Текст книги "Достояние империи (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Достояние империи

Пролог

Две тени крались по коридору второго этажа особняка Володенских.

Большой дом, обычно наполненный жизнью, ныне спал или пустовал – старшее поколение отправилось на бал к градоправителю, а детское время давно закончилось. Что до слуг, то добрые хозяева большинство из них отпустили в Сочельник по домам. Вот разве что в кухне попивали разогретое вино повариха с мужем-конюхом, дворецкий со своей женой-ключницей, камердинер княжича и личная горничная княжны, старательно строившая ему глазки. Все они жили здесь же, и спешить им было некуда. Дети, а у двух супружеских пар они имелись, вместе с младшими отпрысками княжича, которым балы были пока не по чину, пытались дождаться полуночи и подарков, но устали, наигравшись, и отправились по постелям еще до одиннадцати, где вскоре и затихли.

Те, кто сейчас неслышно ступал по направлению к княжеским покоям, судя по всему, прекрасно обо всем этом знали, и все равно хоронились, вздрагивая от каждого шороха. Но вот была повернута ручка двери – а в этом доме, полном любви и радости, не было запоров – створка без скрипа отошла от косяка, и двое проникли в сравнительно небольшую комнату, служившую гостиной для приема очень близких друзей.

– Дуську проверь, – едва слышно произнес один.

Второй метнулся к одному из проемов, заглянул в супружескую опочивальню, вернулся.

– На княжеской кровати дрыхнет, – прошептал тихо-тихо.

– Дверь туда прикрой, а то проснется – ору не оберемся.

Первый кивнул и выполнил поручение. Лишь после этого тени скользнули в следующее помещение – нечто среднее между светелкой и кабинетом, где госпожа Володенская любила проводить время за вышиванием или книгой. Там, у погасшего, но еще тлеющего камина стояла большая низкая корзина, выстеленная внутри перинкой, на которой спали пятеро крупных котят. Именно они и были целью ночных татей.

– Здесь они, – облегченно выдохнул первый. – Там как, всё для них готово?

– Зуб даю! Я твои деньги еще позавчера отнес, чтобы все чин по чину для них прикупили да обустроили.

– Молодец. Дуй вниз, примешь, как спущу.

Второй кивнул и почти бегом покинул покои.

Первый деловито извлек из-под плаща туес, примерился и аккуратно перенес в него первого котенка. Тот завозился и тихо пискнул. Похититель вздрогнул, воровато обернулся, посмотрел на дверь спальни. Не рискуя разбудить упомянутую Дуську, плотно прикрыл дверь в светелку и лишь потом переложил остальных котят. Им это не понравилось, писк стал громче, но тать закрыл крышку берестяного короба, и она приглушила звуки.

После этого вор подошел к высокому окну, стараясь сквозь разрисованное морозом стекло и хлопья падающего снега разглядеть, что происходит внизу. Движение подсказало, что подельник уже там. Первому пришлось встать на стул, чтобы открыть щеколду почти под самым потолком, но в итоге створка поддалась. В комнату ворвался холодный ветер, котята запищали громче. Обмотав туес теплой шалью, тать привязал к ручке веревку и начал медленно спускать его вниз.

Котята возмущались, похититель мерз в своем плаще. Руки у него дрожали, но упорства было не занимать. Наконец веревка дернулась, обозначив, что второй стал отвязывать ее от короба.

– Заверни их потеплее, – сложив руки рупором, почти крикнул первый.

Услышал ли его второй, он не знал. Но ему еще многое надо было сделать: закрыть окно, протереть влагу от нападавшего все-таки в комнату снега, вернуть в обеих комнатах, где они успели побывать, все, как было. И распахнуть двери, которые прикрыли. Лишь убедившись, что следов не осталось, похититель выскользнул из покоев и отправился в сторону, противоположную той, откуда они с напарником пришли.

Глава 1

Укутанный снегом Ухарск нарядился елками и новомодными гирляндами из разноцветных лампочек. На домах побогаче их было столько, что выглядели здания, как елочные игрушки. Накануне Марина Клюева, смеясь и в шутку споря с начальником, повесила одну такую на двери в контору частного сыска, заплетя в виде солнышка, чтобы Карачун подобрел быстрее. Хотя, теперь контора та называлось на аглитанский манер: «Детективное агентство Андрея Звягинцева». Именно так было написано на солидной медной табличке, которую сыщик не так давно приколотил к дверям. Откуда эта табличка взялась и почему контора стала агентством, а сыщик – детективом, девушка не знала, а любимый начальник сознаваться отказался.

