Текст книги "Рассвет русского царства. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Тимофей Грехов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Ну, я…

– Она же не станет им как-то вредить?

– С одной стороны, да, – протянул он. – Но я поговорю с Алёной. Попрошу её, чтобы она не болтала, кем Юрий мне приходится.

– Думаешь, не догадается? Посмотрит на мальца и не догадается, откуда такое особое отношение?

Ярослав опять помолчал. И вот тут я почувствовал, что сейчас скажет что-то такое, что мне не понравится.

Моя мысль оказалась пророческой.

– Я попрошу её сказать, что это ещё один твой ребёнок.

Я уставился на него.

– ЧЕГО-о-о? – охренев от его слов, взревел я.

– Ну, а какая тебе разница? – он даже плечами пожал. – Одним больше, одним меньше.

Я не стал думать. Просто прописал ему по почкам, разумеется, не в полную силу, так, слегонца, чтобы он понял, что такие шутки плохо кончаются.

– Ты ошалел⁈ У меня вообще-то жена беременная, – я шагнул к нему вплотную. – Между прочим, твоя сестра родная. И ты просишь её рассказывать людям, что я по округе детей сею?

Он скривился от боли, видимо в порыве эмоций я приложил несколько больше сил, чем хотел. Хотя-я, уроком будет…

– Ладно, ладно, – замахал он руками. – Не сердись. Я понял, что глупость сморозил, поэтому придумаю что-нибудь другое. – Я улыбнулся, и тогда он более спокойным голосом продолжил. – Но в любом случае, Алёну и детей я заберу с собой. Им тут не место.

– Спасибо, – сказал я.

– Пожалуйста.

Мы сели на коней.

– Какие сегодня планы? – спросил Ярослав.

– Предлагаю до селитряниц съездить. Проверить, как у них дела. Заодно распоряжусь, чтобы следующую партию перевезли побыстрее.

Мы выехали за ворота, и я продолжил озвучивать свои планы.

– Заодно распоряжусь завозить туда провиант для рабочих, – продолжил я. – Зимой, чтобы не обнаружили, лучше вообще тропу не топтать. Будем подгадывать время, когда снег будет собираться идти, тогда и за порохом ездить.

– Мысль здравая, – сказал он. – Хотя я думал, что ты сожжешь там всё, а по весне заново отстроишь.

Я посмотрел на него, как на умалишённого.

– Я тебе что, царь Мидас, нахрен, такими деньгами разбрасываться? Золотую жилу за баней не раскопал пока.

– Царь – кто? – переспросил он.

Я махнул рукой.

– Забудь.

– Нет уж! – не унимался Ярослав. – Рассказывай, кто такой этот Мидас и при чём тут золото за баней?

Я вздохнул.

– Была такая легенда. Слышал про Грецию?

– Слышал.

– Ну так вот. Был там царь. Мог прикосновением мизинца обращать в золото всё что угодно. Любой предмет, любое живое существо.

Глаза Ярослава блеснули.

– Вот это да… Вот бы мне такой дар!

– Не скажи, – усмехнулся я. – Случайно он задел пальцем свою дочь.

Ярослав открыл рот.

– И что, она погибла?

– Выжила, но только чудом и с Божьей помощью. – О том, что в легенде говорилось о языческих богах, я промолчал.

– Ну, за всё надо платить, – глубокомысленно выдал он.

– Вот именно. После этого он лишился дара. А взамен за жизнь дочери отдал всё своё золото. И то, что он мизинцем обратил, и то, что было.

– А зачем то, что было?

– Потому как не помнил, что обратил он, а что добыли на рудниках. Так что я даже не знаю дар это был или проклятие.

Ярослав помолчал, смотрел куда-то в поле.

– Когда ты вот так говоришь со мной, – сказал он наконец, – мне всегда становится не по себе.

Вдруг он рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки.

С Майко и Меньшиковым проблем не было. Быстро обговорили планы, выслушал предложения и отправились домой.

Я первым увидел столб дыма.

Такой бывает, когда горит что-то большое. И со страху мне показалось, что идёт он со стороны Курмыша.

– Гоним! – заорал я.

Ударил Искру пятками. Ярослав рванул следом без вопросов. Мы выскочили на холм. Я натянул поводья так, что Искра захрапела и осела на задние ноги.

Курмыш стоял целый. А вот у реки полыхало…

Глава 5

Нескольких секунд хватило, чтобы разглядеть дальние надстройки. Полыхала не литейная, а кузница Артёма и деревянные щиты вокруг тигельной печи.

