Текст книги "Tweak: Взросление на метамфетамине (ЛП)"

Автор книги: Ник Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Я сжимаю ее руку. Я так благодарен ей за все, что она сказала. Кажется, мы с отцом и мамой впервые были по-настоящему откровенны друг с другом. Энни предупреждала меня о том, что если я буду подавлять гнев, то он начнет гнить в душе и однажды, вспыхнув, все равно вырвется наружу. Я просто хочу избавиться от всего того гнева, что скопился в моей душе за прошедшие годы. Хочу избавиться от него, не навредив себе при этом. И я безумно рад, что мама меня понимает. Она готова взять на себя часть ответственности за случившееся, для меня это много значит. Раньше она никогда не говорила ничего подобного, ее слова дарят надежду. Я держу ее за руку и мы оба плачем.

Арт-терапия – это довольно просто. Нам выдают лист бумаги, поделенный на три части, и каждый из нас рисует что-то свое. Мы сидим на полу, папа рисует масляной пастелью, мама выбрала акварельные краски, а я взял цветные карандаши.

Поначалу я кошусь на неоконченный рисунок мамы с некоторым опасением. Она нарисовала красивое ясное небо, белые облака и закат. Это так на нее похоже – стараться игнорировать все плохое, прятаться за миленьким фасадом. Поразительно, неужели она уже забыла обо всем, что только что говорила?

Но потом ее рисунок становится мрачнее. Темные грозовые облака перекрывают синеву, небо становится черным и теперь выглядит угрожающе. В центре этой черноты есть летящий вверх красный шарик, такой маленький, что его едва можно разглядеть. Мне кажется, что этот шарик – ее надежда, столь слабая перед лицом бури. Смотреть на это очень грустно.

Папа рисует нечто похожее на огромную вену, используя, в основном, красный и оранжевый цвет. Есть там и капли крови.

В рисунке чувствуется напряжение, беспокойство, боль и разрушение. Папа с такой силой давит на бумагу, что пастельные мелки крошатся в его руках.

Я стараюсь сосредоточиться на собственном рисунке. Сперва я понятия не имею, что именно рисую. Делаю набросок сердца со всеми венами, аортами, желудочками и тд. Потом изображаю лица, растянутые лица поверх сердца – кричащие, испуганные, полные отчаяния. А затем, не успев осознав, что именно я делаю, пишу слова «мне жаль». Пишу их снова и снова, снова и снова. Слова заполняют всю страницу. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что отец смотрит на мой рисунок.

  Он снова плачет.

– Мне так жаль, – говорю я ему.

Папа обнимает меня со словами:

– Мне тоже жаль. Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через все это. Правда. Иногда я забываю о том, как тебе тяжело.

Я позволяю ему обнимать меня, не пытаюсь отстраниться.

– Папа, я тебя люблю. Мам, и тебя тоже. Правда.

Кажется, что я сейчас просто на части развалюсь от переполняющих меня эмоций. Я ощущаю любовь, печаль, боль, благодарность, страх, надежду, безнадежность, сожаление – так много противоречивых эмоций разом.

Я знаю, что после окончания занятия могу пойти на ужин вместе с мамой и папой, но решаю этого не делать. Сейчас я нуждаюсь в поддержке своих друзей. Им я могу обо всем рассказать, зная, что меня не осудят.

Я разговариваю с Джеймсом и Джимом. Мы вместе отправляемся на собрание по «12 шагам». Позже, я сижу вместе с кучей других пациентов в нашей общей гостиной, смотрю «Лабиринт» с Дэвидом Боуи. Все шутят, и я просто задыхаюсь от искреннего смеха. Надо же, а я боялся, что уже никогда не смогу вот так веселиться.

Я смеюсь, ем попкорн, пью горячий шоколад. Впервые за долгое время, чувствую себя по-настоящему живым. Знаю, завтра будет тяжелый день, но сейчас я наслаждаюсь моментом и благодарен миру за то, что нахожусь именно здесь.

Чувствую себя независимым. Личностью.

Джеймс смотрит на меня и вдруг говорит:

– Господи, мой друг повзрослел.

Похоже на то. Мне нравится быть собой. Кажется, я могу претендовать на звание нормального человека. По крайней мере, начало положено.

 Я учусь твердо стоять на ногах.

