Текст книги "Порченная кровь (ЛП)"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
МОЕ СЕРДЦЕ ЗНАЕТ

Была уже почти полночь, когда Райнер вернулся в предоставленный посольству особняк и поднялся по лестнице в покои Манфреда. Он постучал в дверь.

– Сюда нельзя, – сонно отозвалась Франка.

– Это Райнер.

Защелкал замок, и дверь открылась. Девушка заморгала, глядя на него и потирая лицо. Он прошел мимо, и она снова заперла.

– Ну, хоть пришел без приставов, – сказала она, зевая.

– А зачем? Мы же не под арестом. Парламент отвлекся на кое-что похуже.

– Да?

– Магда.

– А-а.

– Они с Родиком прячут камень у себя и требуют в качестве выкупа должность главного констебля и место в парламенте. – Райнер устало присел на кровать и стянул сапоги. – А где Йерген, Дитер и Дариус?

Франка ткнула большим пальцем в сторону лакейской:

– Спят.

– Все спокойно?

– Ага.

Он кивнул и смущенно посмотрел на нее. Открыл рот и снова закрыл. Валарис подслушивал. Он мог узнать все, что Райнер скажет Франке. Гетцау покраснел. Все равно что на сцене! Он пожал плечами. Да какое дело Валарису до их жизней? Ему нужен лишь камень. Не было сил ждать возможности поговорить, покуда темный эльф не освободит их. К тому времени они вполне могли и умереть.

– Гм... Франка?

– Капитан?

Райнер вздохнул.

– Никакого «капитана», если не возражаешь. Для тебя я Райнер, и ты это знаешь.

– Ты приказываешь мне называть тебя так? – сухо уточнила Франка.

Он пнул сапоги через всю комнату.

– Да чтоб тебя! Ну хорошо, я дурак, и ты не можешь этого простить? Не можешь понять?

Франка пожала плечами.

– Я могу понять, почему ты подозреваешь меня в шпионаже, но простить это? Нет.

Райнер сердито откинулся на кровать и зашипел: обожженная грудь дала о себе знать.

Франка с болью посмотрела на него.

– Райнер, просто скажи. Скажи, что ты знаешь, что я не шпионка.

– Но я же и так это знаю! Мое сердце знает.

– Только сердце? – Франка пристально смотрела на него блестящими глазами.

Райнер некоторое время выдерживал ее взгляд, пытаясь заставить себя сказать то, что она хочет услышать, солгать ей, как он лгал уже многим. Это же так просто. Но...

Он отвернулся, пристыженный, и услышал, как она подавила всхлип. Он соскочил с кровати и встал, поправил дублет.

– Собирай всех, лучник. Пусть поднимаются.

– Сейчас? – спросила Франка, шмыгая носом.

– Сейчас.

Они сонно вползали в покои Манфреда и пристраивались на имеющейся мебели, зевая и почесываясь. Райнер стоял в центре, сложив руки на груди, чувствуя себя твердым, как камень, и надеясь, что и выглядит соответственно.

– У меня хорошие новости, – сказал он, когда все расположились.

– Неужто Манфред помер от подагры и мы свободны? – хмыкнул Халс.

– Заткнись, пикинер, – отрубил Райнер, – я не в том настроении.

Глаза Халса расширились.

– Простите, капитан.

– Так вот, первая хорошая новость – Теклис жив.

Все явно были этому рады.

– Молодца бледненький, – одобрил Герт, – оказался покрепче, чем мы думали.

– Далее. Родик и Магда держат камень у себя и отказываются отдать графине, пока она не сделает Родика главным констеблем.

– И это хорошая новость? – уточнил Павел.

– Она дает нам равенство возможностей. Если бы Унтерн отдал камень графине, его бы заперли в ее усадьбе за семью замками и поставили бы там сотню стражей. Магда и Родик, конечно, умны, но таких возможностей у них нет. Так что остается лишь найти, куда они дели камень.

– Видать, искать будем не только мы, – сказал Халс.

– Именно. Графиня попросила у Магды три дня, чтобы обдумать ее предложение, – ясное дело, не для совещания с кабинетом министров. Если она еще не послала за фон Пфальценом и всей городской стражей и не отправила их на поиски, это весьма странно.

– Магда должна об этом знать, – сказала Франка.

Райнер кивнул.

