Текст книги "Песни народов Северного Кавказа"

Автор книги: Автор Неизвестен

ЗАСТОЛЬНЫЕ, ПЛЯСОВЫЕ И ШУТОЧНЫЕ ПЕСНИ
© Перевод Н. Гребнев

 
Будь к нам, Сата́на,
Добра, Сата́на, гей!
Дай нам барана,
Пора, Сата́на, гей!
Пусть же будет помазан жиром
Олибах, начиненный сыром, гей!
 
 
Будь к нам, Сата́на,
Добра, Сата́на, гей!
Дай нам барана,
Пора, Сата́на, гей!
Дай, Сата́на, шашлык румяный
И бутыли наливки пьяной, гей!
 
 
Будь к нам, Сата́на,
Добра, Сата́на, гей!
Дай нам барана,
Пора, Сата́на, гей!
Гей, хвалу мы к тебе возносим,
Сладких яств и хмельного просим, гей!
 

Гости

 
Гости – посланники господа бога!
Выйди, хозяин, стоят у порога
Гости хорошие, гости хорошие!
 

Хозяин

 
Видеть я рад вас под собственным кровом,
Быть вам подольше живым и здоровым,
Гости хорошие, гости хорошие!
 

Гости

 
Пусть твое счастье, хозяин, продлится.
Что ты нам дашь – возместится сторицей,
Ибо не просто гостям угодить,
Досыта их накормить, напоить.
Если хозяин гостям угодит,
Всё, что он отдал, господь возместит.
 

 
Сто человек с топорами пришли,
Сто человек с молотками пришли.
 
 
Дом бедняку в Зурникоме сложили,
Лес для него в Растикоме валили.
Сосны спилили – водою спустили,
Рейки и тес на плечах притащили.
 
 
Бедные люди построили дом
Для человека, что был бедняком.
 
 
Золото с цинком пустили над дверью,
Стены одели в павлиньи перья,
Стекла везли из далекой земли,
Шелковым веником пол подмели.
 
 
Есть там фонтан из камней драгоценных,
Есть и казан на цепях тыщезвенных.
Варится жирный баран в казане,
Жарится жирный шашлык на огне.
В доме всегда оживленье и чад.
Старший молчит, домочадцы шумят.
 
 
Пусть обитателям этого дома
Будет удача и радость знакома.
 

 
На пути в Тифлис лежит Дарьял…
Чашу осуши во славу нашу.
Если б наш кувшин не иссякал!
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
Пересохнет без дождей река,
Чашу осуши во славу нашу.
Что ж не пьешь, иль чаша велика?
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
На столе фасолевый пирог.
Чашу осуши во славу нашу.
Даст тебе хозяюшка кусок.
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
Ой, в Ганаз-ауле дом Кута.
Чашу осуши во славу нашу.
Пьешь ты, пьешь, а чаша не пуста.
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
На лугу барашек молодой…
Чашу осуши во славу нашу.
Пей еще, а после с ног долой.
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
Ой, в пастушьей сумке бок козла.
Чашу осуши во славу нашу.
Разве мы тебе желаем зла?
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
За водою ходят в Зарамаг.
Чашу осуши во славу нашу.
Не вода у нас, мы пьем арак.
Чашу осуши во славу нашу.
 
 
До старинной башни не дойдешь.
Чашу осуши во славу нашу.
Если весел гость, так и хорош.
Чашу осуши во славу нашу.
 

 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
Там, в селе, веселье, там похмелье.
Где-то свадьба, где-то новоселье.
Никуда Цола, Цола не ходит.
 
 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
На его бешмете белый пух.
На макушке шапка, что лопух.
Никуда Цола, Цола не ходит.
 
 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
На его плечах висит черкеска,
Вся в жиру, заношена до блеска.
Никуда Цола, Цола не ходит.
 
 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
Только к теще ходит, там, в гостях,
Ест яичницу и олибах.
Ну а больше никуда не ходит.
 