Народ уже стоял цепочкой от реки. Вёдра шли по рукам, без команды разобрались сами. Я соскочил с Искры ещё на ходу, едва не навернулся, поймал равновесие и выцепил взглядом троих дружинников.

– У входа в литейную! – заорал я. – Никого не пускать, вообще никого, ясно?

Они кивнули и побежали. Секреты должны оставаться секретами, даже когда всё горит. В тот момент я подумал, что кто-то поджёг кузницу, чтобы отвлечь внимание от литейной.

Я вместе со всеми встал в цепочку. Здесь были все… с Курмыша уже бежали люди на выручку. Доброслав командовал у реки, Ярослав стоял рядом со мной и передавал мне ведро, а я передавал впереди стоящему плотнику.

Но вскоре я увидел, куда тянется огонь… и я, мягко сказать, испугался. В двадцати метрах от кузницы, рядом со стеной, была землянка, в которой лежал порох.

– Десяток ко мне! – закричал я. – Лопаты!

Сколько подбежало не считал. Схватил лопату у первого попавшегося мужика, побежал быстрее остальных. Рубили землю, кидали грязь, топтали сапогами. Снег падал хоть и редкий, но и на том спасибо. Ветра тоже не было сильного, это всё нам очень сильно помогало в тушении.

Минут сорок, может, час… время в таких делах идет быстрее, чем кажется, мы наконец-то справились. Не только с тушением землянки, с погребом, но и с кузницей, и с тем, что осталось от постройки, закрывающей тигельную печь.

Я воткнул лопату в землю, оперся на черенок.

Как вдруг сбоку подошёл Григорий. Он положил мне на плечо ладонь.

– Артём погиб.

Я повернул голову.

– В смысле – погиб?

Как там можно погибнуть? Это же кузница. Когда её строили, я сделал её просторной и проблем выбежать там быть не могло.

– Был внутри, когда занялось.

– Из кузницы вышли бы все, там… – я не договорил и пошёл сам. Честно, не мог поверить… мне нужно было это самому увидеть.

Тело уже вытащили, и со слов мужиков, что его достали, он упал в паре метров от входа, придавленный балкой. Он не сгорел, нет… Одежда спеклась, лицо в чёрной копоти. Но точно был мёртв.

Я обернулся к Григорию.

– А Егор?

– Успел выбраться.

– Ко мне его, – прошипел я. – Живо!

Егора подвели через минуту. Он размазывал сажу по лицу, плечи тряслись. Увидел Артёма и завыл, закрыл лицо руками.

Я шагнул вплотную и несильно щёлкнул ладонью по щеке.

– Успокойся. И говори, как дело было?

Он шмыгнул носом.

– Да не знаю я… работали, всё хорошо было. И тут с крыши как полыхнёт, да так быстро, мы даже оглянуться не успели, как потолок весь в дыму оказался.

Он замолчал, а я желал быстрее получить ответы.

– Что было дальше?

– Мы кинулись на выход. – Егор сделал паузу. – Но вдруг Артём резко остановился, и крикнул, что саблю твою не может бросить. Мы над ней как раз трудились, когда пожар начался. Он вернулся к горну, что-то грохнуло. Он крикнул, беги, вот я и побежал. Думал, что он за мной… Мне так казалось…

Егор снова затрясся.

– А потом всё схватилось. Я ждал… а он не вышел.

Я присел рядом с телом. Осторожно провёл пальцами по затылку Артёма, где виднелась кровь на волосах. Пальцами нащупал вмятину.

И прищурившись посмотрел на Егора, потому как кость была проломлена. И никакая балка так не бьёт.

Я поднялся.

– «Да… возможно, падение, – подумал я. – Артём запаниковал, шагнул не туда. Возможно. Только Артём был такой человек, которого я представлял выходящим из горящей кузницы с саблей подмышкой и кружкой пива в руке».

Я посмотрел на Егора.

– В поруб его, – кивнул я Семену. – Пока тихо.

Егор дёрнулся.

– За что⁈ Боярин, я же ничего…

– Уведите.

Я отвернулся. Может, и ничего… может, и правда так вышло. Просто не вязалось у меня.

Вдруг от ворот раздался женский крик. И когда народ расступился, я увидел Варвару, жену Артёма.

