Текст книги "Мой сладкий грех (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Ника

Вчера врач отменил мой бандаж, и я, наконец, могу жить полноценной жизнью. Из процедур остался массаж и различные упражнения, которые я делаю самостоятельно. Но в общем, чувствую себя прекрасно, прямо хочется какого-то движения, я никогда столько не сидела дома. Целых три недели! Ко мне, конечно, приезжал Назар, Стася приходила почти каждый день, Ульяна пару раз в неделю. Иногда мы собирались втроем и сидели у нас на террасе. Само собой, приезжал пару раз Карим, один раз даже с Родионом.

Назара нет второй день, уехал, не сказав куда. Просто написал, что по делам. Он в последнее время отстранился, постоянно чем-то занят, и даже, когда приходит, все время о чем-то думает.

Этот его отъезд дался мне особенно тяжело. Сначала я даже подумала, что он психанул на меня. Но потом случайно услышала, как папа сказал маме, что он поехал в Новороссийск, вроде там видели виновника аварии.

На прошлых выходных меня ошарашила визитом Карина.

– Привет, мы можем поговорить? – она стоит в дверях и смотрит умоляющим взглядом.

Меня передергивает, я одна дома, не знаю, что у нее на уме. Тем не менее, делаю равнодушное выражение лица и отвечаю небрежно.

– Мне кажется, ты ошиблась дверью.

– Выслушай меня, пожалуйста!

Пропускаю ее внутрь, проходим в гостиную, без слов указываю на диван. Она какое-то время собирается с мыслями.

– Я попросила брата подстроить аварию после того, как увидела тебя за рулем Мерседеса. Вы ехали такие счастливые, у меня просто сорвало крышу. Он никогда мне не давал руль, хотя я просила. Тема была закрыта четко и безоговорочно, в стиле Волкова. И тут такая картина… В тот вечер я перепила, Сашка пришел в клуб, просил денег. Он у нас проблемный, вечно в каких-то историях и всегда без денег. Я сказала, что он может заработать, он согласился не раздумывая, я перечислила ему на карту сумму и он ушел. Когда на следующий день пришла в себя, стала звонить ему, чтобы отменить все, но он не брал трубку, писала ему, он не читал смс. А потом на следующий день я узнала, что с тобой случилось…

– Зачем мне эта история? Ты думаешь мне нужны твои объяснения?

– Просто пытаюсь достучаться. Мне светит статья, Назар не хочет меня слышать.

– А я должна услышать? Может, пожалеть тебя еще, поблагодарить, что осталась жива? – возмущаюсь ее наглости.

– Давай по-честному. Он был со мной, и ты об этом знала. Пока я была в поездке по работе, ты влезла в наши отношения и отодвинула меня. Даже хуже. Так как он со мной расстался, без капли сожаления и вины, мне казалось, меня вышвырнули на помойку. Тебе кажется это легко пережить? Если бы он с тобой так поступил, ты как бы относилась к его новой пассии?

Закусываю губу, понимаю, что она права. Да, влезла и разрушила. А она же, наверняка, любила его, как и я. Ей, должно быть, безумно больно, по сути, это предательство. Я даже не задумывалась об этом, ни разу, пока была с Назаром.

– Это не значит, что у тебя есть право лишать человека жизни или калечить, – говорю, уже без твердой уверенности в голосе.

– Это была минутная слабость, а потом я просто не могла ничего сделать.

– А предупредить Назара нельзя было?

– Я боялась, лелеяла надежду, что Сашка просто смоется с деньгами и не станет ничего совершать.

– Чего ты хочешь от меня?

– Поговори с Назаром. Я уеду, меня приглашают работать во Францию, больше никогда его не побеспокою, пусть только решит мои вопросы с полицией. Ты единственная, кого он может послушать, пожалуйста.

– Как ты себе представляешь это разрулить, против тебя железные доказательства?

– Его отец сможет, у него большие связи, дело можно замять, я консультировалась. Твой тоже может, но наверняка, не станет. Можно выйти на условный срок, если у тебя и у него не будет претензий, можно свести к аффекту. Есть варианты, но нужно, чтобы Назар согласился. Не калечьте мне жизнь…я не хотела, чтобы так все вышло…

Она чуть не плачет, мне чисто по-женски становится ее жаль. А еще вчера я ее ненавидела. Правду говорят, что нужно слушать две стороны, чтобы найти истину. Наверное, ей стоило немалого труда, переступить свою гордость и прийти ко мне просить о чем-то. Не знаю, смогла бы я так прогнуться.