– Она чуть не вызвала графиню обыскать ее дом, так что спрятан он хорошо. К счастью, – он ухмыльнулся, – мы тут воры, жулики и злодеи, и я, пожалуй, надеюсь на успех. – Он вздохнул. – Только надо помнить вот о чем. Если мы не справимся и камень вернут графине, наша работа станет куда тяжелее.

Все закивали, поднимаясь.

Райнер поднял руку.

– Есть... есть еще кое-что.

Они стали снова рассаживаться, но Райнер только пожевал губу, разглядывая аравийский ковер.

Наконец он поднял глаза.

– Об этом надо было сказать уже давно, нас всех это мучает. – Он горько рассмеялся. – И теперь мне непросто говорить. Хоть помирай. Но я так больше не могу. – Он окинул всех взглядом. – Один из нас – шпион Манфреда.

Они посмотрели на него без особого выражения, но ничего не сказали.

– Судя по всему, вас это не удивляет. Я так и предполагал. С того момента как был отравлен Абель, мы обращаемся друг с другом как с прокаженными, и я – хуже всех. Я подозревал даже тех, кого... кого я знаю дольше остальных.

Райнер заставил себя не смотреть на Франку.

– Я не виню Манфреда в том, что он заслал сюда шпиона. В конце концов, мы – Черные сердца. Я бы тоже так сделал. – Он вздохнул. – Увы, после смерти Абеля присутствие шпиона имело неожиданные последствия. Оно разрушило товарищество и доверие, необходимые для боевого отряда. Пока что нам везло, но, если мы не сможем положиться друг на друга, это в конечном счете нас погубит, и я не знаю, кому как, но мне хочется еще глотнуть свободы.

Все молчали, но Райнер почувствовал, что они основательно задумались.

– Так вот, – он прерывисто вздохнул, – теперь, когда Манфред согласился освободить нас, если мы освободим его, мы все на одной стороне. Больше нет нужды в тайнах. На самом деле, даже больше, чем прежде, нам нужно быть честными и открытыми, чтобы лучше поработать на спасение Манфреда. – Он сглотнул. – Поэтому я прошу шпиона назвать себя, дабы яд подозрения больше не жег нас и мы могли снова друг на друга полагаться.

Все выжидающе огляделись, полагая, что сейчас кто-то заговорит. Сердце Райнера забилось, ногти вонзились в ладони. Никто не встал. Никто не поднял руку и не напал на них. Все лишь озирались, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь да сделает.

Райнер сжал кулаки.

– Нет? У вас не хватает смелости? Я не смог вас убедить?

– Может, шпиона нет, – сказал Герт.

– Уж точно есть! – сплюнул Райнер. – Борода Зигмара! Может, их даже двое! Один среди новобранцев, чтобы присматривать за старым составом! Или трое! Манфред мог поставить одного из первых четырех следить за другими! Может, вы вообще все – шпионы! Или я! Может... – Он заставил себя остановиться, хотя и поздновато: остальные уже глядели на него с опаской, – и устало уронил руки. – Убирайтесь, – процедил он. – Идите, встречаемся на рассвете во дворе. Оденьтесь как на охоту.

Они поднялись и молча вышли – один за другим, глядя в пол. Райнер смотрел на Франку, свернувшую в зал. Лицо ее осунулось и побледнело, в глазах стояла тревога. Она не обернулась.

Райнер лежал без сна на роскошной кровати Вальденхейма. Мысли о Франке и ее упрямстве непрестанно вертелись в голове, словно кости в футляре. Порезы на груди тоже не способствовали засыпанию, тупая боль становилась невыносимо резкой при каждом движении. Ему нужно было что-то, чтобы утолить боль, и ту и другую. Ему было нужно... напиться. Он не хотел покидать комнату и искать кладовку. Болленген или еще кто мог пристать к нему с расспросами. Может, Манфред припас бутылочку?

Он выбрался из кровати и отворил красивый шкаф, отодвинул одежду графа, раскрыл чемодан, покопался в рубашках, жабо, гребнях и притираниях. Ничего, что можно было бы выпить. Он забрался в другой. На дне, под «Историей благородных семейств Талабека» Херна, лежала книжечка в кожаном переплете. Райнер машинально открыл ее – и остановился. Это был дневник, заполненный почерком Манфреда. Запись на странице сделали два года назад. «Император узнал о „предательстве" Холгрина от третьих лиц. Завтра его повесят. Все идет как запланировано».