Она бежала через весь двор, спотыкаясь, и потеряв платок её волосы разлетелись в разные сторону. Она увидела чёрное тело на снегу и завыла так, что у меня внутри всё перевернулось. Варвара упала на колени с размаху, ударившись о мёрзлую землю. Ткнулась лицом ему в грудь и, обхватив руками замерла.

Я смотрел на её спину. Ждал, когда снова закричит, но она молчала.Тело Варвары вдруг как-то странно обмякло, съехало вбок.

Я сделал шаг, опустился рядом и потрогал её за плечо.

– Варвара?

Она завалилась на спину, прям рядом с Артёмом.

Я быстро перевернул её, и подсунул руку под колени, согнул их к животу. Думая, что она упала в обморок. Но нащупав пальцами сонную артерию, не почувствовал пульса.

Несмотря на то, что рядом находились люди я стал делать искусственное дыхание. Люди вокруг крестились не понимая, что я делаю.

– Варвара, давай же! Не умирай! – кричал я, но реакции не было. Минуты через три, может четыре, я оттянул веко. Зрачок был широкий, и на свет не реагировал.

– О, Господи… – произнёс я. Только сейчас я осознал, что сердце просто не выдержало. – Вот же ж… – вырвалось у меня.

Люди вокруг начали снимать шапки, снова креститься. Кто-то заплакал, а я сидел на снегу.

Слишком много потерь в мирное время. Артём… и Варвара… они ж меня кормили, когда я совсем мальчишкой был. Заботились обо мне…

Сбоку подошёл Ярослав и протянул бурдюк.

– На, выпей.

– Спасибо, – сказал я, и сделав три больших глотка вернул обратно. Ярослав протянул руку и я, ухватившись за неё, встал.

– Отец, – позвал я Григория.

Он, хмурясь, стоял рядом.

– Грузи тела на телегу. Обоих вези к нам в холодную. И скажи Анатолию… завтра похороны.

Григорий кивнул.

– Хорошо, сын. Сделаю, – кивнул Григорий и пошёл к дружинникам.

Не знаю, сколько я так простоял, но в какой-то момент ноги сами понесли к тигельной.

Внутрь не зашёл, а встал у дверного проёма и посмотрел на печь. Деревянные щиты вокруг сгорели к чертям. Сама печь устояла. Но трещина шла поперёк кладки от низа до свода.

– Тьфу, ты, – сплюнул я. Месяц работы коту под хвост. И теперь печь большого жара не выдержит. Её только переделывать.

– «Ну и хрен с ней, с печью». – подумал я, разворачиваясь в сторону лошадей, у которых меня ждал Ярослав.

Знаете, что самое странное? Мне было плевать на печь. Ведь какая к чёрту печь, когда за один день не стало двоих близких мне людей. Её можно построить заново, а людей… нет.

Я вместе с Ярославом вернулся домой. И мне уже сообщили, что тела увезли в холодную. Потом их обмоют, оденут и перевезут в храм.

Ещё на крыльце я услышал плач. И мне не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять кому он принадлежит. Я вошёл вместе с Ярославом. Он сразу ушёл к себе в комнату, а прошёл в горницу.

Олена сидела на лавке и плакала. Алёна сидела рядом, держала её за руку. Инна крутилась рядом, а Нува разливала травяной взвар по кружкам.

Я снял плащ, повесил его и посмотрел на Олену. И немного подумав, подошёл к верхней полке, на которой стоял кувшин с хлебным вином.

Налил почти полную кружку и подошёл к Олене, зажал ей нос двумя пальцами. Олена дёрнулась, открыла рот… куда деваться, и я поднёс кружку.

Никто из женщин даже пискнуть не успел.

Олена вытаращила глаза. Попыталась вырваться. Но хрен там. Я держал её крепко, пока она не проглотила всё до капли, пальцы не разжимал.

Она закашлялась. Ударила меня ладонью по руке, а лицо уже пошло красными пятнами.

– Ты… ты что…

– Скоро пройдёт, – сказал я.

Я повернулся к Нуве.

– Постели ей наверху.

Нува кивнула.

– Инна, – сказал я, – успокоительный чай сделай покрепче.

– Сделаю, – ответила она раньше, чем я успел договорить.

И вскоре Нува и Инна увели Олену под руки. Та, к слову, всего за пару минут опьянела и потому шла пошатываясь.

Мы с Алёной остались в горнице.

Я опустился на лавку напротив.

– Какой кошмар, – сказала она.

– И не говори.

– И главное, с чего там вдруг чему-то загораться?

Я промолчал.

