Текст книги "Tweak: Взросление на метамфетамине (ЛП)"
Автор книги: Ник Шефф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
То есть, я просто хочу стать лучше, чем он.
Нынешний разговор со Спенсером развивается по той же схеме. Я отношусь к Спенсеру как к своему проклятому отцу. Параллели неоспоримы. Есть определенные причины, почему мне так отчаянно хочется стать частью семьи Спенсера, быть частью мирка, который он и Мишель создали для Люси. Я хочу быть ее братом. Хочу, чтобы Мишель заботилась обо мне так же, как о своей дочке. Я просто хочу начать все сначала… С Джаспером и Дейзи… С Люси. Но, к сожалению, мне известно, что эта мечта неосуществима. Я должен жить сам по себе и от этого никуда не денешься, сколько ни старайся. Так что, пока я говорю со Спенсером, провожающим Люси в школу, то ощущаю потребность доказать, что я лучше его. Может быть, я злюсь на него, обижен за что-то?
Я не знаю, как выбросить все это из головы и перестать вести себя агрессивно. Я рассказываю Спенсеру о событиях прошлой ночи. Он предлагает мне воспринять случившееся как знак того, что мне не следует участвовать в этом бедламе. Я отвергаю его предложение. Не хочу с ним спорить, но совершенно очевидно, что он не неверно оценивает ситуацию. Наша связь с Зельдой настолько мощная, что никто этого не в силах постигнуть. Мне даже почти что жаль Спенсера. Ему просто не дано понять. В его жизни никогда не было такой невероятной любви, как у нас с Зельдой. Он жалок.
Наш разговор быстро заканчивается. В последнее время я с трудом могу выносить Спенсера. Даже странно, ведь было время, когда я ловил каждое его слово и считал все, что он говорит непреложной истиной.
Он вечно повторял:
– Когда ты пытаешься действовать самостоятельно, то ничего не получается, так почему бы хоть разок не прислушаться к чужому мнению?
Всего месяц назад я только этим и занимался: следовал всем его советам. А теперь я вдруг почувствовал, что расклад изменился. Может, это как раз Спенсеру стоило бы попросить совета у меня.
Добравшись до работы, я внезапно начинаю злиться и на работу тоже.
Мне скучно, я раздражен и с трудом изображаю дружелюбие. К тому же, я сильно переволновался из-за событий прошлой ночи и теперь не могу сфокусироваться на повседневных задачах, допускаю кучу мелких глупых ошибок. Дважды записываю на прием одних и тех клиентов, назначаю встречи не получив номера телефона или не спросив имя клиента и тд. Не уверен, заметил ли это кто-нибудь, но сам себе я кажусь медлительным и рассеянным.
День такой долгий. Часы тянутся болезненно-медленно.
Когда я возвращаюсь домой, к Зельде, то выясняется, что она весь день провела в постели. Взяла отгул на работе. Она говорит, что у нее голова кружится и просит пойти на сегодняшнюю встречу по «12 шагам» без нее. Я тревожусь из-за того, что она пропустит встречу, но раз уж ей нездоровится, то тут ничего не поделаешь.
Здесь жарко, жарко, жарко, и я наполняю наш испарительный охладитель льдом и водой, чтобы в комнате стало приятнее находиться. Коммунальные услуги включены в стоимость аренды, поэтому Зельде не разрешается покупать нормальный кондиционер.
Я трижды целую Зельду в лоб. Сперва короткий поцелуй, потом дольше и дольше.
– Перестань, – говорит она, отворачиваясь, – мне плохо.
Больно. Я едва в панику не впадаю, когда она это произносит.
Холодный ужас изнутри колет тысячью иголок. Я не могу представить, что стал бы избегать Зельду, даже будучи совсем больным.
Боюсь, что могу потерять ее. Мысли мчатся галопом, я пытаюсь придумать, что должен сказать и сделать, чтобы снова завоевать ее расположение.
– Хочешь останусь с тобой? – спрашиваю я.
– Нет-нет, сходи на встречу.
– Принести тебе что-нибудь?
– Нет, со мной все будет нормально. Думаю, это просто головокружение, ничего больше. Может, врач мне выпишет какое-нибудь лекарство. Да не пугайся ты так. Все в порядке.
Я немного успокаиваюсь. Возможно, я отреагировал слишком бурно.
