Текст книги "Достояние империи (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Но тут Звягинцев одернул себя: зря он хватается за то, что на поверхности, и придирается к людям, кои ему неприятны. Но подозрения со штартанца все же снимать не намеревался. Эти деятели с их высокой литературой вечно мучительно ищут, где бы хоть на пожрать наскрести. И не просто так Пальма в дешевую квартирку переселился, к гадалке не ходи.

Хотел было Звягинцев вовсе распрощаться со штартанцем, но вспомнил о полицмейстере. Достал приглашение в конверте, изукрашенном звездами, шариками и виньетками, протянул Альберту. Там на самом что ни на есть штартанском было лично рукой супругой полицейского чина выведено, что дамы ждут писателя фон Пальма такого-то числа о таком-то времени в городской библиотеке по такому-то адресу…

Писака восторга не выказал.

– Это что, – сказал он пришептывая, – какие-то ухарские провинциэл фройляйн айляден меня?

– Фрау, – поправил Андрей и добавил: – С рассказами о вашем творчестве.

– Только меня?

– Только вас, – все сильней раздражаясь, кивнул Андрей.

У него уже шея болела. Лучше б он по городу бегал и котят искал, чем расшаркивался перед этим убожеством.

– Ну ла-адно… – жеманно протянул штартанец. – Я подумаю.

– Уж будьте любезны! – отрубил Звягинцев и сбежал, не забыв втихую сунуть нос на кухню писателя и в прибиральню.

Котят не было ни следа, и сыщик выдохнул. Этот самовлюбленный индюк их бы голодом уморил. Или прикидывается не от мира сего?..

А в сенях за дверью квартиры встретил его Герострат, легок на помине. Недовольный чем-то очень. Нашипел, обругал матерно, по-своему, по-кошачьи. И, хвост задрав, ускакал вперед Андрея вниз по ступенькам. И что вот он этим хотел сказать? Что не виноват Пальма? Иди пойми!

Выйти на легкий морозец на улицу было полным счастьем. Не пахло пыльными бумагами, не надо было кривляться и жеманиться в дипломатических экивоках. Снег похрустывал под сапогами, и настроение поднималось. Звягинцев шел в полицейскую управу доложить о штартанце и выводах по его поводу. Этот, в отличие от Футикова, все же не сгинул. Ну и господина Жимаймо следовало порадовать, что будет дамам фон Пальм в клубе книжном.

И тут настроение снова упало.

Хотя с чего бы? На эту пару молодых людей и глядеть было приятно. Аккуратно одетые, румяные, веселые, они буквально ссыпались с лестницы почтамта. Андрей отвернулся – стало обидно: он тут носится, со всякой швалью иноземной политесы разводит, а помощница с княжичем веселится, вместо того чтобы поручение выполнять. Но тут Марина сама позвала его, замахала рукой в варежке.

И, сияя улыбкой, кинулась навстречу:

– Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого, – сообщила радостно.

Сыщик сарказма не сдержал, известив, что и без весточки от Клюевой со штартанцем пообщался, прождав напрасно.

– Добрый день, господин Звягинцев, – выступил вперед юный Володенский. – Вот, смотрите, – он протянул депешу. – Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.

Это что, вот эта мелочь ему здесь экзамен, что ли, устраивает?! Андрей выхватил листок, пробежал по нему взглядом и на миг о раздражении на княжича забыл. Вот что было со штартанцем не так! Телеграмма извещала, что барон фон Пальм, отец Альберта, срочно выезжает, чтобы забрать домой больного сына, и от души благодарит людей, его известивших о местонахождении беглого скорбного душой бедняги. Альберт-то, как оказалось, шизофреник, склонный к клинической графомании! И он умудрился дать деру из частной клиники, где пребывал. Далеко убежал, ничего не скажешь.

Андрей с трудом подавил желание скомкать телеграмму и на благородных помощников наорать. Тихо так наорать в своей манере, почти не повышая голоса. Но сдержался, поблагодарил за сведения, хоть и не преминул носом ткнуть Клюеву, что много на себя берет. Ишь, уполномоченная помощница полиции она! Да еще и Михаил Владимирович защищать ее кинулся. Этот-то хоть и впрямь княжич, правда, наследный ли? Ну да бог ему судья, красавчику этому. Тьфу мужчине таким смазливым быть. И словно котята за пазухой скреблись от каждого взгляда на юношу, державшего за руку его, Андрея, помощницу.

