Текст книги "Проданная под венец (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Проданная под венец.
Наташа Фаолини

1.

– Согласны ли вы, Лайла Эккер стать женой достопочтенному лорду Даркасу Бартрему, во всем ему подчиняться, служить, быть верной и смиренной? —спрашивает служитель храма, едва скрывая дрожь в голосе.

Я и сама чувствую убийственную ауру, исходящую от жениха. С трудом могу разглядеть его через белую вуаль.

Высокий, статный. С распрямленными широкими плечами и прямой спиной. Одет в традиционную одежду своих земель – закрытый темный костюм.

Он держится ровно под взглядом сотен настороженных глаз. И его совершенно не волнует, что о нем думают.

Лорд холодного севера лишний здесь, у нас на юге. К нам доходили слухи лишь о его деспотичности и беспощадности.

– Да, – выдыхаю я и на глаза наворачиваются слезы.

Подчиняться, служить и быть смиренной. Роль жены – оттенять достоинства мужа.

Мама всегда так говорила.

Несколько месяцев назад моя младшая сестра опозорила наш род и сбежала с любимым мужчиной.

Теперь, чтобы избежать кровной мести, я тоже обязана войти в ту семью – выйти за старшего родственника того, с кем сбежала сестра.

Иначе и мою сестру, и ее любимого ждет смерть. Таковы наши законы и еще никому не удавалось избежать справедливости.

Мне, южанке, на севере не выжить. Но он платит кругленькую сумму моим родственникам. Этих денег хватит, чтобы прожить десять лет в наших краях, не обращая внимания на засуху.

Конечно, это только первый взнос.

На это согласилась даже мама.

Буквально спиной чувствую, как от моего «да» расслабляются родители, сидящие в первом ряду.

Мама плачет, утирая щеки старым платочком, но не от счастья. Она единственная в нашей семье мне сочувствует, потому что знает каково это – выходить за нелюбимого. Когда-то она также выскочила за моего отца. Стерпелось – слюбилось.

Отец буравит спину твердым взглядом. Не дает забыться.

Он всегда говорил мне:

«Лайла, когда-нибудь твоя красота нас озолотит. Ты – лучшее, что получилось у твоей матери. Младшенькая нас подведет, вот увидишь».

Так и случилось. Я выхожу замуж, возможно, за самого богатого дракона в мире. О богатстве Даркаса Бартрама ходят легенды, но никто не знает точно сколько на его счету денег Должно быть, достаточно, чтобы до конца жизни финансово поддерживать мою семью.

За пару часов до венчания отец заставил меня выпить яд. Противоядие я получу только если скажу «да» и не стану рассказывать жениху о том, что пошла под венец принудительно.

Даркас Бартрем ведь платит за добровольное согласие невесты. Ему нужна послушная кукла.

– Согласны ли вы, Даркас Бартрем, стать мужем для Лайлы Эккер? – жрец обращается теперь к жениху.

Конечно, ни о какой верности или заботе в его клятве и речи не идет. Все просто и лаконично.

Да, – спокойно отвечает Даркас и от звука его голоса с хриплыми нотками по телу бегут мурашки.

Я не хочу быть с тем, кого не люблю.

Быстро вытираю пальцами слезы под вуалью.

Ненавижу этот мир, в котором мне приходится жертвовать собой ради благополучия семьи. Почему... почему я должна забыть о своем счастье? Зачем нужны эти страшные обычаи, если все от них только страдают?

Родители меня предали. И продали.

Но у них не было другого выбора. Да и у меня тоже. Я не могу позволить сестренке умереть, она – мой единственный близкий человек.

Лорд Даркас поворачивается и застегивает на моем запястье брачный браслет с драгоценными камнями. Несколько месяцев назад я и мечтать не могла о такой роскоши.

Но теперь все эти блестящие камешки для меня кандалы.

– Что ж, теперь лорд может поцеловать жену, в знак закрепления своих полных прав перед взором всех собравшихся, – восклицает жрец.

Даркас стискивает мои плечи и силком поворачивает к себе.

Сердце бешено бьется, я едва могу устоять на ногах. Корсет душного платья стискивает ребра и вдохнуть не получается.

Лорд быстрым движением откидывает с лица фату, и я застываю.

Породистое волевое лицо с острыми чертами, упрямым подбородком с ямочкой и внимательными глазами ярко-синего цвета, на голове короткие темно-каштановые волосы, зачесанные назад. Он намного выше меня, из-за этого я чувствую себя совсем крошечной.

