Текст книги "Порченная кровь (ЛП)"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Райнер выругался про себя, когда пальцы ног свело судорогой, а горло стянула петля: тщеславный трус, он что, правда думает, что Гетцау сбежит в этот лабиринт ужасов?

Капитан Болленгена и трое его людей соскользнули вниз и с мечами наголо встали лицом к тьме.

– Вперед. – Капитан, ухмыляясь, повернулся к Райнеру. – Тренируешься плясать на веревке, поганец?

– Тренируюсь плясать на твоей могиле, сукин сын.

Капитан пнул его в живот, и Райнер согнулся, задыхаясь и хватаясь за веревку, пока снова не коснулся носками пола.

– Это тебя образумит. – Капитан со смехом ослабил петлю, но не раньше, чем снова связал ему запястья.

Райнер добавил его в свой список.

Черные сердца последовали за людьми Болленгена вниз по веревкам, а за ними и остальные, по четыре человека за раз. Они выстроились вдоль тоннеля по трое в ряд в том направлении, куда убежали крысы, что заняло еще полтора часа. Если бы крысы были поблизости, подумал Райнер, они давно бы уже удрали... или атаковали.

Наконец они пошли – длинная змеящаяся колонна, удаляющаяся во тьму. Тоннель представлял собой давно высохшее речное русло, иногда столь узкое, что приходилось двигаться по одному, а иногда и столь крутое, что для спуска требовались веревки.

И вот оно более или менее выровнялось, и по стенам стало видно, что их расширяли.

Вскоре Франка задрожала.

– Свет, – сказала она.

Райнер огляделся. Свет был почти незаметен в мерцании факелов, но его все же удалось разглядеть среди теней – тот странный лиловый свет, что озарял крысиный мир. Он тоже вздрогнул, вспомнив о грязном лагере под золотым рудником, о страшном оружии, о крысе-вивисекторе, в чьей «операционной» Райнер и Джано отыскали в клетке Франку, уже утратившую всякую надежду. Ей сейчас, должно быть, еще хуже, чем мне, подумал он и бессознательно потянулся и сжал ее руку.

Она ответила на пожатие; потом сообразила, что делает, и убрала руку.

Обогнув поворот тоннеля, они вышли к источнику света – сияющему лиловому шару, закрепленному высоко на стене. Другие такие же были и дальше.

– Что это? – Шарнхольт показал на шар пальцем.

– Крысиный фонарь.

– Что? Они их сами делают?

– Да, милорд.

– Немыслимо, – возразил Данцигер. – Они же звери. Паразиты. Должно быть, какое-то природное явление.

– Это еще самое малое из здешних чудес, милорд, – сказал Райнер.

– А ты все о них знаешь, фигляр? – усмехнулся Райхскелл.

Райнер пожал плечами.

– Я с ними уже сражался.

Болленген заржал.

– Ха! Мифы для него – обыденная реальность! Друзья, да он просто сказочник, не обращайте внимания.

Далекий лязг и скрежет заставили их вглядеться в темноту. Из коридора ярдах в пятидесяти от них выскочила группа существ в грязно-серых куртках. Из-под медных шлемов выглядывали длинные покрытые шерстью морды, мерзкие лапы размахивали кривыми мечами. Прогремел выстрел, и один упал, а его собратья поспешили дальше. Еще толпа крыс, в серо-зеленой одежде, следовала за ними по пятам. Двое встали на колени и пальнули из ружей по первой группе, потом вскочили и побежали, перезаряжая на ходу.

– Звери и паразиты, господа? – напомнил Райнер.

Болленген и остальные таращились, разинув рты.

– Но... но... – бормотал Болленген.

– Выглядят вполне цивилизованными, – сухо заметил Райнер. – Оружие, форма... воюют вон друг с другом.

Чуть впереди он услышал все нарастающий звук, который перекрывал топот двух отрядов. Сначала он не мог понять, что это, – просто какофония, как будто люди пытаются переорать водопад, – но потом стали более отчетливо слышны отдельные удары и вопли. Это было сражение, и немаленькое, причем совсем близко.

Райнер глянул на Болленгена и Шотта. Они тоже слышали это, и глаза их метались по сторонам в поисках источника звука.

Фон Пфальцен подбежал к лордам.

– Что это? Битва? Где?

Лорд Болленген облизнул губы.

– Полагаю, впереди.