– А как Варвара умерла… – Алёна сделала паузу. – Такова, видимо, судьба и Господь забрал оба любящих сердца.

Меня аж передёрнуло.

– Не говори так. Не романтизируй смерть, мы сами куём свою судьбу.

Алёна с горечью посмотрела на меня, ухмыльнулась.

– Был бы здесь Варлаам, он бы с тобой поспорил.

– Но его здесь нет.

Алёна помолчала секунду, потом принюхалась, сказала.

– Дима. Тебе срочно надо помыться. От тебя воняет просто ужасно.

– Ну, спасибо.

– Всегда пожалуйста, обращайся.

Я провёл тыльной стороной ладони по щеке.

– Ты не против будешь, если Инна сегодня у нас останется? – спросила Алёна.

– Зачем?

– Хотела попросить её побыть с Оленой. Сама я не смогу всю ночь, а Нува с детьми спит. С Инной поспокойнее будет.

– Хорошо. С Фёдором поговорю, объясню ему.

– Буду благодарна, если ты это сделаешь.

В баню пошли с Ярославом. Потом подтянулся Григорий. Сидели в предбаннике, цедили квас. Григорий поднял кружку.

– За Артёма и за Варвару.

Выпили… помолчали. Завтра предстоял паршивый день, поэтому долго не сидели.

Утром Алёна встала сама, я не слышал когда. Просто открыл глаза, а она уже одета.

К храму шли вчетвером. Ярослав вёл Олену под руку, что-то ей говорил. До самого входа она держалась. А потом зашла и не смогла. Просто встала посередине храма, увидела два гроба и ноги у неё подогнулись. Заплакала так, что у меня сердце защемило, а на глазах появились слёзы.

Мы с Ярославом вывели её на улицу. Инна сунула ей ковш с водой, начала успокаивать. Олена пила, не видя, что пьёт.

И я вместе с Ярославом, чтобы не мешать, отошёл к храму, где меня на ступеньках ждала Алёна. Она тут же ткнула меня в бок локтем.

– Она сейчас только тебя услышит.

Я уставился на жену.

– И что я ей должен сказать?

– Не знаю. Сам догадаешься, но бросать её в такую минуту не смей.

– «Ну, спасибо. Очень помогло», – недоумевая подумал я и, тяжело вздохнув, спустился к Олене.

Инна тут же отошла и пошла к Алене.

– Олена, – сказал я.

Она не обернулась.

– Ты не одна. Слышишь? Не одна, и мы будем всегда рядом.

Она повернулась. Смотрела на меня секунду и снова расплакалась. Затем шагнула ко мне и вцепилась пальцами в кафтан, уткнулась лицом мне в плечо. Я не знаю, сколько я так стоял. Потом подошла Алёна и обняла нас обоих.

Потом началась служба. Анатолий читал молитвы, кадило коптило под потолок… почти всё так же, как недавно с Севой.

Потом кладбище. Замёрзшая земля. Стуки лопат и два новых креста на пригорке.

Поминки устроили в тереме и к обеду всё закончилось. Народ поел и разошёлся.

Олена молча поднялась на второй этаж.

Алёна проводила её взглядом, подождала, пока шаги затихли наверху. Повернулась ко мне.

– Я забираю её к нам.

Я остановился.

– Кого?

– Олену, – ответила она тоном, как будто она всё уже решила.

– Алёна, ты сейчас чем руководствуешься? У неё вообще-то дальняя родня есть.

– У Олены никого больше нету. Родня есть, да… но она к ним не пойдёт. Да и они её не ждут. – Алена сделал непродолжительную. паузу. – Олена рассказывала, что, когда кузница её отца в первый раз горела, никто не помог, кроме тебя. Ни едой, ни деньгами, ничем… С того дня Артём с роднёй не поддерживал отношений. Да и те не стремились к этому.

Я тяжело вздохнул.

– Ну и в качестве кого ты её здесь видишь? – спросил я. – Служанкой что ли?

– Пока просто как подругу, – ответила Алёна.

– Знаешь, мне этот разговор что-то напоминает. Тот, прошлый. Когда ты Олену к нам забрать хотела.

– Но тогда ситуация была другая.

– Но суть-то одна!

Алёна посмотрела на меня, и я поднялся из-за стола, прошёлся к окну.

В голове сами собой всплыли слова Варлаама. Те, что про Олену. Что зависть и безответная любовь под одной крышей до добра не доводят. Только вот девка только что родителей в землю закопала. И выгонять её на улицу было нельзя.

