Текст книги "Мой сладкий грех (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Назар

– Давай купим новые шезлонги для бассейна, – Ника надпивает кофе и ставит чашку на стол.

Тащусь от ее вида в моей футболке. Она сидит за барной стойкой напротив окна, сложив ногу на ногу, и задумчиво рассматривает бассейн. Свет солнечного утра освещает ее через стекло, и я в который раз отмечаю, какая она лучистая, красивая и родная.

– Покупай. Я же говорил, делай, что хочешь… Может, все-таки, надо было доставку еды заказать? – делаю свой глоток американо, у нас, кроме кофе на завтрак ничего нет.

– Я, все равно, и кусочка бы не проглотила. Нервничаю. Кстати, ты забрал мои вещи из отеля? Не очень хочется ехать домой в вечернем платье.

– Забрал. В спортивной сумке, в гардеробной.

– Тогда я переоденусь и поедем, ладно?

– Давай.

Чем ближе к дому Калининых, тем больше меня пробирает неприятными ощущениями. Я обучен владеть собой, не трушу перед сложностями, но сейчас никак не удается расслабиться. Если Калинин дома, мне придется с ним объясниться. И бесит меня не факт разговора, а то, что мне нужно оправдываться. Почему, твою мать, я должен оправдываться и за что?

Ника открывает дверь квартиры своим ключом, разуваемся. В коридоре появляется тетя Марина.

– Привет, – Ника целует ее.

– Добрый день, – здороваюсь я.

– Добрый, проходите. Кофе будете?

– Спасибо, мы пили недавно, – говорю, проходя за ними двумя в гостиную и вижу Калинина, выходящего из кабинета.

– Здравствуйте, – говорю я.

– Привет, пап, – моя малышка замирает. Знаю, что это не страх перед родителями, больше муки совести. Девчонок воспитывали строго, но без фанатизма, в любви и понимании.

– Здравствуйте, как спалось? – смотрит на Нику, говорит слегка с издевкой.

– Нормально, – по голосу слышу, что нервничает, хотя внешне сохраняет спокойствие.

– А нам не очень…, – все так же сверлит ее глазами. Потом переключается на меня, – пойдем в кабинет.

– Папа, я…

– Ника, с тобой мы поговорим позже!

Подмигиваю ей, уходя за ним, мол все будет хорошо, чтобы немного пришла в себя. Закрываю за собой дверь и сажусь в кресло, на которое мне указывают недовольным кивком головы. Он садится напротив, пару секунд собирается с мыслями.

– Я всегда восхищался твоим умением идти напролом и брать все, что тебе хочется иметь. Это хорошее качество для мужика, Назар. Но я никогда не предполагал, что трофеем станет моя дочь. Ты ведь отдавал себе отчет, что мне это не понравится?

– Отдавал.

– Но решил забить на это? – четко слышу, как стальными нотками в голосе пытается заглушить возмущение и желание прибить меня.

– Иногда приходиться делать выбор, который расходится с совестью, но который единственно-правильный и честный по отношению к себе.

– Правильный? Ты серьезно?

– Абсолютно. Мне в тот момент было все равно, кто и как к этому отнесется. Для меня было важнее всего, что чувствуем мы с Никой.

– И что же чувствуете вы с Никой?

– Я ее люблю.

– А когда тебя отпустит твое большое чувство, тебе тоже будет все равно, как она это переживет? Это же будет честно по отношению к себе? У тебя немалый послужной список, для тебя это обычные дела, образ жизни. Но то чужие люди, Бог с ними. По отношению к своим, хотя бы, можно задумываться до, а не после?

– На свой послужной список мне плевать, а на Нику нет, и отказываться от нее я не планирую. Вы же к этому клоните?