 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
Он на сундуке своем сидит,
Целый день богатство сторожит,
Потому он никуда не ходит.
 
 
Ой, Цола, Цола гулять не ходит.
Что ж там за сокровища лежат?
Нож тупой да бритва, говорят.
Потому он никуда не ходит.
 

 
Наш Бута пять лет подряд,
Уайра, уайтау,
Был в Моздоке, говорят,
Уайра, уайтау.
Был в Моздоке не с сумой,
Уайра, уайтау.
Что же он привез домой?
Уайра, уайтау.
Вот один карман: в пыли,
Уайра, уайтау,
Там головка конопли,
Уайра, уайтау.
А в другом – сказать неловко,
Уайра, уайтау…
Тоже конопли головка,
Уайра, уайтау.
 
 
Вот бежит к нему жена,
Уайра, уайтау,
Улыбается она,
Уайра, уайтау.
Думает, что он ей воз,
Уайра, уайтау,
Драгоценностей привез,
Уайра, уайтау.
Ой, в Моздоке был Бута,
Уайра, уайтау.
Не привез он ни черта,
Уайра, уайтау.
Вывернул карман: в пыли,
Уайра, уайтау,
Там головка конопли,
Уайра, уайтау.
Стал другой он вытрясать,
Уайра, уайтау.
Что там? Совестно сказать,
Уайра, уайтау.
 

 
Если у тебя жена хорошая,
Незачем ходить, искать веселья.
Если у тебя жена хорошая,
Каждый день и дома новоселье,
То и дома новоселье, гей.
 
 
Если у тебя жена неважная,
На поминки не ходи, дружище.
Если у тебя жена неважная,
То и дома у тебя кладбище,
Дома у тебя кладбище, гей!
 
 
Если у тебя жена коварная,
То змеи напрасно ты боишься.
Если у тебя жена коварная,
Дома со змеей ты спать ложишься,
Со змеей ты спать ложишься, гей!
 
 
Если у тебя жена дородная,
Ты не думай о тепле далеком.
Если у тебя жена дородная,
Печка у тебя всегда под боком,
Печка у тебя под боком, гей!
 
 
Если у тебя хозяйка тощая,
Что бояться снега и метели?
Если у тебя хозяйка тощая,
И весной зима в твоей постели,
Холодно в твоей постели, гей!
 
 
Тот, кто взял жену и снова женится,
Пусть чужой беды не замечает.
Тот, кто взял жену и снова женится,
У того своей беды хватает,
У того беды хватает, гей!
 

 
В небе свет луны мгновенный,
Просыпайся, муж почтенный, гей.
Тот, кто рано просыпается,
После никогда не кается, гей.
 
 
У жены твоей у юной
Очи словно отблеск лунный, гей.
Щеки у нее, у спящей,
Словно свет зари горящей, гей.
Встань, почтенный, поскорей.
Тот, кто рано просыпается,
После никогда не кается, гей.
 
 
Гей, охотники найдутся
До красавицы чужой.
Удальцы уже крадутся
Тихо в сад весенний твой.
Слышишь, в дверь уже скребутся
К красавице молодой,
С нею миловаться будут,
Над тобой смеяться будут, гей.
Встань, почтенный, поскорей.
Тот, кто рано просыпается,
После никогда не кается, гей.
 
 
Спишь ты, видишь сны, почтенный,
Не проспи жены, почтенный, гей.
Просыпайся поскорей.
Тот, кто рано просыпается,
Никогда потом не кается, гей.
 

 
Ой, туман густой по лугу стелется.
Радость нам послал сегодня бог.
Это не туман по лугу стелется —
Мы танцуем, не жалеем ног.
 
 
В светлый день соседа, друга нашего,
Всё село на пир приглашено.
Хлещем пиво черное и пляшем мы,
Стар ли, молод, пляшем всё равно.
 
 
Становитесь, люди, в круг и парами.
Всех коснется божья благодать.
Все танцуйте, молодые, старые.
Можно ль нынче нам не танцевать?
 
