Текст книги "Порченная кровь (ЛП)"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Вся пещера ахнула от ужаса. Служители Тзинча и Слаанеша, солдаты Империи – все кинулись вперед, но не успели пробежать и пяти шагов, как горящий гроб накренился, словно тонущий корабль, и соскользнул с моста. В рядах сражающихся воцарилась мертвая тишина, когда то, за что они бились, исчезло в бездне.

– Зигмар, трахни тролля, – тихо сказал Халс.

Немая тишина прервалась, когда из рядов имперских солдат вылетела белая вспышка и Шарнхольт заорал. Он был весь в мерцающей светотени, его спина мучительно выгнулась. Скелет его светился сквозь кожу, словно фосфор, все ярче и ярче... Ослепительная вспышка, грохот – и он исчез. Имперские войска торжествующе взревели и ринулись на деморализованных фанатиков.

Август и Йерген уложили Герта среди лачуг. Он был почти без сознания. Сапоги наполнились кровью. Остальные собрались вокруг него.

– Книжник! – рявкнул Райнер. – Дариус! Подлатай его!

– Я не знаю заклинаний, – промямлил Дариус.

– Я и не прошу заклинать, – сказал Райнер. – Лечи его, чтоб тебя!

– Я не знаю заклинаний, – повторил Дариус.

– Забудь, капитан, – прохрипел Герт. – Слишком поздно. Слушай...

– Не надо. – Райнер встал на колени и отстегнул пояс. – Нужно перетянуть ногу. Помогите.

Остальные тоже опустились на колени, но Герт слабо махнул рукой.

– Нет! Слушай, чтоб тебя, Гетцау! – Глаза его сверкнули. – Дай мне сказать!

Райнер обернулся, с удивлением услышав, что простой солдат называет его по фамилии.

Герт смотрел на него в упор, серый и весь в поту.

– Ты был прав. У Манфреда был... шпион. – Он постучал себя по груди. – Он не доверял вам. Думал, вы... попытаетесь провести его.

Сердце Райнера колотилось сразу от нескольких одинаково сильных эмоций. Черные сердца переглянулись.

– Я думал, что присматриваю за негодяем. – Герт слабо покачал головой. – А ты... не такое дерьмо, как он, хотя... мы когда-то дружили. – Он снова постучал себя по груди. – Капитан Штейнгессер. Когда-то я бы умер за него, но он изменился. Теперь я, – он усмехнулся и поднял глаза на Райнера, – ну, вроде как умер за тебя, а?

У Райнера сжалось горло.

– Герт, если бы ты заткнулся, ты бы не...

– Как ты убил Хальстига? – вдруг спросил Халс. – Ты ж не колдун. Никаких заклинаний, так?

– Тише, – сказал Август. – Дай человеку умереть спокойно.

– Тебя там не было, – оборвал его Павел. – Ты не видел. Мы все так могли помереть.

Герт поморщился. Десны его побелели.

– Амулеты. Их сделал маг Манфреда. Я носил их в кисете. Кинул один в огонь – и...

Он хотел щелкнуть пальцами, но не смог поднять руку.

У Райнера кровь застыла в жилах при мысли о том, как Герт рисковал, нося с собой этот кисет. Но он промолчал, лишь сжал ему руку.

– Спасибо, капитан. Да примет тебя Зигмар. Ты... облегчил нам душу.

Когда он выпустил руку, та вяло упала вдоль туловища. Арбалетчик, он же капитан, он же шпион, был мертв. Райнер не заметил, в какой момент это случилось.

Халс и Павел сотворили знаменье молота. Август помолился Таалу. Франка изобразила копье Мирмидии. Райнер закрыл Герту глаза и забрал у него кисет. На дне оказалось что-то вроде свернутой кожаной полосы с девятью маленькими кармашками. В каждом был крошечный флакончик, надписанный замысловатым почерком. Под взглядами товарищей он достал тот, на котором стояло его имя. Внутри в красной жидкости плавала прядь волос. Прядь была обвязана полоской пергамента с загадочными символами. Он вздрогнул и вернул флакон в кармашек, потом засунул все это к себе в поясной мешочек.

– Осторожнее с этим, капитан, – сказал Павел.

– Конечно. – Райнер выглянул за хижины. Битва окончилась. Отряды солдат гонялись за последними уцелевшими фанатиками и перерезали глотки раненым.