– Я попробую… Но ничего не обещаю, ты же знаешь Назара, это что против танка переть.

– Знаю…Но, все равно, спасибо.

Когда вечером приехал Назар и я сделала попытку поговорить об этом, начался армагеддон.

– Ты соображаешь, о чем просишь, Ника?! – он свирепеет на глазах, мне даже страшно становится. – Ты зачем ее вообще впустила?

– Она раскаивается, я видела это. Просто дай ей уехать.

– Нет! Можешь даже не продолжать, никакие доводы не помогут!

– Ты ее бросил, она просто кинулась в крайность.

– Мне насрать на ее крайности и чувства, она тебя чуть не убила, я такое не прощаю!

– Назар, не кричи, давай спокойно поговорим. Сейчас речь обо мне, а не о тебе или о ней. Я тебя прошу за нее, это моя просьба.

– Послушай меня, со мной манипуляции не проходят, если я сказал нет – значит нет!

– Значит, буду просить помощи у папы.

– Бл*дь, Ника, у тебя все в порядке с головой?! Ты теперь с Кариной против меня?!

– Я не против тебя, как ты не понимаешь, я больше не хочу мести! Она просто брошенная обиженная девушка.

– Она просто дрянь! Ты в таких не разбираешься, такие как она всю жизнь выживают. Она любую роль сыграет, когда ей нужно. Всплакнула тут, вызвала у тебя чувство вины, а ты уже растаяла. Даже не надейся, что я буду решать ее вопросы!

Он с силой отталкивает, почти швыряет от себя чашку, из которой пил чай. Она со звоном отъезжает по столу. Хватает свои ключи от машины, и выходит. Черт, вот и поговорили. Иду за ним в коридор, он обувается.

– Давай договоримся, – говорит он уже спокойно, – есть вещи, которые решает мужчина, не прыгай выше головы, ладно?

– Хорошо. Только ответь мне на один вопрос. Если бы ты бросил меня, а я поступила, как Карина, ты бы меня тоже посадил?

Я снова включаю манипуляции, и мы оба это понимаем, но он не затыкает меня на сей раз.

– А ты бы смогла так поступить?

– Я не знаю.

– Дешево, Ника, не пронимает.

Он выходит, на автомате закрываюсь на замок, иду назад на кухню, делаю глоток, уже успевшего остыть, чая.

Впервые сталкиваюсь с непробиваемостью Назара, честно говоря, это шок. В груди поселяется комок из замешательства и досады. Я росла в обществе сильных мужчин, в среде моих родителей подкаблучников не водилось. Но я всегда воспринимала эту силу с позиции защиты и исполнения моих желаний и потребностей, как в случае с отцом. Наверное, потому, что меня воспринимали, как ребенка, мне казалось, что это здорово.

Сегодня мне преподали урок, как быть женщиной такого мужчины. Оказывается, кроме плюшек, есть другая сторона. «Не прыгай выше головы, ладно?». Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали, не знаю, как реагировать. Проглотить не в моем характере, устраивать бунт – безрезультатно, Назар умеет ставить на место. Вспоминаю, как мама в подобных ситуациях говорит: делай как считаешь нужным, но я останусь при своем мнении. Смешно, только сейчас понимаю, что это мнение так и остается мнением, папа делает по-своему. Только раньше меня это не волновало, никогда не анализировала подобное. Хм, здравствуй, взрослая жизнь.

Глава 20

Ника

Вчера, вслед за вышедшим Назаром домой пришел папа.

– Привет.

– Привет, мамы нет, ужинать будешь?

– Угу. Назара встретил, у вас что-то случилось? Похоже, он не в духе.

Рассказываю ему в общих чертах.

– Дочь, ты с ума сошла? Он роет землю и под землей, чтобы найти ее братца, а ты ведешь с этой дамой задушевные беседы и хочешь ее отпустить.

– Не знаю почему, но мне ее жаль, – вздыхаю.

– А если бы за рулем был Назар? Ты бы тоже ее отпустила?