Впрочем, будучи поклонниками истории и родной Белозерской империи, вместе они изрядно повеселились над новым названием. Тем не менее табличка осталась, а Звягинцев почти всерьез рассуждал о том, не пора ли ему начать курить трубку, как делал известный частный сыщик из Аглитании.

Марина не преминула напомнить наставнику, что аглитанец еще и на скрипке играл, отчего Андрей Ильич поначалу расстроился. Но уже спустя пару дней в конторе появилось нечто вроде балалайки, но на кастанский лад – гитара. Сказать, что струнная кастанийка с сыщиком поладили, пока не получалось, но Андрей с завидным упорством терзал несчастный инструмент. Кажется, даже пару раз сходил к директрисе гимназии, в которой училась Клюева, Розе Фернандовне Володенской, в девичестве Артега-и-Сильва, дабы взять уроки. Пока безрезультатно. К счастью, трубка к гитаре не добавилась. Наверное, музыка нравилась Звягинцеву все же больше, чем табак. Да и Марина была с этим полностью согласна.

Размышляя о том, продемонстрирует ли ей сегодня начальник обещанный пассаж из трех аккордов, девушка сразу после занятий в гимназии спешила по очень важному делу к Елизавете Львовне Ланской, учительнице-пенсионерке, дававшей Клюевой частные уроки истории. Историческое общество Ухарска планировало во время Колядок маскарадное шествие, где Марине предстояло изображать ни много ни мало императрицу Светолику, почти девятьсот лет назад примирившую старых богов Белозерских с Христовым учением.

Много было легенд об этой удивительной женщине, но Марину не сказки интересовали, а историческая достоверность. Оттого сейчас необходимо было ей обсудить с Елизаветой Львовной детали костюма. Хоть и сшили и рубаху, и понёву, и душегрею по всем правилам – уж расстаралась Забава Генриховна, наняла мастериц – а только девушка была уверена, что и вышивка должна быть не простой, а символичной. Лучше Елизаветы Львовны никто не посоветует, как правильно да как в старину принято было! А вот потом уже можно домой забежать, перекусить и – на работу.

Вот только не рассчитала немного Марина: пришла к Ланской аккурат к обеду. И, конечно же, Елизавета Львовна тут же ее за стол усадила, как девушка ни отказывалась. Да и поди откажись, когда Сергей Александрович шутками да прибаутками подкалывает, посмеивается над смущенной гостьей.

Только дурочкой себя выставлять.

Сергей Ланской, сын пожилой учительницы, погостить приехал еще в начале декабря. Марина знала, что не просто так ему отпуск дали, а по здоровью – сильно ранен был молодой фельдъегерь Лейб-гвардии Китежского полка во время выполнения важного задания, насилу вернули ему зрение целители, да и то не до конца. Предстояло еще Ланскому снова в целильне время коротать. А пока носил он очки. Да не просто так – с шиком! А вот матушке своей о ранении молодой человек не рассказал. Небось приврал что-то про глаза. Ну и Марина молчала, потому что считала, что так правильно. Елизавета Львовна и без того осенью натерпелась, похитили ее нехорошие люди, невозможного требовали, не хватало еще ей за сына переживать.

Сергей Александрович, как узнал про то, сразу к Звягинцеву кинулся – благодарить. Оказалось, были они знакомы, хоть и шапочно. В Первой гимназии вместе учились, правда, Андрей Ильич года на три старше был. Ну а теперь уж те три года что есть, что нет, быстро общий язык нашли, можно сказать, подружились. Тем более, у Ланского ума хватило деньги сыщику не предлагать. Зато надоумил он матушку свою алиментного котенка из помета, что Дульсинея Розы Фернандовны от импер-куна Ланских Герострата родила, как раз Звягинцеву и подарить. Очень его впечатлило, что Герочка и после всего, как уж хозяйка домой вернулась, продолжает к Андрею в гости захаживать, а тот с ним умные беседы ведет.