Фон Пфальцен послал вперед разведчиков, и те вернулись бледные и дрожащие. Райнер не слышал, что они доложили фон Пфальцену, но капитан тоже побледнел. Он и другие командиры собрались вместе, обсуждая стратегию. Райнер уловил лишь обрывки фраз.

– ...тысячи, – фон Пфальцен.

– ...защитить тыл, – Шарнхольт.

– ...это богохульство нельзя допустить, – отец Тоткриг.

– ...привести еще людей, – Болленген.

Наконец стратегию удалось выработать, и отряды, протискиваясь друг мимо друга, выстроились для марша и снова зашагали вперед. Райнер с товарищами шел вместе с людьми Болленгена, теперь почти в арьергарде. Всего сотню шагов спустя тоннель свернул направо, и показалась обширная комната, откуда звуки битвы доносились уже вполне отчетливо.

Отряды вышли на просторную площадку над широкой веерообразной впадиной, своды которой усеивали сталактиты. Но как бы велика ни была эта пещера, она едва вмещала толпы сражающихся крысолюдов.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ЗДЕСЬ ВЕРШИТСЯ ВЕЛИКАЯ МАГИЯ

Две огромные армии бились друг с другом под сводами пещеры, хотя в общем хаосе их было трудно различать. Казалось, никакого порядка нет, просто орды с пиками атакуют орды с мечами, и повсюду снуют отряды крыс из тех и других, стреляя из медных ручных мортир. То и дело повсюду разносило взрывами зеленый дым, и все оказавшиеся рядом крысы падали, задыхаясь. Исполинский крысоогр вроде того, с которым Райнер и его товарищи бились в форте Гуцманна, топал по полю брани, размахивая топором с лезвием шириною в рыцарский щит. На пути огра оставались искромсанные тела и реки крови.

Прямо внизу под тем местом, где стояла человеческая армия, на склоне, спускающемся с плато, так близко, что Райнер мог разглядеть их шрамы, ряды одетых в коричневое крыс палили в гущу схватки из ружей. У дальней стены пещеры то же самое делали стрелки в зеленом. Десятки крыс с каждой стороны гибли в бою, но из полудюжины тоннелей на смену им спешили все новые.

Большая часть помещения была выполнена из того же мерцающего камня, что и остальные пещеры, но правая стена отличалась. Она была черной и блестящей, с зеленоватым отливом, и, когда Райнер смотрел на нее, казалось, что шепотки в мозгу, которые отгонял кристалл Валариса, снова становились громче. Дариус дрожал, пристально глядя туда. Там располагались шаткие леса, с них свисали деревянные лестницы, веревки, подъемные механизмы и ведра. Рядом на железных рельсах, уходящих в тоннели, стояли тележки, какие обычно применяют в шахтах. Ни зеленая, ни коричневая армии не использовали леса для стрельбы и не пытались их разрушить.

– Я уж надеялся, что больше не увижу эту мелкую дрянь. – Герт сморщил нос. – А чего это они дерутся?

Райнер хмыкнул.

– За камень. Похоже, не могут решить, куда его тащить.

– Но почему? – спросила Франка.

Райнер пожал плечами.

Лорд Болленген спрятался за спиной фон Пфальцена и смотрел на полчища крыс.

– Зигмар! Да их тут в десять раз больше, чем нас.

Фон Пфальцен задрожал от благородного негодования.

– Этого нельзя допустить. Их надо уничтожить. Нельзя, чтобы такое творилось на улицах Талабхейма.

– И вообще в Империи! – добавил отец Тоткриг.

– Но, возможно, мы могли бы привести еще войска. – Данцигер пожевал губу.

– И артиллерию, – согласился Шарнхольт.

– Вы их переоцениваете, – заметил Шотт. – Смотрите, как легко они умирают. Мы погоним их впереди себя.

На плато из бокового тоннеля вышел крысоогр, погонщики направляли его в тыл стрелков на склоне. Стрелки-аркебузиры Болленгена в панике принялись палить по огру. Он взревел и упал, изрешеченный пулями, придавив одного из погонщиков. Остальные погонщики убежали в тоннель.

Фон Пфальцен и Шотт выругались.

Шотт наскочил на Болленгена.

– Милорд, контролируйте своих солдат!