– Возможно, это был бы наилучший вариант. Пока она не успела к тебе сильно привязаться… Назар, твои родители еще надеются, что ты вернешься в Германию и продолжишь карьеру, это не твоя жизнь, и ты сам это прекрасно знаешь. Ника просто стала таблеткой от твоей депрессии… Ну что дальше? Ты будешь заниматься отелями, променяешь свою известность, насыщенную событиями жизнь на обыденное существование в нашем городе? Ты рано или поздно поймешь, что это не твое, что тебе нужен твой адреналин, поединки, твой привычный мир. А для нее это будет катастрофа.

– Услышьте меня, дядя Костя! Я понимаю, что сейчас все возьмутся внушать мне подобные истины. Видимо, дома меня ждет похожий разговор. Тем не менее, кто бы мне что не говорил, я не расстанусь с Никой. Может, вы не до конца понимаете, но я не просто ее люблю, у меня крыша улетела… напрочь. И я зубами загрызу любого, кто попытается нам помешать.

Секунда, две, три…пять. Мы смотрим друг другу в глаза, потом он безнадежно откидывается на спинку кресла.

– Вижу сейчас бесполезно взывать к здравому смыслу. Я просто уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет, время покажет, кто был прав…Детей не наделайте, – говорит устало.

Я киваю, встаю и выхожу из кабинета. Чувство немыслимой усталости накатывает на меня, как будто я только что провел бой. Слышу на кухне голоса Ники с матерью, захожу к ним, они затихают и впиваются в меня глазами в ожидании.

Улыбаюсь, целую Нику в щеку.

– Позвони, когда освободишься, – она кивает, – до свидания, тетя Марина.

– До свидания, Назар, – тон уже не тот, что был когда-то по отношению ко мне.

Ника догоняет меня в коридоре, когда я обуваюсь.

– О чем вы говорили? – шепчет задушено.

– О том, что нам нужно расстаться.

Ее глаза округляются.

– И что?

– Ничего, отвоевал тебя, – улыбаюсь истощенно. Мне нужно на воздух и подумать.

Она выдыхает. Чмокаю ее еще раз в щеку и выхожу.

По дороге домой бесконечно прокручиваю наш разговор и, почему-то доводы Калинина меня начинают тревожить. А что, если все получится именно так? За*бись, раскидал по-адвокатски. До этого я вообще о таком не задумывался. Стоп! «Не позволять залезть себе в голову!», вспоминаю слова Богдановича. Захочу вернуться, заберу ее с собой в Гамбург.

Достаю телефон, набираю работника причала.

– Богдан, приготовь мне катер, приеду через сорок минут.

– Понял, будет сделано.

Поворачиваю и еду в яхт-клуб. Море меня всегда успокаивает, сейчас мне нужна перезагрузка. В идеале еще бы Ника рядом была, но пока то, что имеем.

Проведя больше часа в море, чувствую себя легче и свободнее. Просто летел катером на максималках, пытался абстрагироваться, вспоминал нашу сегодняшнюю ночь. Ее гладкую кожу, нежные губы, безудержные стоны и крики. У нас с ней нет пределов, нет запретов, мне уже трудно представить рядом другую женщину. Она настолько проникла в меня, что я не вижу свою жизнь без ее присутствия. Все планы связаны с ней, все, что делаю – для нее, готов тратить на нее все свои миллионы, готов потакать всем капризам, а они меня напрягают отказаться. Попробуйте, отнимите, кто рискнет?

Когда ставил катер на стоянку, поинтересовался на работе ли отец, мне сказали, что уехал. Завожу машину и направляюсь к родителям, раз все дома, нужно сегодня и с ними расставить все точки над «и» и закрыть, наконец, эту тему.