У Райнера кровь застыла в жилах. Зигмаровы яйца! Что это такое он нашел? Он поискал последнюю запись – всего два дня назад.

«Найти камень принципиально важно. Надо доказать, что Талабхейм сам не спасется. А если отыщутся „свидетельства", что за этим стоит графиня, тем лучше. (Подключить Райнера и его команду?) Император выразил пожелание, чтобы Талабекланд укрепил связи с Рейкландом, и наилучший способ добиться этого – поставить рейкландца править величайшим городом Талабекланда, а после и всем герцогством. Курфюрста Фейербаха нет на месте, наилучший момент для удара. Я слишком долго прохлаждался в тени. Пора выйти на солнце!»

У Райнера отвисла челюсть. Он знал, что Манфред тот еще манипулятор и не слишком церемонится с нижестоящими и теми, кого считает предателями, но таких амбиций за ним до сих пор не замечал. А его готовность сокрушить равно виновных и ни в чем не повинных, если они встанут у него на пути, – это просто преступно! Райнер забыл о выпивке и вернулся в постель. Он зажег лампу и читал до самого утра.

– Мы не одни, это уж точно. – Герт просунул подзорную трубу сквозь занавески холодной комнаты на втором этаже заброшенного особняка на Проспекте Героев – как раз напротив роскошной резиденции лорда Родика Унтерна, где Райнер пытался следить за леди Магдой.

Найти заброшенный дом по соседству оказалось на удивление легко. Многие благородные семейства бежали от напасти в менее пострадавшие районы Озер и Данкеруда. Из всех зол они предпочли наименьшее.

Райнер выглянул из другого окна, осматривая улицу.

– Верно, – сказал он, – вон там трое на углу одеты как служители Таала, и тот, что покрепче, – часом, не один ли из лейтенантов фон Пфальцена?

– Ага, – хохотнул Герт. – Из-под мантии выпирает кираса. – Он показал налево. – А молодой рыцарь, который уже час возится с уздечкой своего коня? Это человек лорда Данцигера, он бился вместе с нами в канализации.

– Точно. Смотри, у него повязка на пальцах правой руки.

– А те два щеголя, что идут мимо двери леди Магды? Точно чьи-то шпионы.

– В горчичном и фиалковом? Знакомое сочетание цветов. Кажется, лорд Шарнхольт. В Талабхейме, похоже, не принято работать сообща.

– Ну да, вспомни вчерашнее. Никто не хочет делиться славой.

– Жучок с семью лапками, – пробормотал Дариус из дальнего угла комнаты. Он поднял что-то кончиками хирургического зажима; оно извивалось, пытаясь освободиться. – Даже на насекомых действует.

Райнер оглянулся:

– Положи его, книжник. Зигмар знает, что он может с тобой сделать.

Дариус со вздохом отшвырнул насекомое.

– Зачем я здесь? – мрачно спросил он. – Ученый вам явно не нужен. В бою я абсолютно бесполезен. Шпионить тоже не обучен. Я не колдун, хоть вы так и думаете. Костер словом зажечь не смогу. Если б вам понадобилось определить род растения по листьям или корневищу, я бы с легкостью это сделал, но что-то я сомневаюсь, что такое предвидится.

– А что, тебе хотелось бы назад в тюрьму, а потом и в петлю? – поинтересовался Райнер.

Дариус пожал плечами.

– Ты же сам вчера сказал милорду Вальденхейму: страх смерти слабеет, если жизнь не стоит того, чтобы ее прожить.

По коридору прозвучали шаги, и влетел Халс, одетый в крестьянскую рубаху, с соломенной шляпой на голове. Райнер вопросительно поднял бровь.

Халс покачал головой:

– Ничего, капитан. Я прихватил ту тачку с тыквами и пореем, которую мы украли от кухонных ворот, как ты просил, и, когда вышла кухарка, поболтал с ней – так вот, она ничего не знает. – Он швырнул шляпу на стул и утер пот с лысины. – Хозяйки нет дома. Хозяина тоже, он там с безумцами воюет. И не кухаркино дело спрашивать их об ихних делах. – Он выудил из кармана серебряную монету и ухмыльнулся. – Продал ей шесть стеблей порея и две тыквы, какая-никакая выгода.

– Гм-м-м, – сказал Райнер. – Хотя да, ведь отряд здоровых мужиков не накормишь тыквами да пореем, значит, Магда не солгала и Родика правда нет дома. Однако же сама она здесь, что бы ни наплела тебе кухарка. Мы видели ее в окне наверху.