Потому Звягинцев поспешил сухо распрощаться с молодежью и, как и собирался, в управу зашагал. Злился, сам не зная отчего. А на месте еще и Никита добавил: ржать начал. И над Пальмой, и над пропажей Футикова. Мол, уединился тот где-то с бутылочкой винца, а то и горячей вдовушкой, а Андрей напраслину на человека возводит, потому что самому ему такого счастья не дано.

– Бросай ты эту версию, как бесперспективную, – приказал он внутренне кипящему сыщику. – Не с чего ему в наши дела лезть. А полезет – я ему пропишу ижицу.

И сделал вид, будто закатывает рукава.

А вот привлечение Костика Максимова и прочей мелюзги к обследованию города на предмет котячьего писка Сторинов всецело одобрил. Тем более что дети в такие углы залезть могут, куда взрослому не проскользнуть. Помнил околоточный, как Костик осенью с поисками Ланской им сильно помог.

Звягинцев надеялся уйти и отправиться самому искать подлого журналюгу, раз уж Сторинов так слепо в его невиновность верит, но не тут-то было. У господина околоточного на его счет свои планы имелись. Изволь, стало быть, маг ты наш, в допросах участвовать, каждого иноземного жителя Ухарска проверять на предмет причастности к преступлению. Или хотя бы большую половину, за кем в прошлом имеются учтенные полицией грешки.

Андрей прикинул, сколько эта бесполезная бездумная бодяга займет, и аж голова заранее заболела. Он уже и забыл, как простые полицейские носом землю роют, когда иногда стоило бы просто рассудить логически или там в шкуру похитителя вжиться.

Верно, что-то об этой шкуре сказал он вслух. Поскольку Ланской, что только что вошел и как раз читал телеграмму от старшего фон Пальма, мрачно заметил:

– Ой, не советую. В такую-то шкуру, как у штартанца этого, вживаться – себе дороже. Пожалуй, вызову я к нам полицейского психиатра из Властинца. Пусть писаку освидетельствует. А то вдруг Альберт с папашей своим в сговоре, и никакой он не сумасшедший, а только для прикрытия тут ошивается. Или шпионит, или котят крадет. А если все же больной, совсем плохо: даже обвинения не предъявишь, буде виноват.

– Засада, – мрачно пробасил Сторинов.

Проторчав в участке до вечера, напрасно опрашивая иноземных мастеровых и купчишек, Звягинцев позволил себе небольшое отдохновение. А что, в самом деле? Пашет он на полицию, продыху не зная, так хоть что-то с этого поиметь. И пошел в тир при околотке. А то мастер-то он по стрельбе, конечно, мастер, что в его дипломе выпускном было указано, но если пистолет в руки месяцами не брать, и разучиться недолго. Мысль закралась, что неплохо бы разгрести захламленный черт-те чем подвал и устроить себе там собственный тир. Во дворе дома же не постреляешь – соседи не поймут, почему по мишеням, а не по воронам. Только где на все время взять?

Никита, конечно, покривился, но разрешение на три обоймы выдал, и Андрей их в мишени не без удовольствия расстрелял. Аж настроение поднялось: словно всю злость и усталость выместил. Не надолго. Глянул на те мишени и едва не взвыл. Чуть ли не четверть пуль в десятку не легла, хоть и рядом. Мастер называется! Нет, ниже планки мастера он пока не спустился, но был близок. Определенно, надо чаще тренироваться. Хоть бы и в околоток напрашиваться.

Вышел в итоге Андрей из участка совсем поздно. Извозчиков, что обычно рядом паслись, и след простыл давно, пришлось пешком идти. Вернулся Андрей домой злой и замерзший. Но явно не такой замерзший, как Костик Максимов. Мальчишка вытоптал целый пятачок перед крыльцом, посинел, клацал зубами и даже снежком в ворону на плетне не мог попасть.

– Так чего не вошел-то? Ключ же под крыльцом, не знаешь, что ли? – удивился сыщик.

– Там… – Костик поежился, но вроде даже не от холода. – Кошка. Белая. Прозрачная. И шипит.

– О как! – даже обидно стало Звягинцеву, что призрачная хранительница рода, еще прапрадедова наградная импер-кунша Королевишна постороннему мальчишке показалась, пусть и озлившись, а к нему, хозяину, ни разу не вышла. – При мне не тронет, – успокоил он Максимова. – Пошли в тепло.