Но дело было сделано. Крысы-стрелки услышали залпы и оглядывались на склон. Они заметили людей и с писком указывали на них. Кто-то выстрелил, подкосив несколько талабхеймских стражей, но остальные бросились туда, где шел бой, выкрикивая предупреждения.

– Лорд Кейнхольц, – позвал фон Пфальцен. – Постройте своих копейщиков в три ряда над самой высокой точкой склона. Убедитесь, что вас не видно снизу. Лучники пусть встанут справа. Лорд Болленген, вы возьмете своих стрелков и встанете слева. Луки и пистолеты удержат противника, когда он двинется вверх. Лорд Шотт, вы прикроете аркебузиров Болленгена с левой, а я с правой стороны. Люди отца Тоткрига фланкируют противника с левой стороны, как только завяжется бой. Рыцари магистра Райхскелла сделают то же справа. Лорд Данцигер, пусть ваши люди встанут за спинами талабхеймцев и будут их заменять по мере необходимости. Лорд Шарнхольт, присмотрите за тоннелем, чтобы нас не атаковали сзади.

Отряды принялись выполнять распоряжения, побежали кто куда, но внизу крысы сделали то же самое – и коричневая, и зеленая армии встали навстречу новой угрозе, временно позабыв о собственных склоках. Они двинулись вверх по склону все как один, пища и вожделея человеческой крови.

Райнер огляделся. Никто не обращал внимания на него и его спутников. Лорд Болленген и его отряд занимали позиции и целились из ружей, забыв присматривать за Черными сердцами.

– Это наш шанс, ребята, – тихо сказал Райнер. – Пятьтесь в тоннель, откуда вышло чудище, – как будто обороняя его.

И они отодвинулись в сторону и прикинулись, что стоят на страже у бокового тоннеля, хотя у них даже не было оружия. Йерген пробрался туда, где еще живой погонщик пытался выбраться из-под крысоогра. Крыс огрызнулся. Йерген безотчетно пнул его, отобрал кинжал и перерезал ему глотку.

Он вернулся к Райнеру.

– Ваши руки, капитан.

Гетцау протянул запястья, и Йерген одним движением перерезал веревки.

– Спасибо, мечник.

Он огляделся. Люди Шарнхольта были справа, они стерегли главный тоннель. О них по-прежнему никто не вспоминал. Остальные отряды повернулись в сторону склона, принимая на себя крысиную атаку.

– Чудно, – сказал Райнер, – давайте найдем этот долбаный камень.

Они вступили в узкий проход, и он тут же замер, услышав за спиной крик: он решил, что их заметили, но то был лишь приказ стрелять, за которым тут же послышались залпы и писк умирающих крыс. Райнер выдохнул и дал остальным знак идти вперед. Через несколько шагов ход раздваивался, одна ветвь вела налево к главному тоннелю, другая, совсем узкая, резко уходила вниз и назад. Они пошли по ней и, спустившись, увидели треугольное отверстие – оно открывалось в пещеру, из которой они ушли. Рядом были грудами свалены покрытые мехом тела – следы какого-то конфликта местного значения.

– Вооружайтесь, ребята, – велел Райнер.

Они неохотно обобрали трупы. Крысиное оружие было непривычной формы, да еще и липкое от грязи и слизи.

Халс и Павел с усмешками примеривались к копьям с зазубренными наконечниками.

– Какое барахло, – сказал Халс. – Они же от одного взгляда переломятся.

Франка и Герт так и не нашли луков – похоже, у крыс они были не в ходу. Наконец Франка решила взять короткий кривой меч, Герт – меч подлиннее. Дитер отыскал пару зазубренных кинжалов.

Повесив меч и кинжал на пояс, Райнер заметил несколько стеклянных шаров размером с яйцо, раскатившихся из чьего-то ранца. Дымовые гранаты! Именно от такой он пострадал, когда они в последний раз имели дело с мерзкими тварями. В клубах дыма те похитили Франку прямо у него из-под носа. Он подобрал три гранаты и сунул в поясную сумку. Йерген поднял самый большой меч из тех, что там были. Румпольт вытащил из-под самого низа кучи ружье.

Гетцау покачал головой.

– Нет, парень. Возьми-ка меч.

Румпольт выглядел оскорбленным.

– Вы теперь не доверите мне ружье?

Райнер подавил рычание.

– Да нет, это слишком опасно. Пули отравлены.

– Ладно.