  ЭПИЛОГ

До Нового года осталось всего несколько дней и на улице похолодало. Я уже почти год, как живу в Саванне вместе с подругой. На самом деле, сперва мы вдоволь поколесили по стране, прежде чем осели здесь, рядом с университетом, где она учится. Мы побывали в Йеллоустонском национальном парке и там я впервые в жизни увидел черных медведей и диких медведей гризли. Мы разбивали лагерь среди скал, откуда открывался вид на океан и купались в горячих источниках Калистога. Я, конечно, никогда не предполагал, что поселюсь в Саванне, но здесь не так уж плохо. Пока что здесь безопасно и я могу вести простую жизнь. Именно это я сейчас и ценю больше всего на свете – простоту.

Так что я живу здесь, занимаюсь писательством. По-прежнему выкуриваю слишком много сигарет и перебарщиваю с кофе, но, признаем, бывают в жизни вещи и похуже.

Квартирка у нас маленькая, но я сумел втиснуть небольшой столик в углу и врубил на полную громкость новый трек «Fantomas». На коленях у меня лежит большой пушистый кот, который, наверное, вовсе не в восторге от шума. Он может целыми днями вот так валяться, пока я работаю.

А мой котенок, его я спас из «Humane Society» всего несколько месяцев назад, играет на полу, гоняется за блестящим мячиком. Семья моей подруги, той, что делит со мной квартиру, хорошо меня приняла. Они живут неподалеку, и я отметил Рождество вместе с ними. Они очень приветливые люди, так что я чувствовал себя как дома. Я просто бессмысленно торчу тут, на Юге, но они все равно прекрасно ко мне относятся. Не могу передать словами, как сильно им признателен.

У меня ушло четыре месяца на то, чтобы закончить курс лечения в «Safe Passage Center» и с тех пор я остаюсь в завязке. В моей жизни больше нет места наркотикам и я не думаю, что когда-нибудь это изменится. В душе у меня не осталось и следа от прежней пустоты, которая царила там всегда. То есть, я по-прежнему борюсь с депрессией, манией и прочим, но, пожалуй, уже не ненавижу себя так сильно, как раньше. Мне действительно нравится моя нынешняя жизнь и я стараюсь жить честно, быть искренним.

Моя подруга сейчас на работе, так что о кошках приходится заботиться самостоятельно. В холодильнике осталось немного жареной курицы, я порезал ее на мелкие части и положил котенку в миску. Он любит жареную курочку.

Я больше года работал над этой книгой, а теперь пытаюсь доделать кое-какие другие свои проекты. Недавно закончил сценарий про зомби, захвативших реабилитационную клинику и дописал детскую книжку, главными персонажами которой являются герои, придуманные мной для Джаспера и Дейзи. У моей подруги есть маленький двоюродный брат, ему сейчас чуть больше года. До моих историй он пока не дорос, но я все равно провожу с ним много времени. На Рождество записал для него CD со всеми своими любимыми детскими песенками.

Забавно, что большинству моих новых знакомых с Юга чужда идея написания мемуаров. Здесь принято тщательно оберегать семейные тайны и люди всеми силами стараются избегать разговоров о чем-либо постыдном или вызывающем смущение. Но относительно себя я понял, что мне вредно таиться, скрывать кто я такой и откуда. Секреты для меня губительны. Если я не буду честен с собой, то не смогу выздороветь. Так сказано в программе «12 шагов» и мой личный опыт это подтверждает. Мне следует помнить о том, что я делал, кем был. Каким образом сумел выжить. И несмотря на то, что я совершил много чего постыдного, я не стыжусь самого себя. Я не стыжусь себя, потому что знаю, какой я на самом деле. Я сделал все возможное, чтобы узнать себя, принять свои слабые и сильные стороны, перестать притворяться другим человеком. Потому что это совсем не помогает, верно?

Так что я должен быть самим собой. И я верю, что сейчас все так и есть. Я верю в себя.

  Послесловие

Прогуливаясь со своей собакой сегодня утром, я вспомнил один случай, который, казалось, полностью стерся из памяти. Со мной это до сих пор иногда случается, знаете. Даже после двух лет без наркотиков. Воспоминание это относится к тем временам, когда я жил в квартире в районе Ранчо Ла-Брея. Мы с моей девушкой всю ночь не спали, сидели в нашей однокомнатной квартирке на Франклин-авеню и закидывались кокаином. На следующий день я должен был идти на работу, но отрубился на рассвете и девушка никак не могла меня добудиться.