Войдя, сыщик первым делом растопил печку, хотя с утра дом еще выстыть не успел. Спроворил чаю. И только когда пацан отмерз и зарумянился, приготовился внимательно слушать.

– Нашли мы два места, – важно достал мятые бумажки и расправил на коленях тот. Были на тех листочках нарисованы, хоть и кривенькие, но самые настоящие планы. – Только ходу нам туда не было. В одном хозяин так шуганул, еле ноги унесли. В другое и вовсе пролезть не вышло, закрыто со всех сторон. А и там, и там мяукало.

– Молодец! – Андрей похлопал Костика по плечу и помог одеться. – Едем в управу!

Сторинов сообщение встретил воодушевленно. Тоже Костика по плечу похлопал – тот аж присел. Пообещал мальчишкам денежное вознаграждение от полиции выписать и отсыпал сразу от щедрот несколько гривенников. Отдал планы полицейским и отправил тех все вызнать и доложить досконально, что за котята и у кого. Благо, полицмейстер заранее открытые ордеры на обыски выписал и велел работать днем и ночью. Сам небось спать пошел. Начальство!

– Ну, служивый! Дале ищите! – напутствовал Никита Костика. – Найдете – самой государыне о вас отпишем.

Костик ахнул, покраснел и довольный убежал поручение исполнять.

– А ты погоди, – окликнул Андрея Никита. – Ты вот еще не знаешь. А тот заводчик, которому одного котенка Володенские посулили, после бала к ним вернулся – у них гостевал-то. Так вот, переоделся, вышел – и тоже пропал.

– С Футиковым вместе по дамам пошли? – едко спросил Андрей.

– Ты не умничай! – огрызнулся околоточный. – А ищи этих двоих. Мои-то ищут, но штат у меня не резиновый. И полицейским хоть когда надо отдыхать.

– А мне не надо?! – вызверился Звягинцев, но сообразив, что так они с Никитой снова разругаются вдрызг, взял под козырек и поспешил ретироваться.

Глава 9

Наутро Марина встретилась с Мигелито и разочаровала того сообщением, что сразу они покупателя куклы искать не пойдут, надо ей сначала про Альберта фон Пальма все разузнать. Княжич, впрочем, не расстроился и в библиотеку пойти согласился с удовольствием. Все ему интересно было в сыщицком деле, а тут и поручение не просто так, а явно к расследованию похищения котят.

Марину радовало уже то, что маменька ее сегодня не работала, а значит, смущающих вопросов о княжиче удастся избежать. Однако им не повезло в другом: никаких произведений штартанского гостя в библиотеке не оказалось.

– Дайте нам тогда подшивки газет столичных. За последние лет пять, пожалуй, – попросила Марина и обратилась к спутнику: – Если он такой знаменитый, не может быть, чтобы о нем ни разу не писали.

– Тогда и штартанские давайте, – потребовал княжич. – Уж в них-то точно про известного писателя будет.

– Ты хорошо знаешь штартанский? – удивилась девушка.

– Я много языков знаю, – равнодушно, совсем не хвастаясь, ответил Мигелито.

Марина завистливо вздохнула.

Они заняли место в читальном зале и вскоре оказались завалены огромными альбомами с газетными листами. Работы предстоял непочатый край. Поделили честно: Мигелито читал иностранную периодику, Марина – отечественную. Причем, парень начал со старых газет, а девушка – с новых.

Часа через три стало понятно, что ничего они не найдут. Не писали газеты об известном литераторе Альберте фон Пальме.

– Сколько ему лет-то? – спросил княжич. – Может, он древность какая, живой классик, а мы не знаем? Хотя, будь он классиком, мы бы его на уроках проходили.

– Не знаю я, сколько ему лет, – вздохнула Клюева – Помню только, на балу кто-то обмолвился, что танцевал с ним. Значит, песок из этого писателя не сыплется. Прям хоть бери и запрос в какое-нибудь штартанское издательство про этого писателя отправляй.

– А это мысль! – обрадовался Мигелито, которому явно надоело дышать книжной пылью. – Пошли на почтамт, отправим депешу.

– Да ну! Это нам неделю ответа ждать придется. А Андрею Ильичу сегодня информация нужна.

– А это смотря кто запрашивает, – подмигнул княжич и потащил Марину прочь из библиотеки.