Папа, как обычно, ставит вопрос так, что ситуация переворачивается с ног на голову. Конечно, не отпустила бы. Он видит ответ в моих глазах.

– То-то и оно…

Разогреваю ему ужин и иду к себе. Заваливаюсь на кровать и борюсь с нахлынувшими неприятными реакциями. Что меня так выбило из колеи? Впечатления от сегодняшнего дня, пожалуй, самые яркие эмоционально со дня аварии. Три недели затишья, когда все старались беречь мои нервы, расслабили. И сейчас как-то остро чувствуется огорчение от произошедших событий. Рука сама тянется к телефону, набираю Назара. Не знаю, что хочу, что ему скажу, просто слушаю гудки.

– Алло!

– У тебя дела или ты уехал подальше от меня?

– У меня тренировка, Ник.

– А после тренировки?

– Мне нужно съездить кое-куда. Приеду, заберу тебя к себе.

– Надолго едешь?

– Надеюсь, нет. Я уже у спорткомплекса, давай, до связи. Люблю тебя.

Всего два слова. Но они возвращают к жизни, и в груди разливается приятное тепло. Несмотря на то, что за период больничного он часто приезжал, это были всего лишь визиты вежливости. Пару раз целовались, но Назар даже обнять меня боялся, чтобы не навредить. Я так за ним соскучилась, за моим, родным, доступным. Сегодня я сделала открытие, что с ним может быть непросто. Но точно знаю, что ничего не перечеркнет того, как мне с ним хорошо.

***

Сегодня суббота, родители уехали к бабушке, и я просто дурею от скуки. Не то чтобы мне нечем было заняться, у меня с этим нет проблем, я всегда найду себе дело. Просто второй день от Назара даже звонка нет, тоска начинает потихоньку съедать мой, пусть не жизнерадостный, но рациональный настрой. Беру карандаш, лист и, чтобы не сойти с ума, рисую. Конечно, Волкова, каждая клеточка мозга занята сейчас только им. Чуть больше получаса и на бумаге оживает портрет, мне безумно нравится его рисовать, он улыбается такой улыбкой, какой я хочу в данный момент.

Я настолько увлекаюсь процессом, что звонок в дверь, выводит меня из рисования не сразу. Кто-то звонит настойчиво. Открываю – Назар.

– Привет, Солнышко, – в его руках букет из орхидей, я замираю. Он никогда не дарил цветы.

Принимаю их, бросаюсь ему на шею, чувствую родной запах и млею. Он в настроении, что является роскошью в свете последних недель, целует страстно, я уже и забыла, как это на вкус.

– Ты одна?

– Да, мои за городом – смотрю заговорщически.

Он улыбается, проходит в гостиную, ставлю букет в вазу.

– Ты голодный?

– Не то слово! Этот е*анный целибат мне скоро башню сорвет.

– Я вообще-то о еде, – смеюсь.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и кивком приглашаю его за собой. Заходим в комнату, Назар замечает мой рисунок, подходит к столу, берет его в руки и внимательно рассматривает. Замечаю, что его руки избиты в кровавые ссадины. На правой, так вообще ни одной живой костяшки.

– Что с твоими руками? – интересуюсь озабоченно.

– Это на тренировке, так получилось, – не отрываясь от портрета, говорит он.

– Разве ты не в перчатках тренируешься? И кого ты так бил?

– Грушу бил,…перчатки дома забыл.

Похоже на ерунду, но лицо цело, он весел, похож на моего Назара до аварии. Отодвигаю в сторону мысли о плохом, просто я слишком впечатлительна в последнее время. Подхожу к нему, забираю лист, откладываю на стол и обвиваю руками торс.

Он склоняется захватывает мои губы и раздвигает зубы языком. Впускаю его с голодным наслаждением, сильные руки, блуждающие по моей спине, опускаются ниже и сжимают ягодицы. Слышу его возбужденный хриплый стон и меня несет в водоворот желания, тяну его на себя, мы заваливаемся на кровать.

– Давай без резких движений, Ника.

– Со мной все хорошо, – снова впиваюсь в его рот, ощущая неимоверный кайф.

Назар переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. Спускаюсь по его шее языком, прикусываю выпирающую жилу, он прикрывает глаза и начинает дрожать. Выравниваюсь вертикально, сидя сверху, снимаю его футболку, он помогает мне, затем снимает мою. Она длинная, под ней кроме трусов, ничего нет. Назар кладет руку на мою грудь и сжимает двумя пальцами сосок.