– Ладно, заберем его обратно к Манфреду, но не скажем, что знаем, что к чему, так?

Остальные согласно закивали, но, когда Халс и Павел принялись мастерить носилки, Дариус потянул Райнера за рукав.

– Капитан, капитан! – повторял он с лихорадочной настойчивостью.

– Ты в порядке, книжник?

– Ворота впускают и выпускают, – сказал Дариус.

– Чего?

– Я не могу закрыть их. Я не могу закрыть ворота. Ветер. – Голос его стал громче. – Он воет во мне. Он шепчет у меня в голове. Шепоты. Капитан, шепоты.

В его широко распахнутых глазах стояли слезы. Остальным было неловко смотреть.

– Я здесь, парень.

Дариус сжал запястье Райнера.

– Убей меня, капитан. Умоляю. Убей, пока я их не послушался.

– Ты что? – Райнер поник. – Все так плохо?

Он не хотел верить, что Дариус сошел с ума, не хотел верить, что это все по его вине.

– Капитан, пожалуйста! – Ученый умоляюще протянул руки.

Райнер невольно отступил. В центре каждой ладони Дариуса появилось по рту, похожему на вертикальную щель, с острыми мелкими рыбьими зубами. Это было именно «так плохо». Райнер простонал и мысленно проклял себя за то, что вообще взялся вести за собой людей. Он заставил парнишку. Заставил его.

– Пожалуйста, капитан, – молили все три рта. – Ворота открыты. Я не могу их закрыть. Не могу.

– Капитан, – Йерген вынул двуручный меч, – дайте я.

Райнер помотал головой, хотя больше всего на свете хотел бы снять с себя эту ответственность.

– Нет. Все из-за меня. – Он вынул меч. – Наклони голову, книжник. Я остановлю ветер.

Рты на ладонях Дариуса тараторили: велели ему бежать, напасть, выпить кровь Райнера, но он с огромным усилием сжал кулаки и опустил голову, обнажив шею.

Гетцау поднял меч над головой обеими руками, молясь, чтобы получилось быстро и сразу. Франка отвернулась. Райнер рубанул вниз, ощутил, как лезвие встретилось с позвоночником Дариуса – и прошло, и тело ученого рухнуло вперед.

– Хороший удар, – сказал Йерген.

Райнер отвернулся, пряча лицо.

– Ладно. Оставьте его. С такими руками жрецы не согласятся его хоронить. Пошли.

Когда Халс, Павел, Йерген и Август понесли тело Герта назад к войску, Халс попробовал заглянуть Райнеру в глаза.

– Ты сделал то, что должен был сделать, капитан.

– Разве? – огрызнулся Райнер. – Разве заклинание было так необходимо? Мы бы сделали то же самое, стреляя из луков и крича.

– А могли и не сделать.

Райнер ускорил шаг. Ему не хотелось об этом говорить.

Осталось меньше пятидесяти бойцов из Рейкланда и Талабхейма. В центре Манфред, Болленген, Шотт и Кейнхольц окружили Теклиса; тот опирался на стену пещеры, словно не мог стоять без опоры. Это были единственные уцелевшие командиры.

– Можно спустить людей в пропасть, – как раз говорил Кейнхольц, когда Черные сердца подошли. – А потом привязать к камню веревки и поднять его.

– Если он не разбился, – заметил Болленген.

Теклис поднял голову.

– Отводящий камень не разобьется.

– Но мы не знаем, насколько там глубоко и что там вообще внизу, – возразил Шотт. – Может, река, а может, огненное озеро.

– Тогда придется снаряжать новую экспедицию, – устало вздохнул Манфред.

– В любом случае сначала надо вернуться на поверхность, – сказал Теклис. – Я должен восстановиться.

Манфред застонал.

– Дни, если не недели. – Он заметил, что Черные сердца опускают тело Герта на землю. – Он... он мертв?

– Да, – буднично ответил Райнер. – И ваш колдун – тоже.

Он мысленно улыбнулся, наблюдая, как Манфред ищет взглядом кисет Герта.

– У него были... – Манфред запнулся. – Ну, мне жаль это слышать.

– Мне тоже, – сказал Райнер. – Ему достался удар, предназначенный для меня.

– Да? – Манфред явно испытывал неловкость. – Ну...

– Тихо. – Теклис резко обернулся, осматриваясь. – Слушайте.