Внезапно я резко пришел в себя и увидел, что она смотрит прямо на меня сверху вниз. Взгляд ее голубых глаз метался туда-сюда, у нее не получалось сфокусироваться на чем-то.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросила она, запинаясь.

– А? Что? Ты о чем?

– Я не могла тебя разбудить, поэтому вколола тебе дозу кокса. На работу пойдешь?

Я посмотрел на свою руку, с которой капала кровь.

– Ага, – сказал я. – Чувствую себя неплохо. Давай-ка примем душ.

Вот какое воспоминание посетило меня сегодня утром, пока я прогуливался по парку Гриффит, разглядывая коричневую дымку, зависшую над городом, точно на линии горизонта. Желудок скрутило, волна тошноты поднялась к горлу. Где я был, через что прошел – эти воспоминания навсегда останутся со мной. Я наркоман. Вот кто я такой. В течение шести лет я употреблял кокаин, героин и метамфетамин. Я закидывался таблетками, грибами, кислотой, Кетамином и ГОМК. Даже крэк курил. Наркотики были всей моей жизнью. Они были всем и всего меня лишили. Или нет. Это сделали не наркотики. А я сам. Я от всего отказался добровольно. Я был трусом, боявшимся взглянуть в лицо реальности без иглы, воткнутой в мою руку.

Так как же мне абстрагироваться от этого? Как двигаться вперед?

Вот это, блять, главный вопросец, верно?

Сколько себя помню, в моей душе всегда была эта боль, эта пустота, эта бездонная дыра. Я всегда чувствовал себя одиноким, бесполезным ничтожеством. Наверное, больше всего на свете я боялся, что найдется человек, который увидит мою суть и поймет, какой я на самом деле уродливый, отвратительный, ужасный человек. Поэтому я потратил уйму времени, пытаясь сбежать от бушующих во мне страстей. Я бежал от себя – употреблял наркотики, изматывал себя тренировками, пытался повысить самооценку, занимаясь сексом и вступая в романтические отношения. Ничего из этого не сработало. Я оставался прежним.

Но, пока я рос, все-таки было одно занятие, помогавшее мне почувствовать себя менее одиноким и безумным – чтение. Особенно чтение книг тех авторов, которые не боялись открыто изобличать собственные пороки. Стоит упомянуть «Исповедь Маски» Юкио Мисимы, «Тропик Рака» Генри Миллера, «Попытку» Денниса Купера, и, разумеется, произведения таких авторов как Буковски, Сэлинджер, Гессе, Батай, Айсберг Слим и Мураками. Эти писатели рассказывали о том, что скрывается за фасадом внешней благопристойности и уверенности у большинства людей. Прочитав их книги, я внезапно осознал, что не один такой – что мои сомнения, страхи, комплексы свойственны куда большему количеству людей, чем я мог представить.

Их слова придавали мне сил. От них я получил необходимое разрешение на то, чтобы попытаться примириться со своими недостатками, темнотой, безумием. Они твердили мне, что это нормально: нравиться не всем, быть эмоциональным. И благодаря им я узнал, что другим людям тоже приходится вести внутреннюю борьбу. Я испытал огромное облегчение, когда наконец-то начал осознавать это. Смог вдохнуть полной грудью. Возможно, впервые в жизни.

Поэтому я стал одержим чтением и всего себя посвятил поиску новых авторов и собственным попыткам освоения писательского ремесла. Именно в одной из книг Германа Гессе я впервые вычитал идею восприятия искусства как диалога. По словам Гессе, творчество каждого человека является ответом на чье-то еще творчество. Разговор, длящийся несколько десятилетий, а то и столетий.

Когда я смотрю на картины Эгона Шиле, они влияют на меня. И когда я сам пишу что-либо, это по сути является ответом на все те произведения искусства, которые что-то да значат в моей жизни. Это классная идея, я в нее верю.