– Я тебя люблю, – говорю я.
– И я тебя люблю, Ник.
– Просто…
– Знаю, знаю, – произносит она. – Тяжелая выдалась ночка.
– Я так боялся, что ты решишь вернуться к нему.
– Ник, я никогда к нему не вернусь. Клянусь душой матери.
Именно это я и хотел услышать. Все тревоги и страхи уносятся прочь, и я чувствую, что мы с ней снова возвращаемся к нормальной жизни.
Насколько нормальной она у нас может быть.
– Тебе точно ничего не нужно? – повторяю я свой вопрос, уже стоя на пороге.
Она просит захватить для нее молочный коктейль из «Кафе 101», если успею заехать туда на обратном пути. И она разрешает взять ее «Jetta», так что не нужно морочиться и тащиться за моей машиной.
Пока я еду на встречу, сидя за рулем машины Зельды, то чувствую себя очень крутым. Втайне мечтаю, чтобы все участники встречи обратили внимание, что я приехал на ее машине. Готов на каждом углу об этом кричать.
И в конце концов, мне все же удается упомянуть об этом в разговоре с друзьями.
Собрание на пересечении Проспект-авеню и Ронда Виста Драйв в Лос Фелис посещает особенно много народу. Мне удается присоединиться к группе элиты, занявшей места вдоль стены в задней части помещения. Здесь Джош, Карен и этот парень, Эрик, который пишет сценарии к голливудским фильмам. Еще здесь есть Вольтер, наставник Джоша, консультант по наркотикам и по совместительству швейцар в местных ночных клубах. Риа, менеджер общежития «Sober Living», где я жил, и Вакиза, модель с автозагаром. Также я замечаю одного хорошо известного актера, сидящего рядом с барабанщиком из панк-группы семидесятых. Я чувствую себя уверенно, разговариваю со всеми. Шутки шучу и все такое. Вольтер слегка стебется надо мной из-за связи с Зельдой, но я нашими отношениями горжусь. Вольтер Зельду знает еще с тех пор, как она впервые пыталась завязать.
– Эта девчонка настоящая сутенерша, йоу, вот что я тебе скажу.
Я только смеюсь в ответ. Понятия не имею, что он имеет в виду.
На встрече есть оратор, но я ни единого его слова не слышу. Джош злобствует на пару с Вольтером, они осуждают всех подряд, не стесняясь в выражениях. Но при этом они остаются остроумными, и я очень хочу быть принятым в их компанию. Вольтер знаком буквально со всеми в Л. А, и когда он приходит на встречи, то забивает имя выступающего в строку поиска на IMDb (Internet Movie Database) на своем BlackBerry, чтобы мы точно знали насколько это влиятельный человек в Голливудской индустрии развлечений. Есть нечто отвратительное в том, насколько поверхностны их суждения, но я стараюсь не обращать на это внимания.
После встречи мы все отправляемся в «Кафе 101». Над одним из столиков здесь висит детская фотография Зельды.
Нас так много, что приходится сдвинуть пять столов. Я впервые чувствую себя полноценным членом компании. Теперь-то я работаю кинокритиком и встречаюсь с бывшей женой известного актера. Внезапно люди из группы стали относиться ко мне с уважением, еще немного и меня самого можно будет назвать знаменитостью. Я могу посоперничать с любым из присутствующих. Осознание этого факта пьянит и возбуждает. Я теперь тоже элита, как и все они. Я сижу рядом с актером, засветившемся в популярном порно-фильме и совсем не нервничаю. Мы даже немного болтаем. В данный момент я рад быть собой.
Я заказываю молочный коктейль на вынос и говорю всем, вздохнув:
– Зельда попросила. Клянусь, она одним мороженым питается.
Все смеются, как будто им отлично известны ее пищевые привычки.
Люди, которым раньше было плевать на меня, теперь относятся ко мне как к равному. Точнее, прежние приятели все еще обеспокоены моим поведением, зато всем новым знакомым я, похоже, нравлюсь.
Порноактер рассказывает мне о своей борьбе с зависимостью. Задает вопросы, на которые я отвечаю с видом эксперта. Все мои высказывания умны и привлекают всеобщее внимание. Скажу честно, я не хочу, чтобы это чувство когда-либо исчезало. Я наконец-то стал кем-то. Может, достижение и незначительное, но это правда.