Они прислушались. Сначала Райнер ничего не услышал. Потом земля завибрировала и словно зашумел далекий дождь. Звук становился все ближе; наконец Райнер понял, что это армия на марше.

Манфред, Шотт и Болленген закричали своим войскам строиться. Черные сердца присоединились к остальным и переводили взгляды с тоннеля на тоннель, пытаясь угадать, откуда ждать новой угрозы.

Угроза пришла отовсюду: три бесконечные колонны крысолюдов в серо-зеленых куртках с копьями, мечами и ружьями молчаливым потоком наполняли огромную пещеру от стены до стены. Их были тысячи. Пять десятков людей сбились вместе, обратившись лицами наружу. Крысолюды окружили их со всех сторон и пристально разглядывали блестящими черными глазами.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЕРОЙ ДНЯ

– Ну, ребятки, – сказал Халс, – рад, что знал вас.

– Увидимся на пирушке у Зигмара, – подхватил Павел.

– Лорд Теклис? – нервно окликнул Манфред.

– Я практически без сил, граф, – ответил Теклис. – Я могу убить многих, но не всех.

Манфред сжал зубы.

– Тогда продадим наши жизни как можно дороже.

Остальные командиры кивнули, и их люди выстроились, но крысолюды по-прежнему не двигались.

– Почему они не атакуют? – спросила Франка.

В задних рядах крысиной армии началось какое-то движение, и из тоннеля за пропастью вышел отряд крыс. Они медленно пересекли мост и направились вперед. Их было не меньше двадцати, вел их высокий белоснежный крыс с длинным старинным посохом. Передние ряды расступились, и группа крыс прошла вперед. Люди выдохнули. Звери несли отводящий камень.

Белоснежный крыс властно указал на Теклиса.

– Ты, остроухий, – голос его напоминал шкрябанье ножа по тарелке, – почини это. Хорошо сделай. Провидец Хиссит сказать!

Манфред, Шотт и Болленген ошарашенно переглянулись.

Теклис нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы я перезапустил камень?

– Я повелеваю!

– Почему?

– Нипочему! – сплюнул Хиссит. – Делай!

– Почему? – спокойно повторил Теклис.

Крысомаг задрожал от ярости, и Райнер решил, что он вот-вот прикажет своим войскам идти в атаку, но тот наконец заговорил:

– Мы клан Зеленого клыка! Искажающий камень наш! Только. Потом эльфийская штука сломаться. Другие кланы учуять наш камень. Пришли воровать. Клан Кривохвостых. Клан Трупоедов. Мы бороться. – Он показал на Теклиса. – Почини эльфийский камень. Они унюхать больше нет. Наш камень опять только наш!

Райнер выдохнул с изумлением и облегчением. Они не умрут! Это казалось бредом, но крысы в них нуждались.

– Лорд Теклис. – Шотт выглядел потрясенным. – Вы не можете этого сделать. Империя не имеет дела с силами зла! Мы должны биться с ними! Граф Манфред, разве император пожелал бы чего-то другого?

– Гм... – протянул Манфред. Ему явно хотелось дать Шотту по физиономии.

– К счастью, – сказал Теклис, – ваш император не имеет власти надо мной.

Он кивнул крысомагу:

– Я сделаю это.

– Милорд! – в ужасе вскричал Шотт.

– Тише. Шотт! – прошипел Манфред. – Вы что, ради чести отдадите и камень, и Талабхейм?

Крысы-рабы положили камень и попятились. Крысомаг указал на Теклиса:

– Ловчишь – умрешь! Мы идем! Убивай всех! Хиссит сказать так!

– Он угрожает нам, господин граф! – Глаза Шотта горели.

– Пусть. – Манфред с улыбкой поклонился.

Крысомаг вернулся к своему воинству.

Без единого слова звериная орда снова отступила в тоннели, будто коричневый отлив. Люди оглядывались друг на друга, отказываясь верить, что все еще живы.

– Не стойте там! – прикрикнул Манфред на Райнера. – Заберите его и идем, пока снова не потеряли!

Черные сердца подняли отводящий камень и в окружении жалких остатков воинства устало поволокли обратно на поверхность.