Румпольт бросил ружье. Грянул оглушительный выстрел, и пуля срикошетила от стены. Все подскочили, потом уставились на парнишку.

– Идиот! – рявкнул Халс.

– Да что ты вообще творишь? – вскричал Павел.

– Чокнутый мальчишка! – добавил Август. – Порешить нас удумал?

Райнер зашипел:

– Тише!

Он окинул взглядом товарищей:

– Никто не пострадал? Точно? Тогда пошли.

Они двинулись к треугольному выходу и через него выглянули в пещеру. По склону неслась крысиная орда, пища и в фанатичной ярости размахивая оружием. Аркебузиров Болленгена на вершине скрывал белый дым от их собственных выстрелов. Первые ряды крыс разбежались, корчась и вопя. Их товарищи равнодушно перескакивали через тела и атаковали, глубоко врезаясь в отряды талабхеймцев.

Копейщики держались, хотя и отступили на несколько шагов, и кололи прущую на них сплошную меховую стену. Отряды Тоткрига и Райхскелла бросились к крысиной армии с флангов, яростно орудуя мечами и молотами.

– Молодцы парни, – одобрил Август.

– Они не продержатся долго, – заметил Павел, разглядывая копошащуюся массу крыс на склоне. – Вы только гляньте.

– Конца им, что ли, нет? – буркнул Халс.

– По крайней мере, хоть на нас не смотрят, – сказал Райнер. – Давайте-ка вон к тому большому тоннелю.

Он показал на темный провал рядом с помостом у черной стены.

Черные сердца осторожно выползли, прижимаясь к стене пещеры и укрываясь за сталагмитами и выступающими камнями.

Когда они подобрались ближе к черной стене, шепот в голове Райнера стал громче и кожу начало покалывать, будто он стоял слишком близко к огню. Он заметил, что остальные тоже морщатся и дергаются. Халс ковырял пальцем в ухе. Дариус болезненно моргал.

– Искажающий камень. – Райнер в изумлении глядел на стену. – Это зверье его добывает в шахтах.

– И как они выдерживают? – восхитился Дариус.

Дитер посмотрел на свою руку и потер бугорок в том месте, куда был вбит осколок кристалла.

– А что, эта штука нас больше не защищает? У меня опять в голове гудит.

– Возможно, воздействие стало слишком сильным, – предположил Дариус. – Осколки не справляются.

– Тогда давайте найдем камень и выберемся отсюда, – сказал Халс. – У меня и так рук да ног хватает, спасибочки.

– А мне бы еще один глаз не помешал. – Павел на ходу дотронулся до повязки.

Герт фыркнул:

– Только не на лбу!

Из стены торчало несколько больших камней. Они начали было огибать их, как вдруг Франка резко остановилась, что-то заметив.

– Стойте! Там еще крысы, охраняют тоннель.

Райнер и Халс подобрались поближе и выглянули из-за скалы. Там было двенадцать высоких черных крысолюдов в блестящих бронзовых доспехах, они стояли на цыпочках у низкого отверстия, пытаясь разглядеть ход битвы. Из тоннеля за ними исходило слабое лиловое свечение. Райнер и Халс попятились.

– Чернявые, – мрачно сказал Халс. – Я их помню. То еще отродье. Не то что прочая мелочь.

Райнер кивнул, вспомнив десяток злобных тварей в золотом руднике Гуцманна, где едва не погиб – и Франка тоже.

– И все же мне кажется, что то, что мы ищем, – там, за ними. Они, похоже, стерегут что-то важное, а то бы уже кинулись в бой. – Он обернулся. – Надо вырубить их всех разом, чтобы не подняли тревогу. Сможем?

– Вот был бы лук... – сказала Франка.

– И доспехи, – добавил Август.

Румпольт пробормотал:

– И то ружье.

Остальные закивали.

– Ладно, – решил Райнер. – Дождемся следующего залпа, он заглушит наши шаги. Готовьте оружие.

Черные сердца закинули оружие на плечи и собрались за скалой, вслушиваясь в шум битвы.

Раздался дрожащий голос Болленгена:

– Огонь!

– Сейчас! – шепнул Райнер.

Они нырнули за скалу, пока по пещере разносилось эхо ружейного залпа. Крысы не сразу их заметили, и этого мгновения оказалось достаточно. Черные сердца очутились совсем рядом, прежде чем крысы успели отреагировать, и Йерген впереди всех. Он раскроил голову предводителю, что в тот момент начищал свой меч, затем резко развернулся и отсек другому руку, перед тем как схватиться еще с двоими. Если мастеру меча и мешал малый вес и длина краденого оружия, это было незаметно. Он и с таким в бою стоил троих.