Дверь снова открылась, и вошли Франка, Павел и Дитер.

– Ну? – спросил Райнер.

Павел пожал плечами.

– Я прошел за тем лакеем до мастерской сапожника, в книжную лавку и в дома трех разных лордов. Двум из них он у ворот отдал письма. К третьему прокрался через задний двор и играет в поцелуйчики с горничной.

– И как зовут лордов, которым он отнес письма?

– Имен не расслышал, но могу тебе показать, где это.

– Хорошо. Франка?

– Кухонная девчонка и камеристка леди вместе ходили на рынок, к портному, к свечнику и в лавку сладостей, а потом вернулись. Говорили только с торговцами.

Райнер рассмеялся.

– Гори весь город огнем, но миледи получит свои сладости. А ты, мастер-тень?

Дитер вытянул ноги на декоративном столике.

– Ну, я вошел-таки внутрь. Залез на крышу, потом спустился в слуховое окно. Можно сказать, видел все, с чердака до подвала. – Он ухмыльнулся. – Три раза прошмыгнул на цыпочках за спиной у графини. Камня там нет. И Родика с его людьми тоже. Она одна, не считая слуг и охраны. – Он покривился. – И крыс. В погребе не помешали бы ловушки.

– Капитан, – просиял Халс, – какой шанс! Мы можем...

Райнер покачал головой:

– Нет. Мы не посмеем. По крайней мере, пока камень не найден.

– Мы можем прижать ее, – холодно сказала Франка. – А потом убить. Она и не такого заслуживает.

– Ну да, – сказал Райнер, – но свобода так близка, что меня не волнует перспектива пытать и убить какую-то жену графининого кузена. Все равно как если бы Манфред освободил нас от яда – и тут же сдал палачу за преступления, совершенные на службе у него же.

– Но, капитан... – начал было Павел, но его прервали голоса в коридоре.

– Стой по ветру, чтоб тебя, – орал Август, – от тебя несет, как от лежанки нищего.

– Сам бы был такой, – стенал Румпольт, – если бы я толкнул тебя.

Дверь распахнулась, и влетел Йерген с каким-то странным выражением обычно невозмутимого лица. За ним следовали Август и Румпольт. Молодой стрелок-аркебузир был весь в чем-то мокром и буром, в комнате тут же завоняло испражнениями. Они закашлялись, прикрывая лица.

– Что это, во имя Зигмара? – прокашлял Райнер.

– Глупый малец свалился в канализацию, – с хохотом ответил Август.

– Ты меня толкнул! – взвыл Румпольт.

– Я тебя поймать пытался, дурень!

– Да заткнитесь вы оба! – заорал Райнер и встал. – Румпольт, марш отмываться у желоба! Мать вашу, и надо ж было сюда припереться!

– Так я же знал, что он соврет про...

– Плевать! Иди, и все тут! – прикрикнул на него Райнер. – Бегом.

Румпольт обиженно скривился и поспешил прочь.

Герт поморщился.

– Ох, смерть Зигмара, он тут наследил!

– Пошли, – сказал Райнер, – перебазируемся в гостиную. Я это убирать не намерен.

Когда они устроились за овальным обеденным столом двумя этажами ниже, Райнер обратился к Августу:

– Ну, что там внизу?

Август покачал головой.

– Ничего. Никаких тайных ходов в дом. Никаких подвалов и крипт. Мы даже проверили канал – этот дурень шмякнулся туда и лично убедился. Ничего не нашел...

Все немного развеселились.

– Я тоже не нашел внутри потайных дверей, – подтвердил Дитер.

Райнер вздохнул.

– Чтоб ее, эту женщину. Где она его спрятала? Придется проверить лордов с письмами, хотя сомневаюсь, что она проявила бы такую неосмотрительность.

– Думаешь, это она, а не ее муж? – усомнился Дариус. – Мне он показался ушлым типом.

Райнер улыбнулся.

– Ты не знаешь леди Магду так, как знают ее некоторые из нас. Она стоит десяти Родиков. Вообще-то это ей надо сказать спасибо за то, что мы под властью Манфреда. Если бы она не разожгла амбиции его младшего брата Альбрехта, он бы не послал нас за этим треклятым знаменем и мы бы не были вынуждены искать защиты у графа.

– А графу было бы не управиться с братцем, не отрави он нас, – с горечью заметила Франка.