– Ммм, – откидываю голову назад.

– Я уже и забыл какая ты.

– Какая?

– Красивая и соблазнительная.

Расстегиваю ширинку его шорт, он приподнимается, стягиваю их вместе с боксерами, мы смотрим друг другу в глаза и без слов определяемся с позой. Снимаю трусы и сажусь сверху.

Взаимный протяжный стон, судорожный вздох, и я начинаю двигаться.

Нет, не двигаться – метаться, стонать, скулить. Истосковавшееся тело пронзают тысячи жгучих иголок страсти. Назар берет меня за талию и насаживает жестче, подстраивает под свой ритм. Его звуки и пьяные, потемневшие от наслаждения, глаза вводят меня в какой-то транс. Я теряю последнюю ниточку, связывающую меня с местом и временем. Горячая дикая скачка перерастает в мою агонию, упираюсь руками в стальную грудь, теряю рассудок от ощущений, мы в своей вселенной, в своем полете и нет ничего вокруг.

– Остановись, – хрипит он задушено, – встань на колени.

Выполняю на автомате, не владею собой. Назар прогибает меня и входит сзади.

– Ааа! – ошеломительные ощущения.

– Обожаю тебя, Солнышко. Прости, больше не могу нежничать, хочу кончить.

Вонзается и резкими толчками вколачивается со всей силы. Грубо рычит, я захлебываюсь стонами, уже не просто не сдерживаюсь, а даю выход крикам,

Минута, две, три. И я разлетаюсь осколками, исчезаю и впадаю в исступление. Он заполняет меня спермой, и откидывается на подушки.

Мне даже шевелиться не хочется, немного начала ныть сросшаяся ключица, но ему я об этом точно не скажу. Он пододвигается, обнимает одной рукой и утыкается мне в плечо.

– Даже не верится, что все закончилось, – говорит устало.

– Ты о чем?

– Об аварии. Сегодня ночью Черныха арестовали.

– Вот так новости. Почему сразу не сказал?

– Мне эта тема уже по горло. Давай не будем больше об этом говорить. Особенно сегодня.

– Давай. А что сегодня особенного? Ну кроме окончания твоего целибата.

– Хм, – его губы растягиваются в улыбке на мою шутку, – сейчас поедем в одно место. У меня для тебя сюрприз.

Не знаю, что там за сюрприз, только мы едем на другой конец города и меня все больше разбирает любопытство. Через какое-то время сворачиваем к зданию огромного автосалона. Смотрю на Назара вопросительно.

– Это Полянского салон, – объясняет он с улыбкой.

– Мы в гости?

– Мы по делу, но можем кофе выпить.

Выходим из машины, Сергей показывается в дверях центрального входа и идет нам навстречу.

– Привет, – здороваемся, они жмут руки.

– Как здоровье? – интересуется у меня.

– Все хорошо.

– Выглядишь отлично.

Взгляд Назара задерживается на чем-то в районе угла здания за рядами выставочных машин.

– Заправлена? – обращается к другу.

– Конечно.

– Идем, – берет меня за руку.

Мы направляемся прямиком к отдельно стоящему от общей массы машин, белому БМВ. Полянский остается позади, я уже ничего не понимаю.

– Это мой подарок тебе, – нажимает кнопку на ключе и открывает передо мной водительскую дверцу.

Шок, гром и молния проносятся в моем мозгу. Ошарашенно смотрю на него и не могу произнести ни слова. Так и стоим, взирая друг на друга, я с офигевшим выражением лица, он в ожидании.

– Ника, очнись!

– Я…спасибо, это немного неожиданно…сейчас.

– Тебе не нравится?

– Нравится, очень. Но я сомневаюсь, что с могу сесть за руль теперь…

– Поэтому и купил. Если сейчас не переборешь этот страх, потом будет гораздо сложнее.

Вдох-выдох. Заставляю себя заглянуть в салон.

Шикарные белые кожаные сидения, впечатляющая передняя панель с множеством функций, встроенный навигатор, четыре колонки. Красиво, но перед глазами проносятся кадры аварии, и я захлопываю дверцу. Даже не думала, что будет такая реакция, мне, как будто, душно. Назар это видит, сжимает меня за плечи, заставляя посмотреть в глаза.

