Текст книги "Проданная под венец (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

39.

Даркас молчит, но я всем телом чувствую, насколько он напряжен.

Я чувствую себя оторопевшей из-за слов сестры, немного преданной. Но не испуганной. Я знаю, что ответит мой муж.

По какой-то причине ему нужна была именно я. Этот мужчина мог получить любую во всем королевстве, а получил... меня. Я до сих пор не понимаю почему так, но если бы ему нужна была младшая сестра, то сейчас он бы ни был моим мужем.

– Что ж, спасибо, что спросили, – наконец-то отвечает с невозмутимым выражением лица, – а то я уж подумал, будто ваш брат и за меня все готов решить.

– Ну что вы, лорд, – елейным голосом бормочет Алек и облизывает губы, – ваше мнение в приоритете.

– Тогда вот что я вам скажу, на улице уже темно, переночуете здесь, а утром отправляйтесь домой, в своем доме я вам не рад.

– Но как же! – восклицает мама и прикрывает рот ладошкой, – у нас нет экипажа, мы договорились, что они отвезут нас сюда, но об обратной дороге договоренностей не было.

– Возьмете одну из наших повозок, – Даркас встает и берет меня за руку, – только ради всего святого, если мы завтра еще пересечемся, то прекратите лгать. Раз уж взялись блефовать, то делайте это с достоинством, ни к чему приплетать великую любовь, я уже давно не студент академии, чтобы верить в сказки.

Даркас переплетает пальцы наших рук, и мы идем к двери. Мое сердце бьется в такт его шагам и если я думала, что невозможно влюбиться в этого мужчину сильнее, то теперь смотря на его упрямый профиль понимаю – я пока только в начале развития своих чувств.

Потому что, кажется, лорда Даркаса можно любить либо бесконечно сильно, либо не любить вовсе. И теперь я даже не могу выбирать, потому что уже ступила на эту тропинку.

– Я не блефую! – выкрикивает вдогонку Алек. – Мелеку действительно убьют мы накопали на вас... накопали и рассказали всем, кому могли, чтобы пути назад больше не было. Если Мелеку увидят рядом с родительским домом, то убьют и закон будет на их стороне, а все из-за вашего обмана, лорд.

– Лайла... – слышу жалобный голос сестры, она плачет, – прости меня.

Я останавливаюсь и Даркасу тоже приходится замедлиться. Он опускает ладонь на ручку двери и смотрит на меня вопросительно.

Набрав в легкие побольше воздуха, я разворачиваюсь и внимательно смотрю на сестру. Она очень бледная, лицо заплакано и, кажется, было таким еще когда я зашла в гостиную. Во взгляде сестры нет никакой радости, никакой влюбленности.

Все это время она едва может смотреть на Даркаса из-за страха перед ним, так зачем же ей говорить о любви?

– Прошу... – шепчет одними губами.

– Я хочу поговорить с Мелекой один на один, – решаю.

– Невозможно! – спохватывается отец. – Мы уже поняли, как ты отнеслась к семье, что тебя воспитала. Доверить тебе мою теперь единственную дочь? Ни за что.

Папа поджимает губы и смотрит на меня строго. Его взгляд говорит о подчинении, которого он жаждет и требует.

Раньше это действовало, но пока Даркас держит меня за руку я могу быть более смелой чем когда-либо.

– Вы отрекаетесь от меня? – смотрю на него тем же взглядом.

– Если этого потребует ситуация.

– Вы же сами продали меня, с помощью яда заставили сказать «да» у алтаря, – рука Даркаса на моей ладони сжимается сильнее, – а до этого относились, как к чужой, а теперь, когда я впервые обрела семью, собираетесь отнять у меня и это?

– Да как ты смеешь, паршивка? – возмущенно вскрикивает матушка и хватается за сердце. – Мы с отцом вкладывали в тебя всю любовь!

– Мелека, – я перевожу взгляд на сестру, – они заставили тебя?

Она смотрит на меня глазами, полными слез, губы дрожат. Я вижу, как мама стискивает ее руку, запрещая говорить правду.