В любом случае, работы других авторов пробудили во мне желание создать свою книгу-ответ и я постоянно пытался принять участие в этом разговоре. Написание «Tweak» тоже является одной из таких попыток. Я хотел рассказать свою историю, внести свой вклад в общую беседу. И поскольку речь шла о моей жизни, я знал, что в этом будет нечто катарсическое, как в той песне, где Йоко просто снова и снова кричит «Почему?», давая волю эмоциям. Теперь, когда книга закончена и выставлена на всеобщее обозрение, меня одолевают противоречивые эмоции. С одной стороны, процесс написания книги и ее издание был подобен сеансу экзорцизма (за вычетом блевания длинными струями и бешеного вращения головой). На самом деле, это было похоже на очищение или что-то вроде того. Я определенно воспринял это как разновидность психотерапии.

Продолжением сего процесса стал пиар-тур по городам, выступления перед различными группами людей и выслушивание их личных историй. Чтения вслух и разговоры напоминали о групповых занятиях в реабилитационных клиниках. Уровень искренности и доверия по отношению ко мне был просто ошеломительным. Я думаю, что когда мы обсуждаем свою боль, комплексы и страхи с другими людьми, то и им становится легче говорить на подобные темы, что просто замечательно. Общение на таком уровне кажется мне более значимым, чем большинство других социальных взаимодействий. Так что, это было просто потрясающе.

И, с точки зрения перспективы дальнейшего развития, для меня было очень важно научиться справляться с критикой, с негативными, порой даже враждебными, отзывами. Я стал сильнее, преданность собственным убеждениям возросла.

Но, оглядываясь назад, я думаю, что мне трудно смириться с тем, что в своих произведениях я затронул других реально существующих людей. Разумеется, я пытался скрыть их личности, но они-то знали, кто есть кто. Не уверен, что имел право рассказывать их истории. Я писал о себе, но это сказалось и на них. В первую очередь, я имею в виду свою бывшую девушку, которую в книге нарек Зельдой. Ей сильно досталось, верно? Я очень сожалею об этом и не могу избавиться от чувства вины.

Конечно, когда я писал «Tweak», то был более незрелым, чем сейчас. Я не понимал, что раскрывая чужие секреты, пусть и анонимно, я тем самым лишаю этих людей прав на их собственные истории. Мне в самом деле неоткуда было это узнать. Я начал осознавать, что допустил ошибку, только в тот момент, когда книгу уже готовили к печати.

Разумеется, другие писатели тоже себе такое позволяли. Генри Миллер и Чарльз Буковски – два автора, которыми я больше всего восхищаюсь, постоянно писали про своих близких, раскрывая самые сокровенные тайны. Я безмерно уважаю их обоих и, наверное, отчасти вдохновлялся их работами, когда освещал истории других людей в своей книге. Как уже было сказано, теперь я испытываю смешанные эмоции по этому поводу.

 Не говорю, что хочу забрать свои слова назад, но могу сказать, что решил не повторять этот опыт в будущем. Я хочу сфокусироваться на собственной истории.

Возможно, это странное заявление для послесловия, но мне кажется важным сообщить, что я признаю собственные ошибки. Подобные признания являются неотъемлемой частью процесса лечения.

Следует упомянуть и о том, что у меня был рецидив после публикации «Tweak». Продлился срыв недолго и на этот раз обошлось без тяжелых наркотиков. Я стал перебарщивать с таблетками, которые, в принципе, имел право принимать, но вскоре осознал, что прежняя одержимость вновь взяла верх надо мной. На самом деле, это просто чудо, что я отправился лечиться до того, как ситуация вышла из-под контроля. Думаю, яснее всего на свете я теперь осознаю, что если так и продолжу убегать от собственных чувств, то никогда не повзрослею и в конце концов сведу себя в могилу. Если я не пойму, кто я такой и не примирюсь с собой, то у меня вообще никакой жизни не будет.

Пора бы уже разгрести свое дерьмо. Чем дольше с этим затягиваешь, тем труднее потом.

Я вновь «чист», примерно сто дней. Живу с другом в Восточном Голливуде. Дважды в неделю хожу на амбулаторные процедуры, нашел абсолютно офигительного психотерапевта. Принимаю лекарства от депрессии и от биполярного расстройства. У меня есть собака – она лучше всех. Дела идут хорошо…ну, в основном. Честно говоря, сражаться приходится каждый день, но я продвигаюсь вперед.

Я открываю книгу, озаглавленную цитатой Джона Леннона, а одну из его песен в последнее время постоянно кручу на повторе. Иногда она доводит меня до слез, а иногда дарит надежду.