После ужина я еду на машине Зельды обратно в квартиру.
Зайдя внутрь, я вижу, что Зельда спит, завернувшись в толстое одеяло. Телевизор включен. Я сворачиваюсь клубком рядом с ней, смотрю какой-то фильм с Мэрилин Монро и Кэри Грантом.
Она никак не просыпается.
Вспомнив про Спенсера и все, чему он меня научил, я благодарю Бога за Зельду и за свою жизнь, за все, что сейчас в ней происходит. Мне двадцать два и целый мир застыл на кончиках моих пальцев. Остается только протянуть руку и схватить его. Сделаться частью этого невероятного, завораживающего, гламурного мирка под названием «Голливуд». Ничто другое не принесет мне большего наслаждения.
Я целую Зельду в горячий лоб. Она открывает глаза.
– Привет, малыш, – говорит она.
– Привет. Тебе лучше?
– Немного. Заходил доктор Е. и принес кое-какие лекарства. Он так добр ко мне. Надеюсь, ты с ним еще познакомишься.
– Было бы здорово, – соглашаюсь я. – Что он тебе дал?
Она целует меня в щеку и поворачивается набок, лицом к стене. Ответить
не успевает, снова проваливается в сон.
Я смотрю телевизор, испытывая чувство полнейшего удовлетворения.
День триста шестьдесят восьмой
Зельда уже больше двух недель не ходит на работу. Какие бы лекарства ей не прописал врач, не заметно, чтобы они помогли ей справиться с недомоганием. Я отправляюсь на работу в салон, а когда возвращаюсь, то вижу, что Зельда по-прежнему в постели. В последнее время она кажется отстраненной, но я не хочу на этом зацикливаться. По крайней мере, мы по-прежнему занимаемся любовью каждый день. В этом плане ничего не изменилось.
Я просыпаюсь около шести утра. Час уходит на пробежку, бегаю я вверх и вниз по парку Раньон Каньон. Так здорово оказываться на вершине. Взбираясь на горный хребет, откуда можно окинуть взглядом весь Голливуд, я ловко маневрирую, уклоняясь от собачников и туристов, которые попадаются на пути.
Мне с трудом удается сосредотачиваться на работе. Теперь мне слишком скучно находиться в салоне, что, уверен, легко заметить по моему поведению. В конце концов, я ведь практически знаменитостью стал, благодаря роману с Зельдой. Почему я должен оставаться на должности сраного администратора в салоне красоты? Я целыми днями переписываюсь с Зельдой, мы вовсю флиртуем. Хочу проводить с ней каждую секунду каждого дня. Нет ничего важнее, чем это. Я готов умереть за нее. Лучше смерть, чем жизнь вдали от нее. Она – мое все. Благодаря ей у меня появилась цель в жизни, я почувствовал себя целым. Именно этого я всегда и хотел. Она – то, чего я всегда хотел. Она лучше чем метамфетамин. Она идеальна. Я пойду на все, лишь бы остаться с ней. Никто не смеет утверждать обратного – особенно Спенсер. По правде говоря, он меня уже достал. Кто он такой-то? Заурядный продюсер, который живет в Восточном Лос Анджелесе, в заурядном доме, со скучной женой. Я потерял уважение к нему. Зачем мне прислушиваться к его словам? Он не имеет никакого отношения к той жизни, о которой я мечтаю. Я его просто перерос. К тому же, он напоминает мне о том, каким я был: жалким неудачником, без карьеры, без нормальной жизни, без единого цента в кармане. Кому же понравиться о таком вспоминать? Точно не мне. А Спенсер не позволяет об этом забывать.
Но я-то теперь кое-чего добился. А он так и остался пустым местом.
К тому же, его обескураживают мои отношения с Зельдой. Не то, чтобы он не был добр ко мне, он просто не понимает в какой направлении теперь движется моя жизнь. Он не поспевает за мной. Мне нужен другой наставник. Точно.
Два дня назад я отпраздновал год без наркотиков. Пора двигаться дальше. Чего я действительно хочу, так это попросить Вольтера стать моим наставником, поэтому и звоню ему во время обеденного перерыва. Вольтер стал отличным наставником для Джоша. Он является частью Голливудской реальности. У него номер Пэрис Хилтон на быстром наборе в телефоне! Надо ли что-то еще объяснять? Вольтер меня действительно понимает. Он разбирается во всем этом звездном дерьме. Уверен, что он сможет перезнакомить меня с кучей людей. И Зельда его знает. А про Спенсера ей ничего не известно.