 
За соседа девицу просватали.
Пейте, люди добрые, до дна.
Что-то пиво, вроде, горьковатое,
Средь овечек лишняя одна.
 
 
Ой, стога стоят на поле волнами
И не валятся от ветерка.
У хозяйки кладовые полные,
Да, беда, дрожит ее рука.
 
 
Ой, рука ее не разжимается.
Но пляшите, становитесь в круг.
Нам за нашу пляску причитается
Пиво черное из белых рук.
 

 
Танец есть у нас такой,
Ой, чепена.
Топнем левою ногой,
Ой, чепена.
Тот, кто в круг наш не вошел,
Ой, чепена,
У того подохнет вол,
Ой, чепена.
Тот, кто в круг наш не войдет,
Ой, чепена,
У того пусть сгинет скот,
Ой, чепена.
Кто не пляшет чепена,
Ой, чепена,
От того сбежит жена,
Ой, чепена.
Ой, наш главный – вот беда,—
Ой, чепена,
Не годится никуда,
Ой, чепена.
В круг присядем, посидим,
Ой, чепена,
По душам поговорим,
Ой, чепена.
Ой, подпрыгнем-ка разок,
Ой, чепена,
Ляжем все на правый бок,
Ой, чепена.
Животами сор и пыль,
Ой, чепена,
С половиц сметем не мы ль,
Ой, чепена.
Что нам стоит, молодым,
Ой, чепена,
Труд хозяйке облегчим,
Ой, чепена.
Сердце у нее не лед,
Ой, чепена,
Может, нам она нальет,
Ой, чепена.
Все глядите – стар и мал,
Ой, чепена,
Чтоб наш главный не сбежал,
Ой, чепена.
Право, надо как-нибудь,
Ой, чепена,
Проучить его, отдуть,
Ой, чепена.
 

КОЛЫБЕЛЬНЫЕ И ДЕТСКИЕ ПЕСНИ
© Перевод Н. Гребнев

 
Ло-ло, ло-ло, а-ло-ла,
Спи, сынок мой, досветла.
Не мяукай ты опять,
Наша кошка,
Мальчику ты дай поспать
Хоть немножко,
Не мешай сыночку, брысь,
Ты во сне ему приснись!
 
 
Будет, право, больше толку,
Если ты пойдешь, найдешь
И поймаешь перепелку,
Нам в подарок принесешь.
Мой сынок любить ее
Будет,
Мякишем кормить ее
Будет,
Будет целовать ее,
Будет миловать ее.
Ты их, кошка, веселить
Будешь,
Ты им сказки говорить
Будешь.
 
 
Промяучишь ты хитро
Им о том,
Как увидела ведро
С молоком,
Как ведро ты пролила
Молока,
Как сыры ты унесла
С чердака,
Как ты мясо унесла,
Сожрала,
Как ты сало со стола
Унесла,
Как тебя нана потом
Изловила,
Как тебя она жгутом
Била.
 

 
Ло-ло, ло-ло, а-ло-ла,
Спи, сынок мой, досветла.
Спи-усни, к нам жук идет,
Мы одни, к нам друг идет.
Черный с головы до пят,
Крылышки его блестят.
Черная на нем черкеска,
Вычищен кинжал до блеска.
– Ты куда, жучок, идешь?
Что ты ешь и как живешь?
– Я иду в низину с гор,
А питался до сих пор
Горькой черной беленой,
Не искал еды иной.
Я живу, как жук обычный.
Дом мой – в скорлупе яичной.
Лезвие – моя дорожка,
А ушко иглы – окошко.
– Ты ответь нам, жук-жучок,
Есть ли у тебя сынок?
– У меня растет сынок.
Тином я его нарек.
Сын мой Тин беды не знает,
Топором один играет:
Стукнет ножкой – и топор
К небесам взлетает с гор.
Как-то в небо целил он,
Появился вдруг Сырдон.
– Что ты, жук, сказал Сырдону?
– «Дай мне лук», – сказал Сырдону.
– «Для чего?» – меня спросил он.
– «Чтобы тура застрелить».
– «Для чего?» – меня спросил он.
– «Чтоб голодных накормить».
 