Четыре дня спустя глубоко под Талабхеймом Теклис привел в действие отводящий камень, связав его сильными заклятиями, потом похоронил крипту под тысячами тонн горной породы. Затем надо всеми рабочими, строившими крипту, он произнес заклинание забвения, чтобы те никому не рассказали, где она находится, и похожим заклятием запечатал само подземелье, чтобы оно заставляло любого разыскивающего его забывать, зачем он, собственно, пришел.

Сразу же после установки камня безумные растения Таллоу начали вянуть, облака и странное зарево над городом рассеялись, и безумие, захлестнувшее Талабхейм, отступило. Еще многое предстояло привести в порядок – отстроить предместья, отловить мутантов, повесить фанатиков, – но о новых случаях мутаций не сообщали, и Таалгад открыли для торговых судов.

Чтобы отпраздновать это, графиня устроила пышный бал, куда пригласили Манфреда и все посольство из Рейкланда. Райнер не ожидал, что его тоже позовут. Он решил, что теперь Манфред задвинет его в тень и присвоит все почести, но, на удивление, граф приказал ему явиться, а лорда Шотта поутру послали в Альтдорф сообщить императору об успехе.

– Проклятый упрямец не желает «играть в игры», – сказал Манфред, когда они ехали в усадьбу. – Чтобы не смущать графиню и не портить отношения с Талабхеймом, придется представить все так, будто Шарнхольт и Данцигер героически погибли, сражаясь с мутантами. Нельзя, чтобы узнали, что при дворе было полно фанатиков. Шотт отказался во всем этом участвовать, и я отправил его домой. – Манфред пригвоздил Райнера взглядом. – Значит, героем дня станешь ты – благородный секретарь, что привел Данцигера, Шарнхольта и фон Пфальцена в логово злого эльфа. И если ты не будешь делать, как я сказал, и превозносить Шарнхольта и Данцигера до небес, лишишься головы, понял?

– Ваша милость всегда изъясняется в высшей степени понятно, – поклонился Райнер.

Рассказывая свою историю (точнее, историю Манфреда) уже, наверное, в десятый раз, Гетцау заметил в другом конце большого бального зала лорда Родика и леди Магду; они, смеясь, болтали с самой графиней. Райнер оборвал занятную байку на полуслове. Проклятая женщина приземлилась на ноги, будто кошка. Как, интересно, предатели снова завоевали расположение графини? Ей не хватило доказательств? Или она не желала, чтобы родню обвинили в измене?

Райнер таких колебаний не испытывал. Он извинился перед слушателями и направился к Манфреду – тот как раз беседовал с талабхеймским верховным жрецом Таала.

– Милорд, – зашептал он ему на ухо, – могу я с вами поговорить?

Манфред завершил диалог и повернулся к нему.

– Ну? Почему ты не рассказываешь свою историю?

– Милорд, если вам все еще хочется рассчитаться с совратительницей вашего брата, полагаю, способ есть. Просто пригласите меня рассказать про наши приключения в присутствии Магды, Родика и графини.

Манфред кивнул.

– Идем.

Магда и Родик попытались ускользнуть под благовидным предлогом, когда Вальденхейм подошел к графине, но он умолял их остаться и послушать историю его спасения и возвращения камня.

– Райнер раскрыл заговор, и как рассказчик он куда лучше меня.

И они слушали, с некоторым беспокойством, пока Райнер рассказывал, как он видел мутантов, переодетых жрецами Морра, что крались прочь от особняка, и предупредил Данцигера, Шарнхольта и фон Пфальцена о совершающейся краже, а потом привел их в логово темного эльфа. Когда он заговорил о ворах в капюшонах, которые пытались утащить камень прямо с поля брани, у Магды на верхней губе выступили капельки пота.

– Мой боец Франц – отличный стрелок, и, когда Шарнхольт закричал, что воры забирают камень. Франц выпустил в них стрелу. К несчастью, расстояние было слишком велико, и выстрел попал лишь в одного из предводителей, низенького такого, и ранил его в руку. Тот вместе с другим успел бежать, прежде чем эльф поджег остальных и сбросил их с моста. – Райнер разочарованно нахмурился. – Мне страшно жаль, что эти люди ускользнули. Было бы отлично, если бы в Талабхейме узнали, что за предатели имели виды на камень и что они замышляли. Но, увы, практически невозможно опросить каждого человека в Талабхейме, не ранен ли он в руку, именно... вот сюда.