Депешу он составлял сам. Клюева хоть и видела, как Мигелито пишет, перечеркивает, снова пишет, но понять все равно ничего не могла – не знала она штартанского. Наконец Володенский удовлетворенно кивнул, аккуратно переписал набело текст и пошел отправлять послание.

– И что ты там написал? – поинтересовалась девушка, когда княжич вернулся.

– А написал я, что срочно нужна нам информация о человеке, именующим себя Альбертом фон Пальмом, известным писателем, причем, и та, что касается его произведений, и та, что касается личности. И подписался, – многозначительно воздел он вверх палец.

– Подписался?

– Ну да, как наследный княжич Михаил Володенский и уполномоченный помощник полиции Марина Клюева.

– Что?! С ума сошел?! Какой я тебе уполномоченный помощник?! Это… это же подлог!

– Да с чего бы? Твой Звягинцев сейчас работает на полицию, а ты его помощница, и это он тебя уполномочил искать информацию. Где тут подлог-то?

– Буквоед! – восхитилась девушка, но сердито добавила: – И Звягинцев не мой.

– Да-да, верю, – фыркнул Мигелито. – Вот что, тетка в окошечке сказала, что на такую депешу ответ быстро придет – полчаса, час. Так что, в ресторацию сходить не успеем, но что-то перехватить на площади можем. Хоть пирожки какие. Пошли, а?

– Пошли, – вздохнула Марина.

Есть и в самом деле уже хотелось, а до конца святок стихийные ярмарки возникали везде. Минут за сорок они успели и найти что повкуснее, и перекусить, и даже ввязаться в бой снежками с какими-то мальчишками. В почтамт вернулись заснеженные, веселые, уже и забыв о своей афере с запросом.

Навстречу им выскочила тетка, та самая, из окошка, замахала руками.

– Да где ж вы ходите, ваша светлость?! Депеша вам срочная. Прям вот минут десять уже вас дожидается.

– Надо же как быстро, – удивился княжич.

– Вот! Вот, подпишитесь, и читайте, – женщина сунула ему в ладонь бланк, и Мигелито быстро поставил на нем размашистый росчерк.

Потом забрал телеграмму, вчитался. Присвистнул.

– Ничего себе!

– Что? Что там? – схватила его за руку Клюева, которая хоть и видела довольно длинный текст, написанный по-штартански, а ни слова в нем не понимала.

– Он не писатель, – хихикнул парень. – Совсем-совсем не писатель. Он из психбольницы сбежал, – и расхохотался уже в голос.

– Как из психбольницы?! – ахнула девушка.

– А вот так. Отец его, видно, большая шишка и о заскоках сыночка знает. Как потеряли его, так он во все издательства, вообще всюду, где этот Альберт нарисоваться мог, письма отправил, чтобы сообщили немедленно, если вдруг объявится. А тут мы с нашей депешей. Вот, пишут, что уже телеграфировали барону фон Пальму, и тот срочно выезжает к нам, в Ухарск, забрать болезного, – и он снова расхохотался.

– С ума сойти! – Марина схватилась за щеки.

– Нет-нет! – все еще хохоча погрозил ей пальцем Мигелито. – Не надо Альберту конкуренцию составлять!

– Тьфу на тебя! – Клюева даже ногой топнула. – Пошли скорее, нужно Андрею Ильичу сообщить. Это же важно! Он на этого штартанца время тратит, а котята невесть где.

С этим княжич спорить не стал, подхватил Марину под руку и повлек прочь из здания. Наверное, надеялся в настоящей конторе частного сыщика побывать. Да только не повезло ему: едва из почтамта вышли, как увидели Звягинцева, спешащего в сторону полицейской управы.

– Андрей Ильич! – закричала девушка, и тот обернулся. Смерил бегущую к нему парочку недовольным взглядом, почему-то задержавшись на Володенском. – Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого.

– Очень своевременно, Клюева, – хмыкнул сыщик. – Особенно если учесть, что я уже имел с ним беседу, а весточки от вас напрасно прождал все утро.

– Добрый день, господин Звягинцев, – взял на себя переговоры Мигелито. – Вот, смотрите, – он протянул депешу. – Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.

Андрей сверкнул глазами, выхватил листок, пробежал по нему взглядом. Застыл. Внимательно перечитал снова. Скрипнул зубами, губы его шевельнулись, но вслух ругательства не прозвучали. А потом сыщик, видимо, осмыслил, кому адресована телеграмма. Взгляд его, поднятый на девушку, не предвещал той ничего хорошего.