***

В гостиной тихо, в столовой тоже ни души, поднимаюсь наверх. Дверь в мою комнату приоткрыта, вхожу неслышно. Мама сидит за моим столом и листает альбом с детскими фотографиями. У нас этого добра навалом. Когда-то в молодости она работала фотографом и когда я родился, мама оторвалась по полной. Меня фотографировали повсюду, маленьким я любил позировать. А когда стал подростком, меня это бесило, вечно отказывался и расстраивал мать. Она стала меня снимать незаметно и эти снимки оказались самыми классными, естественными и живыми. Как раз сейчас она и пересматривает альбом периода пятнадцати-шестнадцати лет.

– Привет, – обнимаю ее сзади за плечи и целую.

– Привет, не слышала, как ты вошел, – ласково теребит мои волосы на голове. Часто так раньше делала.

Облокачиваюсь о стол, тоже заглядываю на фото.

– Наверное, наслушалась про меня от Калининых вчера? – скрещиваю руки на груди.

Мама закрывает альбом, откладывает его.

– Костя возмущался после вашего ухода, Марина ничего не сказала. Но шок был у всех. А потом к нам начали подходить гости и расспрашивать правда ли мы решили породниться. Я думала Костю от злости разорвет. Вы выдали, конечно! Нельзя было без представления уехать?

– Ника поймала кураж, не смог ей отказать, – улыбаюсь, представляю лицо ее отца, когда ему пришлось отвечать всем любопытным.

– Назар, я понимаю, что у вас сейчас новизна отношений, кураж, как ты говоришь. Но когда эта история потеряет для тебя интерес, что делать будем? Если Ника тебя любит, а я уверенна, то так и есть, то это будет фиаско. Мы столько лет дружили семьями, не представляю, как сможем общаться.

– Я тоже ее люблю. Но это жизнь, может случиться всякое…Тогда и будем думать, что делать. А пока все хорошо. Просто порадуйся за меня, я нашел девушку, с которой мне искренне хорошо. И любит она меня не за мои деньги, славу и что-то еще, а просто так.

– Тут не поспоришь, Ника не умеет притворяться. И знаешь, вы очень красивая пара…

– Не умеет конечно! – отец входит в комнату, руки в карманах, останавливается в метре от нас. – Месяц врала, что ночует у подружки, так налегке, что Калинин просто в бешенстве, как его обвели вокруг пальца.

– Пап, не утрируй, на ночь она оставалась всего несколько раз.

– А вчера что за шоу было?

Вздыхаю, это не мама. Отцу посрать на душевные порывы Ники, даже объяснять не хочется.

– Нечего сказать…Ладно ей двадцать, а ты бл*дь, взрослый мужик, зачем потакаешь подобным выходкам? В интернете уже несколько статей, фотографии, Калинин прислал пару часов назад. Только ленивый об этом не говорит. Ну прям сенсация, твою мать!

– Да пусть захлебнутся своими сенсациями. Мне фиолетово. Дайте нам жить, как нам хочется. Я просто хочу закрыть тему обвинений и перейти в нормальный режим отношений и с вами, и с Калиниными. У нас с Никой все отлично, почему вы навязываете свое видение?

– Потому что мы тоже люди и у нас есть чувства. Не очень приятно, когда твои дети врут или скрывают от тебя серьезные вещи. Доживешь до своих, узнаешь. Мы надеялись, что ты продолжишь карьеру, что ты очнешься и вернешься в большой бокс, а ты сдулся, еще и Нику присадил на эту иглу. Придет время, ты завоешь от этой бытовухи, все будет не в радость, и она тоже. Когда мужик занимается не своим делом, рано или поздно это дает трещину по всем фронтам.

– Так вы мне отели подсунули, чтобы мне не понравилось, и я уехал? Поэтому отговаривали дом покупать? Манипуляторы, твою мать!

– Выбирай выражения! Как лучше хотели! Приняли с распростертыми, не лезли в душу, не давили, дали время принять собственное решение. И если оно нам не нравится, это не значит, что мы плохие родители, это значит, что оно нам не нравится! Все равно примем любой твой выбор – отели, Ника, да что угодно. Даже если бросишь ее, ты для нас всегда будешь на первом месте, как бы тошно нам не было от твоих поступков. Так что не надо тут манипуляциями нас упрекать…

– Извини… понесло…

– Влад, пора уже, действительно, закрыть эту тему. Давайте лучше к маме съездим.