Сказав «сюда», он крепко стиснул предплечье Магды чуть выше локтя. Она вскрикнула, ноги ее подкосились.

Райнер выдохнул, словно от потрясения.

– Леди, прошу извинения! Вы ранены? Какое досадное совпадение!

– Убери от нее лапы, мужик! – гневно закричал Родик. – Ты сломал ей руку!

– Милорд, клянусь, я лишь коснулся ее! Я не хотел сделать ничего плохого.

– Да уж, совпадение неудачное. – Графиня смерила Магду взглядом. – Идемте со мной, леди. Вас осмотрит придворный врач.

– Нет необходимости. – Магда улыбалась, но была бледна как полотно. – Просто он меня... удивил. Я вполне здорова.

– Я настаиваю. – В голосе графини слышалась явная угроза. Она обернулась и дала знак страже, стоящей неподалеку. – Сюда. Кузен Родик, не присоединитесь к нам?

Магда бросила на Райнера взгляд, полный яда, когда ее уводили.

Райнер низко поклонился.

– Прощайте, леди. Мое почтение.

Итак, утром того дня, когда посольство из Рейкланда отбывало в Альтдорф, Райнер и его товарищи с удовлетворением наблюдали, как леди Магду Бандауэр вешают перед Большой палатой эдиктов. Лорд Родик как кузен графини получил дозволение выпить яд, после чего Магду обвинили в его убийстве, так что все было шито-крыто и никто не задавал вопросов про какие-то камни и статуи Шалльи.

Магда держалась на эшафоте с огромным самообладанием и могла бы отойти в мир иной безо всякого ущерба для своего самолюбия, если бы, когда палач предоставил ей последнее слово, не начала обвинять графиню (и парламент Талабхейма в полном составе) в потворстве интригам Шарнхольта и Данцигера и утверждать, что городу угрожают живущие под ним крысолюды.

Райнер усмехнулся, когда ей заткнули рот кляпом и набросили на голову мешок, а на шею – петлю. Злоречива до конца, такая сучка. Разумеется, он бы поступил так же.

– А это – за капитана Вирга, – сказал Павел, когда Магда задергалась на веревке.

– И за бедного Оскара, – добавила Франка.

– И за Ульфа, – согласился Райнер.

– Плохо, что на ней мешок, – заметил Халс. – Хотел бы я посмотреть на ее лицо теперь, когда она сама хлебнула смерти.

– Однако же, – ответил Райнер, – мы все должны быть благодарны ей за то, что живы. Без ее интриг нас бы уже давно вздернули в гарнизоне Смалхофа.

– Это – жизнь? – спросил Павел.

Остальные, те, кто не знал погибших по вине Магды людей, молча смотрели, как она дергается в петле.

Манфред наблюдал за происходящим как-то рассеянно. Райнер улыбался: он-то знал почему. Предыдущим вечером, после того как помог Теклису упаковать вещи, поскольку у эльфа погибли все его слуги и телохранители, он сделал то же и для Манфреда. Граф заставил его перебрать каждый сундук по три раза – искал небольшой дневник в кожаном переплете. Когда дневник не нашелся, он обвинил Гетцау в воровстве и обыскал его пожитки столь же тщательно, но ничего не нашел и в итоге отослал Райнера прочь, пылая яростью. Всю ночь Райнер слышал, как граф перетряхивает вещи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

Семь дней спустя они прибыли в Альтдорф, и Черные сердца снова разместились в особняке Манфреда, а сам граф отправился для тайного совещания к императору и его министрам, собираясь объяснить, что случилось в Талабхейме.

Черные сердца дергались и кипятились: речи об их освобождении не заходило, и Манфреда не было, чтобы поинтересоваться у него. Но наконец, вечером третьего дня, Райнеру сообщили, что граф ожидает его в библиотеке.

Вальденхейм сидел у огня в кресле с высокой спинкой, перебирая официальные бумаги, когда Райнер явился. Он стоял по стойке смирно, пока Манфред наконец не поднял глаза, притворяясь, будто только что его заметил.

– А, Гетцау, садись. Хотел видеть меня?

Райнер мысленно выругался, ибо тут же понял, что граф не намерен выполнять свое обещание. И все же он должен был спросить.

– Да, милорд, благодарю вас. – Он сел. – Я пришел по просьбе остальных, милорд, касательно вашего обещания. Ну, что, если мы освободим вас от темного эльфа, вы освободите нас.