До ноздрей долетает запах лосьона после бритья и мускусного одеколона – его шея приятно пахнет. Он опрятен и привлекателен. И хорошо это знает.

Даркас высокомерно улыбается, разглядывая мое лицо из-под ресниц. Из-за улыбки на одной из его щек появляется неглубокая ямочка.

Он – породистый лев, а я всего лишь дворняжка, рожденная симпатичными родителями и сейчас мне кажется, что разница между нами видна всем.

Я красиво одета, искусно накрашена, над моей прической трудились самые дорогие мастера в округе, но все равно не чета ему.

Мой внешний вид идеален, но я не была воспитана для брака с высокопоставленным лордом.

Лорду нужна симпатичная кукла, статусная жена и я должна соответствовать желаниям господина. Он ведь тоже делает это не совсем добровольно. Если кровная месть осуществится – его младший родственник тоже умрет, как и моя сестра.

Это не по любви. Он покупает меня, платит деньги, чтобы показать свой статус, указать на мое место

Я – нищая девчонка, которая поднялась так высоко из-за случайности. Из-за позора, нависшего над моей семьей.

Это состояние, которое Даркас платит за меня – ему это ничего не стоит. Не серьезнее, чем купить пару новых костюмов.

По его мнению, столько я стою.

Как только получу противоядие, я…

Морщусь от мысли, что ничего уже не исправить. Драконы не разводятся, они только отодвигают жен подальше и заводят вереницу любовниц.

Еще неизвестно как долго мне осталось, ведь поговаривают, что несколько лет назад Даркас сам прикончил первую жену. Поэтому о ней больше ничего не известно.

Словно почуяв мои мысли, Даркас перестает улыбаться. Без усмешки его лицо похоже на красивую маску, только на дне ярких глаз остаются смешинки, не свойственные серьезному лорду.

Склонившись ниже, он целует меня.

Это не так ужасно, как я себе представляла. Поцелуем он не терзает мои губы и не подчиняет, а просто исследует, знакомится.

У меня перехватывает дыхание и подкашиваются ноги, но его руки крепко держат за талию и не дают упасть.

Испуганно выдохнув, приоткрываю губы, и он проводит по ним языком, дразнит меня. Дыхания сплетаются.

Теперь я ближе к нему и улавливаю, что от Даркаса пахнет чем-то притягательным и дурманящим, похожим на запах табака и кофе. Кажется, словно частички никотина с его губ проникают и в мою голову. Опьяняют и туманят разум.

Не знаю сколько это длится, но Даркас отстраняется первым. Пару мгновений еще стоит с закрытыми глазами, стискивая мои плечи и резко отворачивается.

– На этом все, теперь вы муж и жена, а после консуммации, перед ликом богов... -торжественно восклицает жрец, сотрясая руками.

– Не стоит утруждать себя, служитель, – перебивает жреца лорд Даркас, – дальше мы разберемся сами.

Я сглатываю вязкую слюну и прикрываю глаза. Вот и наступил этот момент:

Даркас стискивает мою руку, мы вместе спускаемся по нескольким ступеням и проходим мимо взволнованных гостей. Перед тем, как выбежать из зала я вижу довольные лица отца и старшего брата.

И полные слез мамины глаза.

2.

По законам юга, чтобы брак считался подлинным, Даркас должен лишить меня невинности на кровати под балдахином в общем зале, пока гости будут пиршествовать и прислушиваться к тому, как все проходит под занавесью.

А старшие замужние женщины еще и могут давать советы молодоженам.

Все должно быть по правилам. Девушка обязана быть тихой и смиренной, не издавать порочных звуков, не плакать. Вообще не напоминать о себе.

И все это ужасно страшно, стыдно и унизительно для любой девушки. Мама говорит, что мужчины в таких ситуациях часто ведут себя грубо, стараясь показаться настоящими жеребцами перед гостями, из-за этого первый раз для большинства девушек становится пыткой.

Утром простыню, как подтверждение безгрешности вывешивают перед гостями. И если на белой ткани нет красных пятен крови от потери девственности этой ночью —над женщиной на всю жизнь нависает клеймо позора.

В такой ситуации муж имеет право вернуть грешницу в родительский дом и найти себе другую жену.

Я должна получить противоядие от брата утром, после всего кошмара на супружеском ложе. Если сумею сбежать – яд убьет меня, а не сумею – буду навсегда привязана к лорду Даркасу.

Никто другой не захочет брать в жены девушку, опороченную другим мужчиной.