Но сестра всегда была намного более смелой, чем я.

– Да, – она громко всхлипывает и кивает, свободной рукой вытирает глаза, – я никогда не видела Даркаса и никогда не полюбила бы его, точно не теперь, когда он твой муж!

Начав говорить, слова льются из нее безостановочно. С правдой же всегда так.

– Замолчи! – рявкает мама и звук голосов перекрывает звон пощечины.

Мелека хватается за щеку и затравленно смотрит на матушку.

Когда-то Алек точно также ударил меня и в тот день на мою защиту встал Даркас. И раз уж моя сестренка пока не встретила своего Даркаса, то единственный, кто может помочь ей в этой ситуации – я.

В жизни каждого из нас периодически случаются моменты, когда нам нужна поддержка близких. Мы росли вместе и бросить ее сейчас значит предать. Слова, которые она сказала Даркасу десять минут назад не стоят моей обиды и ее разрушенной жизни.

– Мелека, – я отпускаю руку Даркаса и подхожу к сестре.

Мама отшатывается от меня, испуганно смотрит на Даркаса и переводит взгляд на отца. В этой ситуации они беспомощны, потому что пока мой муж в комнате они не могут схватить меня или ударить, не могут давить.

Они видели на что способен Даркас.

– Идем, – я беру сестру за руку и второй рукой обнимаю за плечо, – расскажешь мне все.

– Я так виновата перед тобой, Лайла.

– Помнишь тот день, когда тебе было двенадцать и мы пообещали друг другу...

– Что никогда не поссоримся, даже если небо упадет на землю, – договаривает она за меня и слезы как два водопада катятся по ее щеках, – но то было так давно, а я даже не побывала на твоей свадьбе.

– Но ты же не перестаешь быть моей сестрой. Навсегда, – я протягиваю ей мизинчик.

– Навсегда, – она переплетает наши мизинцы и смотрит на меня с грустной, но полной благодарности улыбкой.

40.

В комнате, закутавшись в плед и с чашкой тёплого чая в руках, сестра рассказывает мне, что всё действительно было подстроено.

– Они узнали о тебе что-то, о чём даже мне не стали рассказывать, – Мелека вздыхает, уставившись в пустоту перед собой, – я подслушала один из их разговоров, Алек и мама хотели использовать тебя, поэтому нужна была эта подмена.

– В каком смысле использовать? – хмурюсь я, сжимая ладонями колени.

Разве они уже не использовали меня? Я сделала все, как желали родственники и ничуть не жалею... теперь, когда узнала Даркаса ближе, но как они могут использовать меня повторно?

Второй раз замуж меня не возьмут, несмотря на все слухи о несостоятельности нашего с Даркасом брака на юге я буду считаться попорченным товаром.

Да и к тому же вряд ли кто-то снова станет предлагать за меня такие деньги, пусть отец с Алеком на это даже не надеются.

Даже если окружающие и считают меня привлекательной, но симпатичных девушек из бедных семей тысячи. И многие из них готовы на все ради выгодного брака.

Но мне больше ничего не нужно...

Меня не волнуют деньги, мне нужен Даркас и Джози. Может быть, я слишком наивна, но Даркас мой муж и разве я о многом прошу?

– Они хотели держать тебя взаперти, – бормочет Мелека, – большего я не расслышала, клянусь, брат с отцом переговаривались тихо и дверь была закрыта.

– Вам что-то известно об удочерении Лайлы? – спрашивает Даркас спустя минуту тишины.

Я поворачиваюсь к нему через спинку дивана и наблюдаю за мужем, стоящим у окна со сложенными за спиной руками. Луны не видно, но мужская фигура четко просматривается под светом небольшого магического светлячка.

Прямая спина, темные волосы, зачесанные назад и огрубевшие руки воина с аккуратно подстриженными ногтями. Сила и властность, сочетающая в себе мягкосердечие и контроль каждой детали в обстановке и окружающих людях, но имеющий в себе достаточную самодисциплину, чтобы не указывать другим на их недостатки.