– Ах, да, со всей этой суетой едва не забыл.

– Мы не забыли, милорд.

Манфред помолчал, потом вздохнул.

– Боюсь, успех не сыграл тебе на руку, Гетцау. – Он поднял глаза, глядя на Райнера с каким-то странным выражением. – В Талабхейме вы сделали невозможное. Шансы были ничтожно малы, даже не представить насколько. И как раз поэтому... я решил, что не могу вас отпустить. Вы слишком ценные.

Райнер покорно кивнул.

– Я боялся, что вы это скажете, милорд. Я давно перестал ожидать чести от дворян.

Манфред напрягся.

– Мое положение не позволяет мне иметь честь, равно как и твое. Раз моя задача – заботиться о безопасности императора и Империи, я должен делать то, что должно быть сделано.

– И кое-что получать для себя, милорд? – Райнер подмигнул.

– А? – Манфред нахмурился. – Что за дерзость?

Райнер прочистил горло.

– «Надо доказать, что Талабхейм сам не спасется. А если отыщутся „свидетельства“, что за этим стоит графиня, тем лучше».

– Что ты сказал? – Граф вцепился в подлокотники.

– «Император желает, чтобы Талабекланд укреплял связи с Рейкландом. Что может быть лучше для этого, чем поставить нашего соотечественника правителем Талабхейма? Я слишком долго прохлаждался в тени, пора выйти на солнце». – Райнер пожал плечами. – Простите, милорд, если цитирую неточно, я же по памяти.

– Значит, книга все же у тебя, – сказал Манфред. – Что ж, каким бы ценным ты ни был, за эту кражу полагается смерть.

– Нет, милорд, нас отпустят, если мы ее вернем.

Манфред расхохотался.

– Шантаж? Ты не в том положении. Все ваши вещи у меня дома. Я найду книгу и уничтожу вас всех.

– К счастью, – ответил Райнер, – я это предвидел – и спрятал ее вне дома, перед тем как вернуться сюда. Она там, где в случае нашей смерти ее найдут ваши соперники.

– А если я применю пытку и все узнаю?

Райнер пожал плечами.

– Да пожалуйста, но поиск ее в том самом месте может привлечь нежелательное внимание. Вы можете ее потерять, как только отыщете.

– Что ты сотворил, черное ты сердце?

– Всего лишь принял меры предосторожности, милорд, как подобает одному черному сердцу, когда оно имеет дело с другим.

Манфред молча пыхтел. Ему явно хотелось придушить Райнера на месте.

– Надо лишь убрать яд, милорд, и книгу вам вернут. Я не имею намерения губить вас или вставать на пути у ваших амбиций. Мы просто хотим, чтобы вы сдержали обещание. Мы просто хотим на свободу.

Манфред пригвоздил его взглядом, потом хмыкнул.

– Кажется, мне повезло, что у вас нет собственных амбиций. Ладно, Гетцау, яд уберут. Я утром поговорю с магом Хандфортом. Но учти: если ты решил меня провести и книги у тебя нет или же ты не собираешься ее отдавать, твоя свобода очень быстро закончится.

– Разумеется, милорд.

Райнер поднялся и вышел.

Когда маг Хандфор извлекал яд, это было больнее, чем всё испытанное Райнером прежде, даже хуже, чем попытки сорвать с Валариса ожерелье. Порой ему даже казалось, что Манфред таки обманул их: кровь горела у него в жилах и почки болели, будто их напрочь отбили дубинками. Но потом все закончилось, и Черные сердца почти без сознания вернулись в кареты, присланные Манфредом.

– Теперь, – сказал граф, дав вознице сигнал править к особняку, – где же книга?

Райнер был не в состоянии поддерживать разговор. Он с трудом открыл глаза.

– Не сейчас, милорд.

– Что? Ты мне обещал! – Манфред пнул Райнера по ноге. – Проснись, чтоб тебя! Я сделал как ты просил. Где книга?

Райнер дернулся, у него все тело и так было словно сплошная рана.

– Я сказал, что верну книгу, когда яд извлекут. Но его действительно извлекли? Вы нас не обманули?

– Да ты рехнулся! – заорал Манфред. – Думаешь, я зайду так далеко, чтобы одурачить тебя?