 
Жук-жучок, твой путь далек,
Погости у нас денек
Или даже два денька
Возле моего сынка.
 
 
Жук-жучок у нас гостит,
Спит мой сын, а жук не спит:
Он всю ночь напролет
Песню мальчику поет.
 

 
Что за ножки, что за ножки
У тебя, у нашей крошки!
Ни собачке и ни кошке
Не дадим твои мы ножки.
Эти ножки, эти ножки
Будут бегать по дорожке.
 
 
В яме с просом понарошку
Мы твою зарыли ножку.
Ложный проложили след
Для напастей и для бед.
К ножке сына только силе
Мы дорожки не закрыли.
 
 
Что за ножки! Ножкой, ножкой
В поле ты пойдешь за сошкой,
Будешь ты давить вино,
Будешь молотить зерно.
 

 
Ой, шапочка на тебе,
Что за шапочка на тебе!
Алмазами покрыта,
Немного набок сбита.
Ой, будешь ты джигитом,
Для матери защитой,
В черкеске, златом шитой,
С броней, под нею скрытой.
Днем будет дом твой – пашня,
А темной ночью – башня.
Взгляд будет твой орлиным,
А сердце будет львиным.
А плечи будут гладки,
А речи будут сладки.
И будешь ты здоровым,
Как волк в краю суровом.
Всё будет скоро-скоро,
Мой сын – моя опора.
 

 
Ой, зуйла,
Зуйла,
Ой, игла,
Игла.
Три девицы,
Ой, зуйла,
Как в темнице,
Ой, зуйла,
Сидят,
Зуйла,
Молчат,
Зуйла,
Кроят,
Зуйла,
Наряд,
Зуйла,
Нитку шелка,
Ой, зуйла,
Суют в иголку,
Ой, зуйла,
А в игольное ушко,
Ой, зуйла,
Нитку вдеть не так легко,
Ой, зуйла.
 

 
Мой один-единственный сыночек
Всем хорош, да избалован очень.
Чем же избалован мой сынок?
У него скакун, что всех дороже,
У него седло из черной кожи —
Вот чем избалован мой сынок.
Высока папаха у сыночка,
У него пуховый башлычок
И позолоченный поясок,
Шелковая у него сорочка —
Вот чем избалован мой сынок.
Вслед ему красавицы глядят,
Скромные на выданьи девицы,
И по тени, что за ним ложится,
Для черкесок выкройки кроят,
По следам его проворных ножек
Вырезают стельки для сапожек —
Вот чем избалован мой сынок.
 

 
Цице-булла, цицета,
Цице-булла, неспроста
Приготовлю для Тарна,
Для сынка,
Теплого два казана
Молока.
Сын не злится,
Не кричит,
Где ложится,
Там и спит.
Он уходит спозаранок,
Дров приносит пять вязанок.
Я дрова бросаю в печь,
Чтобы хлеб сыночку спечь.
Тлеет в печке огонек,
Перед печкой мой сынок.
 
 
В печке может прогореть
Много дров.
Будет пусть сынок и впредь
Жив-здоров.
 

 
Баю-баю, спи, сынок,
В печке полный чугунок
Молока.
Не всегда – ой, видит бог —
В печке полон чугунок
Для сынка.
Пуст бывает чугунок.
Что же делать: ты сынок
Бедняка.
 
 
На дырявой шубе спит,
Не укрыт и не умыт
Мой сынок.
Где нужда, там и беда,
Но не ропщет никогда
Мой сынок.
 
 
Встань до третьих петухов,
Принеси охапку дров,
Мой сынок.
Положу дрова я в печь,
Чтобы хлеб тебе испечь,
Мой сынок.
 