От звука его голоса по коже бегут мурашки и следом становится тепло, как если бы меня укрыли теплым пледом и посадили возле камина.

В присутствии моей сестры Даркас держится строго, словно не желает давать мне ни малейшего повода для волнений или ревности. Он общается с Мелекой исключительно холодно, но вежливо.

– Ничего, – Мелека качает головой и смотрит на меня растерянно, – Лайла моя сестра и я в этом не сомневаюсь.

Я любуюсь Даркасом и вдруг замечаю, что он тоже смотрит на меня в отражении на окне. Он точно заметил, что я за ним наблюдаю.

Чувствую, как щеки вспыхивают жаром...

Я собираюсь первой отвести взгляд, но тут дворец сотрясается от крика, полного ужаса.

Не осознавая себя от перепуга и тревоги, я сразу оказываюсь в коридоре и бегу к комнате Джози, лишь краем глаза замечая, что Даркас тоже срывается с места.

Поскольку окно в ее спальне еще не успели вставить, сегодня девочка ночует в одной из гостевых комнат, там ее укладывал спать отец.

Мы с Даркасом оказываемся перед дверью одновременно и вваливаемся в помещение.

Я замечаю склонившуюся над кроватью темную фигуру взрослого. Сразу осознаю, что передо мной не человек, а существо. Оно тянется уродливыми руками к вжимающейся в спинку кровати Джози.

Это она. Та самая женщина, которую я раз за разом вижу в окрестностях нашего дома. Ее реденькие волосы сбились в ком на голове, а темная одежда лохмотьями свисает с худого, выкрученного тела.

Шторка на окне качается от морозного ветра, подоконник заметает снегом. Стекло снова выбито, осколки разметались по всей комнате.

Не проходит и секунды, как Измененная поворачивает к нам свою безобразную голову, выдавливает из спазмированного горла громкий крик, бросается к окну и скрывается в темноте ночи.

– Будь с ней! – выкрикивает Даркас и шарахается в проем за Измененной.

– Даркас! – ору я, схватившись за подоконник, но его фигура уже скрывается в темноте морозной бури.

Внезапно становится очень тихо, лишь свистящий мотив ветра разрушает замирание времени.

Я спохватываюсь и склоняюсь над кроваткой Джози. Ее глаза закрыты, а голова свисает, прижавшись подбородком к телу. Прямо на моих глазах по бледной коже ребенка расходятся темные корявые линии.

– Проклятье! – всхлипываю, обнимая маленькое детское тело. – Джози...

В ней еще теплиться жизнь, ручки и лоб кажутся горячими, но время играет против нас.

– Лайла... – доносится тихий голос Мелеки со стороны двери.

Я поворачиваю голову и вижу ее рядом с Тагросом, прибежавшим на шум.

– Где вы были, Тагрос? – шепчу дрожащим голосом. – Почему не присматривали за ней?

– Лорд Даркас приказал мне наблюдать за вашей семьей, леди, – отвечает он подавленным голосом.

Я качаю головой, подхватываю Джози на руки и выхожу в коридор. Нахожу первую попавшуюся закрывающуюся изнутри комнату с целым окном.

– Заслоните чем-нибудь окно и закройтесь изнутри, не отходите от нее! —распоряжаюсь, устраивая девочку на кровати и убирая прядь волос с ее неспокойного личика.

– Куда вы собрались? – хмурится Тагрос.

– В подземелье к Велле, она что-то знает, но недоговаривает, – отвечаю коротко.

– Я свами! Если что-то случится...

– Уже случилось, Тагрос! – говорю жестче, чем хотела. – Это не закончится. Пока мы не найдем причину она будет страдать.

Слезы наворачиваются на глаза, но вытерев соленые капли рукавом я решительно иду к двери.

– Я с тобой! – непререкаемым тоном говорит Тагрос, придержав меня за плечо.

Я поднимаю на него взгляд из-под бровей.