– Я читал ваш дневник, милорд, – сказал Райнер, – вы заходили и дальше, и ради куда меньшего выигрыша. Мне нужны доказательства.

– Какие доказательства тебе нужны? Хочешь, чтобы я поклялся именем Зигмара? Чтобы маг Хандфорт принес присягу?

– Я хочу, чтобы нас осмотрел лорд Теклис.

– Пес! – воскликнул Манфред. – Ты не можешь беспокоить столь высокую особу по такой ничтожной причине. Я отказываюсь!

Райнер пожал плечами.

– Тогда убей нас и готовься: тебя повесят, когда книга найдется.

Манфред воззрился на него, потом со злобными проклятьями заколотил по потолку кареты.

– Клугер, разворачивай. Вези нас в резиденцию лорда Теклиса.

– И как произошло отравление? – спросил Теклис. Эльф покоился на кровати в белой солнечной комнате в доме, который Карл-Франц предоставил ему в Альтдорфе. Он был еще слаб, но выглядел лучше, чем когда Райнер паковал его сундуки.

– Это был темный эльф, милорд. – Райнер с усмешкой покосился на Манфреда. Они сидели рядом с магом, а остальные Черные сердца смущенно толпились в дверях. – С помощью яда он хотел заставить нас исполнять его волю.

Райнер распахнул рубашку, и стали видны порезы, еще толком не зажившие.

– Он сказал, что так сможет узнать, если мы его предадим, и отравит нас на расстоянии. Он обещал дать противоядие, когда мы принесем ему камень, но солгал.

– Мой маг Хандфорт пытался извлечь яд, – добавил Манфред. – Но я так люблю своих людей, что пришел просить вас подтвердить, что у него получилось.

Теклис, не обращая на него внимания, разглядывал шрамы Райнера.

– Жаль, что сейчас я слишком слаб и не смогу убрать это. Возможно, чуть позже. Дай руку.

Райнер протянул руку. Эльф взял ее и сделал над ней круг своей левой рукой. Райнер напрягся, но больно не было.

Вскоре Теклис поднял глаза.

– Яда нет. Пусть подойдут остальные.

Один за другим Черные сердца подходили к Теклису, протягивая руки. Наконец он лег, совершенно истощенный.

– Они свободны от яда.

Вальденхейм взглянул на Райнера.

– Ты удовлетворен?

– Да, благодарю вас, милорд.

Манфред встал.

– А теперь отдай мне книгу.

– Минутку, милорд. Лорд Теклис, прошу прощения.

Манфред схватился за кинжал, ожидая предательства.

Теклис открыл глаза.

– Я устал, человек. Что случилось?

Райнер поклонился.

– Простите, господин, но когда я упаковывал ваш багаж в Талабхейме, то случайно положил одну из книг лорда Манфреда вместе с вашими. Могу ли я ее забрать?

– Конечно. – Теклис закрыл глаза. – А теперь оставьте меня, пожалуйста.

Райнер повернулся к книжным полкам Теклиса. Там были две стопки книг, все еще связанные бечевкой. Райнер срезал бечевку с одной и достал тонкий томик в кожаном переплете.

– Вот он, милорд.

Манфред ловил ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

– Но... Но ее могли найти. Она...

– Могли, милорд. Но ведь не нашли же. Идем?

Выйти из дверей – что может быть проще и обыденнее? Но когда он вышел из дверей особняка Манфреда вместе с Франкой, Павлом, Халсом, Йергеном, Августом и Дитером, Райнеру казалось, что это поважнее коронации нового императора. Ему хотелось выйти отсюда уже больше года. Сердце колотилось, словно барабан. Он был готов прыгать от радости. Он вдыхал запахи Альтдорфа, кухонь и мочи, гнилой травы, дешевых духов, колбасы и – думал, что в жизни не знал такого пьянящего аромата. Он улыбался до ушей. За ними не присматривали. У них не было миссии, не было поводка, они были свободны. Они могли шагать куда захотят. И Райнер точно знал, куда именно.

– В «Грифон», ребята! Я угощаю!

Все ликовали. Даже Йерген улыбался. Они свернули на мощеную улицу, с заплечными мешками и непривычной легкостью в каждом шаге.

Через полчаса они устроились за угловым столиком у очага под закопченными балками «Грифона». В руках у них были пивные кружки, на блюде лежал жареный гусь с хрустящей корочкой.