Слушая гудки в трубке, я нервничаю, пытаясь придумать, что же ему скажу. Боюсь, что он откажется или посмеется надо мной или еще что. Страшусь, что он меня не примет.
Он поднимает трубку на пятом гудке.
– Аааллооо?
– Эм, Вольтер, это Ник, – я говорю с запинками.
– Ник Шефф… Что я могу для тебя сделать?
Примерно минуту мы обсуждаем мои текущие дела. Он кажется очень понимающим. Как будто заранее предугадывает каждое мое слово.
– Ник, кобель ты эдакий, – говорит он, – я Зельду уже лет сто знаю, йоу. Если кто и может помочь тебе разобраться во всем этом бардаке, то только я.
Я рассыпаюсь в благодарностях, говорю ему спасибо за то, что он готов взять надо мной шефство. Он предлагает встретиться после работы в местечке под названием «Кафе Суши» в Беверли Хиллз. Хочет обсудить, как мы будем работать над «шагами» вместе и какое влияние это может оказать на мои отношения с Зельдой.
Спенсеру я ничего не рассказываю. Боюсь услышать, что скажет он. Даже будучи на работе, я стараюсь не попадаться на глаза Мишель. Чувствую себя так, словно предал ее и Спенсера. Тем не менее, я все еще считаю, что это было правильное решение.
Перед уходом с работы я звоню Зельде. Рассказываю ей, что попросил Вольтера стать моим наставником.
– Ох, малыш! – восклицает она. – Какая отличная новость!
– Да, я считаю, что так будет лучше для всех.
– Славно, любимый.
– Вернусь домой так скоро, как только смогу.
– Не сомневаюсь.
Она просит захватить для нее запеченный овощной ролл и салат с водорослями. Я обещаю, что так и сделаю.
Спенсер звонит мне в то время, как я еду на встречу с Вольтером. В этот момент я нахожусь на Кресент Хайтс. Телефон звонит снова и снова. Я не беру трубку. Не знаю, во что теперь превратятся наши с ним отношения. Хотелось бы остаться друзьями.
Зайдя в кафе, я вижу, что Вольтер уже ждет меня за столиком. Он очень худой, лысеющий, с толстыми усами, но каким-то образом ему удается привлекать к себе всеобщее внимание. Все официантки его знают. Он даже взял на себя смелость заранее заказать мне еду.
Разговор с Вольтером кардинально отличается от моих встреч со Спенсером. Вольтер говорит, что в принципе-то без разницы, чем я занят, до тех пор пока остаюсь в завязке и стараюсь помогать новичкам из программы «12 шагов». Он даже дает мне список с номерами телефонов новичков, которым я, как ему кажется, мог бы помочь. У него есть ряд условий, я должен их соблюдать, если хочу, чтобы он оставался моим наставником.
Я должен звонить ему каждый день, без исключений. И еще я должен говорить о своей «трезвой» жизни с новичками и работать над шагами вместе с Вольтером, а в остальное время могу заниматься чем мне заблагорассудится. В отличие от Спенсера, он не выказывает никакого скептицизма и опасений по поводу моего нового образа жизни. Работа над «шагами» с Вольтером, очевидно, будет кардинально отличаться от строгого и дисциплинирующего подхода Спенсера. Я искренне радуюсь тому, что сменил наставника.
Когда я возвращаюсь домой, Зельда смотрит по телевизору какой-то фильм Брайана де Пальмы. Ей по-прежнему нездоровится и она курит сигареты. Мы разговариваем о повседневных делах, обсуждаем мою встречу с Вольтером. Зельда считает, что мне стоит окончательно перебраться к ней и, таким образом, сэкономить на аренде. Я уточняю всерьез ли она это говорит.
– Да, милый. Ты же знаешь, я люблю тебя больше всего на свете. Я так рада, что ты стал частью моей жизни.
– Я тоже, – лепечу я, едва не задыхаясь.
Безумно в нее влюблен.