– Неужели ты не понимаешь? Ты должен быть с ней, – я указываю на Джози, – защищать ее, а не меня, Даркас бы приказал то же самое.

Лицо Тагроса мрачнеет. Он сцепляет зубы и отворачивается.

– В этом я не уверен, – говорит холодно, – ты недооцениваешь влияние, которое имеешь на него, Лайла.

– Идите вдвоем, я позабочусь о ней, – решает Мелека, сжав мою ладонь в обеих руках, – закроюсь тут и впущу только тебя, когда вы вернетесь.

Перевожу взгляд на Мелеку и от вида ее обеспокоенного бледного лица вновь хочу плакать. Я ведь знаю эту ее самоотверженность, когда случается какая-то беда моя младшая сестра всегда способна мыслить благоразумно и действовать ради всеобщего блага.

– Либо вдвоем, либо никак, – отрезает Тагрос, – Даркаса сейчас здесь нет и что бы он ни приказал я не буду рисовать тобой!

Я смотрю на него с прищуром и перевожу взгляд на Джози, ведь однажды мы уже чуть не потеряли ее. Я не могу сидеть, сложа руки, не могу вечно полагаться на свою силу... неизвестно, когда странная магия меня подведет и мы потеряем Джози навсегда.

Медлить нельзя, а когда вернется Даркас – неизвестно.

Будет ли он драться с той тварью или гнаться за ней до самого леса?

– Идем, – решаю я.

Тагрос помогает забаррикадировать мебелью окно и Мелека закрывается изнутри с маленькой Джози.

Вместе с Тагросом мы спускаемся к двери, ведущей в темницу, и я беру прикрепленный к стене факел.

Я собираюсь бежать вниз по ступеням, но дорогу преграждает рука Тагроса.

– Лайла... – он негромко произносит мое имя, – я уверен, что ты способна спасти Джози, но когда все это закончиться, – его голос становится тише и начинает дрожать, – давай сбежим отсюда вместе?

41.

– Да что с тобой твориться? – шепчу ошеломленно. – Я ни за что не оставлю Даркаса и Джози, на этом наш разговор окончен.

Я наклоняюсь и проскальзываю под его рукой, хочется сбежать от его слов и забыть, что они вообще были.

Видение исполнилось, Тагрос предложил мне сбежать, но уже в других обстоятельствах, не так, как это было в предсказании. Неужели будущее невозможно изменить?

Если никому не дано исправлять будущее и прошлое, то для чего я вижу их эпизоды? Даже если линию судьбы не переломить и Джози суждено умереть от проклятия я не оставлю попыток.

Я разрешила маленькой смертельно проклятой девочке называть себя мамой и, если понадобиться, я переставлю наши судьбы местами, и дам ей возможность жить рядом с отцом.

Дам ему шанс видеть, как Джози растет, меняется, влюбляется, превращается в прекрасную юную девушку.

Собираюсь сбежать вниз по ступеням, но Тагрос хватает меня за запястье.

– Ты ничего не поняла, – в его голосе слышится грусть и немалая доля раздражения, – он никогда не оставит это место, лорд Даркас считает своим долгом истребление Измененных, с рождением Джози он редко подвергает жизнь опасности, чтобы она не стала сиротой...

– И что?

– Все изменится, когда она выздоровеет. Он будет уходить все чаще, патруль не справляется, прорывов все больше, а ты всегда будешь его ждать.

– Я ведь его жена.

– Он заставит тебя страдать, и ты никогда не будешь на первом месте. Ты будешь на третьем. После Джози и ее матери, которую он так и не забыл спустя столько лет.

Тагрос попадает в цель – сердце сжимается от уколов ревности, но я глубоко вдыхаю через нос и стараюсь успокоиться.

Потому что он прав, и я знала это с первого дня. Абсолютно нормально любить своего ребенка больше всех на свете, но то, что Даркас до сих пор обожает свою первую жену заставляет меня чувствовать боль.