– Давайте. Назар, ты свободен? Бабушка сильно заболела, утром у нее был, просила, чтобы ты приехал.

– Свободен, поехали.

Глава 16

Ника

Открываю дверь, захожу в дом Назара и окунаюсь в уже полюбившуюся комфортную и роскошную обстановку. Прохожу на кухню, разбираю пакеты из супермаркета, делаю себе кофе – кайф. Чувствую себя частью этого жилища, частью его жизни и счастливее периода у меня никогда не было.

Назар еще не вернулся с тренировки, решила приехать пораньше, встретить и накормить. На плите свежий овощной суп, в духовке рыба, запеченная с овощами. Судя по всему, повар ушла не так давно.

Сажусь за свою любимую барную стойку с видом на садовый бассейн и наслаждаюсь кофе. Вчера от папы выслушала целую тираду. За то, что врала, а он мне так доверял, за то, что не думаю головой и отношусь к жизни несерьезно, за выходку в ресторане, пришлось признаться, что это была моя идея.

Когда он выпустил пар и монолог сошел на нет, мне даже нечего было ему возразить, папа умеет обосновать и прибить фактами – профессиональное.

– Папа, я просто его люблю, я не могла по-другому, – смотрю расстроенно, чуть не плачу. Он и вправду, мне всегда доверял безоговорочно, сейчас прямо кошки скребут.

– И как мы дальше будем жить? Как мне тебе теперь доверять?

Как же больно это слышать! У нас с ним особенная связь, Даша не так близка с ним, а мы всегда были не разлей вода.

– Больше не буду врать, что бы не случилось, обещаю…

Он кивает.

– Поговорила? – обращается к маме, показывая глазами на меня.

– Да, – отвечает она, и папа молча уходит в свою комнату наверх.

Пока Назар был у него в кабинете, она завела разговор о том, что нужно предохраняться и как это делать. Была удивлена, когда я сказала, что месяц уже пью таблетки. По этому делу меня Карпова просветила в самом начале, как только узнала, что у нас случился секс.

– Ника, мы не станем запрещать вам встречаться, сами это прошли. Но я тебя очень прошу, не клади все на алтарь этих отношений, помни, что у тебя еще есть ты. Твои планы открыть студию еще в силе?

– Конечно. Мам, Назар меня во всем поддерживает, я займусь этим вопросом. Мне только нужно немного отдохнуть после диплома и большого ремонта.

– Рада слышать, – оттаивает она.

– А почему вам запрещали встречаться?

– Мои родители считали папу несерьезным.

– Даже не верится, – эта информация – шок, мой папа самый серьезный из всех, кого я знаю, – а он действительно был таким?

– Был тот еще засранец, – улыбается мама, – но я тебе этого не говорила.

Смеюсь над ее ответом и между нами происходит какой-то незримый контакт. Я чувствую, что она меня понимает, хотя, как умная жена, официально держит папину сторону.

Из мыслей вырывает щелчок дверного замка. Выхожу в гостиную, мой боксер, обнаружив мое присутствие, бросает спортивную сумку на пол, устало улыбается и раскрывает объятия. Я несусь к нему с каким-то новым ощущением. Как же хорошо, когда ничего не нужно скрывать.

– Привет.

– Привет, – чмокает в губы, – все нормально?

– Нормально. Обедать будешь?

– Угу.

После обеда Назар поднимается к себе, я мою посуду и иду следом. В этот момент на мобильный приходит смс. Ух ты! Посылка пришла, а я ждала ее только завтра. Заказала в интернет-магазине кучу всяких мелочей для быта, прямо не терпится посмотреть.