Где-то в одиннадцать тридцать ей звонит подружка, Якудза. С ней мне пока встречаться не доводилось, но я о ней наслышан. Ей тридцать семь лет и она является наследницей состояния, оцениваемого в десять миллиардов долларов. Недавно она вышла замуж в пятый раз, за двадцатипятилетнего парня по имени Джастин. Судя по ее словам, он опять начал употреблять кокс, и это после года участия в программе «12 шагов». Якудза просит о помощи. Не колеблясь ни секунды, Зельда встает с кровати и мы быстро одеваемся.
Двигаясь на запад по Сансет-бульвару, я оглядываюсь назад, чтобы полюбоваться на городские огни, свет которых отражается в буквах «Голливуд», парящих в окружении темноты.
Якудза живет в Брентвуде, дом ей тоже достался по наследству. Зельда сдружилась с ней всего пару месяцев назад, но Якудза уже не раз выручала ее в финансовом плане, одалживая немалые суммы денег. Они встретились на благотворительном вечере «Musicians’ Assistance Program», программы лечения, которую когда-то проходила и Якудза. Пока мы едем по Сансет-стрип Зельда рассказывает, что они с Якудзой подумывают открыть свой бизнес, хотят быть дизайнерами одежды. Зельде часто доводилось придумывать дизайны костюмов для героев рекламных роликов.
Дом Якудзы находится в самом конце Мандевилл Каньон и окружен выбеленным забором. Само здание походит на сказочный замок. Его увенчивают две башенки с черепичной крышей, а позади него находится большой задний двор.
Внутри воняет собачьим дерьмом. По всему дому развешаны картины, полки с книгами и странные гравюры. Дверь нам открывает Джастин. Он определенно очень красивый парень. Волосы его выкрашены в черный цвет, на затылке они длинные, а виски выбриты. Черты лица точеные, на подбородке какая-то грязь. Судя по тому, как он разговаривает, он и правда находится по кайфом. Слова звучат так, словно ему приходится с силой выталкивать их сквозь сжатые зубы.
– Вы из полиции?
– Эм, нет, – отвечаю я. – Я Ник.
– А я Зельда. Где Куза?
– Где-то наверху.
Зельда идет к ней, а я остаюсь с Джастином, пытаюсь наладить с ним диалог. Он все никак не успокоится, рыскает по комнате и выглядывает на улицу, прячась за шторой.
– Джастин, – говорю я, – расслабься. Никто за тобой не явится.
Через некоторое время Якудза спускается на первый этаж. У нее короткие волосы, выкрашенные в белый цвет, а одета она в комбинезон, напяленный поверх толстого шерстяного свитера. Я поднимаюсь и пожимаю ей руку. Начиная с этого момента, она, ну, ни на минуту не затыкается. А я даже не в состоянии понять, что именно она говорит. В смысле, говорит-то она по-английски, но так быстро перескакивает с одной темы на другую, что я за ней просто не поспеваю.
Зельда садится рядом со мной, и я обнимаю ее. Мы обмениваемся взглядами. Якудза продолжает трещать, а Джастин застывает на месте. В конце концов, он извиняется перед нами и уходит наверх.
– О Господи, – начинает причитать Якудза, как только он скрывается из виду, – он еще дозу в ванной занюхает. Он умрет. Его сестра умерла от передоза кокаином. Я этого не выдержу. Я этот брак аннулирую нахрен. Вы должны ему помочь. Ник, вы с ним ровесники, пожалуйста, помоги ему!
Понятия не имею, что я могу сделать в этой ситуации, но все равно тащусь вверх по лестнице, в ванную.
Внезапно мне отчаянно хочется закинуться наркотой. Это желание появляется из ниоткуда, пока я поднимаюсь наверх. Я почти что надеюсь, что у Джастина там и найдется кокаин, который я смогу вдохнуть. Эта мысль меня не пугает. Я знаю, сколь многого могу лишиться, но просто не думаю об этом. Я словно перешел на автопилот.
Но, к счастью, я открываю дверь ванной как раз в тот момент, когда Джастин, сидя на корточках, смывает в унитаз большой пластиковый пакет кокса и две трубочки.
– Все в порядке, – заявляет он, подняв на меня глаза, – я больше не буду употреблять. Скажи Кузе, что я все выкинул. Блять, мне так жаль.
– Спустишься вниз вместе со мной? – спрашиваю я.
– Конечно-конечно, чел. Как там тебя звать?