– Я, конечно, благодарен вам обоим за полученные сведения. Это действительно важно для следствия. Но присвоенных вами полномочий, Марина, я вас лишаю.

– Отчего же присвоенных? – перебил княжич. – Вы сами госпожу Клюеву информацию искать отправили. Скорее уж к ее полномочиям я примазался.

– И совершенно напрасно, ваша светлость, – Звягинцев так же тяжело, как до того на помощницу, посмотрел на юношу. – Ни вам, ни Марине Клюевой лезть в расследование дела государственной важности не можно. Это не детские игрушки. Поищите себе какое-нибудь другое развлечение. Благо, в праздники в них нет недостатка. Честь имею! – обозначил он прощание коротким кивком.

На Марину и не глянул и депешу не отдал, зашагал широко по обледеневшему тротуару и даже не поскользнулся ни разу.

– Почему? – едва слышно прошептала девушка, стараясь сдержать слезы. – Почему он – так?

– М-да… – парень весело хмыкнул. – Давно меня так с разгону в детский манежик не закидывали. Не расстраивайся, подруга. Сдается мне, дело не в тебе. Это я чем-то господину Звягинцеву сильно не нравлюсь.

– Да ты-то тут при чем? – она глубоко втянула носом морозный воздух, тряхнула головой. – Ну и ладно, – ногой топнула. – Пошли, Мигелито, у нас свое дело есть. Напрасно мы столько времени на неблагодарного человека потратили.

– Ну, я бы не сказал, что напрасно, – протянул он. – Времени мы следствию изрядно сэкономили. Но пусть это будет нашим щедрым подарком. Пошли, в самом деле.

Сплетница Щучиха оказалась довольно молодой бабой, лет до тридцати, высокой, но тощенькой, востроносой, с недобрым прищуром небольших серых глаз. Словно насквозь взглядом просверливала. Однако обаяние Мигелито и тут осечки не дало. Уже через пару минут женщина, накинув тулупчик, вышла на крыльцо и завалила незваных гостей горой совершенно не нужных сведений. В дом, правда, так и не пригласила.

Княжич, судя по всему, заскучал от этой бесконечной болтовни, да и подмерз, а Марина слушала внимательно. И не зря. Щучиха никого не видела с большой коробкой, помочь в поиске покупателя впрямую не могла. Однако, сплетничая о соседях, упомянула она художника, живущего на втором этаже дома напротив. Мол, цельными днями стоит за своим мольбертом и на улицу пялится, раз в полчаса мазнет там что-то и снова бдит, одним словом, бездельник. Пуще всего бесило ее, что окна у художника огромные, во всю стену, это ж сколько дров или газу надо, чтобы такое протопить?!

В общем, когда они наконец вырвались из цепких лапок Щучихи, Марина решительно потянула приятеля на другую сторону улицы.

– Куда мы теперь? – не понял парень.

– К художнику, конечно.

– Какому художнику?

– Как – какому? – девушка остановилась и внимательно посмотрела на Мигелито. – Ты что, вообще не слушал, что она говорила?

– Нет. А надо было? – растерялся Володенский.

– М-да… – Марина покачала головой. – Не получится из тебя сыщика. В расследовании любая крупинка информации помочь может. Так что уши надо держать открытыми. Да и глаза. Пошли уже.

Мигелито пожал плечами и двинулся вслед за Клюевой.

А вот с художником им повезло. Приятный дядечка лет сорока поначалу несказанно удивился визиту молодых людей, окинул их цепким взглядом, пробормотал «Какая натура!» и потащил в квартиру. Перво-наперво велел снять верхнюю одежду, завел в жаркую кухню и сунул в руки по кружке горячего, пахнущего лугом и лесом взвара. А когда молодежь слегка отогрелась, перешел к делу.

– Сразу предупреждаю, парень, в натурщики я тебя не возьму. Слишком уж внешность… стерильная. А вот с тобой, милая, я бы поработал.

– Нет-нет! – замотала головой Марина. – Мы не наниматься. Мы спросить вас хотели.

– Ну, если спросить, тогда давайте знакомиться, – усмехнулся художник.

За второй чашкой взвара, к которой добавились еще и вкуснейшие пирожки с капустой, они и не заметили, и как представились, и как рассказали все о своем расследовании, да и не только о нем. Нестор Федорович – так художника звали – слушателем оказался благодарным, умел вовремя и промолчать, и словцо какое нужное вставить. Но вот выговорились ребята, тут он их и удивил.