Павел, Халс и Август, как настоящие пикинеры, встали плечом к плечу и тут же закололи троих противников. Один завизжал, когда копье Халса вошло ему под ребра, но, как только крыса упала, наконечник обломился.

Халс выругался:

– Вот зараза!

И он принялся бить противника тупым концом.

Герт рубанул одного, но он не был мечником и не слишком преуспел. Румпольт бился с другим, уклоняясь от его атак и сам не нападая. Дариус спрятался и притих, впрочем, пока от него ничего иного и не ждали. Дитер куда-то исчез.

Райнер фехтовал с двумя тварями, неловко орудуя кривым мечом. Франка была рядом, за плечом, и, как только один крыс нацелился ему в грудь, рванулась вперед и рассекла зверю запястье. Тот удивленно взвизгнул, и Райнер его прикончил, затем отразил удар второго противника.

Вторая крыса упала перед Павлом, Халсом и Августом, и они пошли на третью, которая с писком отскочила. Румпольт тоже взвизгнул и, упав, покатился по полу; его противник замахнулся мечом. Йерген, своим окровавленным клинком расправившись еще с двоими, обернулся на крик Румпольта и выбил меч из лап его обидчика.

Дитер возник за спиной зверя, с которым сражался Герт, и воткнул в бока твари зазубренные кинжалы. Та заверещала и попыталась бежать, но Герт пробил ей сердце.

Райнер и Франка прикончили второго противника и осмотрелись. Их товарищи стояли над крысиными трупами, переводя дыхание и вытирая клинки.

Румпольт катался по земле, держась за ногу.

– Я убит, – стонал он, – убит.

Райнер подал знак Дариусу, который наконец вышел из-за скалы.

– Помоги ему, книжник.

Йерген подобрал длинный крысиный меч и проверил баланс, потом кивнул.

– Лучше? – Райнер взял себе такой же.

– Немного.

Остальные тоже последовали примеру Йергена.

Халс стоял со сломанным копьем.

– Никогда не умел обращаться с этими зубочистками.

– У меня нет аптечки. – Дариус осматривал ногу Румпольта. – К счастью, порез пустяковый.

– Но мне больно! – ныл Румпольт.

Схватка прошла незамеченной. Позади на склоне бушевала битва, лиловый свет в тоннеле не ослабевал.

– Хорошо, – сказал Райнер, направляясь туда. – Осторожно. Вставай, Румпольт.

– Но я ранен.

– Встать!

Румпольт надулся, но поднялся и захромал вслед за товарищами в тоннель.

Дариус зашипел и отпрянул.

– Что стряслось, книжник? – спросил Райнер.

– Здесь вершится великая магия, – проговорил Дариус. Глаза его были широко распахнуты. – Опасная магия.

Черные сердца встревоженно замедлили шаг. Халс и Павел сотворили знак молота. Август коснулся ног, груди и рук таалистским жестом «корни, ствол и ветви». Герт сплюнул. Они продолжили продвижение очень-очень медленно и осторожно, с каждым шагом лиловое свечение становилось все ярче.

За поворотом стал виден конец тоннеля – мерцающая лиловая щель во мраке, озаряемая вспышками молний. Райнер почувствовал, как поднимаются волосы на голове и руках. Уши наполнил шум, похожий на сильный ветер, смешанный со странным свистящим пением.

– Не надо бы нам сюда. – У Румпольта меч трясся в руке.

– Ага, – согласился Халс. – Сидеть бы нам сейчас в кабачке за кружкой пивка, так нет же...

– Если хочешь смыться, скучать не будем, – заметил Август.

– Хватит, пикинер, – сказал Гетцау. – Пошли.

И они пошли (хотя Райнеру казалось, что они бредут против течения, по грудь в реке) и наконец добрались до сияющей щели. Там оказалось овальное помещение, к дальнему концу сужающееся, словно огромная палатка. В стенах было несколько ходов. Пол представлял собой неглубокую чашу, отполированную водой.