– Ника, знаешь, что меня в начале наших отношений удивило в тебе больше всего? Что ты ничего не боишься, что смело шагаешь ко всему новому и тебе все оказывается по силам. Я не хочу, чтобы этот случай сломал тебя. Сильные люди закусывают губу, сжимают кулаки и преодолевают страх, другого варианта решения нет.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас поехала? – желудок скручивается в узел, мышцы напрягаются до боли, я зажимаюсь от нахлынувшей паники.

– Я буду рядом. Если станет совсем невмоготу, пересядешь.

– Ладно, а куда поедем? – тревога так и не проходит.

– За город, в горы, там меньше движение.

Завожу двигатель, он взрывается характерным рыком, машина мощная, в отличие от мерседеса, высокая, с хорошим обзором. Трогаюсь с места, вцепляюсь в руль до боли в запястьях. Сердце навылет, Боже, зачем я согласилась?

Выезжаю на дорогу и понимаю, что мне хочется плакать. Доезжаю до ближайшего съезда, сворачиваю и торможу.

– Все, сдулась? – спокойно спрашивает Назар.

Мне так обидно, не знаю, что делать, пойти на принцип и пусть сам едет за рулем или поддаться этой шоковой терапии.

– Нет, не сдулась, остановилась, чтобы собрать себя в кучу, – выдаю я.

Завожу и снова выезжаю на трассу. Сосредотачиваюсь на дороге, пытаюсь привыкнуть к управлению. Машина незнакомая, но довольно удобная в плане соотношения кресла и руля.

– Расслабь руки и спину, едь медленно до тех пор, пока тебе самой захочется ускориться.

Стараюсь выполнить инструкции, сначала получается не очень, еду двадцать километров в час, можно сказать ползу. Назар ничего на это не говорит, просто следит за дорогой.

Когда выезжаем на горную трассу, машин практически нет. Я почти месяц, кроме как в клинику, никуда не выезжала, меня так захватывает красота раскинувшихся вокруг гор, что я позволяю себе, на какие-то секунды отрываться от дороги, а потом и вовсе практически расслабляюсь. На ровном участке нажимаю газ и ускоряюсь до сорока километров. Назар посматривает на спидометр.

– Быстрее не надо ехать. На сегодня это максимальная скорость.

– Угу, – начинаю понимать, что ничего ужасного не происходит, мне комфортно и даже почти спокойно.

Вспоминаю, что здесь неподалеку ресторан, в котором мы когда-то первый раз обедали, сворачиваю и еду туда. Назар не спрашивает, судя по всему, догадался.

– Приехали, – вдыхаю полной грудью и улыбаюсь, заглушив мотор на парковке ресторана.

– Солнышко, я тобой горжусь, – с нотками облегчения вещает Волков. Только сейчас понимаю, что он всю дорогу переживал. А мне казалось спокоен, как удав.

То ли от стресса, то ли от свежего воздуха, но мы обнаруживаем, что сильно проголодались. Заказываем первое, мясо, салаты, компот, я дополняю заказ еще и десертом. Закрываю меню и с вызовом смотрю на Назара.

– Что?

– Ты не беременна?

Вопрос вводит меня в краску.

– Нет, просто проголодалась.

– Окей.

– А что бы делал, если бы ответила положительно? – мне прямо становится любопытно, мы никогда не говорили о детях.

– Охренел бы. А потом, как любой нормальный мужик – женился и воспитывал.

Теряюсь в чувствах, он сейчас это понял или думал об этом? Его слова заставляют посмотреть на наши отношения с другого ракурса. Даша бы назвала их серьезными, а мне просто очень приятно и неожиданно надежно.

– Назар, спасибо тебе за машину, это как снег на голову, но совершенно невероятно. Я оценила, правда, просто вначале испугалась.

Только сейчас прихожу в себя и до меня доходит смысл происходящего. У меня есть автомобиль, свой!

– Пожалуйста, – улыбается.

Нам приносят еду, и мы с удовольствием уплетаем борщ со сметаной. Солнце заходит за гору, легкий ветерок приятно обдувает и дарит облегчение в жаркий день. Чувствую себя здоровой, любимой и счастливой. Жизнь налаживается.

