошная. – Эля, правда, отлично всё, – смотрели на него с недоверием, что как по живому резало. – Когда начинали, шансы приближались почти к нулю. Запущено всё было сильно. Подготовка к операции начата не… – неожиданно смолкнув, определенно что-то сопоставив (наконец-то мозг начал работать в нужном направлении). – Так, стоп, – резко прервал самого себя. – Ну-ка, выкладывай давай. В день свадьбы, когда из-под колес буквально тебя вытащил. Ты в ступоре была, – продолжал, не сводя с Эльвиры внимательного взгляда. – Дело ведь не только в истории с… женихом и подругой?
– Было условие, я выхожу замуж за Игоря, а он оплачивает операцию. До этого за лечение платил. Но когда в день свадьбы, буквально за несколько минут до росписи, застала его… – вот воспоминания о том дней до сих пор причиняли боль. Хотя давно не было никаких чувств к Рубальских. На корню убил своими открытыми похождениями. – Поняла, что даже ради мамы не смогу с ним так жить. Не представляла, как маме сказать, что никакой операции не будет. Что жить ей осталось не так много. А утром мне сказали, что поступила первая часть оплаты. Игорь…
Взгляд Аристова показался странным. Дотянувшись до отложенного в общую стопку дела, открыв и перелистнув несколько страниц, приблизившись, положил на колени Эльвиры.
– Что? – не поняла она.
– Смотри сама, – предложил Константин, отходя к окну, присаживаясь на край невысокого подоконника.
Непонимание длилось еще с секунду. А затем… Шок. Не до обморока, правда, но в напряжении подержавший.
– Боже… – сорвалось с губ. – Ты? – кажется, не верила, однако документы говорили именно о том, что все эти два года верила в то, чего, в действительности, не было.
– Ну, не я, фонд и частично клиника, – поправил Аристов. – Рецидива не ждали. Вернее, не совсем так, – снова поправил самого себя. – Надеялись его избежать. Лечение начали очень поздно и вели с серьезными перерывами из-за неравномерно поступавших средств. Затянули всё, что могли затянуть. В тот день, когда ты мне чуть под колеса не угодила, сложного пациента разбирал, за которого один хороший знакомый просил. И не исчезни ты на утро…