Мы выходим из общего зала и меня сразу под руки подхватывают служанки, чтобы увести и подготовить к вечеру.

– Куда вы ее ведете? – хмуро спрашивает мой муж и прислуга вытягивается, как по струнке.

Мой муж. Как странно это звучит.

– Лорд, нам нужно подготовить ее к консуммации, – щебечет одна из служанок, опустив взгляд в пол, – у нас здесь, на юге так принято.

– Я спросил не об этом, – грубо обрывает ее Даркас, – я хочу знать, в какую комнату вы ведете мою жену.

– Наверх, лорд. В ее комнату.

– Тагрос пойдет с вами, – Даркас подзывает к себе одного из гостей.

Насколько я понимаю, среди его приглашенных нет родственников или друзей, только слуги. И все они удивительно сильные драконы.

Тагрос такой же мрачный, как и его господин. Тоже дракон в черном одеянии.

Загадочный обитатель Севера.

– Но... но это невозможно, чужой мужчина при приготовлениях…

– Он постоит за дверью. Я хочу знать, что моя супруга никуда не денется. – Говорит Даркас и смотрит на меня.

Я боюсь поднять на него глаза и буравлю взглядом туфельки, выглядывающие из-под платья.

Он тоже уходит готовиться к ночи. У мужчин свои обряды.

Матушка рассказывала, что часто перед консуммацией мужчины проводят пару часов с другими женщинами, чтобы попрощаться с беззаботностью.

Хотя я знаю об этом с пятнадцати лет, подобные правила все равно остаются для меня дикостью. Если мужчина любит, он отказывается от других женщин навсегда и остается верным жене. Таков идеал отношений.

Но большинство мужчин даже после свадьбы не остаются верными супруге.

Меня ведут наверх через коридоры, украшенные цветами и свечами – за все это тоже платил Даркас, и по пути немолодая служанка бормочет под нос:

– Где это видано, чтобы посторонний мужчина ждал под дверью невесты?

– Не гневайтесь, – говорит младшая работница, – это лорд так за нашу Лайлу переживает, видно пришлась ему по вкусу невеста, боится, что от волнения сбежит.

– Эта может. Позорница, как и сестра ее, – шепчет служанка так тихо, чтобы я не слышала, но и так понятно, о чем они говорят.

Последние месяцы в поместье все обсуждают попытку побега сестры с мужчиной из обнищавшего рода – дальних родственников лорда Даркаса.

Это отбросило на семью такую тень, от которой вовек не отмыться. Может и хорошо, что придется уехать. В северном городе Олвирне обо мне ничего не знают и не станут клеймить за ошибки сестры.

– Кэйла, попридержи язык, – пресекаю старую прислужницу, – мы все еще дочери семейства Эккер!

Служанкам не позволю распускать сплетни. ИХ я все еще могу поставить на место.

Пожалуй, только их и могу.

– Ваша сестра – позор семьи, – фыркает Кэйла, – и потому вы отправляетесь на ледяные земли, где зима лютует десять месяцев в году, а из Темного леса постоянно происходят прорывы.

– Подождешь здесь, – чеканю я холодным тоном, когда мы останавливаемся напротив двери моей комнаты, – хотя нет, Кэйла, поможешь с приготовлениями на кухне. Это приказ.

Служанка скрипит зубами, но не может не повиноваться, тем более при Тагросе, который следует за нами все это время.

В своей комнате я устало падаю в кресло и надо мной принимается порхать Мисси – оставшаяся молоденькая служанка.

Она оставляет мои волосы распущенными, одевает меня в легкий полупрозрачный наряд, который муж сможет снять с меня или оставить на свое усмотрение.

Под балдахин в общем зале меня проводят скрытно. Отныне никто не может видеть меня в таком виде, кроме мужа и прислуги из женщин.

Внутри еще никого нет. Все украшено в красно-белых тонах, кровать застелена шелковой простыней, на столике догорают ароматные палочки из бамбука.

Я сажусь на мягкий диванчик в углу и принимаюсь ждать

Слышу голоса, то, как подвыпившие гости обсуждают меня, какие-то дамы неподалеку шепчутся, смогу ли я сдержаться и не закричать в свой первый раз, чтобы еще больше не опозорить семью. В противоположной от них стороне кто-то утверждает, что я давно уже не девственна, а потому никакой крови на простыне не будет.

От несправедливости таких заявлений хочется расплакаться. В свои девятнадцать я даже с парнем за руку не держалась и осталась девственной до свадьбы, как того и требуют обычаи.