Глава 21

Назар

– Что с тобой в последнее время? Не замечал раньше за тобой безрассудных поступков, что сейчас изменилось?

– Пап, не знаю, переклинило.

– А если бы убил?

– Но не убил же.

– Сегодня Калинин встречается по этому вопросу со следователем, тот грозится открыть дело.

– Замнет?

– Замнет, вопрос цены.

– Ну и отлично.

– Ничего отличного не вижу. Ты же не подросток, включай мозги в следующий раз.

Вид из кабинета отца на бухту яхт-клуба, навевает желание выйти на яхте в море и, наконец, расслабиться за столько беспросветных недель. Даже не помню, когда был на пляже последний раз.

– Мне тут предложили пару проектов для инвестиций, скину тебе. Посмотри, вдруг заинтересует. Если решил закончить с боксом, нужно заняться чем-то серьезным. Деньги на счетах – неплохо, но прибыль, которую можно получить при выгодном инвестировании намного выше, включайся.

– Посмотрю. Сам думал об этом, мне Климов предложил по одному объекту на двоих поработать, но я сомневаюсь, есть риски. Посмотришь?

– Да, присылай. Ты на работу потом?

– Угу.

– Завези Калинину бумаги, тебе же по пути.

– Пап, двадцать первый век, бумаги по электронке пересылаются.

– Есть такие бумаги, которые вообще никуда не пересылаются и хранятся только в секретной папке, умник. Ты думаешь, я просто так прошу тебя? Даже водителю не доверяю.

– Ладно, давай. Не хотел его сегодня видеть, но в принципе, все равно когда получать пилюлю.

– Какую пилюлю?

– Машину Нике купил, он злой, как черт, Ника написала.

– Ты что сдурел? Подождать нельзя было, пока все уляжется?

– Чего ждать? Разрешения Калинина? Как-нибудь сам разберусь со своими подарками и своей женщиной.

– Ему просто сложно принять тот факт, что она уже не его маленькая дочка.

– Придется принять. Я не буду подстраиваться под его желания.

– Назар, если собрался строить серьезные отношения с девушкой, нужно учитывать мнение близких ей людей. По-другому не получится.

– Что купить своей девушке я точно спрашивать не буду.

***

Заезжаю домой за спортивной сумкой, чтобы потом прямо с работы поехать на тренировку. Наконец, могу тренироваться в нормальном режиме, за этот месяц много пропустил, потерял форму.

Позавчера сорвал стопкран у Богдановича, вчера выслушал по полной. Сегодня понимаю, что, если бы вернуть, все сделал в точности так же.

Углубляюсь в воспоминания. Чуть больше суток прошло, а кажется давно было. Только сбитые кулаки напоминают о случившемся.

По дороге на вечернюю тренировку звонит телефон. Смотрю на экран – Карина. Этой что еще нужно? Опять будет клянчить закрыть вопрос. Ее хорошо взяли в оборот, но по совету своего адвоката она резко пошла в отказ, и пока Черныха не нашли, и он не подтвердил, что сумма, перечисленная ею, является оплатой за заказ, ее прижать не за что.

Игнорирую звонок, но она звонит снова, долго и настойчиво. Когда не отвечаю во второй раз, приходит смс.

– Я знаю, где брат, – и, увидев, что прочитано, тут же его удаляет. Молодец, быстро учится. Никакой переписки, как и не было.

Встряхиваюсь, руки судорожно сжимают руль. Перезваниваю.

– Алло!

– Где он?

– Что я буду иметь за эту информацию?

– Я подумаю.

– Мне нужно знать. Назар, я устала от всего, нет больше сил ждать и бояться. Мне нужна конкретика, любая. Я хочу уехать, хочу забыть этот ад. На работе смотрят, как на прокаженную, родственники гнобят, что Сашку подставила, это больше невозможно выносить.

– Хорошо, если информация окажется верной, и я его найду, у тебя есть время до утра, чтобы убраться из страны. Потому что утром он начнет говорить, а я сделаю все, чтобы он начал говорить. И тогда у тебя нет ни единого шанса.

– Спасибо.

– Я тебя слушаю.

– Его отчим работает на стройке, сейчас их бригада строит дом в поселке под Туапсе. Бригада живет в хостеле, а он ночует прямо там на объекте, в вагончике для инструмента. Мама случайно проболталась.