Его привязанность к ней даже спустя годы подтверждает все в этом доме, ее дух чувствуется в каждой вещи, в слугах, которые так и не приняли меня, в снегопаде, бушующим за окном большую часть суток, в той комнате на верхнем этаже, в которую никому не позволено входить, а главное – в Джози.

Она всегда будет подтверждением великой любви. Страсти и нежности Даркаса не ко мне, а к другой...

Я отворачиваюсь и смотрю в темноту, клубящуюся внизу.

– Третье место – не так уж и плохо, – выдыхаю сдавленно, – я не могу требовать стать всем его миром, он намного старше меня и прожил всю жизнь не догадываясь, что я когда-то появлюсь.

– А если она вернется? – Тагрос звучит отстраненно, будто и ему неприятен этот разговор. – Он искал Марию, как безумный и не нашел ничего. Даже ее тела. Она может быть живой.

– Значит так и будет, – отвечаю резче, чем хотела, – пока я нужна здесь – буду здесь.

Я отталкиваю его руку и наконец-то могу спуститься по ступеням, освещая дорогу светом факела. Приходится сдерживать слезы, теперь я совсем не настроена на разговор с Веллой, но выбора нет.

Даркаса нет рядом и сейчас он кажется мне бесконечно далеким, будто нас разделяет половина мира, но я знаю, ради чего пришла сюда.

Наверху меня ждет маленькая Джози, у которой нет времени на мои душевные терзания.

Лестница заканчивается, и я вижу перед собой прямую решетку, рассекающую собой все помещение. Стена разделяет камеры на два отсека, в одном из которых видно ворох тряпья и торчащие из них грязные седые волосы.

Внутри камеры стоит миска с едой, к которой Велла не притронулась.

Когда я подхожу ближе старуха поднимает сморщенное бледное лицо и смотрит с неприязнью.

– Пришла навестить? – ехидно спрашивает служанка, показывая неровный ряд пожелтевших зубов.

– Джози умирает, – сразу перехожу к делу.

– Ну и пускай, она и рождаться-то не должна была, – хмыкает Велла и отворачивается.

– Не будь жестокой. Как ее спасти?

– Ты так уверена, что у меня есть эти знания? – язвит старуха.

– Да. Ты же тоже любишь ее, Велла. Дети не должны умирать.

– Некоторые должны. Ты слишком многого не знаешь о драконах, а они, уж повадилось, много врут. Спроси у него, – Велла указывает на Тагроса за моей спиной, – почему Джози проклята?

Я медленно поворачиваюсь, уставившись на Тагроса, опустив плечи дракон отступает в темноту.

– Верно, он не скажет тебе, – продолжает старуха, – я слышала ваши перешептывания, он влюблен в тебя, Лайла, и не собирается открывать глаза на очевидное.

Я стискиваю зубы.

– Очевидное?

– Всем было очевидно, что Джози нежилец. Всем. Даже ее собственной матери, один Даркас не хотел мириться с этим, тратил силы, лечил, не пускал на тот свет.

– В чем же дело? – не выдерживаю я.

– В чем? – старуха начинает хохотать. – Ответ найдешь в запретной комнате на верхнем этаже. Вот уже пять лет туда разрешено входить только лорду и его помощнику, – Велла указывает на притихшего Тагроса.

Отвернувшись к стене, старуха ложиться на пол, кутаясь в лохмотья и перестает отвечать.

До боли сжав факел в руке я разворачиваюсь и бегу вверх по ступеням. Не останавливаюсь даже когда выбираюсь из подвала.

Я открою дверь и войду туда даже если потом Даркас разозлиться на меня. Если это поможет спасти Джози, то все тайны должны открыться!

– Лайла, стой! – выкрикивает Тагрос.

– Даже не пытайся, Тагрос! – останавливаю его, резко развернувшись. – Если не хочешь, чтобы я вошла туда, то сам расскажи в чем дело!

– Не могу...

– Даже ради Джози?

– Велла права, Даркас с Марией знали, что так будет.

– Даже не продолжай.

– Я открою для тебя ту дверь с одним условием.

– Каким?