 
Бе́ллуй, би́ллуй,
Бог помилуй.
Биллуй, беллуй,
Ослик белый
По дороге вдаль идет,
Кладь тяжелую несет.
Он идет издалека,
Его поклажа велика.
Сам он – мал.
Влево,
Вправо
Он шатается,
Голова его болтается.
Он устал.
 
 
Ослика гоня вперед,
Следом человек идет.
Вправо,
Влево
Он шатается.
Он устал, он спотыкается.
 
 
Ой, в Джимаре пироги
С сыром,
В Какадуре пироги
С салом,
В Ахсаргине для ослов
Много сена – сто пудов.
 
 
Ослик по тропе идет,
Кладь тяжелую несет.
Вправо,
Влево
Он шатается.
Ослика гоня вперед,
Следом человек идет,
Спотыкается.
 
 
Ой, в Джимаре пироги
С сыром,
В Какадуре пироги
С салом,
В Ахсаргине для ослов
Много сена – сто пудов.
Здесь же нету пирогов,
Нету сена для ослов,
Здесь кругом пути кривые,
Люди прячутся лихие.
 
 
Ой, хитры они, ловки
И проворны.
Хоть белы их башлыки —
Мысли черны.
Ослика гоня вперед,
Бедный человек идет.
Ослик, ослик,
Не шатайся,
Бедный горец,
Не пугайся.
Хоть бешмет и обветшал
У тебя.
Но на поясе кинжал
У тебя.
 

 
Кто на свете нас, сирот,
Пожалеет?
Даже солнце нас, сирот,
Хуже греет.
Мы всегда к нему стремимся.
Дождь для нас большое зло.
Больше тех дождя боимся,
В чьих домах всегда тепло.
 
 
Глупый ворон, воронок,
Ты на небе не промок.
Воронок, с тобою можем
Поменяться мы одежей.
Мы дадим штаны сырые,
Вымокшие под дождем,
А взамен себе сухие
Перышки твои возьмем.
 

 
Солнце, солнце, покажись,
Черной бури не страшись,
Буря наказана,
К горе привязана.
Птички всех лесов окрест
Позовут своих невест.
Но покуда солнца нет,
Не глядит никто на свет.
Из гнездышка птица
Вылететь боится.
Даже заяц до поры
Не выходит из норы.
Жаль зайчат,
Они пищат,
Потому что
Есть хотят.
 
 
Выходи же, солнце, ждем
Мы тебя,
Мы не пляшем, не поем
Без тебя.
Приходи ты, ради бога,
В наши горные края,
Расскажи нам, где дорога
В небе пролегла твоя,
Где ты отдыхаешь,
Где ты в дождь бываешь.
Разгони все тучи прочь,
Приходи не поздно,
А не то придет к нам ночь —
Твоя названая дочь —
В одеянье звездном.
 

 
Купа-купа,
Не боюсь,
Семь раз до пасхи
Окунусь.
Ой, вода
Чиста до дна,
Не беда,
Что холодна.
Зубы мои —
Стук-стук,
Ноги мои —
Прыг-прыг.
Ворон, ворон, пролетай
Надо мной,
Поменяемся, давай,
Мы с тобой:
Тебе одежки сырые
Мои,
А мне перья сухие
Твои.
 

 
Летит над полем птичка.
Чирик-чик-чик.
А что несет синичка?
Чирик-чик-чик.
 
 
Несет она травинку.
Чирик-чик-чик.
Зачем нужна травинка?
Чирик-чик-чик.
 
 
Несет травинку птичка.
Чирик-чик-чик.
Гнездо совьет синичка.
Чирик-чик-чик.
 
 
Зачем гнездо синичке?
Чирик-чик-чик.
Чтоб там нести яички.
Чирик-чик-чик.
 
 
Зачем яички птичке?
Чирик-чик-чик.
Птенцы нужны синичке.
Чирик-чик-чик.
 