Назар лежит на кровати, прикрыв глаза, я никогда не видела его вот так, после тренировки. Оказывается, он бывает уставший. Забираюсь на кровать, кладу голову на грудь.

– Ты будешь спать?

– Угу, разбуди через час. Плохо спал ночью, глаза слипаются.

– Съездим потом за посылкой? Мне нужно забрать сегодня.

– Далеко?

– В ближайшем пункте выдачи, пару километров.

– Езжай сама.

– Что?

– Мерс за двором, бери ключи, езжай.

– Ты не шутишь? – от восторга не могу даже сформулировать что-то внятное.

– Нет. Только не гони, – все так же с полузакрытыми глазами, лениво инструктирует Волков.

– Спасибо! – целую его в щеку, спрыгиваю с кровати и, пока не передумал, выбегаю из спальни.

Открываю крышу, завожу и с триумфом отъезжаю от двора. Я часто в последнее время садилась за руль, приобрела уверенность, стала чувствовать машину, точнее обе машины, джип тоже, но сама еду впервые. Как же классно, когда тебя воспринимают, как взрослую женщину. Для моей семьи я вечно маленькая, наверное, такой и останусь уже для них. Назар же, при том, что жуткий собственник, дает чувство свободы и полноты жизни. Обожаю его «Делай, что хочешь».

Когда возвращаюсь домой, он сладко спит. Не решаюсь разбудить его через час, даю отоспаться и восстановиться. Тихонько спускаюсь в гостиную, разбираю посылку и расставляю покупки по местам.

***

Утром следующего дня помогаю маме прибраться на кухне, записываю пару рецептов и мчусь к Назару. Сегодня у нас новоселье, нужно много чего сделать до вечера.

По приезде обнаруживаю, что он уехал на работу, хотя сегодня выходной. Повара я попросила сегодня не приходить, хотелось самой приготовить ужин. А теперь немного нервничаю, никогда одна не готовила на такое количество людей. Основным блюдом у нас будут стейки барбекю, а к ним несколько видов салатов, картофель на гриле, свежие овощи, канапе и соусы сделаю по маминым рецептам. Назар должен купить угли и привезти из отеля колонку.

Приезжает он часам к трем, из-за шума блендера я не слышала, как он вошел.

– Привет, любимая, – говорит с улыбкой, облокотившись плечом о дверной косяк.

– Привет, любимый, – вторю ему, показываю, что руки испачканы.

Он подходит ближе, целует и заглядывает через меня, что я наготовила.

– Я не обедал, покормишь?

– Садись, – мою руки, достаю тарелку, насыпаю первое.

– Оля с Витей приедут немного раньше, Оля поможет тебе накрыть на стол.

– Ты же говорил, сам поможешь.

– Я погорячился. Решил взять «помощь друга». У меня на работе сегодня дурдом, еле разгреб, отдохну немного.

– Хорошо, сладких снов.

– Угу, если усну.

***

Пока мы с Олей сервируем стол и болтаем о том, о сем, мужчины разжигают мангал.

– Красивая беседка, особенно мне нравится, что есть зона кухни прямо здесь, можно и на свежем воздухе готовить, – говорит она.

– Беседку у вас подсмотрела, а кухня для удобства. Правда, мы еще ее не укомплектовали. Вроде все готово, а каждый день что-то доделываю.

– Уют наводишь? – улыбается Оля.

– Стараюсь.

– Очень красиво все сделала, видна рука профессионала. Ландшафт тоже сама?

– Да, но это мой первый опыт, даже не ожидала, что так получится.

– Витя переживал за Назара, как он тут освоится после ухода из спорта, а я вижу, что он теперь в надежных руках.

Душу обволакивает теплом. Так приятно слышать ее одобрение. Возможно, потому что она старше, возможно оттого, что не один год они были самыми близкими Назару в Германии.