– Ты смиришься, что Джози пора отпустить. Она страдает.

Я поджимаю губы и на глаза наворачиваются слезы.

– Даже ты не веришь, что я спасу ее?

– Я уверен, что ты способна на это, да ты же почти всесильна, измененный меня подери! Но чего это будет стоит?

– Всего, что я могу отдать, – бросаю холодно и разворачиваюсь, чтобы продолжить подниматься.

– Лучше дождемся Даркаса, умоляю тебя, Лайла, – просит он хрипло, но видит мое выражение лица и сдается, – ладно, твоя взяла. Ты леди Севера и имеешь право отдавать приказы. Я бы хотел изменить твой статус, но должен уважать твой выбор, да?

Я киваю и Тагрос грустно улыбается, окидывая меня печальным взглядом.

Он берет мою руку, и мы взбегаем по ступеням.

Тагрос достает из кармана связку ключей и одним из них, похожим на хвост птицы, открывает заветную дверь в темном, пыльном коридоре.

Я нажимаю на ручку и быстро вхожу внутрь.

42.

Первое, что вижу, опускаясь ногой на скрипучую половицу – пыль. Очень много пыли, она разлетается повсюду и каким-то образом оказывается у меня во рту.

Прижав руку к подбородку и губам, я пытаюсь прокашляться и оглядеться, размахивая свободной рукой из стороны в сторону.

Делаю несколько шагов вперед и Тагрос заходит в помещение следом за мной, останавливается у двери давая возможность оглядеться. Он кажется смущенным и очевидно хочет поскорее отсюда убраться.

Что-то сильно его беспокоит, а еще больше – заставляет краснеть.

Я окидываю пыльный чердак длительным взглядом. Здесь нет ни мебели, ни других атрибутов жилого помещения, есть только небольшое мутное окошко, сквозь которое пробивается свет луны. Видимо, снегопад прошел и немного распогодилось – тучи рассеялись.

Сначала кажется, что тут вообще ничего нет. И чего ради эта комната закрыта ото всех? Но взгляд цепляется за темную ткань, прикрывающую предмет, стоящий вплотную к стене.

Я хватаюсь пальцами за край полотна и сдергиваю его вниз, уже готовая к новому облаку пыли, но этого не происходит – ткань висит здесь недавно и ее периодически снимают, единственная вещь в комнате, не покрывшаяся слоем.

Отбросив занавесь в сторону, я поднимаю взгляд на предмет перед собой и цепенею. Легкие сжимают стальные тиски, и я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, глаза кажутся стеклянными.

Разомкнув пересохшие губы, я едва выдавливаю из горла:

– Чт... Что? – голос звучит, как у хриплой мыши.

Я ожидала найти здесь что угодно: доказательства темных тайн Даркаса, личные вещи его первой жены Марии или, чего уж греха таить, думала даже, что, возможно, обнаружу ее скелетированные останки...

Но никак не полагала что увижу это.

События прошедших дней накрывают меня с чудовищной силой так стремительно, что едва удается устоять на ногах. Это не видения, нет... это мои воспоминания, которым я почему-то не придавала значения.

А стоило бы.

В тот день мы с Мелекой и нашими подругами Сарой и Николеттой собрались вместе, чтобы пройтись по ежегодному столичному ярмарку, проводимому в честь дня рождения юной принцессы. Все, кроме меня и Мелеки жили в разных концах города, поэтому редко виделись.

Поэтому тот день был особенным, мы все нарядились в лучшие свои наряды и матушка даже разрешила мне надеть одно из своих самых дорогих платьев, которое берегла еще с юности.

Это бело воздушное желтое платье с рукавами-фонариками и плотным лифом без декольте. Я чувствовала себя принцессой.

Мы с Мелекой сделали друг другу прически и даже нанесли косметику, хотя мама не разрешала нам краситься, рано, говорила. Мне было всего четырнадцать, а сестре и того меньше, но это нас не остановило.