– Видел я, кто куклу купил. Ну, не сам момент покупки, конечно, из окна-то. Но шла по улице девочка. Лет шести-семи, может, и больше, не понять так. Худенькая, бледненькая, на вид – недокормленная. Да и одежда – с миру по нитке. И несла она большую коробку – эту-то я сразу узнал, Гаврюша всегда в них дорогой товар упаковывает. Очень, знаете ли, странное сочетание – бедный ребенок и богатая коробка. Сложно внимание не обратить. Несла, значит, она несла да не донесла, остановилась, аккурат не доходя окон Щучихи, сорвала верхнюю цветную бумагу, коробку открыла и вытащила куклу. И так к ней прижалась! Как к родной! Такое счастье на мордашке написано было! Эх…

– А что за девочка? Вы ее знаете? Или хоть описать сможете? – тут же принялась выспрашивать Марина.

– Знать не знаю, да и не видел никогда прежде, если честно. Не из соседских она. А описывать ни к чему, покажу. Я тогда несколько эскизов сделал. Очень уж меня тронуло, что ребенок этот весь мусор за собой собрал и до урны донес. Потому уже она ушла, обнимаясь с куклой.

Нестор Федорович поднялся и вышел в соседнюю комнату. Клюева с княжичем радостно переглянулись.

Эскизов и впрямь было с дюжину. На одних девочка была изображена во весь рост и половину рисунка занимала кукла, на других – собирала мусор, на третьих – разворачивала коробку. Зато на трех оказалось нарисовано именно лицо – счастливое такое. И самое обычное.

– Могу я выкупить у вас эти три эскиза? – тут же спросил Мигелито.

– Бросьте! – рассмеялся художник. – Так забирайте, мне не жалко. Только очень прошу, не обижайте ребенка. Если вам так кукла эта нужна, купите ей взамен что-нибудь. А то ж такое счастье порушите…

– Конечно, – серьёзно кивнул княжич. – Обязательно.

Хоть и сложно было не верить такому приятному человеку, да только проверку Клюева все-таки учинила. Взрослые ведь как? Если своих детей нет, так и остальные все на одно лицо кажутся. Вполне мог Нестор Федотович не обращать внимания на девочку прежде. Поэтому прошлись они с Мигелито по нескольким улицам в округе, всюду у резвящейся малышни про нее спрашивая. Ну и портрет показывали, конечно. Однако и впрямь в этом районе никто девочку не узнавал.

– Слушай, – княжич вдруг нахмурился, – если девочка бедная, куклу ей, скорее всего, подарил кто-то. Как же я ее выкупать у малышки буду?

Марина задумалась, потом покачала головой.

– Сам подумай: если куклу ей некий благодетель за большие деньжищи купил, что ж он с этой дорогущей игрушкой девочку одну отпустил? Не мог проводить, так извозчика нанял бы – чтобы не мерзла в своем рванье. Да и вообще, взрослый как раз с одежды и начал бы. А вот если девочка сама невесть откуда деньги добыла, ей и в голову не придет на теплые вещи тратиться, она к своим обноскам привыкла. А тут – мечта! Кукла!

– Украла она эти деньги, что ли? – задумчиво спросил у пространства Мигелито.

– Или пьяница какой кошелек обронил, – пожала плечами юная сыщица. – Найдем – узнаем. Только давай уже не сегодня. Темнеет, а мне еще костюм свой до ума доводить – репетиция завтра, нужно готовой быть полностью. Да и замерзла я что-то.

Мигелито, разумеется, взялся ее провожать, да только на Долинском проспекте повстречали они Сергея Ланского. Тот юноше пальчиком погрозил и велел домой идти, пока его там совсем не потеряли. Сам как раз к себе направлялся, так что проводить Клюеву обещал. Подхватил под руку, сверкнул очками, улыбкой просиял. Хорош! Марина даже расстроилась: вот увидят их опять вместе, снова же пересуды начнутся.

Поначалу Сергей начал девушку расспрашивать о княжиче. Все ему интересно было: и как сдружились, и чем занимаются, и много ли времени вместе проводят. Та честно ему и рассказала почти все – про магию Мигелито только умолчала, не знала, приятно ли тому будет, если она об этой маленькой тайне распространяться начнет. А вот свое удивление, оттого что княжич, красавец, наследник рода дружбу свою ей, простой мещаночке, предложил, не скрыла. Даже осмелилась спросить, бывает ли так, можно ли тому верить.