В центре чаши стоял отводящий камень – его поместили поверх какого-то жуткого знака, написанного на полу кровью. Лиловые камни мерцали на шести бронзовых жаровнях, равномерно расставленных вокруг. Надо всем этим поднималась сиреневая дымка. Между жаровнями стояли белоснежные крысолюды в длинных серых рясах; они глядели в центр, тряслись и царапали воздух, распевая какие-то шипящие слоги. Райнеру казалось, что они вытягивают сиреневую дымку из воздуха и с огромным усилием толкают ее в середину круга, где она вихрем завивается вокруг камня. В дымке мелькали лиловые молнии, танцуя вокруг крыс-магов, и те дрожали, пытаясь сдержать энергию, которой управляли. Их мех был всклокочен, одежды развевались. Райнер вздрогнул. Несмотря на все это кружение и шум, здесь не было ни ветерка, лишь странное непрекращающееся давление сжимало его грудь и вызывало желание прочистить уши.

– Что они делают? – прошептал он. – Хотят его разрушить?

– Думаю... думаю, нет, – неуверенно ответил Дариус.

– Тогда что?

Ученый нахмурился и прищурился от вспышки.

– Думаю... они пытаются его перезапустить.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Я НЕ РЕБЕНОК

– Перезапустить его? – спросил Райнер. – В смысле... заставить снова работать?

– Думаю, да, – подтвердил Дариус.

Гетцау снова уставился на крысиных магов, поющих все более высокими голосами и трясущихся все сильнее.

– Откуда ты знаешь?

– Гм... их церемония, похоже, копирует ритуал связывания, и символ на полу выглядит как эльфийская руна.

Все изумленно уставились на него.

– Значит, ты все же маг, – сказал Райнер.

– Нет, нет! – Дариус покачал головой. – Я же говорил – я изучал это по книгам. Сам я такое делать не умею.

Остальные не слишком-то поверили.

– А зачем им его чинить? – наконец спросил Райнер.

Дариус пожал плечами.

Райнер вернулся в овальное помещение, покусывая губу.

– Не знаешь, как их остановить?

– Остановить? – встревожился Дариус. – Это очень опасно.

Внезапно давление стало намного сильнее. Как будто какой-то великан пытался сокрушить грудь Райнера. Дариус вскрикнул и зашатался, сжимая голову. Крысы-маги снова заверещали свою литанию, дымка закружилась быстрее, молнии касались стен. Рев стоял оглушительный. Черные сердца попятились.

Райнер тряхнул Дариуса.

– Что происходит? – закричал он.

– Похоже, они теряют контроль над энергией, которую призвали. – Лицо ученого было искажено. – Надо бежать!

– Бежать?

– Если энергия высвободится... – Дариус подыскивал слова. – Может случиться все что угодно!

– Назад! – закричал Райнер.

Дважды повторять не пришлось. Они бросились по коридору, а таинственный ветер перешел в вой; отчаянные песнопения крыс-магов сменились беспорядочным щебетом. Молнии гнались за ними, облизывая стены... Беглецы перепрыгнули через тела черных крысолюдов.

– За скалы! – крикнул Дариус.

Черные сердца выскочили из тоннеля и тут же спрятались.

Раздался оглушительный треск, и ослепительная лиловая вспышка сбила их с ног. Сверху дождем посыпались камни. Большая пещера сияла так ярко, что казалось – здесь взошло лиловое солнце. Тень каменного укрытия вырисовывалась четко, как чернильное пятно на белой бумаге. Молнии гуляли под потолком и били в искажающий камень, словно он их притягивал. Мозг Райнера сжался до размеров желудя. Странные голоса визжали в ушах, кожа горела. Он чувствовал под собой землю, но словно бы падал.

Полуослепший, он увидел, как повсюду бегают крысы, хватаясь за глаза и уши. Многие уже лежали замертво с искаженными мукой длинными мордами. Падали все новые и новые. Их мерзкая звериная вонь заполнила пещеру. Они жалобно пищали.

Затем свет ослаб и молнии прекратились, в пещере воцарилась почти полная темнота. Лиловые огни крыс погасли. Только факелы Райнера и его спутников и те, что были у людей на плато, нарушали мрак. Здесь не осталось ни одной живой крысы.

Черные сердца корчились на земле, хватаясь за свои руки и крича. Райнер нахмурился, глядя на это странное явление, но вдруг и сам оказался в таком же состоянии. Его рука горела, словно ее коснулось раскаленное железо. Райнер посмотрел вниз и увидел слабое голубое свечение под кожей. Кристалл Валариса! Он стал горячим, словно уголь.