– Я подумаю, – сказал я. – Как решу, сообщу.

Вечером я зашёл в горницу. Алёна возилась у стола и сунула мне в руки глиняную кружку.

– Нува сонный взвар заварила. Отнеси Олене.

Я посмотрел на жену.

– Алёна…

– Она тебя любит, – сказала Алёна. – Я знаю. И боится одновременно. Мы можем попробовать жить под одной крышей. А потом, Бог даст, она полюбит кого-то ещё. И всё наладиться.

Я уставился на неё. Ждал продолжения, но его не последовало.

Женская логика в полный рост. Жена знает, что другая девушка ко мне неровно дышит, и сама же посылает меня к ней наверх с тёплой кружкой. Моя-то фантазия тут же нарисовала пару картин одна другой краше. Но я Алёну знаю. Она имеет в виду что-то совсем другое. Что-то, хрен поймёшь что.

В общем, я просто отключил голову. Взял взвар и пошёл наверх.

Постучал.

– Алёна, уйди, – донеслось из-за двери. И открыв дверь увидел сидящую на кровати и обнимающую свои колени Олену. Увидев меня, она тут же сказала: – Дим, не хочу сейчас говорить.

– Я тебе взвар принёс. Он поможет тебе уснуть.

Она не шевельнулась.

Я же никуда не торопился. Сел рядом на край кровати, кружку держал в руках. В этот момент дверь снова открылась и вошла Алёна.

Она прошла мимо меня и села с другой стороны. Положила ладонь Олене на волосы. Мягко наклонила её голову к себе на колени, как маленького ребёнка. И начала гладить.

Олена легко поддалась, и тут же расслабилась.

Вскоре она снова расплакалась. Я продолжал сидеть с кружкой и смотрел на стену. Не знаю, сколько мы так просидели. Наверное, долго. Но ушли только когда Олена уснула.

Мы натянули на неё одеяло и вместе вышли в коридор. Алёна прикрыла дверь. Обернулась ко мне.

– Ты же не против?

Я привалился спиной к бревнам стены.

– Ну, смотри. С одной стороны, всё правильно. Девке деваться некуда. С другой… – я сделал паузу.– Алёна, ты сама понимаешь, что это ни к чему хорошему не приведёт. Жить под одной крышей.

Она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

– Боишься, что не устоишь?

От такого прямого вопроса я воздухом поперхнулся.

– Алёна. Я тебя люблю. Только тебя. Но… она красивая, ты сама знаешь. И если каждый день мимо неё ходить… – Я осёкся… Понял, что несу что-то не то. – Просто не хочу искушать себя. Вот и всё.

Алёна прищурилась и вдруг прошипела.

– Уж лучше Олена, чем Машка.

Я отшатнулся.

– Алёна!

– Ну.

– Ты так не шути. Я с Великой княгиней не спал. Я тебе клялся. И клянусь, у нас ничего не было. Вообще ничего, понимаешь?

Я смотрел на неё и почти что злился. Потому что это нечестно – сначала самой посылать меня с кружкой наверх, а потом…

В этот момент Алёна охнула и схватилась обеими руками за живот.

У меня всё сразу вылетело из головы. Машки, Олены, ссора… всё забылось.

Я подхватил Алёну и придержал. Пальцы сами привычно легли на запястье.

– Где?

– Тут, – показала она на низ живота.

Я провёл её в нашу спальню и, уложив на кровать, померил пульс. Но он был ровным. Тогда я ощупал живот, и он тоже был мягкий.

Через минуту я почувствовал, что плечи у неё чуть опустились и напряжение ушло.

Вот честно, не кривя душой…я так и не понял, что сейчас произошло. То ли ей и правда было плохо, то ли она всё мастерски разыграла, чтобы закончить разговор. Но допытываться я не стал. Подложил под голову подушки. Поправил одеяло. Она уже почти спала, или делала вид.

Немного подумав, я вышел из комнаты, зашёл в детскую, где Анфиса и Юра только укладывались ко сну. Оба ребёнка тут же заняли обе моих ноги, и я начал рассказывать сказку «О царе Салтане».

Нува, поняв, что у неё появилась свободная минутка, отпросилась у меня в баню, пока она не остыла, и я, разумеется, отпустил её.

Дети же внимательно слушали, как я на память рассказывал сказку. Первым уснул Юрий. Я аккуратно положил его в кровать и укрыл. Анфиса продержалась немного дольше, но в итоге и она провалилась в царство Морфея.