Скоро все стихнет. Когда шторка отодвинется и сюда зайдет Даркас, чтобы разделить со мной ложе – гости перестанут болтать. Они будут прислушиваться к нам .

Я чувствую, как по щеке скатывается слезинка. Мне страшно. Я совсем не знаю этого дракона.

Знаю, что брат с отцом не отдадут противоядие просто так, они настроены решительно избавиться от меня. Любым способом. Только так можно вернуть доброе имя, хотя бы частично, чтобы смочь смотреть в глаза соседям и друзьям семьи.

И если мы консуммируем брак, скорее всего это станет концом для меня. И началом горькой взрослой жизни уже другой Лайлы. Потому что я теперешняя умру навсегда.

3.

Минут через двадцать, когда я от ожидания мужа уже вся продрогла в тонкой льняной сорочке, край занавеси отодвигается и я вижу его.

Даркас не стал переодеваться и не убрал меч с пояса. И еще он абсолютно трезв, хотя мама рассказывала, что перед тем, как идти к невесте жених с друзьями распивают как минимум пару бутылок эльфийской настойки.

А еще редкие мужчины моются после того, как отпускают беззаботность с другими женщинами и идут на консуммацию с запахом чужих женщин на теле.

Так было у мамы с моим отцом. Вообще, у папы есть как минимум двое бастардов, но к великому облегчению матушки он их не признал.

Даркас опаляет меня обжигающим взглядом, проходит мимо и усаживается в соседнее кресло. Я тяну носом воздух рядом с собой, но улавливаю лишь тонкий шлейф одеколона, который чувствовала еще в зале.

Поворачиваю голову к мужу и замечаю тонкую усмешку на его губах.

Он тянется к мечу на своем поясе, отстегивает ножны и откладывает оружие в сторону, за кресло.

Я испуганно зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Сейчас... сейчас все начнется. Тот ужас и та боль первого раза, о которых мне рассказывали старшие подружки, уже вышедшие замуж.

Нельзя кричать. Нужно просто перетерпеть, все женщины переживают это мгновение – боль и смирение наша плата за слабость.

Маму стали уважать лишь после рождения сына – моего старшего брата Алека. И со мной будет также, и со всеми другими женщинами по всему югу.

Повезет, если понесу от Даркаса в первую же ночь, это будет значить, что наш брак благословили боги, но если долго не смогу родить наследника, то стану позором семьи, как и моя сестра.

Чувствую легкое прикосновение к плечам и ногам, вздрагиваю, но тут же понимаю, что это не руки Даркаса.

Открываю глаза и вижу плед. Муж укрыл меня и не стал прикасаться – вернулся в кресло. Он отвернулся и не смотрит в мою сторону – задумчиво постукивает пальцами по подлокотникам, совсем как делал отец, когда выбирал как наказать меня или сестру за провинности.

Грудь опаляет испугом. Что я сделала не так? Почему он не стал раздевать меня?

Почему отвернулся?

Если он не возьмет меня, то крови на простыне не будет и все решат, что были правы – я не невинна. С холодной обреченностью я понимаю, что в таком случае отец не даст мне противоядия.

Сейчас моя жизнь в руках самого богатого дракона континента.

Тут задний разрез на палатке расширяется и через тайный ход в шатер протискивается Тагрос – правая рука Даркаса.

Что он здесь делает?! Если почтенные дамы узнают, что в моем шатре было двое нет, это будет не позор. Они на лоскутки меня разорвут за очернение всего женского рода.

Нет уж, если он подойдет, то я стану кричать и отбиваться и... выбегу из шатра. Уж лучше позор, чем то, что лезет сейчас в мою голову. С двумя?! Нет! Никогда. Это противоестественно.

Я сильнее кутаюсь в плед по самый подбородок и затравленно смотрю на Тагроса.

Все это какая-то беззвучная пантомима. На Тагросе нет ботинок и гости не слышат его шагов – он крадется и при этом старательно на меня не смотрит, как будто от этого зависит его жизнь.

Он идет в сторону застеленной кровати. К супружескому ложу!

Даркас не сводит немигающего взгляда с подопечного и поворачивается ко мне, ловит мой взгляд и на дне его холодно-синих глаз я снова замечаю смешинки, а на щеке проступает ямочка.

То, что случается дальше я и представить не могла... о таком мне никогда не рассказывали.