Прекрасный голос Джона напевает:

«Hold on, John.

John, Hold on.

 It’s gonna be all right.»

Я должен верить в это. Все будет хорошо. Знаю, будет.

                                                                                            Ник Шефф, Голлливудленд, 2008.

Ник продолжил рассказ о своем пути к выздоровлению в его блоге, Начало Новой Эры. Узнавайте последние новости из его жизни на nicsheff.blogspot.com.

 #1

Привет, итак, я решил завести блог. На самом деле, на этот шаг меня вдохновила уйма разных знакомых. Думаю, что вроде как может быть полезно продолжать делиться своим опытом по ходу лечения зависимости, потому что еще недавно в моей жизни царил полнейший бардак. Не знаю. Кажется, это и правда полезно. Я же написал книгу TWEAK, верно? Где рассказал, как сражался со своей наркозависимостью. В частности, там говорилось о моей борьбе с четвертой стадией амфетаминовой зависимости, а также, гм, про кокс, героин, крэк, таблетки всех сортов, экстази, галлюциногены, травку, алкоголь… Похоже, что обо всем на свете.

На данный момент, я уже получил массу действительно охуенных позитивных отзывов о ней. Похоже, в этом что-то есть. В том, чтобы делиться своими потаенными мыслями с миром, тем самым давая другим силу, надежду, помогая им почувствовать себя менее одинокими. Типа того.

Как бы там ни было, этот блог должен служить той же цели, ради этого и создавался. Я твердо решил быть откровенным со всеми вами, настолько же откровенным, как с самим собой. Полагаю, я просто буду вести здесь дневник и надеюсь, что вы найдете в записях нечто полезное и интересное для себя.

Дело в том, что я чертовски ненормален. Я не шучу. Реально не в себе. После того момента, на котором заканчивается книга, когда я в последний раз проходил лечение, в аризонском реабилитационном центре, я продолжил катастрофически разрушать свою жизнь. Я продолжал причинять боль всем своим близким. Продолжал бегать от реальности, отрицая наличие у себя зависимости, психического заболевания и тд. Все так же старался любыми способами избегать боли и тяжелой работы. Я чертовски эгоистичная пизда. Ненавижу себя и хочу умереть. По крайней мере, иногда.

Прямо сейчас, сегодня, я осознал, что если не разгребу наконец собственное дерьмо, то не успею и глазом моргнуть, как мне уже исполнится тридцать, а я так и буду ходить по одним и тем же граблям, продолжая гнить изнутри.

Вот он, мой миг истины.

Миг, когда я должен заглянуть в себя, посмотреть в лицо правде и начать разбираться со всей той личной хуйней, наличие которой отрицаю с самого детства.

Давайте-ка сперва я расскажу вам, где нахожусь сейчас. Думаю, это неплохой вариант для старта. А, и прежде, чем я начну свой рассказ, должен сообщить, что многое из того, что мне кажется незыблемой истиной сегодня, может изменится к завтрашнему утру. Через месяц все будет совершенно по-другому.

Например, месяц назад я едва не сбежал с одной девушкой, намереваясь присоединиться к религиозному культу в Реддинге. А после этого решил воссоединиться с бывшей. Потом переехал к маме, которая недавно рассталась с мужем. В конце концов, вернулся к нынешней девушке. Примерно в это же время у меня случился рецидив. Принимал я только таблетки и лечебную марихуану, но все же.

Как бы то ни было, я послал себя полечиться, а сейчас вот вернулся, общаюсь с психотерапевтом и психиатром и хожу на амбулаторные процедуры. Вчера я собирался расстаться с девушкой. Сегодня уже не уверен в своем решении.

Понимаете, что я пытаюсь сказать?

Я больной на всю голову.

И, ну, я надеюсь, что наконец-то оказался там, где нужно, что смогу начать двигаться вперед, к излечению и что в моей душе воцарится какой-никакой покой. Пока что до этого еще далеко.

Ладно, ладно, позвольте рассказать обо всем по порядку. Начнем с сегодняшнего дня. А, черт, забыл еще упомянуть, что всех знакомых буду называть по первым буквам их имен, потому что это легко, не придется напрягаться и что-то выдумывать.

Ладно, извините.

Я живу вместе со своей девушкой, У., представляете?

Проблема в том, что я не уверен, люблю ли ее.

Хреновая ситуация.