Я снова представляюсь.
– Точняк, точняк. Куза тебе позвонила?
– Она позвонила моей девушке.
– Ого, – говорит он, вставая на ноги. – Как же я проебался. Копы еще не приехали?
– Нет. Никто не вызывал копов. Ты в безопасности, понимаешь?
– Спасибо.
Мы возвращаемся вниз. Я рассказываю Якудзе, что Джастин выкинул весь его кокс и все остальное. Она в ответ разражается новым бессмысленным монологом. Я улыбаюсь и киваю, крепко сжимая руку Зельды. Джастин даже не пытается принять участие в разговоре. На самом деле, несколько минут спустя он попросту вырубается. Не представляю, как кто-то может уснуть после огромной дозы кокаина, для меня это настоящая загадка. Якудза беспрестанно благодарит нас за помощь. Говорит, что если мы соберемся пожениться, то она раздобудет для нас лучшие помолвочные и обручальные кольца. Ее сестра занимается производством ювелирных изделий, так что она может их кучами скупать.
– Я знаю, что Зельде этого хочется, Ник. Точно знаю. Вы идеально друг другу подходите.
Я краснею.
– Зельда, – говорю я, – ты когда-нибудь задумывалась об этом… в смысле, ты бы вышла за меня?
– Если захочешь.
– Малышка, я хочу этого больше всего на свете!
Мы целуемся и Якудза объявляет, что мы охренительно милые.
– Так что, решено?
– Да, – соглашаюсь я.
– Супер! Возвращайтесь сюда завтра, я принесу несколько разных колец, посмотрим, что вам больше приглянется.
Зельда хихикает.
Когда мы едем домой, я спрашиваю, всерьез ли она говорила.
– Конечно! Не могу дождаться, когда расскажу об этом отцу.
– Он не будет против?
– Шутишь, что ли? Он будет в восторге! А как твои родители отреагируют?
– О, – я поворачиваюсь к окну и смотрю на густую листву деревьев, – уверен, что они будут счастливы.
Разумеется, я знаю, что это неправда. Приходится сглотнуть, чтобы избавиться от комка в горле. Как я им расскажу об этом? Заранее могу представить, какое жуткое молчание воцарится в комнате, после того я поделюсь этим известием с отцом. Мне всегда хотелось, чтобы он мной гордился, но нельзя допустить, чтобы это стремление влияло на мои решения. Ему придется просто смириться. Как и всем остальным. Я люблю Зельду и хочу всего себя ей посвятить. Ничто не сможет разрушить нашу связь. Я женюсь на ней и проживу с ней до старости, мы будем вместе в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности. Пройдет время и родители примут Зельду в семью.
Тем не менее, я в ужасе от перспективы предстоящего разговора с родителями. В полном ужасе.
Зельда берет в рот сигарету, и я наблюдаю за тем, как она делает несколько затяжек.
– Можно и мне одну? – спрашиваю я.
– Конечно, малыш.
Она протягивает мне пачку «Парламента» и смотрит, как я прикуриваю.
Она смеется.
– Знаю, что нельзя так говорить, но мне действительно хочется, чтобы ты курил, милый.
– Правда?
– Мне кажется, что это нас еще сильнее сблизит.
– Точно… согласен с тобой.
Больше года прошло с тех пор, как я бросил курить, но стоит сделать первую затяжку здесь, сидя в машине, и кажется, что я ни дня не пропускал. Все происходит само собой, я даже не до конца понимаю как оказался здесь, с этой штукой в руке. Клянусь, я чертовски импульсивен. Но, не буду отрицать, возвращение к курению меня радует. Я знаю, что выгляжу потрясно, сидя рядом со своей невестой, покуривая сигарету, двигаясь по направлению к Голливуду в два часа ночи.
День триста девяносто шестой
Я уведомил арендодателя о переезде и всего за два дня перетащил все вещи к Зельде. Она ушла со своей работы в Беверли-Хиллз и теперь подрабатывает временным помощником костюмера на съемках рекламы дезодоранта. Эта работа ей, похоже, намного лучше подходит. Каждый день она возвращается домой поздно, полная энтузиазма. Я в одиночестве засыпаю в нашей постели, но сквозь сон замечаю, как Зельда прокрадывается в ванную. Если я окликаю ее по имени, то слышу, как щелкает замок. Она отпирает дверь только несколько минут спустя, подходит ко мне и целует, но после этого немедленно вновь запирается в ванной. Создается впечатление, что она больше не спит по ночам и, честно говоря, это вызывает у меня некоторые подозрения. Я посматриваю на ее руки, выискивая следы от уколов, но следов нет, так что, наверное, она не употребляет. Тем не менее, ведет она себя, как минимум, странно. Не знаю, что и думать.