Тагрос склоняется, упираясь в простыню руками и помаленьку толкает кровать достаточно сильно, чтобы та скрипела.

От удивления мои глаза расширяются, и приходится стиснуть челюсти, чтобы рот не открылся – было бы совсем некультурно в присутствии двух благородных мужчин показать такую реакцию.

Я слышу смешок сбоку, но когда резко поворачиваюсь, то на лице Даркаса не обнаруживаю улыбки, он вообще на меня не смотрит, откинув голову он глазеет в потолок и, кажется, отсчитывает секунды.

Тем временем за шторой начинается обсуждение: женщины едко комментируют каждый звук, просачивающийся в зал из-под тонкой занавески.

– Быстро приступили, – слышу брезгливый голос одной из своих тетушек, – не к добру такое распутство.

– Но стоит отдать должное, Лайла тиха и скромна, как и подобает.

– Если бы ее заботила скромность, она бы позаботилась об этом ужасном скрипе, не позволила бы нашим ушам слышать звуки непотребщинь! – выплевывает тетушка.

– Да-да! Как она в глаза нам утром будет смотреть? – подхватывает настроение тетушки одна из дальних родственниц.

– Уверяю вас, он воспользуется ею и утром вернет семье.

Я вздыхаю и закрываю уши руками, нет сил слушать.

Что же такого я должна сделать, чтобы их мнение обо мне стало другим?! Я всхлипываю и вдруг чувствую шевеление в стороне.

Тагрос уходит и к ложу подходит мой муж, вытянув руку над простыней он одним резким движением делает надрез на своей ладони и алая жидкость капает вниз, впитываясь в ткань.

Слезы градом начинают льются из глаз, то ли из-за перенапряжения, то ли из-за крови, я испуганно вскрикиваю и поднимаюсь, чтобы подбежать к нему и отнять из рук острое лезвие.

– Что вы творите? – шепчу я, оглядывая глубокую рану на его руке.

– Не волнуйтесь, – окидывая меня взглядом сумрачных глаз тихо отвечает он, – это случится только когда вы сами захотите, и уж точно не под носом у кучки южных сплетниц.

Даркас стискивает руку, и я вижу легкое свечение, просачивающееся сквозь пальцы, а когда он разжимает ладонь рана становится в два раза меньше и уже не кровоточит.

– Слышали?! – зашумели женщины в зале. – Мне показалось или она вскрикнула?!

– Точно. И я слышала. Вот же позорница, дух разврата вселился в Лайлу, и она посмела почувствовать вожделение, не иначе! Обе дочери этого рода с гнильцой.

Я жмурюсь, чувствуя, как щеки опекает огнем из-за стыда. Даркас ведь тоже слышит все это, слышит, как старые женщины меня обсуждают.

– Идем, – слышу шепот возле уха, а когда отрываю глаза, то вижу перед собой протянутую руку.

Хватаюсь за его ладонь, чувствуя, как печет под ребрами от невыразимой благодарности. До выхода из шатра смотрю на его мужественный профиль и сердце пару раз трепыхается, как птица с подбитым крылышком.

Он проводит меня до спальни и останавливается рядом с дверью.

– Завтра утром мы отправимся в Олвирн, у вас есть ночь, чтобы попрощаться с домом.

Он на минуту застывает, словно ждет еще чего-то, в полутьме, разбавляемой лишь тусклым светом Луны из коридорного окна я вижу, что он смотрит на меня, отпускает мою руку и разворачивается уходить, когда я чувствую, как с диким ревом меня пронзает чувство одиночества, словно взмывший в небо дракон, потерявший свою истинную.

Хотя истинных пар не встречалось уже три сотни лет, с тех пор, как последний дракон, способный полностью контролировать две ипостаси был повержен, а его истинная убита на алтаре. С тех пор драконы могут оборачиваться только наполовину, отращивать крылья и когти, но взмывать в небо им больше не позволено.

Но одиноко мне не поэтому. Просто Даркас оказался не настолько ужасным, как я думала, а еще мне не хочется оставаться одной после той грязи, в которую меня макнули тетушки. После того, как родители меня продали, а родной отец заставил глотнуть яду.

А Мелика, моя младшая сестренка ради которой я пожертвовала всем даже не появилась на свадьбе, вчера утром отъехала в поместье к бабушке, остерегаясь косых взглядов и сплетен. Мы даже толком не попрощались, а завтра я уезжаю.

– Останьтесь, лорд... пожалуйста, – выпаливаю, пока не передумала, – мне страшно одной.