 
Зачем птенцы синичке?
Чирик-чик-чик.
Чтоб хмель носили птичке.
Чирик-чик-чик.
 
 
Для пива нужен хмель ей.
Чирик-чик-чик.
А пиво для веселья.
Чирик-чик-чик.
 
 
Летят друзья к синичке.
Чирик-чик-чик.
Напьются пива птички.
Чирик-чик-чик.
 

 
– Где гуляли?
– На той улице.
– Что вам там давали?
– Курицу.
– Где она?
– Муха съела.
– Муха где?
– На ветку села.
– Ветка где?
– Ее потом
Мы срубили топором.
– Где топор?
– У дровосека.
– Где он сам?
– Ушел за реку.
– Где река теперь, однако?
– Реку выпила собака.
– А собака где, дворняжка?
– Встретила волков, бедняжка.
– Ну, а волчья где семья?
– Застрелили из ружья.
– А ружье куда девалось?
– Затерялось.
 

 
Куд-куда, куд-куда,
С нашей курицей беда,
Курица кудахчет, квохчет
И снести яичко хочет.
Курочке яичко снесть
Нелегко,
А ее яичко съесть
Мне легко.
 

 
– Кошка, кошка, где была?
– В Чернолесье я жила,
Ела черные бобы,
Ела белые грибы.
Тамашаевых навестила,
У Хамшаевых погостила.
Там бурьян у них растет,
Мышка зернышки грызет.
«Мышка, дай твое зерно», —
Мышке я сказала.
«А зачем тебе оно?» —
Мне мышка отвечала.
«С зерном меня котята ждут», —
Я ей объяснила.
«А как твоих котят зовут?» —
Она меня спросила.
«Их Хвостатиками звать,
Их Ушастиками звать.
Ты должна их повидать», —
Я сказала
И зубами мышку – хвать
И побежала.
 

 
Луг у берега крутого.
– Кто ты?
– Вол.
– А ты?
– Корова.
– Что вам надо?
– Травы зеленой.
– Что вам надо?
– Воды студеной.
 

 
Как-то птичка, сев на кол,
Испачкалась немножко.
Говорит она: «Козел,
Оботри мне ножки».
Тот заблеял: «Бе-бе-бе,
Разве я слуга тебе?»
 
 
Птичка, хоть мала, да зла,
Погубить грозит козла.
Прилетела к волку.
Волк сказал:
«Да что козел,
Жесток он, а я тяжел.
Право, что в нем толку?»
Птичка злится: «Погублю
Я тебя,
Весь аул я натравлю
На тебя».
 
 
Но на волка не хотят
Тратить порох.
«Нынче порох, – говорят, —
Слишком дорог».
 
 
Птица, хоть она мала,
Очень злится,
Весь аул она дотла
Сжечь грозится.
И к огню она со зла
Обратилась:
«Ты аул сожги дотла,
Сделай милость».
Поглядел огонь вокруг:
«Что ты, птица,
Жечь мне ныне недосуг,
Лень дымиться».
Птица злится: «Погублю
Я тебя,
Вот я воду натравлю
На тебя».
 
 
А вода твердит одно:
«Что за дело?
Мне шипеть уже давно
Надоело».
 
 
Птица говорит: «Я зла,
Не спущу,
На тебя, вода, вола
Напущу».
 
 
Только вол воды не пьет,
Говорит:
«Полон у меня живот:
Он болит».
Птица злится:
«Не прощу Я тебя,
Хворостину напущу
На тебя».
 
 
Хворостина: «Я мала, —
Говорит, —
Не хочу я бить вола», —
Говорит.
Птица злится: «Погублю
Я тебя,
Мышку серую нашлю
На тебя».
«Мышка, мышка, мой дружок,
Отомсти,
Хворостину в порошок
Преврати».
 
 
Мышка слышит за версту
Птичий зов.
«Я бы сгрызла, да во рту
Нет зубов».
Птица злится: «Погублю
Я тебя,
Вот кота я натравлю
На тебя».
 