– В его восемнадцать лет? Безусловно! – хохотнул Ланской. – Для него это впечатления новые, потому и дорогие, захватывающие. Вы, Мариночка, можете не волноваться, дурного вам Михаил Владимирович не сделает, не так воспитан. Дружите спокойно, глядишь, когда-нибудь оно вам и пригодится. Не влюбляйтесь в него только, а то ведь разочаруется молодой человек.

– Да ну! – отмахнулась девушка. – Не собираюсь я в него влюбляться. Как-то он чересчур хорош для меня.

– А Андрей Звягинцев, стало быть, не чересчур? – хитро покосился на нее Сергей.

– А он тут причем? – Марина с трудом заставила голос не дрогнуть, но почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Ай, Мариночка, лукавите! – засмеялся мужчина. – Можно подумать, я вас на балу не видел.

– Ну вот! И вы тоже! – в сердцах воскликнула Клюева.

– И я тоже – что? – очень заинтересовался Ланской.

– Вот и Мигелито… выводы сделал, – пробурчала обиженно. – Видел он, как мы танцевали. Прям вот только друг для друга и были тогда.

– Какой наблюдательный юноша! – восхитился фельдъегерь. – И ведь как верно все подметил.

– Бросьте, Сергей Александрович, – девушка вздохнула. – Не дразните. Думаете, не понимаю, что Андрею Ильичу я не интересна совсем? Сегодня вон, вместо спасибо, накричал и на меня, и на княжича. Будто мы что-то плохое сделали, а не его поручение выполнили.

– Какая прелесть! – непонятно чему обрадовался Сергей. – Вы на него не обижайтесь, Мариночка. Мы, мужчины, знаете ли, иногда такими тугодумами бываем, того, что под самым носом, не замечаем, себя не понимаем. Да и загружен сейчас Андрей сверх меры. Кому ж приятно знать, что пока работаешь, как каторжный, твоя помощница с красавцем-княжичем по праздничному городу гуляет да еще и ценные сведения добывать умудряется.

– Вы так говорите, будто ему дело есть до того, где и с кем я гуляю. Ладно, Сережа, пришли мы уже, а я замерзла. Спасибо, что проводили.

С тем не слишком тактично сбежала она от настырного Ланского. Вот еще выдумал! Только открыто не сказал, что Звягинцев ее к Мигелито приревновал. Глупость какая!

Домой Марина влетела раздраженная. Собиралась сразу проскочить в свою комнату, да только Ванька на пути попался. И тут девушку осенило. Братец-то у нее предприимчивый, нос совать повсюду любит, в деле Елизаветы Львовны без чьей-то помощи все про Бурлакова вызнал. Вдвоем они с Мегилото искать незнакомую бедную девчушку по всему городу до морковкиного заговения могут, а вот если подписать под это Ваньку и его дружков-лоботрясов… А что? Звягинцев так и делает, на него целая ватага мальчишек работает.

Так что Марина зазвала к себе брата и рассказала ему об их с Мигелито расследовании. Ванька, кстати, на Звягинцева был сильно обижен из-за того, что тот других мальчишек к расследованию привлек, а его – нет. Так что в предложенную сестрой авантюру ввязался с радостью, еще и друзей позвать обещал. Договорились завтра днем встретиться, портреты поделить. Те, увы, остались у княжича, так что сразу показать искомую девчонку не получилось. Но Ванька не сомневался: уж они-то точно ее найдут!

«Сговорились они, что ли? – писала Марина позже в дневнике. – Что они там увидеть-то могли? Будто не понимают главного: не существует для Андрея девушки Марины Клюевой. Помощница есть, да только проблем от нее больше, чем пользы. Оттого он и злится. А что рычит, так, видно, и впрямь устает сильно. Дело-то у него нынче серьезное, государственное. И в частных заказах Звягинцев себя не жалеет, а тут – импер-куны!

Только все равно обидно до слез. Неужели хоть одной улыбки не заслужила я за то, что все утро старалась найти ему запрошенную информацию? Моя ли вина, что ничего в библиотеке не было? Да и быть-то не могло, как оказалось. И сейчас чувствую себя я так, словно не от дела важного Андрей меня отстранил, а от персоны своей. Получается, теперь его и не увижу вовсе, пока котят не найдут. И так грустно становится, так тоскливо…»