– Пусть это прекратится! – кричал Румпольт. – Вырежьте его! Он горит!

Мальчишка достал кинжал, но прежде, чем успел надрезать кожу, осколки потухли и начали остывать.

Райнер сел. Голова кружилась, в волосах запутались грязь и мелкие камешки. Только Дариус по-прежнему лежал на спине, закрыв голову руками и тихо бормоча.

– Все целы? – спросил Райнер. – Все в здравом уме?

– Я не в своем уме с тех пор, как Альбрехт меня пометил, – проворчал Халс.

Остальные закивали.

Райнер встряхнул Дариуса.

– Книжник!

Дариус медленно выпрямился. У него шла носом кровь.

– Это... кончилось?

– Тебе лучше знать.

Дариус заморгал, дрожа.

– Энергии... они рассеялись, но отголоски еще чувствуются.

– Возвращаться можно, там безопасно?

Дариус пожал плечами.

– Так же безопасно, как здесь.

– Возвращаться? – воскликнул Август. – Ты рехнулся? Я готов биться с любым человеком, зверем или чудовищем, но что там толку от копья?

– Но если не вернемся, то уж точно умрем, – сказала Франка.

– Может, лучше умереть от Манфредова яда, – ответил ей Август.

– Нет. – Райнер вспомнил скрюченное тело Абеля Хальстига и его гримасу. – Не лучше. – Он поднялся на ноги и посмотрел на плато, где приходили в себя обалдевшие солдаты. Крысы на склоне разбежались. Те, что оставались на дне пещеры, погибли – оно было усеяно трупами. – Идем. У нас мало времени.

Черные сердца подобрали оружие и факелы и последовали за ним мимо камней – и снова остановились, приглядываясь. Поверхность стены рядом с тоннелем, ведущим в комнату заклинаний, отражала их факелы, словно стекло. И все поверхности с той стороны пещеры казались полированными. Некогда острые скалы стали гладкими, как прибрежная галька. Песчаный замусоренный пол оплавился. Тоннель растаял, как горячий воск, и слабо светился.

– Зигмар! – ужаснулся Павел. – Если бы нас накрыло...

Йерген молча показал на мертвых черных крыс. От них остались лишь отливающие лиловым кости.

Райнеру хотелось идти вперед не больше других, но он заставил себя. Если камень цел, до него каких-то двадцать шагов. Не время колебаться.

Гладкие стены тоннеля блестели, как внутренности морского чудовища. Лиловый свет пульсировал на них, из-за чего кожа людей казалась болезненно сероватой. Райнер слышал шипение и хлопки, словно от остывающего камня, но в тоннеле было холодно, как и во всей пещере.

Стены комнаты заклинаний оплавились и мерцали, будто стекло. От кровавой руны на вогнутом полу не осталось и следа, медные жаровни превратились в лужицы расплавленного метала. Крысы-маги испарились, но их тени остались – из центра к стенам тянулись длинные серые силуэты. Райнер поковырял один носком сапога. Он был выжжен в камне.

Каменный постамент, на который крысы поместили камень, накренился, словно кривой слоеный пирог, но сам камень, хоть и упал, был совершено цел – белый и чистый, как зуб.

– Обалдеть можно, – выдохнул Герт.

– Ага, точно, – сказал Дариус.

– Пошли, – позвал Райнер. – Давайте его поднимем.

– Подождите, – остановил его Дитер. – Солдаты.

Он указал на тоннель в дальнем конце помещения.

Черные сердца прислушались. Оттуда доносились голоса. Человеческие.

Райнер выругался.

– Гасим факелы. Быстро.

Они затушили факелы об пол и попятились прочь. Света все еще было достаточно, чтобы видеть. Стены сияли лиловым.

В комнату осторожно вошли люди – лорд Шарнхольт и его личная охрана.

При виде камня глаза Шарнхольта загорелись.

– Ага! Отлично. – Он прошел вперед, отдуваясь, остальные осторожно двигались за ним. – Идите сюда, все. Пока другие не пришли. Этот взрыв отпугнул их, но ненадолго.

– Еще один оппортунист, – с отвращением пробормотала Франка. – Все только себе.

