Текст книги "Мой сладкий грех (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Быстро закидываю посуду в мойку, спешу в душ. Мне только голову помыть и просушить, про макияж даже не вспоминала, с тех пор как приехала, да и одежды выбор невелик.

Впрыгиваю в джинсы, натягиваю водолазку, собираю волосы в хвост и спешно выхожу на коридор.

В клинике меня прибивает неприятными ощущениями прямо с порога. Дорогущая, современная, специализированная клиника, здесь все идеально с точки зрения оснащенности и обслуживания. Персонал приветливо улыбается, услужливо обращается с клиентами. Только пациенты здесь все невеселые, стоит какая-то гнетущая тишина, разговоры в полголоса. Здесь только от атмосферы можно сойти с ума, бедный Назар.

Нас проводят к лечащему врачу в кабинет, располагаемся в удобных креслах по другую сторону стола. Он берет папку с документами и снимками в руки и начинает что-то рассказывать. Я ничего не понимаю на немецком, не понимаю реакцию обоих. В какой-то момент доктор улыбается, что-то показывает на снимке, потом вставляет диск и поворачивает к нам монитор компьютера. Я впервые вижу эту дрянь воочию и чувствую слабость в конечностях. Боже, помоги! Что он ему говорит? Разговор длится минут пятнадцать, Назар кивает, лицо его серьезно, губы сжаты, а мне хочется остановить их и услышать на русском хоть пару фраз, но я держусь и не перебиваю.

Наконец, мы прощаемся, они жмут друг другу руки, и мы выходим. Назар молчит, пока идем по коридору, и останавливается, только оказавшись на улице. Смотрю с надеждой в любимые карие глаза, сердце чуть не выскочит.

– Доброкачественная Менингиома, снимок оказался чужой, кому-то не повезло… Предлагают удаление гамма-ножом.

– Ты согласился?

– Да.

– Это не опасно?

– Самый безопасный способ. Рецидивы бывают крайне редко.

– Слава Богу! – выдыхаю радостно.

– Минимум год нельзя заниматься спортом, летать на самолете… И еще много чего нельзя… – невесело говорит он.

– Это все такие пустяки! Доберемся домой и на поезде. И без бокса твоего проживем, главное, что излечимо.

От моих же слов мое настроение резко подпрыгивает до уровня радости, а следом и огромного счастья. Крылья враз вырастают за спиной, я уже не могу сдержать жизнерадостную улыбку на лице.

– Ты не представляешь, как я счастлива, Назар!

– А ты не представляешь, как я тебя люблю!

Он крепко прижимает меня к себе, я отрываюсь от земли, взлетаю и парю.

Эпилог

Три года спустя

Назар

– А вот и мы, – говорит медсестра, входящая в палату с маленьким свертком на руках, и укладывает мне, сидящему в кресле, его на грудь, попутно помогая уложить мои руки, чтобы правильно поддерживать.

Я замираю и перестаю дышать. Крохотный кряхтящий комочек сначала клюет носом по моему торсу, а потом укладывает голову и мирно сопит, прижавшись щечкой к груди. Женщина выходит, а я улетаю за пределы облаков, куда-то к звездам. Обнимаю его крепче, контролируя силу, боюсь навредить.

Какой же он маленький, какой родной. Непередаваемые ощущения, хочется кричать от счастья и плакать одновременно.

– Привет, родной, давай знакомиться.

Он, услышав мой голос, начинает искать губами грудь.

– А вот этого у меня нет, прости, не могу помочь.

Перед тем, как меня пригласили в палату, акушерка сообщила, что Ника под капельницей и малыша принесут мне. Роды были очень сложные, ребенок для ее комплекции крупный. Восемь часов я сходил на коридоре с ума, не в силах ни помочь, ни ускорить процесс. Не ожидал, что все будет так долго и на нервах. Тем более, что беременность прошла у нее налегке. Ни токсикоза, ни проблем с плодом, никаких отклонений в анализах, все было отлично.

Набираю по видеосвязи маму, навожу камеру на нас с сыном.

– Привет, родственники, – улыбаюсь в экран.

Нас встречают бурными радостными возгласами. Калинины тоже у родителей, все ждали новостей от меня. Бабушки приговаривают и сюсюкают, разглядывая маленькое личико на экране, мужики спорят на кого похож.

– Как Ника? – спрашивают женщины практически в один момент.

– Она под капельницей, мы ее еще не видели. Врачи сказали очень слаба, устала, нужен отдых и восстановление.

– Привет ей передавай, когда увидишь. Приедем, как только пустят к ней.

– Хорошо.

Где-то на заднем фоне бахает пробка от шампанского, все издают радостные возгласы.

– Спасибо за внука, – говорит напоследок Калинин и разливает пенящуюся жидкость по бокалам.

Прощаемся, отключаюсь.

– Видишь, сколько счастья ты один всем принес? – говорю сыну.

Он, как будто, понимает, начинает кряхтеть. Устраиваю его поудобнее.

У Калининых уже есть внучка, Даша полтора года назад родила дочку. Но тесть все время бредил внуком и дождался, радовался, как ребенок, когда на узи сказали, что мальчик. А для моих это вообще событие из событий. Мама за полгода до родов уже стала носиться по магазинам и скупать все, что предлагает нынешняя индустрия детских товаров. А отец обещал купить внуку яхту, как только он родится. Сумасшедший дом.