 
И к коту она идет,
Говорит:
«Ты спаси меня, мой кот,
От обид.
Мышку, кот, мой Котофей,
Накажи».
– «Мышка! Где она, скорей
Покажи!»
 

ЧЕЧЕНСКИЕ ПЕСНИ

ТРУДОВЫЕ ПЕСНИ

 
Маслобойка, маслобойка
Пусть сбивает масло бойко,
Чтоб оно горою всплыло,
Нам попало в рот,
Чтоб пахты обильней было,
Чем в Аргуне вод.
 

 
Толкай, тащи клячу
С арбою в придачу,
Налегай, арбу тащи,
На своем горбу тащи!
 

 
Если ты в поле не пел, если дело
Летом в руках у тебя не кипело,
То и зимой тебе песен не петь,
С жирной едою котлу не кипеть.
 

 
Как у вас дела идут
С новыми хлебами?
Очень недовольны мы,
Автуринцы, вами!
Мало ярости у вас
В полевой работе!
Вы неважную, друзья,
Жатву соберете!
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Пользы в пахоте такой,
Автуринцы, мало!
Вы работали, друзья
Автуринцы, вяло!
Вы примите наш совет —
Помните о сроках!
И пройдитесь по полям
Вспашкою глубокой!
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Чтобы труд ваш полевой
Не пропал без толку,
Автуринцы, вовремя
Делайте прополку!
Вам поссориться пора
Со старинной ленью,
Скоро снежная зима
Явится в селенье!
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Автуринцы, как мелка
Ваша кукуруза!
И не стыдно вам, друзья,
Перед всем Союзом?
Автуринцы, что же вы?
Даже нам неловко!
Где же гордость пахаря,
Где его сноровка?
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Автуринцы, честный труд
У страны в почете!
Ну, когда же вы большой
Урожай сберете?
Нам стыдиться нечего
Перед всем Союзом!
Тяжела, увесиста
Наша кукуруза.
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Вы безделие свое,
Автуринцы, бросьте,
Ведь на вашем поле мы —
Временные гости!
Надо вам свои поля
Привести в порядок.
После трудового дня
Отдых вдвое сладок!
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Вы страдаете, друзья,
Вечною зевотой!
Дайте нам ответ прямой,
Но ответ работой!
Распрощайтесь поскорей
С ленью и покоем!
И тогда своих похвал
Мы от вас не скроем!
 
 
Ва-лай-ла, я-ла-лай-и-и…
 
 
Девушка, танцуй, танцуй
Танец легкий, дробный!
Легче ветра пробеги
По поляне ровной!
Мы работаем не так,
Как соседи наши!
Хороши у нас хлеба,
Хорошо и пляшем!
 

ГЕРОИЧЕСКИЕ И ВЕЛИЧАЛЬНЫЕ ПЕСНИ

1

 
В утреннюю пору,
Когда еще солнце
Зайти не успело,
В утреннюю пору,
Когда еще зорька
В горах полыхала,
Нет, не полыхала
Утренняя зорька,
А, как зверь, металась,
Раненный смертельно,
В утреннюю пору,
Оттолкнувшись сзади
Сильными руками,
На ноги поднялся
Ахмад Автуринский.
На стене висело
Грозное оружье,
Он его с улыбкой
На бедро повесил.
Повернувшись, вышел
Он из низкой сакли,
И вошел в конюшню
Ахмад Автуринский.
 
 
Из конюшни вывел
Он коня гнедого.
Золотом играла
Тонкая уздечка.
Он к столбу повыше
Во дворе просторном
Привязал спокойно
Гордого любимца.
Как невесту к свадьбе,
Он коня украсил,
Быстро снарядился,
И, как будто солнце,
Что спешит к закату,
Чтоб оставить землю
В темноте и мраке,
Свой аул покинул
Ахмад Автуринский.
Отпуская повод,
Он коня гнедого
Тонкой плетью тронул.
Конь, как ветер в бурю,
Что приносит беды,
Вдоль реки помчался.
В долы гор горбатых
Вечером ворвался
Ахмад Автуринский.
 