– Адрес скидывай.

– Скидывать не буду, запоминай.

Стараюсь заглушить в себе поднимающуюся бурю негодования. С большим усилием заставляю себя ехать к спорткомплексу. Пытаюсь мыслить здраво, сейчас очень важно, не налажать. Смотрю на часы, почти шесть вечера. Мне нельзя там показываться раньше, чем стемнеет – уйдет.

Приезжаю в спорткомплекс, переодеваюсь, растягиваюсь, разминаюсь с грушей. Богданович зовет на ринг. Становлюсь в спарринг с новым, но хорошо подготовленным пареньком. Гриша пришел пару месяцев назад, тоже для себя занимается и главное, моей весовой категории.

– Отработка быстрых ударов, Волков, ты бьешь.

Начинаю боксировать, соперник читает все удары, перехватывает.

– Да, хорошо, хорошо. А сейчас плохо, лишнее движение перед ударом. Он не должен видеть твой удар, внезапно быстро, еще быстрее! Корпус держи, что тебя шатает сегодня? Настройся! Да! Удар и ушел. Удар! Уклон, смена стойки!

Пропускаю удар, не могу сосредоточиться.

– Дистанцию держи! – орет тренер. – Джеб, уклон, правая. Джеб уклон, правой снизу! Да не замедляйся!

Что, бл*дь, происходит? Не включаюсь совсем. Работаю руками, ногами, телом, а голова не здесь. Ни хрена не получается, словно новичок.

– Стоп, – говорю Грише.

Выплевываю капу, снимаю перчатки. Богданович в злом недоумении наблюдает за моим самоуправством.

– Извините, сегодня не получится, – ныряю под ограждение ринга, спускаюсь, снимая шлем.

– Назар, либо заканчивай, либо приходи, когда будешь готов. Но еще таких пару недель, и ты выйдешь из строя надолго. Хватит уже своей барышне сопли подтирать! – в своей обычно-грубой манере, гремит он. – Или ты нянька теперь?

– Сегодня, надеюсь, закрою нерешенный вопрос и буду готов.

Ухожу под его возмущенным взглядом и озадаченными взглядами молодых пареньков, оставшихся посмотреть после своей тренировки, тренировку чемпиона. Еще огребу от Богдановича за нарушение дисциплины в присутствии его молодежи.

Еду домой, принимаю душ, торможу себя всеми способами. Еще рано, нельзя там светиться, даже в поселке. Кое-как пережидаю еще час и еду в Туапсе. Минут через сорок в дороге скидываю следаку смс с адресом и сообщаю, что там находится Черных. Он отвечает, что они выезжают немедленно. Ускоряюсь и через два с лишним часа заезжаю в поселок.

Доехав до места, машину оставляю у соседнего двора, подхожу к нужному дому. Недострой в два этажа выглядывает из-за забора серой глыбой. Забор каменный, высокий, железные ворота заперты наглухо изнутри. Прохожу дальше к соседнему двору, где ограждение ниже моего роста, подтягиваюсь, перепрыгиваю через него в сад, оттуда уже налегке перемахиваю через разделяющий участки профнастил.

Тишина, разбавленная только, долетающими с другого конца улицы, звуками музыки и лаем соседской собаки, заставляет меня двигаться тихо, почти невесомо. В строительном вагончике, о котором говорила Карина, дверь раскрыта настежь, тускло горит свет одинокой, подвешенной под потолок лампочки. Осторожно заглядываю, пусто, но признаки жизни имеются. На полу кинутый старый матрац, покрытый грязным пледом. Рядом сумка, из которой виднеются вещи.

Выхожу и двигаюсь дальше по участку, дойдя до угла дома, улавливаю запах пищи и звуки чьего-то присутствия. Сердце разгоняется на максимум, заглядываю за угол – на заднем дворе Черных, сидя на корточках ко мне спиной, жарит сосиски на примитивном, сооруженном из кирпичей мангале, внутри которого разведен костер. Рядом стоит недопитая бутылка водки.

Кровь закипает в жилах и ударяет в мозг. Как долго я ждал этого момента. Подхожу и кулаком отправляю его на землю. Плевать, что сзади, с такой мразью играть в честную драку резона нет.

Он, выкрикивая, заваливается на траву, усыпанную обломками кирпичей и строительным мусором и смотрит на меня офигевшими глазами. Отмечаю, что не сильно пьян.