Любуюсь сыном, снова проживаю трепет, любовь и безграничное счастье. Он начинает ворочаться и каким-то чудным образом, вытаскивает из пеленки ручку. Малюсенький кулачек, возникает перед моими глазами, и я чуть не задыхаюсь от переизбытка чувств. Целую кулачок, плавлюсь и умиляюсь. Невольно вспоминаю наш с Никой разговор в машине после узи.

– Ты рад, что мальчик?

– Рад, – выезжаем со стоянки клиники, я и правда в приподнятом настроении.

– А я даже не знаю…

– Это почему? – до этого, мы не зацикливались на поле ребенка, вроде, было неважно кто.

– Потому что ты захочешь, чтобы он был боксером.

– Это не нам решать, Ника. У него будет выбор, и я не буду ему его навязывать.

– Ну да, не будешь. Да он только руками научится махать, ты его сразу в зал отведешь.

– Отведу, конечно, он же мужик. Должен уметь защитить себя и свою семью. А профессию выберет сам.

Она негодует и отворачивается в окно.

– Ну сама подумай, оба деда боксом занимались, отец боксер, а он что заучкой будет каким-нибудь? У Волковых скрипачи не рождаются, понимаешь?

– Профессиональным боксером он точно не будет, – отрезает жена.

Я умолкаю, тихонько улыбаюсь и больше не спорю. Не хочу, чтобы она нервничала. Стараюсь, чтобы испытывала только положительные эмоции.

Малыша забирают минут через пятнадцать, а к Нике так и не пускают, ссылаясь на то, что уже поздно и маме нужен покой. В половине двенадцатого ночи уезжаю домой, пишу жене, что приеду утром.

Из Гамбурга мы уехали через месяц после операции. В тот же день Ника осталась у меня на ночь, а утром я заявил, что мы едем за ее вещами и она переезжает ко мне насовсем, отказы и сомнения не принимаются.

Год назад мы поженились, хоть предлагал ей и раньше, но она не спешила соглашаться, отшучивалась, что придется менять фамилию, а следом и название студии. Но, думаю, все дело в том, что боялась, что в официальном браке пропадет наша бесшабашная манера отношений. Кто-то из нас всегда подкидывает дров в этот огонь, и нам безумно нравится постоянная свежесть и новизна эмоций, нам никогда не скучно вместе, фантазия моей занозы не имеет границ. Вечно какие-то сюрпризы, перемены, движ. Я стараюсь не отставать.

***

Утром мчусь в клинику.

– В одной руке сжимаю дизайнерский букет из ирисов, второй тихонько стучу и захожу в палату. Ника, слегка замученная, но со светящимися глазами, поднимается с кровати и делает шаг навстречу.

– Привет, Солнышко. Ты как?

– Привет, уже все хорошо, – с улыбкой принимает букет и поцелуй.

– Спасибо за сына!

– Обращайся, – отвечает в своей обычной манере.

– И за внука тоже кучу благодарностей предавали.

– Меня уже с ночи смс-ками закидали, всем пожалуйста.

Кладу руку на практически плоский живот поверх халата, даже не верится, что за ночь – раз, и все изменилось.

– Кайф! Наконец, можно будет сменить позу, – смеюсь я.

– Боже, Назар, ты хоть иногда не думаешь о сексе?

– Иногда не думаю.

– Врачи сказали никакого интима целый месяц, меня шили, между прочим.

– Месяц? Может, взятку дать, пусть сократят сроки? – ухмыляюсь я.

– Это так не работает, придется потерпеть.

– Ну мы же что-нибудь придумаем?

– Волков, ты не исправим, – машет головой, поправляя воротник моей рубашки.

Кряхтение из люльки отвлекает нас, и мы переключаемся на малыша. Ника берет его на руки, разматывает, чтобы сменить памперс, я подставляю палец, он хватается за него крошечной ладошкой, и я плыву.

– Привет, сынок, – целую его в щечку, вдыхаю запах молока и детской кожи – улет, ни с чем не сравнимое чувство.

Ника пеленает его, садится в кресло рядом с кроватью, и прикладывает к груди. Он жадно накидывается и, с аппетитом, начинает есть.

– Ну вот, оккупировал мою территорию, – улыбаюсь.

– Теперь придется делиться, мистер собственник, – в тон отвечает жена.

– Отдам все, что у меня есть. И жизнь готов отдать, если понадобится. Но тебя только на время.

Ника кладет малыша обратно в люльку, он засыпает. Я подхожу к ней, обнимаю сзади. Любуемся на наше маленькое чудо, без слов впитываем новые для нас роли, ощущения, впечатления.

Бывают минуты, за которые можно отдать месяцы и годы. Здесь, сейчас приходит осознание, что все в моей жизни сложилось так, как мне хотелось. Что мое счастье держится на простых банальных вещах – любимая женщина, работа, которая, как ни странно, стала приносить не только доход, но и удовольствие, когда вник глубже в бизнес и научился ориентироваться в нем. И вот теперь этот маленький родной человечек, моя кровь, мое продолжение рода, моя гордость и смысл.

Теперь я точно знаю, что никакие титулы и победы не заменят того, что у меня сейчас есть. Они моя главная в жизни победа и лучшая награда, а самый престижный титул – это любимый отец и муж. И я буду бороться за него до конца своих дней.