2

 
По земле бегущих
Он верхом догонит,
От коня ушедших
Он затравит псами,
А взлетевших в небо
Коршуном настигнет.
На хребтах отвесных
И в ущельях диких,
Целясь пулей в сердце,
Промышлял охотой
Ахмад Автуринский.
 
 
Вдруг джигит услышал,
Вдруг джигит увидел
Коня молодого.
Он звенел уздечкой
И спокойно пасся
На поляне горной.
А под диким вязом
Спал казак станичный.
Поразмыслив малость,
К нему обратился
Ахмад Автуринский:
«Почему лежишь ты
На камнях под вязом?
Разве не имеешь
Кунака средь горцев?
Разве нет чеченца,
Чтоб тебе был рад он?»
И с коня он спрыгнул
И, ремнем стреножив,
Отпустил гнедого,
Чтоб спокойно пасся.
Взял седло и бросил
Себе в изголовье,
Буркою укрылся
И уснул беспечно,
Грозное оружье
Крепко обнимая.
К казаку прижавшись,
Спал и сон увидел
Ахмад Автуринский, —
И в поту проснулся
Ахмад Автуринский.
 
 
И казак станичный
Тоже пробудился.
Наяву увидел
Ахмад Автуринский —
Конь казачий гонит
Горного красавца.
Словно зверь красивый,
Раненный смертельно,
Оттолкнувшись сзади
Сильными руками,
На ноги вскочил вдруг
Ахмад Автуринский.
И казак станичный
Тоже встал на ноги.
«Слушай, – крикнул грозно
Ахмад Автуринский,—
Не будь сиротою
Ты, казак станичный!
Испугал скакун твой
Моего двугодка.
Может, испугаешь
Ты его владельца?
Мы должны бороться
Среди скал отвесных,
Среди этих плотных
Каменных отрогов!»
Так сказал, поднявшись,
Ахмад Автуринский.
Но ему ответил
Вдруг казак станичный:
«Не будь сиротою,
Ахмад Автуринский.
Чем мы биться будем
Среди скал отвесных,
Среди этих плотных
Каменных отрогов?
Ружьями ль стреляться,
Шашками ль рубиться?
Чем тебе угодно,
Чем считаешь лучше?»
– «Не будь сиротою,
Эй, казак станичный!
Ружьями стреляться
Нам нельзя с тобою,
Может быть осечка —
Ненадежны ружья.
Шашками вернее
Нам рубиться будет.
Шашка не обманет,
Коль рука не дрогнет».
Так сказал великий
Ахмад Автуринский.
Дал казак согласье,
Но сказал спокойно,
Обнажая шашку:
«Не будь сиротою,
Ахмад Автуринский,
Не сочти за трусость,
Выслушай, подумай.
Если ты успеешь
И меня зарубишь,
Люди просто скажут:
„Казака при встрече
Зарубил недавно
Ахмад Автуринский“.
Скажут и забудут…
Если я успею,
От казачьей шашки
Ты в бою погибнешь,
И тогда все скажут:
„Ахмад Автуринский
Был убит каким-то
Казаком станичным“.
Ты слывешь в народе
Храбрым и бессмертным.
Так давай друзьями
Будем мы с тобою.
Девушек здесь нету,
Чтобы свою удаль
Показать пред ними.
Наберись терпенья,
Будет еще случай, —
Мы себя покажем,
Ахмад Автуринский!»
Так казак станичный
Предложил джигиту.
И, подумав малость,
Дал свое согласье
Ахмад Автуринский.
И, обнявшись крепко,
Кунаками стали
Два героя наших.
 
 
И за эту дружбу
Мы поднимем чаши —
Пусть живет счастливо
Среди гор чеченских
Ахмад Автуринский!