Я дождался возвращения Нувы и, когда собрался выходить, она вдруг спросила.

– Господин, что тебя терзает?

– Я не хочу об этом говорить, – сказал я.

– Могу я… – сделала она паузу. – Могу я сказать, что думаю?

– Давай, – ответил я из интереса.

– Ты сильный, господин. Сильный дух тебя оберегает.

– И что это значит? – спросил я, припоминая, что она уже нечто подобное говорила, когда только попала в мой дом.

– Это ничего не значит, – ответила Нува. – Это уже случилось… но я хочу, чтоб ты понимал, что ограничивая себя… живя и считаясь с чужим мнением, ты отталкиваешь духа. Тем самым ты делаешь себя слабее.

– Нува, я нихре… ничего не понял.

Негритянка серьёзно посмотрела на меня.

– Поймешь, когда придёт время.

– Нет, я хочу услышать ответ сейчас, – возразил я, однако Нува сделала вид, что не услышала меня. Более того, когда я направился в её сторону, она тут же начала снимать себя одежду, абсолютно не стесняясь меня. Разумеется, я тут же отвернулся. Тем временем я отчетливо слышал, что Нува продолжает переодеваться.

Немного подумав, я вышел и закрыл за собой дверь.

– «Да уж, Дима… тебя заткнула и переиграла собственная служанка в своём же доме. Герой хренов…»

Глава 6

Семён пришёл ко мне на второй день после пожара.

– Говорил я с Егором. Как ты и просил, без дыбы. Да, и не понадобилась бы она.

– И?

– Ни при чём он, Дмитрий. Я в этом уверен, так человек не убивается, когда вина на нём. В общем, я взял на себя смелость и отпустил его домой. И людям сказал, что держали Егора, дабы разобраться в произошедшем.

Я кивнул, правда не сразу, но кивнул.

После завтрака я взял три десятка дружинников, холопов, телеги, груженные топорами и лопатами, и вместе с Ярославом поехали в промышленный городок. По моему приказу там после пожара не трогали ничего.

Прибыв на место, я слез с Искры, кинул поводья ближайшему ратнику и огляделся, честно не зная с чего начать, и главное, что искать.

Кузница, а если быть точнее, то, что от неё осталось, торчала с провалившейся крышей и обугленными стенами.

– Дим, мы тут чего ищем? – Ярослав пнул головешку. – Ну, сгорела кузня, сплошь и рядом бывает такое. Искра от горна отскочила, недоглядели.

– Искра… – задумчиво повторил я.

– Жалко людей. Но искать-то чего? – продолжал Ярослав.

Я не ответил. Прошёл по кругу стараясь не наступать на обгорелые балки.

У горна я ничего не нашёл. Стены изнутри выгорели вообще ровно, без глубокого чёрного языка, от которого обычно расходится весь огонь. Могло, конечно, всё смыться, ведь позавчера мы тут вёдрами хорошо всё залили.

Затем вылез наружу. Пошёл вдоль восточной стены, там, где от кузницы к тигельной шла тропка, и у самого основания я заметил, что что-то торчит.

Я присел и подцепил пальцами, увидел кусок кожи. Скорее всего, от бурдюка. Поднёс к лицу и сквозь едкую гарь чётко шибануло кислятиной. Ну точно, хлебное вино.

– Вот же ж, – прошептал я.

Ярослав подошёл сзади.

– Это что?

– Это то, чего здесь быть не должно.

Ярослав задумчиво посмотрел на меня.

– Думаешь, поджог?

– Не знаю, – ответил я. – Может, и случайность.

Хотя сам я уже мало в это верил. Немного пошарив рядом с первой находкой, больше ничего не нашёл. Разве что пепел и обгоревшие стропила.

– Эй! – крикнул я ближнему десятнику. – В тот день, что пожар был, кто в карауле стоял? Всех сюда живо!

Я думал, что придётся долго ждать, но мне повезло. Сегодня дежурили те же.

Подошли двое. Оба смотрели мне в глаза, не отводили, а значит не чувствовали за собой вины.

Я показал им обгорелый клок.

– Видели такой в день пожара? У кого такой бурдюк был с хмельным?

Рыжеватый прищурился и, почесав затылок, сказал.

– Ну… видел такой.

– Точно, – кивнул второй. – Парнишка с ним крутился.

– Какой ещё парнишка? – тут же спросил я, и Ярослав придвинулся ближе.