Через час у нас все готово, первыми приходят Даша с Денисом, потом Полянский с Аленой и Климовым. Парни первым делом прикалываются над Ильей, что он без барышни, он отшучивается в своей обычной манере. Зайдя в гостиную, Сергей присвистывает.

– Нифига себе! Я в том же доме? – смеется, обращаясь к Волкову.

– Я кажется, нашла дизайнера для нашей квартиры, – говорит Алена.

– Вы купили квартиру? – спрашиваю.

– На следующей неделе сделка. Но ремонт будем делать осенью, поработаешь?

– С удовольствием.

Подоспевший чуть позже, Илья тоже осматривается.

– Охр*неть! Калинина, ты ничего не попутала? Он боксер, а не олигарх, на хр*на ему такие хоромы?

– Красивому мужчине – красивый дом, – улыбаюсь в ответ.

– Что-то ему в последнее время поперло на красивое, – ржет Климов.

– Завидуй молча, – отшучивается Назар.

Смеясь, выходим через кухню во двор к беседке. Включаем музыку, поднимаем бокалы, принимаем поздравления с новосельем, второй тост пьем за меня, потом снова за меня.

Я весь вечер гвоздь программы, все расхваливают мою работу и снаружи, и внутри. Никто только не упоминает, что все, что они видят оплатил Назар, а до этого купил этот дом. Даже как-то несправедливо, хотя по его виду ему все равно.

– Все получилось так потому, что у нас тандем. Я делаю, что хочу, а Назар это оплачивает, – шучу я.

– Возьмите меня третьим – стебется, уже подвыпивший Климов.

– Ты у меня, сегодня, бл*дь, договоришься, – в тон ему отвечает Волков.

На улице уже стемнело, теплый вечер в приятной компании перешел в настоящий ржач. Сегодня все в особенно приподнятом настроении, из-за непрекращающегося хохота уже болит живот.

Иду на кухню перевести дух и заодно принести десерты и фрукты. Пора переходить к сладкому. Выкладываю на разнос натюрморт из клубники, яблок и винограда, нарезаю дыню. Раскладываю по креманкам мороженное. Украшаю несколько из них фруктами и сливками. Достаю из холодильника банку с заспиртованными вишнями, чтобы украсить ими несколько оставшихся порций пломбира. Металлическая крышка никак не поддается и у меня не получается открыть банку.

– Помочь? – Илья заглядывает в кухню. – Проходил мимо, через стекло увидел, что у тебя трудности.

– Прямо-таки трудности, – улыбаюсь, – помоги.

Он берет банку из моих рук, пробует открыть, не получается. Чертыхается, прикладывает больше силы, крышка поддается, но банка соскальзывает с его рук и падает. Он еле успевает ее подхватить, при этом задевает разнос с фруктами, тот сваливается на пол и все летит врассыпную.

– Твою ж мать! – смотрит виновато на меня.

Я смеюсь, он тоже прыскает со смеху, мы одновременно приземляемся на корточки и начинаем собирать разбросанные по полу ягоды.

– Говоришь, были трудности? Сейчас это все по новой мыть, – ухохатываюсь я.

– Быстро поднятое с пола упавшим не считается, – говорит, сквозь смех, Климов, доставая закатившееся за меня яблоко.

Нам нереально смешно, до слез. Мы собрали все, но сидим на полу и угораем. В конце концов, Илья поднимает разнос на стол, потом тянет за руку меня. Я встаю и сталкиваюсь глазами с наблюдающим за нами в дверях Волковым. Ему не смешно, я тоже осекаюсь. Не представляю сколько он здесь. Черт, выглядит недовольным.

– Я смотрю, у вас даже веселее, чем за столом.

– Просто хотел помочь, а вышла фигня – бросает ему Климов, выходя их кухни от греха подальше.

Назар смотрит на меня исподлобья и ничего не говорит.

– Назар, не делай хоть сейчас проблему. Он просто проходил мимо, а мне понадобилась мужская сила.