Елизавета Львовна тому предложению обрадовалась. Только вот сетовала на то, что специальный человек из императорской кошатни, который должен котят освидетельствовать и сделать им гербовые татуировки, указывающие на принадлежность к прямой линии от котов самой государыни, до праздников в Ухарск не приедет. Очень уж ей хотелось подарок этот Андрею на Рождество сделать.

Старой учительнице сыщик тоже по сердцу пришелся. Дружбу не дружбу, а знакомство они поддерживали. Да и Марина промеж них: три дня в неделю частные уроки истории с прогулками, чаепитиями и интереснейшими рассказами Ланской, потом – на работу на пару часов: протоколы в порядок привести, Андрею Ильичу расписание на следующий день составить. А еще три дня – наоборот: бегом по лавкам для старой учительницы, а потом полдня в сыщицкой конторе, то бишь, в агентстве теперь. Еще и в историческом обществе дважды в неделю бывать успевала, прожект свой доделывала. А вечерами корпела над уроками, не позволяя себе отлынивать: как-никак поступать ей летом в университет, готовиться нужно.

Так что нет ничего удивительно в том, что позволила Клюева уговорить себя отобедать с Ланскими, – хоть чуть-чуть расслабиться, душой отдохнуть с хорошими людьми. Хотя, конечно, жаловаться Марине было грешно. На работу свою бежала она как на праздник. И не только потому, что дело сыскное чем дальше, тем сильнее затягивало, день ото дня принося все больше радости от разрешенных загадок. Пусть Андрей Ильич и не позволял ей самой во всякие приключения ввязываться, а все ж рассказывал подробно, что и как делал. Девушка уж и не жалела, что на любимые авантюрные романы времени не остается. К чему они, когда погружаешься в настоящие расследования?!

Нет, не только ради этого ходила ежедневно на работу юная гимназистка. Да и по воскресеньям изыскивала поводы, чтобы забежать в контору хоть ненадолго. А все потому, что любой день без встречи с Андреем Звягинцевым казался ей мрачным и бесконечно длинным. Как запал сыщик ей в душу с самой первой встречи, так и не желал исчезать оттуда, хоть временами Марине этого и хотелось. Особенно, когда отчитывать ее начинал, как дитя малое, неразумное. Что поделать, не воспринимал Андрей всерьез свою помощницу, ребенком считал. Да только она сдаваться не собиралась, ждала своего часа. А он, этот час, обязательно должен настать! Ведь должен?

– Вот, Мариночка, говорят, если аккурат к обеду приходишь, свекровь тебя любить будет, – посмеивалась меж тем Елизавета Львовна, подкладывая на тарелки лучшие куски то гостье, то сыну. – А ты, Сереженька, не теряйся. Вон какая девочка чудесная. Чем не невеста? Я ее, кстати, уже люблю.

В ином случае Марина смутилась бы, но шутки подобные не в первый раз звучали. Понятно, женщина пожилая, внуков увидеть хочет, а кого там в столице Сергей себе найдет, не предскажешь. Вот и надеется Елизавета Львовна сына с ученицей свести. Да только ни Марине, ни молодому Ланскому это не нужно. На шутки шутками отделываются.

– Вот лукавите вы, Елизавета Львовна, – улыбнулась Марина. – Ежели любите меня, чего же за фельдъегеря сватаете? Это ж он в разъездах все время, я такого мужа и видеть не буду.

– Вот ведь, какие юные девицы продуманные пошли! – деланно возмутился Сергей. – Я, между прочим, кавалер хоть куда! И доказать это готов! – он выпрямился чуть ли не в струнку, не вставая при этом со стула, и грозно насупил брови.

– И где же эти ваши доказательства, Сергей Александрович? – строго, но едва сдерживая смех поинтересовалась девушка.

Ланская смотрела на них умиленно. А сын ее вдруг серьезным стал.

– У меня к вам просьба есть, Марина Викторовна. Нижайше прошу, не откажите.

– Всегда рада помочь, – удивленно ответила та.