– Давайте, не тяните, – сказал он. – Двое погибли… вы же всё понимаете.

Рыжеватый кивнул.

– Это Ванька. Сын Игната, что в десятке Воронова.

– Воронова? – переспросил я.

– Ну, у него конь вороной, вот и прозвали так.

– И что Ванька тут забыл?

– Говорил, к Артёму идёт, в подмастерья проситься.

– Не понял… – сказал я с удивлением. – А чем ему в новиках плохо?

Рыжий переглянулся с товарищем, словно думая, отвечать или нет. И только я хотел прикрикнуть, как он начал отвечать.

– Не хочу я так про детей чужих говорить, но Ванька не в отца пошёл. Трусоват он и… – замялся он. – С гнильцой, что ли. – Рыжий посмотрел на меня. – Только отцу его, прошу, не говорите, что я сказал.

– За это не переживай, – сказал я. – Если сам не проболтаешься, и товарищ твой молчать будет, о нашем разговоре никто не узнает. Ты лучше скажи, про бурдюк спрашивали зачем он ему?

Дружинник помялся.

– Нет, но мы подумали, что бурдюк в дар несёт. Ванька с седмицу назад, может, меньше к Артёму приходил. Он тогда ему и отказал. Вот мы и подумали, что подмаслить хочет. В кузницах-то тоже неплохо можно жить.

Я кивнул. Винить стоявших на охране воинов было не за что. Бурдюк ведь не факел, мало ли кто с чем приходит. Досматривать всех на предмет хмеленого приказа не было.

– Понял, – сказал я. – Свободны.

Я сунул кожу в карман.

– Куда теперь? – спросил Ярослав.

– К Егору.

До избы Егора добрались сразу же. Во дворе крутилась девочка лет семи. Видимо это была его сестра, которую подмастерье очень любил.

– Егоза, – показался в дверях Егор, – бегом домой. Там тебя мать зовёт.

– Бегу, – обрадовалась девочка.

Я спустился с коня и подошёл к Егору, протянул ему руку.

– Егор, прости меня за поруб. Сгоряча и не разобравшись, уже дважды из-за меня страдаешь.

Подмастерье несколько секунд молчал и наконец, тяжело вздохнув, пожал мне руку.

– Да что там… Я сам понимаю. Пожар, люди погибли, надо было разбираться.

– Всё равно, прости. Я был не прав, и вину свою заглажу.

– Я б и сам хотел, чтоб всё иначе обернулось, – опустил голову Егор.

– Расскажи ещё раз. Откуда первый дым увидели.

Егор нахмурился.

– Как заходишь, рядом с верстаком. Сначала мы подумали от стены задуло, бывает. А потом резко… крыша сразу занялась. Сверху по потолку пошло. Мы побежали наружу, Артём первым бежал я за ним. А потом он резко развернулся и говорит: «сабля там, не брошу».

– Что за сабля? – спросил я.

– Артём тебе, господин, ковал новую саблю из стали, что ты в печи новой получил, – ответил Егор.

– Что было дальше? – спросил я.

– Я видел краем глаза, жар сильный стоял, дым валил отовсюду, я закашливаться стал. Думаю, он вернулся к горну, а потом что-то грохнулось. Я уже поворачивался, но Артём крикнул «беги», ну я и побежал. Думал, он за мной…

Егор шмыгнул носом.

В голове уже вырисовывалась картина произошедшего. Хотя, может, и это только мои фантазии. Но хлебное вино горит быстро. Кто-то… а скорее всего Ванька, плеснул под стену, поджег, и пошло снизу. Крыша занялась за секунды. Вот только проломленная черепная кость… Хотя, раз в кузнице был только Егор, то скорее всего, когда Артём кинулся за саблей, хлебнул угара и ударился обо что-то головой.

Глупая смерть… хотя, в мирное время смерть почти всегда именно такая. Вот только, если бы не было поджога, Артём сейчас стучал бы молотом.

– Скажи, а Ванька к вам в тот день приходил? – спросил я. Решил перейти я к главному.

Егор поднял глаза.

– Приходил. Просился подмастерьем взять,

– Артём отказал?

– Да.

Я ждал.

– Ну, говори, как дело было? Как дело было, наверняка ты больше знаешь.

– В Олену влюбился он. Хотел через Артёма подобраться, – выпалил Егор. – Я… я сам таким был. Сразу видно такое и пару раз видел, как Ванька её взглядом провожает.