– И ты нашла ее в Климове…

– Он только открыл мне банку!

– И вы оказались на карачках на полу.

– Блин, Назар!

– Десерты неси! А то все решили, что ты здесь уснула.

Разворачивается и выходит из кухни. Ну почему так? Последнее, что было сегодня в моих планах – это ссора. Почему он так ревнует меня к Илье?

Быстро споласкиваю фрукты, кое-как выкладываю в спешке, Даша приходит мне помочь.

– Что у вас тут произошло? Назар вышел злой или мне показалось?

– Не показалось, к Илье ревнует.

– А есть повод?

– А Назару нужен повод? Он его сам найдет, даже в простой бытовой ситуации.

– Не вздумай оправдываться. Нечего перед ним лезгинку танцевать!

Выносим с ней десерты, ставим на стол. Сажусь рядом и просто чувствую остронегативные вибрации, исходящие от него. Климов ведет себя, как ни в чем небывало, пьет и травит анекдоты, а Волков делает вид, что все нормально, но я слишком хорошо знаю это напускное равнодушие.

Гости расходятся ближе к половине двенадцатого, Даша с Олей помогают мне все убрать со стола и загрузить посудомойку. Назар провожает всех до ворот, а я иду наверх.

Приняв душ, выхожу в комнату, его нет, спускаюсь на первый этаж. Там тоже пусто. Жаль, что такой вечер испорчен, по плану у меня был для него сюрприз. Пока его не было дома, привезли портрет, повесили в кабинете напротив рабочего стола.

Пару лет назад я нашла в каком-то журнале его снимок и перенесла его на бумагу карандашом. Получился очень красивый черно-белый портрет. Назар на нем вполоборота, в светлой футболке поло, волосы немного короче, чем он носит сейчас. Раньше он всегда носил более короткие, когда занимался профессионально. Это мой подарок ему на новоселье. Я перенесла в студии свой портрет на холст, заказала стекло и дорогущую современную раму, потратила все свои деньги. Он отлично вписался в черно-белый интерьер кабинета, после ужина, хотела Назару показать.

Открываю дверь кабинета и обнаруживаю там свет. Он стоит, облокотившись о стол и рассматривает портрет. Переводит взгляд на меня.

– Это мой подарок на новоселье.

– Спасибо.

– Тебе нравится?

– Нравится… Почему подпись твоя?

– Потому что, это я рисовала.

Он удивленно зависает на мне, потом отмирает, снова смотрит на стену напротив, уже другим взглядом.

– Когда ты это рисовала?

– Пару лет назад…

Он подходит к портрету, всматривается в каждую деталь, останавливается на моей подписи внизу. Первая английская N, з завитками, а вторая половина слова на русском – NiKa.

Это мой логотип, придумала его, когда стала строить планы открыть студию, Первые две буквы имени и фамилии.

– Стильно. Не знал, что ты так хорошо рисуешь.

Поворачивается ко мне.

– Это единственный мой портрет твоей рукой?

Машу головой, не знаю признаваться или нет. Но все же решаюсь.

– Дома целая тетрадка.

Он подходит, крепко сжимает меня в объятиях, выдыхает мне на ухо.

– Извини за сегодняшнее, был неправ.

Что? Волков извиняется? Не верю своим ушам, пожалуй, это дорогого стоит. Уверенна, ни одна девушка не слышала от него таких слов.

– Я люблю тебя, – шепчу, тая в его руках.

– А я тебя люблю, до безумия. Помешан, болен, не могу видеть рядом с тобой никого в шаговой доступности. Убить готов.

– Мне никто, кроме тебя не нужен, пойми уже.

Он подсаживает меня на стол, наваливается, целует нежно в губы, раздвигает мои ноги, приближается между ними вплотную, развязывает мой халат, гладит бедра, губами спускается по шее. Его дыхание срывается, становится тяжелым, я завожусь и негромко стону в плену его ласк. По моему трепещущему телу разливается жар и желание.