– Господин градоправитель ухарский, Николай Епифанович Осокин, приглашение мне на бал в Сочельник прислал. И велено явиться туда с парою. Без серьезной причины отказаться – оскорбление нанести хорошему человеку. А пары-то у меня и нет. И не то чтобы пригласить мне некого, вот только девицы местные лишь о том и думают, как бы дворянина, к тому же столичного служащего, запоймать да к алтарю повести. Позовешь такую – назавтра весь Ухарск будет уверен, что мы через неделю женимся. Сплетен не оберешься. А государыня наша очень подобного не одобряет, выяснять начнет, уж не обидел ли я чем девицу. Иди и доказывай, что лишь на бал пригласил по необходимости. Оттого пару мне составить я вас прошу, Марина Викторовна. Уж в вашей порядочности сомневаться мне не приходится. Да и я, будьте уверены, ничем вас не обижу.

У Марины и слов-то не нашлось. С одной стороны, ну у какой девушки голова не закружится от одного слова «бал»? Да и отказывать Ланскому как-то невместно, по себе знает, как сплетни злые жизнь испортить могут. А с другой – ни платья у нее нет подходящего, ни украшений, да и вообще, что ей, гимназистке, не дворянке даже, на главном великосветском событии года делать. Нет, если бы ее Звягинцев позвал, и думать бы не стала, сразу согласилась бы и как на крыльях летала. Но Марина даже не знала, собирается ли сыщик у градоправителя быть. Что приглашение получил, не сомневалась, дворянин же, в городе известен, стране послужил. К тому же не женат. Да и вообще, кавалер – на зависть иным столичным.

– Я… – начала, было, девушка, но Елизавета Львовна перебила.

– Это ты замечательно придумал, Сереженька! – едва в ладоши не захлопала она. – И девочка свет увидит, и тебе спокойнее будет. Мариночка, – повернулась она к ученице, – а платье-то хоть бальное у тебя есть?

– Платье не проблема, купим что-нибудь, – отмахнулся фельдъегерь.

– Есть! – твердо ответила Клюева. – Не беспокойтесь ни о чем.

Вот еще не хватало, чтобы Ланской ей подарки делал! Это как выглядеть-то будет?! Одно дело любезность оказать сыну своей учительницы, другое – чтобы он за это расплачивался. Уж как-нибудь батюшка дочку без платья не оставит, чай не нищие. Она и сама не сразу осознала, что этим своим заявлением согласилась принять предложение Сергея. Лишь высказавшись, гордости своей потрафив, поняла, что загнала себя в ловушку. Но что уж теперь? Слово не воробей…

Ланской через стол перегнулся, ручку ей поцеловал, благодарить принялся. А Марина вдруг призадумалась: висела на ней липовая помолвка со Звягинцевым. Не по злой воле, а ради дела пришлось Андрею Ильичу невестой ее назвать, а сплетни себя ждать не заставили. И вот теперь, если пойдет она на бал с другим, ударит это и по ней, и по любимому начальнику. Только-только затихли разговоры, а теперь опять Ухарск дурными слухами о них перебаламутится.

О том и сказала Сергею.

– Я бы рад, Мариночка, без объяснений вас с собой привести, тайны вокруг наших якобы отношений напустить, чтобы нос местным кумушкам утереть, да только сказал же, государыня не одобрит, – улыбнулся тот. – Представлю вас как сестру свою названную, и пусть хоть кто-то слово сказать попробует.

– Спасибо, – вздохнула девушка с облегчением.

А Елизавета Львовна все переживала о платье, мол, как же так, это вроде как долг ее девочку приодеть. Но Марина была непреклонна: сама с вечерним туалетом разберется. И так уж изворачивалась, и эдак, и в итоге распрощалась, сославшись на то, что на работу спешить надобно.

Домой забежала лишь чтобы переодеться – не в форме же гимназической в контору идти. Хоть и скромно наряжалась девушка, а все одно, старалась для Андрея Ильича выглядеть попривлекательнее. Да и надоедала та форма. И вот тут-то ей крупно повезло: батюшка дома оказался! Один! Ванька где-то гулял, а матушка на работе сегодня, в библиотеке.

– Папа! – Марина радостно кинулась на шею отцу.

– Привет, дочь! – засмеялся Виктор Афанасьевич. – Что-то ты припозднилась. На работу не опоздаешь?

– А сам-то! – хихикнула девушка. – Тоже ведь не на работе.

– Да я свои дела закончил. Праздники на носу, небось и домашних дел, и гулянок на всех хватит. А ты чего такая взбудораженная? И так и не сказала, где задержалась.