– Это будет великой победой для нашего повелителя Тзинча! – провозгласил Шарнхольт. Его люди раскладывали вокруг камня шесты. – Восславим Изменяющего Пути за то, что вернул нам камень!

– Хвала Тзинчу, – забормотали солдаты.

– Отец Таал, спаси нас, – прошептал Август.

Остальные сотворили охранные знаки и сплюнули через плечо.

– Ну вот, – сухо сказал Райнер, – он думает не только о себе.

Халс уставился на него.

– Не вздумай шутить, капитан! Мы не можем отпустить этого демонопоклонника живым.

– Не можем. – Райнер обнажил меч. Остальные тоже приготовились. – Особенно теперь, когда у него наш камень. Подождите, пока они его поднимут, и сразу атакуем. Мы не...

– Ай! – крикнул кто-то у него за спиной.

Румпольт прыгал на одной ноге, гневно взирая на Августа:

– Дубина! Наступил мне на больную ногу!

– Что это было? – Шарнхольт посмотрел вверх.

Райнер вернулся в комнату и встретился с лордом глазами.

– Вальденхеймовы разбойники! – закричал Шарнхольт. – Убейте их!

– Проклятье! – вздохнул Райнер. – Ладно, ребята, приступим.

– Только посмотри, что ты наделал! Треклятый ребенок! – сплюнул Август.

Он швырнул Румпольта на пол и вслед за остальными бросился в атаку на людей Шарнхольта.

– Я не ребенок!

Две стороны схлестнулись. Райнер замахнулся на Шарнхольта, но толстый лорд укрылся за парой солдат, бормоча и шевеля пальцами, унизанными перстнями. Гетцау отразил удар одного и нырнул под руку другому, затем рубанул его по выставленной вперед ноге. Меч рассек солдату штанину, но кожу даже не поцарапал. Райнер нахмурился. Август вонзил копье между кирасой и наплечником своего противника, но тот лишь крякнул и отбил оружие, и Августу пришлось отскочить, чтобы самому не попасть под удар. Йерген опустил меч на незащищенное предплечье солдата с такой силой, что тот выронил клинок, но на его теле не осталось ни следа.

Халс отступил; из неглубокого пореза на шее текла кровь, сломанное копье было перерублено.

– Да сдохни ты, тварь! Где ж твоя кровь!

Райнер заметил, что пальцы Шарнхольта изображают в воздухе решетку.

– Ромнер, займись Шарнхольтом. Это его работа.

Йерген кивнул и начал пробиваться к лорду. Но почти тут же Райнер заметил сзади какое-то движение.

Это был Румпольт. Он атаковал Августа сзади, со слезами на глазах.

– Я не ребенок!

Август сражался с двоими одновременно и не услышал. Румпольт рассек ему спину, из раны брызнула кровь. Август вскрикнул и зашатался. Навершие меча одного из противников ударило его в левый висок. Он рухнул, словно куль с мукой.

– Румпольт! – заорал Райнер, пытаясь отступить из своей схватки.

Йерген одним прыжком оказался перед Августом, чтобы защитить его от фанатиков. Его меч был словно сразу везде. Павел и Герт инстинктивно рассредоточились, чтобы удержать остальных на расстоянии.

Франка через плечо завопила на Румпольта:

– Что ты делаешь, идиот?

– Не ори на меня! – взвизгнул он и попытался на нее напасть.

Она отскочила в сторону, едва не попав под удар одного из противников, и попыталась увернуться. Румпольт занес меч над ее спиной.

– Нет! – Райнер бросил своих противников, получив мечом по ноге, и блокировал удар Румпольта. – Угомонись, псих, не то мы все помрем!

Румпольта было не урезонить.

– Почему все на меня орут?

Он неуклюже замахнулся на Райнера, рыдая. Тот легко парировал – и пробил мальчишке сердце.

Глаза Румпольта расширились от изумления.

– Я... я не виноват.

Он вцепился в Райнера, высвобождающего свой меч.

Гетцау отпихнул его и развернулся, чтобы блокировать удары противников, которые его преследовали. Сердиться и каяться было некогда. Люди Шарнхольта воспользовались сумятицей и теснили со всех сторон. Они смеялись, когда клинки Черных сердец отскакивали, не причиняя вреда. Павел был ранен в плечо. Даже у Йергена сочилась кровь из пореза на левой ладони. Он снова попытался пробиться к Шарнхольту, но служители Тзинча разгадали маневр и остановили его.