Когда спрашиваю напрямую, она отвечает, что у нее была череда ужасных приступов астмы. Поэтому она должна была дышать через штуку под названием распылитель. Распылитель производит слишком много шума, а ей не хотелось меня будить. Зельда говорит, что раньше ей в таких случаях приходилось ехать в отделение скорой помощи, но после приобретения распылителя стало можно ограничиваться его использованием. Через него она вдыхает всякие стероиды, из-за которых становится чересчур энергичной, решает, что пора бы разукрасить ногти или заняться другой подобной фигней.
На работе Фаун рассказывает мне, что у ее трехлетней дочки похожая схема лечения астмы и что после процедур девочка ведет себя так же, как Зельда. Зарядившись сумасшедшей энергией, носится по всему дому. Узнав обо всем этом, я решаю поверить Зельде и больше не донимаю ее расспросами.
Я наконец-то поговорил со Спенсером про смену наставника. Он сказал, что будет помогать мне, независимо от того, какую стратегию я избрал для прохождения программы «12 шагов». Он не выглядел рассерженным или обиженным. Это меня удивило. Он сказал, что останется моим другом, несмотря ни на что. Его слова меня порадовали, не скрою.
Вольтер довольно-таки ненавязчивый наставник. Я звоню ему каждый день, но, похоже, что ему не особо интересно слушать про мои личные дела. В основном, мы обсуждаем «шаги». Больше он ни во что не вмешивается и меня это полностью устраивает.
К тому же, мы с ним постоянно ужинаем в больших компаниях или бываем на приемах по случаю открытия какой-либо художественной выставки, все в таком духе. Я ощущаю себя важной персоной. Чего еще желать?
Когда я прихожу домой с работы, Зельда уже там, успела вернуться со съемок рекламы. Они сегодня закончили пораньше и Зельда хочет поужинать вместе со мной в итальянском ресторанчике на Робертсон. Я переодеваюсь к ужину, но тут желудок вдруг резко сводит судорогой и я понимаю, что мне стоит ненадолго прилечь.
– Что с тобой, малыш? – спрашивает Зельда.
Я объясняю.
Она жалеет меня и спрашивает не дать ли мне таблетку.
Боль очень сильная.
– А какие у тебя есть? – спрашиваю я.
Она подходит ближе и садится на кровать рядом со мной, положив мою голову к себе на колени.
– Я скучал по тебе днем, – говорю я.
– И я по тебе.
Она протягивает мне маленькую оранжевую таблетку и говорит, что она избавит меня от боли в желудке. Сперва я хочу спросить, что это за лекарство, но в то же время не желаю казаться наивным, недостаточно опытным для нее. Я хочу быть крутым и беспечным.
Думаю, предложи она мне пробежаться по оживленной автостраде, я бы и на это согласился. Так что я просто глотаю таблетку, не запивая ее водой. Тяжесть в желудке так никуда и не девается, и я все еще понятия не имею из-за чего она появилась.
Вчера Зельда рассказала отцу и мачехе про предстоящую свадьбу, и они пришли в восторг. Сразу же начали строить планы: где состоится прием, кто именно нас поженит. Зельда хочет, чтобы свадебную церемонию провела ее бывшая наставница, Кортни, и чтобы проходила церемония на заднем дворе у ее отца. Это все замечательно, но когда я сегодня ехал домой, то подумал, что и мне пора бы позвонить папе, ввести его в курс дела. Каким-то образом мне удалось убедить себя, что он меня поздравит и согласится прийти на свадьбу. Я бы хотел, чтобы Дейзи несла корзинку с цветами. Я решил, что если буду говорить уверенно и вдохновленно, то это настроение передастся и отцу.
Ничего не вышло.