Халс сплюнул через плечо.

– Знал я, что она стерва, еще до той стычки в монастыре.

– Неправда! – сказал Павел. – Иначе мы бы всю дорогу слушали, как ты об этом трезвонишь! Тебя провели, как и остальных...

– Монастырь! – воскликнул Райнер, прерывая его. – Зигмар тебя благослови, копейщик! Монастырь Шалльи!

Все повернулись и растерянно посмотрели на него.

Райнер откинулся на стуле.

– Видимо, леди Магда не говорила никому в Талабхейме, что некогда была послушницей Шалльи. Она больше не носит орденские одеяния, даже ожерелье с голубиным крылом. Никто бы не заподозрил ее хоть в каком-то отношении к религии. Никто, кроме нас. – Он повернулся к Августу. – Кольбейн, это твой город. Где тут храм Шалльи?

Август нахмурился.

– Гм, в Городе Богов есть большой храм и что-то типа лечебницы, и еще миссия в Таллоу. Больше не знаю.

Райнер кивнул.

– Так... И этот район пострадал, верно? Значит, большой храм. – Он встал. – Идем. Поговорим с сестрами, пока никто больше не знает и пока за нами не увязался весь Талабхейм.

Остальные встали, скрипя стульями, и направились к дверям, и тут появился запыхавшийся Румпольт. Он был весь мокрый, с обуви стекала вода.

– Куда вы? От меня прячетесь, да?

– Осел ты, Румпольт, – сказал Райнер. – Разворачивайся, пошли.

Тот пропустил остальных.

– И нечего надо мной смеяться, – пробормотал он.

Черные сердца спешили по заброшенным проспектам Города Богов: мимо храмов и святилищ Таала, Зигмара, Мирмидии и Ульрика, потом по мраморной лестнице храма Шалльи – скромного низкого белокаменного здания, почти незаметного в нависающей тени сверкающей мраморной лечебницы. Они пробежали под распахнутыми каменными крыльями голубки над входом в прохладное помещение. Но в храме Владычицы Милосердия более не чувствовалось обычного покоя. Сестры в серых одеяниях носились туда-сюда, из коридоров за главной часовней доносились стоны.

К ним подбежала настоятельница храма, платок дрожал у нее на голове – от волнения.

– Слава Шаллье, вы пришли! Они одолели нашу охрану и врываются в... – Она помолчала. – Но вы же не городская стража! Я послала сестру Кирстен...

– Мы не стража, матушка, – ответил Райнер, – но мы поможем. Кто на вас напал?

– Люди в капюшонах. – Аббатиса указала на дверь в левой стене. – Они пришли через отверстие в полу катакомб и прямо сейчас врываются в подвалы.

– Дожидайтесь стражи здесь, – сказал Райнер. – Посмотрим, что мы сможем сделать.

– Да благословит тебя Шаллья, сын мой, – сказала аббатиса, и они побежали.

Дверь выходила на лестницу, спускающуюся в катакомбы. До них донеслись крики и грохот. Они поспешили вниз.

– Кто-то опередил нас, – проворчал Халс.

– Но как они узнали? – Райнер снял факел по стены и пустился вприпрыжку по лестнице. – Не понимаю.

Райнер споткнулся о труп монахини у основания лестницы. Другие мертвые монахини лежали по всему коридору, так же как и трое стражей, крепко сжимающих мечи мертвыми окровавленными руками. Черные сердца перескочили через тела и заторопились вперед. Крысы забегали в темноте при их приближении.

Тяжелая дверь лежала, сорванная с петель. Они через проход заглянули в подвалы храма. Статуи, картины и горы книг и свитков были разбросаны по полу. В углу плакала монахиня в окровавленной серой рясе. Растекаясь по плиткам пола от трех тел, кровь образовывала причудливые узоры. Двое из погибших были стражами, третий – человек в капюшоне, в коричневой одежде. Лицо его прикрывал мешок, надетый на голову. Райнер вздрогнул и подумал лишь бы это было не то, о чем он подумал.

Раненая монахиня застонала и показала куда-то за спины прибывших.

– Остановите их! Они украли дар леди Магды!

– А? – переспросил Райнер. – Какой дар?

– Прекрасную статую Шалльи, выше человеческого роста. Она только вчера ее подарила – и вот...

Райнер переглянулся с Павлом и Халсом.

– Бедная леди Магда.