Павел поднял кружку.

– Тост! – начал он, но Райнер замахал руками:

– Подожди! Надо сделать еще кое-что.

Остальные смотрели, как он потянулся в карман и вытащил свернутую полоску кожи. Он развернул ее и вынул амулет со своим именем, потом раздал другие.

– Я уверен, что Теклис не солгал, и все равно хочу убедиться.

Он повернулся к очагу, и хотя знал, что никакого риска нет, все равно потребовалось немало смелости, чтобы бросить флакон в пламя. Хлопок, шипение – и все! Райнер вздохнул. Остальные тоже – и друг за другом торжественно предали амулеты огню.

– А теперь давай тост, пикинер! – велел Райнер.

Павел широко улыбнулся и встал.

– Нет тоста лучше, чем тот, что когда-то сказал наш немногословный брат. – Он кивнул на Йергена и поднял кружку. – За свободу!

– За свободу! – хором воскликнули остальные и залпом осушили кружки.

– Трактирщик! – заорал Халс над головами товарищей. – Тащи-ка весь бочонок! Мы нагуливали эту жажду целый год!

Несколько часов спустя, когда Павел, Халс и Август достигли кондиции, в которой могли разве что орать строевые песни и вызывать всех подряд помериться силами, Райнер шепнул на ухо Франке:

– У нас есть неоконченное дело. Пойдем-ка наверх.

Франка нерешительно поглядела на него и кивнула.

Они выскользнули из зала под седьмой куплет «Славного копья».

– Ну, – сказал Райнер, закрыв дверь простой маленькой комнаты и смущенно посматривая на Франку, – ты говорила спросить тебя, простила ли ты меня, как только вернемся в Альтдорф и выпьем в память Талабхейма. И... гм... мы вроде как только что сделали это как минимум несколько раз, и... – Он кашлянул. – Ты простишь меня за то, что я тебе не доверял?

Франка уставилась на носки своих сапог.

– А ты простишь меня за то, что я не доверяла тебе?

Райнер нахмурился.

– Когда ты пыталась помешать Дитеру убить Августа, это прибавило действу остроты, но вот честно, мне было больно видеть, что ты не настолько знаешь меня, чтобы понять, что это уловка.

– Ну, хорошо, – сказала Франка, выставляя вперед подбородок, – теперь ты знаешь, каково это.

– Ладно, ладно, мы квиты. Но ты что, правда поверила, что я стал убийцей? Ты могла так обо мне подумать?

Франка смотрела на него блестящими глазами.

– Сердце мое знало, но...

Райнер рассмеялся.

– Но только сердце! – Она обратила его же слова против него. – Девочка, ты умна, и даже слишком. Вот почему я... – Он запнулся, когда осознал, что именно хочет сказать. Эти слова он столько раз произносил, не придавая им значения, и вот теперь так трудно... почему? – Что я... Я...

Франка приложила палец к его губам.

– Тс-с. Ты не обязан этого говорить. – Она усмехнулась. – Я верю тебе.

У Райнера перехватило горло, глаза блестели.

– Чтоб тебя, девчонка!

Он прижал ее к себе. Они поцеловались – и на этот раз уже не выпускали друг друга.

Райнер и Франка буквально сползли в общую комнату «Грифона», когда уже давно было утро: они проснулись голодными, но так радовались вновь обретенной свободе, что решили насладиться ею еще раз. Остальные уже сидели там, держась за головы и пытаясь есть яйца и форель как можно осторожнее.

– Привет, – жизнерадостно сказал Райнер.

Халс воззрился на него.

– Вы двое, кажись, очень довольны друг другом.

– Мы, разумеется, очень довольны друг другом, – согласился Райнер.

Франка ткнула его локтем в ребра и залилась краской. Хозяин принес еще тарелки, и они сели. Райнер посмотрел на Франку, словно в первый раз, и улыбнулся. «Я буду завтракать с этой красавицей до конца жизни», – подумал он. Но потом задумался: что же это будет за жизнь? Что они будут делать? Чем зарабатывать? Райнер был профессиональный игрок. Как к этому отнесется Франка? Поздние возвращения? Мошенничество? Он подумал, что можно, в принципе, поехать с ней к отцу и стать сельским сквайром, но не от такой ли жизни он некогда сбежал? Его домом был Альтдорф. Вопрос в том, станет ли он и ее домом.