Папа сказал, что я совершаю ужасную ошибку. Он практически умолял меня все отменить. Разговор закончился тем, что я разозлился и бросил трубку, выкрикнув напоследок, что ему плевать на мое счастье. Может быть, боль в желудке как-то связана с этим происшествием, а может нет. Со мной такое и раньше частенько случалось. Когда я был маленьким, то у меня ужасно болел живот каждый раз, когда я летел на самолете от мамы к папе или наоборот. Помню, что аж пополам сгибался от боли. Иногда проблемы с желудком начинались еще за два-три дня до отъезда, а в последнюю ночь боль обязательно усиливалась. Источник стресса у меня точно находится в желудке.
Но я не хочу рассказывать Зельде о случившемся. Делаю вид, что все идет как надо.
Как только мы добираемся до «Al Gelato», я понимаю, что со мной что-то не так. Свет от заходящего солнца внезапно кажется очень тусклым и у меня возникает чувство будто я двигаюсь сквозь густую-густую патоку. Когда мы подходим к столику, я едва не сажусь мимо стула. Приходится прислониться к белой отштукатуренной стене. Голова кажется слишком большой для моего тела, а глаза сами собой закрываются.
– Ник, – обращается ко мне Зельда, встряхивая за плечи, – эй, Ник, милый с тобой все в порядке?
– Конечно, – машинально отвечаю я. Взглянув в зеркало, висящее в углу помещения, я замечаю, что зрачки у меня практически исчезли.
– Зельда, что за таблетку ты мне дала?
– О Господи, ну почему?! – восклицает Зельда, вскакивая на ноги.
– Я словно... словно... словно героин себе вколол.
Похоже, она впадает в панику.
– Блять, Ник, думаю, нам нужно убираться отсюда.
– Что? Что происходит?
Она хватает меня за руку и тащит обратно к машине, по пути успевая извиниться перед грузной официанткой.
Я пребываю в эйфории. Точнее, я напуган и понятия не имею, что происходит, но совсем не переживаю из-за этого. К тому же, боль в желудке полностью проходит. Все эти ощущения моему телу давно знакомы и я осознаю, как сильно по ним скучал.
Я прошу у Зельды сигарету. Она сама зажигает ее и передает мне по пути домой. Некоторое время я ничего не говорю, просто дышу и стараюсь оставаться в сознании.
Внезапно я замечаю, что Зельда плачет. До чего же она красивая.
– Что бы не случилось, – говорю я, – я все пойму. Я тебя никогда не покину, несмотря ни на что.
Она делает судорожный вдох, всхлипывает.
– Обещаешь?
– Да, – киваю я. – Да, обещаю.
– Видишь ли... Богом клянусь, я не знала, что Бупренорфин так на тебя подействует. Видимо, я его слишком долго принимаю и поэтому уже ничего не чувствую.
Я поворачиваю голову и недоуменно смотрю на нее.
– Ник, я не в завязке. Я уже год как сижу на Бупренорфине. Это что-то типа метадона, понимаешь? Благодаря ему на меня не действуют опиаты, но, видимо, поначалу от него такие же ощущения, как от героина. Вот что с тобой случилось.
Она захлебывается рыданиями, а я говорю ей, что это все пустяки.
– Нет, – возражает она, – это важно. Послушай, Ник, я люблю тебя и хочу, чтобы ты знал правду.
– Рассказывай, детка.
И она рассказывает. Я сижу и слушаю, как она выкладывает мне все. Как выясняется, последние три месяца Зельда принимает бензодиазепины и курит крэк. Она вновь подсела на наркотики за компанию с тем парнем, Алекси, которого я видел всего пару раз. Он старше нас обоих и два года назад ему стреляли в голову. Его пыталась застрелить собственная подружка, девушка по имени Бижу. Они жили в Голливуде, и Алекси в тот день взобрался на балкон их спальни, одетый во все черное, с черной маской на лице, потому что думал, что Бижу ему изменяет. В постели с ней никого не было, зато у нее под рукой оказался пистолет, его же пистолет, из которого она и выстрелила в предполагаемого ночного грабителя. Алекси снесло пол-головы, но каким-то чудом ему удалось выжить. Некоторое время он посещал собрания группы, где и познакомился с Зельдой, но потом сорвался и уехал с Бижу в Лас Вегас. Он все еще приезжает в Л. А. время от времени и, насколько я понял, в один из своих визитов предложил Зельде покурить крэк вместе с ним.