– Ой, папка! – вздохнула Марина. – Тут такое дело…

Мастер-строитель дочь выслушал, похмыкал, десять раз уточнил, с чего Ланской ее приглашать вздумал, и постановил:

– В общем так, Маринка, ты, главное, матери не говори про это дело заранее. А то ж как подкинется, как начнет тебя одевать…

– Ой, не надо! – испугалась девушка.

Вкусы у матушки, Ангелины Всеславны, взращены были любовными романами, большая часть которых и не в Белозерской империи писалась, а вовсе в Фартании или Летарии. Где-то во столицах или в том же Властинце губернском оно, может, и было шиком, но провинция чистотой своих нравов и консерватизмом даже гордилась. Не то чтобы в Ухарске были совсем уж чужды модных веяний, однако некоторые их проявления считали попросту бесстыжими. Если уж Забаву Генриховну Петрофф, руководившую ухарским Историческим обществом, кумушки клеймили за широкие брюки-юбку и шляпу-цилиндр, то платье в облипочку, да с разрезами на юбке, да с декольте глубоким у них и вовсе помрачение рассудка вызвать может. А ведь именно такое Ангелина Всеславна присматривала Марине на выпускной!

– Вот и я о том же. Пусть это наш с тобой секрет будет, дочь, – строго потребовал Виктор Афанасьевич. – А сейчас мы с тобой к моему знакомому отправимся. Жена у него – мастерица редкостная, а сам он мне обязан кое-чем. Так что, сошьет она тебе платье самое лучшее.

– Да когда же, пап?! Карачун через два дня, а там и Рождество. Меньше недели осталось. Разве ж успеет? Может, лучше в мастерской какой готовое посмотреть?

– Тю-ю-ю! – протянул глава семьи и головой покачал. – Да кто ж тебе что-то приличное готовое оставит в такое время? И вообще, дочь у меня одна, самое лучшее, что могу, у нее должно быть. Так-то! Одевайся быстро да поедем.

– Мне ж на работу…

– Ничего, простит твой Звягинцев опоздание по такому случаю, – усмехнулся хитро отец. – Да и по любому другому простит.

– В каком смысле?

– Одеваться! Бегом! – не отвечая на вопрос, указал на комнату девушки мастер.

В контору Марина припозднилась почти на полтора часа, что с ней впервые случилось. Но Андрей Ильич, похоже, в окошко увидел, как старший Клюев дочку из саней высаживает, оттого вопросов задавать не стал, улыбнулся приветливо и попросил кое-какие протоколы переписать. Не то чтобы почерк у него самого неразборчивый был, но часто Звягинцев записи делал на ходу, с сокращениями и условными обозначениями, а в окончательных бумагах видеть хотел все понятным и красивым.

Марина за дело взялась, как всегда, ответственно, вот только отвлекалась часто, задумывалась. Да и как тут не отвлекаться? Марфа Васильевна, замотанная жизнью и шестью детьми женщина средних лет, аж преобразилась вся, помолодела, как услышала, что Виктору Афанасьевичу одолжение сделать может. Оказалось, рисовать она умеет не хуже тех художников, что на набережной картины свои выставляют. Только еще красивее – четко, ясно, а не пятнами какими-то непонятными.

И увидела девушка на рисунке принцессу сказочную: сплелись в простом, но изысканном наряде народные мотивы белозерские с зауженными по фартанской моде рукавами, кружево властинецкое, что в Ухарске не слишком-то и ценилось, а на западе нарасхват было, по весу золота, с юбкой в пол, мягкими складками вокруг ног обвивающейся. Никак не верилось Марине, что может она как та принцесса выглядеть! Но так хотелось…

– Что-то вы нынче задумчивы, Марина, – обратил внимание на ее рассеянность Звягинцев. – Случилось что?

– А? Нет… – девушка зарделась. – Не то чтобы…

– Надеюсь, и у батюшки вашего все хорошо?

– Конечно. Просто… – собралась с силами и выпалила: – Сергей Ланской меня на бал к градоправителю пригласил.

На лице Андрея ни один мускул не дрогнул, но взгляд вдруг потяжелел. Сыщик помолчал, а потом спросил:

– И что же, Ланской ухаживать за вами решил?