– «Ну вот мозайка и сошлась!» – подумал я. И тут же вспомнив, что Егор сабли из дамасской стали ковал, чтобы свадьбу сыграть.

– У тебя самого-то как? – спросил я. – Свадьба когда?

– Через две седмицы. С отцом Анатолием сговорился уже, обвенчает.

– Ну, вот и славно. – Я похлопал его по плечу. – Не серчай за поруб.

– Да что там. Как я уже сказал, всё понимаю. Жалко только на похороны не успел, но по утру, как меня сотник Медведев отпустил, сходил на могилу. Простился.

Я кивнул, тут же спросил.

– Кузница будет отстроена, пойдёшь ко мне кузнецом? Подмастерье ты уже перерос. Сабли, что ты выковал, не каждый кузнец сможет.

Особого выбора у Егора не было, потому как много секретов моих знал. Но лучше, когда человек по собственной воле принимает решение.

Егор улыбнулся.

– Да, конечно. – И тут же добавил. – Только ты, господин, перехваливаешь меня. До Артёма мне ещё очень далеко. Нет таких умений.

– Не переживай, я помогу, – сказал я.

– Спасибо, господин, – сказал он.

– Ну, вот и ладно. Пока будешь работать в кузнице у моего отца, что на его подворье стоит. Там инструмент весь есть. – Я сделал паузу, и серьёзным тоном сказал. – Только следи в оба глаза, чтоб ничего не загорелось. Я тогда не от большого ума поставил кузню внутри крепости. Но у меня и выбора особого не было.

– Хорошо, Дмитрий Григорьевич. Буду смотреть в оба глаза.

Мы поехали к порубу, и по пути я встретил Семена, которого отправил за Ванькой. Сам же с Ярославом спустился в поруб, где вскоре к нам присоединился Григорий.

Внутри было холодно, и я невольно отругал себя за то, что Егора тут так долго продержал. И на будущее сделал себе зарубку, Егора ни в чём без явных доказательство не обвинять. Мне правда было стыдно… но в тот момент… во время пожара, всё казалось несколько иначе.

Вскоре Семен и ещё двое дружинников привели парня. И сразу стало ясно, что из такого и впрямь воин справный не может выйти. Всё дело во взгляде, смотришь ему в глаза и понимаешь, что спину такому не доверишь. На вид ему было лет семнадцать, не больше, кучерявый, а лицо всё в прыщах.

Дружинники швырнули его на утоптанную землю, и тот сразу забился в угол. Я сделал жест рукой, и оба воина вышли, оставляя меня, Ярослава, Григория и Семёна с Ванькой.

Ванька поднялся на ноги, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.

– Ты поджёг? – спросил я без предисловий.

Он замотал головой так, что мне казалось, ещё немного и шею свернёт. – Нет! Не я, господин! Христом богом клянусь, не я!

Семён шагнул вперёд и без замаха ударил ладонью в челюсть. Но этого хватило, чтобы Ванька отлетел к стене и осел, хватая ртом воздух.

– Семён, – положил я руку на плечо сотника, – хватит. – После чего присел рядом с парнем на корточки. – А ты сядь, не поднимайся. А не то снова споткнёшься. У моего сотника рука тяжёлая, а у отца ещё тяжелее. Не ровен час, без зубов останешься. – Он кивнул, и тогда я произнёс. – Ну, вот и славно, давай тогда поговорим.

– Не виноват я…

– Молчи и слушай, – перебил я его. – Тебя у ворот промышленного двора видели с бурдюком.

– Ну и что…

– Бурдюк нашли. У задней стены, что к тропке ведёт, где ещё одна моя печь стояла.

Ванька молчал, я же продолжил.

– И к Артёму ты ходил. Свататься к Олене, но он отказал. Голыдьбой назвал. Было дело?

Что-то у него дёрнулось в лице, и я понял, что попал. Но сознаваться он так просто не стал. Ещё полчаса я морально давил на него, пока он наконец-то не поплыл.

А как сломался, так завыл. Рассказал, как принёс бурдюк, как плеснул на доски под стеной, чиркнул кресалом. Думал, кузня сгорит, Артём без дохода останется, спесь поумерит и дочь отдаст. Стратег, блин, малолетний.

Я посмотрел на него.

– Нет. Нихрена ты не этого хотел.

Ванька осёкся.

– Ты знал, что пожар его убьёт. Ты хотел, чтоб Олена без отца осталась. С матерью-то небось думал легче будет договориться. А коли она в отказ, то сироту-то подмять легче. Покладистее будет, да?