Праздник был чудесным, повсюду играла музыка и гремели хлопушки, а вечером мы должны были отправить к звездам небесные фонарики, до этого мы с Мелекой две недели выпрашивали у папы на них деньги.

Сара с Николеттой тоже потратили свои карманные на небесные фонари. Мы были самыми счастливыми, когда яркие огоньки с наших рук взмыли в небо. Это была настоящая магия.

И вот под вечер, когда наша компания уже собиралась разойтись по домам, нас окликнул дедуля, сидящий за одним из прилавков. У него были длинные усы и цепкий взгляд, казалось он может видеть сквозь толпу.

Он был художником и рисовал портреты на заказ, сейчас перед его лавкой выстроилась очередь из желающих получить портрет именитого мастера. Лучшие дамы столицы в дорогих шляпках и платьях, выкроенных по последним модным эскизам, их богатые кавалеры, знатные лорды в цилиндрах.

Но художник тычет в нас пальцем.

– Подойди, – говорит и кажется, что его пронзительный взгляд сосредоточен на мне.

– Кто? – ошарашено переспрашиваю я, оглядываясь на подруг.

– Ты – кивает он и девочки толкают меня к прилавку.

– Ну же, Лайла, улыбайся, когда еще представится такая возможность? – хихикает Николетта, подружки всем скопом вваливаются в магазинчик к художнику, охая и ахая от красоты картин, висящих на стенах.

– По почему я? – спрашиваю растерянно, усаживаясь перед холстом.

– Люблю запечатлевать идеальную красоту, пока она еще не созрела полностью, -отвечает он и после того несколько часов не роняет ни слова, только двигает кистью и время от времени смотрит на меня.

Мелека, Сара и Николетта то и дело корчат мне рожи и пытаются рассмешить, рассказывают свои лучшие шутки и вспоминают наши забавные моменты. Я постоянно хохочу – сдержаться невозможно.

Кто как не лучшие подруги знают, как заставить тебя улыбаться? Благодаря им я могу сказать, что прожила прекрасную юность.

У художника получается изобразить меня смеющейся с ярким огнем в глазах. На том холсте я кажусь себе богиней, сошедшей с небес.

– Вы правда талантливы, – восхищенно шепчу, – в зеркале я никогда не была такой красивой.

– Красота в глазах смотрящего и в душах, что излучают свет, – пожимает плечами дедуля, – с вас двести золотых и можете забирать картину.

– Сколько?! – крякаю я и прокашливаюсь в кулак. – У меня нет таких денег.

Фонарик стоил три золотых, но не двести же!

– Тогда картина останется у меня, – фыркает он и указывает на дверь, взмахнув краем цветастого шарфа.

Мы уходим и девочки наперебой пытаются меня успокоить, обступив со всех сторон. Сбоку мы похожи на стайку переговаривающихся пестрых птиц.

– Да все нормально, – я дергаю плечами о отхожу в сторону, – зато теперь я узнала какой красивой могу быть, а когда вырасту смогу выбирать из предложенных женихов и выйти замуж по любви!

Делаю шаг вперед и случайно врезаюсь в высокого мужчину, проходящего рядом.

Поднимаю голову и замечаю, что он совсем взрослый. Ему лет тридцать. Одет в дорогой черный костюм не по погоде и теплые ботинки. Такие скорее уж пригодились бы на Севере, но не на Юге!

– Извините, – бормочу растерянно.

Незнакомец отшатывается от меня и хватается за плечо, словно я его ранила.

Смотрит на меня изумленно, окидывает с ног до головы и точно отмечает, что я все еще подросток. Хотя к тому моменту у меня уже начала наклевываться грудь!

Кажется, что свет в его глазах потухает, губы досадливо поджимаются. Едва не спотыкаясь, он делает шаг назад и скрывается в толпе рядом с лавочкой художника.

И вот сейчас на пыльном чердаке северного поместья я смотрю на картину. На ней изображена смеющаяся я в красивом желтом платье в день, когда мы с подружками пускали небесные фонарики.

На ней мне четырнадцать.

И в тот день я впервые встретила Даркаса.