– Нет, что вы! – с испугом даже открестилась Марина. – Просто ему с парою прийти надобно, а другую девицу пригласить, так она как раз за ухаживания это и примет, сплетни распустит. А ему никак нельзя, матушка-императрица огневаться может. А я что? Просто одолжение ему сделать согласилась.

– Согласились, значит… – мужчина покачался с пятки на носок. – Рискуете, Марина Викторовна, ох рискуете!

– Чем же, Андрей Ильич? – удивилась девушка.

– Чем? Ну как же. Во-первых, репутацией своей. Где ж это видано, чтобы невеста дворянина на бал с другим приходила? Кто она после этого?

– Ах, это! – Марина улыбнулась. – Так Сергей Александрович сестрицей свой названной меня представлять собирается. Так отчего же с братом на бал не пойти? Да и какая я вам невеста? Вас ведь и самого там, скорее всего, не будет.

– Отчего же? Как раз и буду. Наверное. Пару вот только себе подыщу, – процедил Звягинцев, а потом встряхнул головой и добавил: – Вы про “во-вторых” не спросили, а это пострашнее будет. Вы, Марина Викторовна, даже примерно себе не представляете, в какой змеиное кубло лезть собрались. Небось по юности своей думаете, что бал – это танцы да развлечения. Только две трети тех, кто там соберется, главным своим развлечением сплетни почитают. Даже представлять не хочу, какой грязью вас обливать станут. Да еще если с Ланским придете. Вы, может, так на него не смотрите, а только половина девиц ухарских в Сергее перспективного жениха видит. Ох как они вам «обрадуются»! Сожрут и не подавятся. Да, пожалуй, надобно мне тоже в Рождество к Осокину наведаться. Хоть присмотрю за вами.

И так вдруг Марине обидно стало! Сам он ее не пригласил, не нужна ему помощница, ни на балу, ни даже здесь, в конторе, если подумать. Так что ж ему за дело, что кому-то другому понадобилась? Нет чтобы порадоваться, хорошее что сказать, опять отчитывать ее начал. И с чего? Что он ей, батюшка, чтобы о репутации печься?! Еще и присматривать взялся, как же! Самому небось помолвка та поперек горла. Ну и ославили бы ее кумушки, так ему же лучше: и жениховство долой, и пострадавшей стороной остался бы. Вот не любила Клюева, когда Андрей Ильич таким становился. И его самого в эти моменты не любила.

Хотя в одном он прав был, без сомнения. О Ланском девицы и в ее гимназии много говорили, вздыхали томно. Две одноклассницы, Аннушка Брюмер и Настасья Караулова, дворянки обе, прежде в сторону какой-то Клюевой и не глядели, а как приехал Сергей, вспомнили, что она к Елизавете Львовне вхожа, в подружки набиваться начали и все о молодом фельдъегере выспрашивали. И знала Марина, что обе на Рождественском балу у градоправителя будут – с родителями приедут, и обе на внимание Ланского надеются. А ведь ее и не спрашивал никто про тот бал. В голову никому не пришло, что Клюева там появиться может. Ну в самом деле, что у градоправителя какой-то мещаночке делать, пусть она и дочь известного мастера? Так что, когда придет она с Ланским, зависти и злобы на ее голову ушат изольется.

А Звягинцев вдруг сначала в жилую часть дома убежал, пропадал там с полчаса, а потом о каком-то важном деле вспомнил, хотя ничего такого в его расписании не было. Марина бы знала. Принялся сыщик на помощницу поглядывать нетерпеливо, а потом и вовсе велел с документами побыстрее заканчивать и самой домой отправляться, дверь прикрыв. А ему, видите ли, уходить надо срочно.

Вот это уже последней каплей стало. Собрала Клюева протоколы в папку и заявила, что дома все допишет и завтра занесет, как обычно, после пяти. А одной в чужом доме оставаться ей вовсе не с руки. Опять же, репутация! Дом-то одинокого мужчины, пусть и якобы жениха. Андрей покривился на это заявление, но спорить не стал, отпустил с миром. Получалось, все равно ему: есть тут Марина, нет ее. Так что, девушка гордо вскинула голову, шубку надела и вперед начальника удалилась, даже не взглянув в его сторону.