– Ну, привет! – приседаю над ним на корточки и даю под челюсть с правой. Его голова отлетает, и он снова заглушено вскрикивает. – Узнал меня?

– Да, – отвечает сквозь боль.

– Сам все расскажешь или пойдешь в отказ, как твоя сестричка, которая сдала тебя с потрохами?

– С*ка, – стонет он. – Ничего не скажу, вы ничего не докажете.

Еще удар, он взвывает, кровь брызгает мне на одежду, на лицо, походу, сломал нос.

– Ты, пид*р, жизнь человека в пару тысяч долларов оценил! Ты видел, что за руль села молодая девчонка и нигде не екнуло! Сам свалил, а ее в дерево отправил!

Поднимаю за майку с земли и бью несколько раз в живот, он орет, я снова рублю под челюсть. Она хрустит, Черных с диким воплем падает на землю. Отмечаю, что челюсть тоже сломана. Но отмечаю уже в агонии, меня потряхивает и несет в пучину ярости, Забиваю его ногами, он скручивается калачиком и с громким мычанием принимает удары. Но мне уже этого мало, я снова поднимаю его. Наношу несколько ударов в грудь и живот, по почкам, снова в живот и прямым ударом отправляю в нокаут.

Останавливаюсь только, когда передо мной лежит кровавое бездыханное тело и перед глазами проносится картина последнего боя. Именно она останавливает меня, чтобы не добить его вконец. Нельзя лишать жизни человека, даже такое дерьмо.

Поднимаю глаза в звездное небо, вдох-выдох. Чувствую полное опустошение. Снимаю окровавленную футболку, бросаю в затухающий костер, она мгновенно берется пламенем и сначала частями, а затем и полностью превращается в пепел. На деревянных ногах огибаю дом, иду к вагончику, видел рядом кран с водой. Мою руки, умываюсь, открываю ворота изнутри, иду назад к Черныху, сажусь на сбитый из досок корявый табурет и жду ментов. Минут через десять он подает признаки жизни. Стонет, но ни пошевелиться, ни тем более, встать уже не может.

У меня нет чувств, как будто, все внутри затихло и ни одна эмоция не всколыхнется. Нет мыслей, слух улавливает окружающие звуки и даже не анализирует их. Поэтому не сразу понимаю, что возле двора останавливается машина.

Шаги подходят к вагончику, шепот, движение вдоль дома в мою сторону, и в поле зрения появляется следователь с двумя крепкими мужиками в форме. Один из них с пистолетом в руках, группа захвата, бл*дь. Он таращится на меня, потом поворачивается на стон Черныха и ловит шок от увиденного. Двое других выглядят не лучше.

– Что здесь произошло? – жестко выдвигает следак.

– Приехал, а тут такое. Говорит двое пришли за полчаса до меня, избили и ушли. Кто такие не знает.

– Ты что мне тут сказки рассказываешь? – впервые переходит на ты.

– Ты если бы раньше приехал, может успел бы спасти его, – тоже перехожу на гонор – А! Я забыл, ты же не знал, где его искать.

Окидывает меня убийственным взглядом, но в то же время понимает, что всю работу за него сделал я. Раскрыл дело, по которому он совершенно не мог сдвинуться с места. Отдал ему все наработки, а сейчас еще нашел главного подозреваемого.

– Почему в таком виде? – кивает на мой голый торс.

– Жарко, – я уже пришел в себя, меня не пробить.

Очередной стон позади него напоминает, зачем он сюда приехал.

– Пакуйте его, – обращается к сотрудникам.

– Как? Он же весь в крови, – возражает стоящий ближе к Черныху.

– Можем не довезти, – вторит другой.

– Тогда вызывайте скорую. А вы завтра ко мне на допрос! – пытается выглядеть важно, обращаясь ко мне.

– Завтра не смогу, приедет мой адвокат. А мне повестку можете отправить. Спасибо за сотрудничество, – еще раз напоминаю, благодаря кому он завтра будет рапортовать начальству об успешной операции задержания.

Разворачиваюсь и ухожу, сажусь в машину, выезжаю на трассу и набираю скорость. Чувство облегчения приходит постепенно и с осознанием приложенных усилий. Когда подъезжаю к городу, звонит Серега.