Разведенные бедра размыкаются еще шире, когда Назар раскладывает меня на столе, медленно снимает свою футболку и завладевает соском. Меня штормит, я сладко скулю, обхватываю его ногами, зарываюсь в его волосы руками. Издавая громкие звуки удовольствия, он надавливает каменным членом на мою промежность.

Мне жарко, он так обжигает своим горячим дыханием мою кожу, что каждое прикосновение его губ отдается палящим зноем в районе таза.

Крепко держа, он спускается все ниже, пока его голова не оказывается межу моих ног. Он скользит языком в промежность и накрывает ее губами.

– Аа, Назар! Нереально хорошо…

Пока он чувственно двигается ртом по складочкам, я распаляюсь настолько, что начинаю выкрикивать, всхлипывать и царапать ему спину, не контролирую себя. Его движения не быстрые, томные, он никуда не спешит, эти сладкие терзания вводят меня в состояние небытия, перестаю понимать,

где я и кто, превращаюсь в сгусток ощущений. Через какое-то время он доводит меня почти до агонии, потом отрывается и поднимает на меня глаза, его взгляд пьяный, почти безумный.

– Умоляю, не останавливайся, – хнычу я.

И он продолжает, дурея от похоти, стонет, заталкивает в меня пальцы, я извиваюсь, мечусь по столу, доведенная почти до предела.

Большим пальцем Назар накрывает клитор, делает несколько движений, я чувствую, как подкатывает оргазм, вдыхаю, замираю и взрываюсь. Выгибаюсь от удовольствия, хриплю протяжно, закрываю глаза и улетаю.

Не давая мне возможности опомниться, он дергает молнию штанов вниз. снимает их, подтягивает меня к себе ближе и врывается с глухим рычащим звуком. Резко толкается, вскрикивая от наслаждения, иступлено сосредоточившись на моем лице. Я ловлю приход новой волны возбуждения, закусываю губу, моя плоть превращается в неимоверно чувствительную натянутую струну, а на лице снова появляется дикое желание. Волкову нравится смотреть, как я от него дурею, он довольно усмехается сквозь туман мутного сознания и набирает темп.

Я снова закрываю глаза и отдаюсь во власть своего потрясающего мужчины.

Мои стоны переходят в крики, Назар тоже звучит громче.

Толчок, снова толчок, снова и контрольный.

Он кончает в меня, слезы вырываются из моих глаз, я не кричу, я вою. Яркие вспышки проносятся перед глазами и мне кажется, я сейчас отключусь.

Заторможенно соображаю, чувствую, как Назар выходит, разлепляю заплаканные ресницы. Он стоит надо мной, упершись руками о столешницу, и наблюдает, как я прихожу в себя, поднимает, усаживает.

– Все хорошо?

Киваю, нет сил даже говорить. Сказывается усталость за день, спиртное, нервы и, вымотавший окончательно, ошеломляющий секс.

Назар нежно прижимает к себе, проводит носом по щеке.

– Идем наверх?

– Ты хочешь продолжения?

– Хочу.

– Я так устала, давай завтра?

– Хорошо, – снимает меня со стола, подбирает нашу одежду, и мы выходим из кабинета, – только в следующий раз каждый будет заниматься своим делом: повариха будет готовить, чтобы ты не уставала, а ты…

– А я?

– Будешь давать мне, когда я захочу.

– Как романтично, – даже сквозь усталость не могу отказать себе в удовольствии поерничать.

– Романтика не мой конек. Но помниться, я и тебе предлагал выбор между романтикой и сексом. И ты выбрала потрахаться, – с улыбкой открывает передо мной дверь спальни.

– Волков, ты неисправимый пошляк.

– Ты забыла добавить «любимый», получится очень романтично.

Принимаем душ и счастливые засыпаем без задних ног.