– Вон там! – Франка показала на пересечение коридоров.

Они побежали туда. По правому коридору несколько человек в капюшонах волокли какой-то тяжелый предмет, пытаясь вытащить его за дверь.

– Пошли, ребята, – скомандовал Райнер.

Они помчались по коридору, держа мечи наголо. Люди в капюшонах заторопились. Йерген выскочил вперед, но прежде, чем он смог достать воров, те протиснули белую статую в дверной проем и захлопнули дверь у него перед носом. Райнер резко затормозил и услышал, как задвигают засовы.

– Ломаем! – крикнул он.

Герт достал топорик и принялся рубить крепкие доски, пока Йерген колол дверь меч, снимая стружку.

– Идиоты, – вздохнул Дитер. – Дайте мне.

Он протолкнулся вперед и опустился на колени у замочной скважины, затем достал из мешочка на поясе кольцо с диковинной формы инструментами. Герт и Йерген смотрели, как он сует отмычки в скважину и поворачивает их. Закончил он почти мгновенно. Дверь распахнулась.

– Готово.

Они все влетели в комнату. Крысы разбежались по углам. Это оказалась кладовая, заполненная медикаментами и раскладными койками. В полу зияло грубое отверстие, его окружали потрескавшиеся плиты и кучки влажной земли. Внутрь спускался толстый трос. Они заглянули вниз. При свете факела Райнера было видно, как поблескивает густая бурая жижа в канализации. Соответствующую вонь дополнял сильный звериный запах.

Франка вздрогнула и отпрянула.

– Спаси нас Мирмидия, нет. Больше не могу.

Остальные выругались и поморщились.

– Может, это просто крысы. – Павел говорил и сам себе не верил.

– Ага, как в подвале у леди Магды, – мрачно кивнул Райнер. – Давайте. Идем туда.

Они взяли в коридоре еще факелы и по одному полезли вниз. Йерген спускался первым и оглядывал темный змеящийся тоннель. Похитителей камня не было заметно.

– Сюда, – сообщил Дитер, осмотрев пол.

Они понеслись туда, куда он показал, и вскоре заметили впереди какое-то движение. Похитители пробегали под освещенной солнцем решеткой.

– Какие шустрые. – Румпольт отдувался. – Мы бы несли его вдвое медленнее.

– Их вдвое больше, – объяснил Август.

И они поспешили дальше, пытаясь не отстать, но воры не захватили с собой факелов, так что было невозможно определить, насколько они далеко.

– Как они там видят? – удивился Дариус. – Тьма же кромешная.

Райнер предпочел оставить свои догадки при себе.

После долгой пробежки, во время которой они никого так и не увидели, Дитер резко остановился.

– Стоять! – Он покрутился, изучая землю. – Они свернули.

Остальные наблюдали, как он торопливо возвращается вдоль уступа и хмурится. На одной из гранитных плит, переброшенных через канаву, он сообщил:

– Перешли.

Черные сердца последовали за ним и свернули в боковой коридор, еще десять ярдов – и вновь остановились. Дитер почесал в затылке.

– Следы обрываются здесь. Они... ага! – Он принялся тщательно осматривать стену, легко пробегая пальцами по крошащимся кирпичам. – Должен же быть... – бормотал он себе под нос. – Ага, вот... значит, где... Тут!

Торжествующе ухмыляясь, Дитер вынул кирпич высоко в стене и потянулся в отверстие, шевеля пальцами. Что-то приглушенно звякнуло у них под ногами, и часть стены отошла назад на несколько дюймов. Дитер толкнул ее. Та распахнулась в заросший паутиной коридор, спускающийся куда-то во тьму. Пыль на полу покрывали свежие следы многочисленных ног. Райнер не обратил внимания ни на слишком малый размер отпечатков, ни на их необычные очертания.

Они вбежали за Дитером в очередной лабиринт коридоров, подвалов, заброшенных катакомб, разрушенных тоннелей и засыпанных храмов. То и дело Райнер, казалось, слышал топот впереди, но шум их собственных шагов и прерывистого дыхания заглушал его. Он продолжал смотреть вперед, хотя увидеть дальше, чем доходил свет факелов, было невозможно.

Через полчаса они оказались в самом странном месте, которое когда-либо попадалось Райнеру в катакомбах Талабхейма. Оно походило на городскую улицу с высокими строениями и лавками, с настоящей мостовой, только земля была так наклонена, что идти оказалось чрезвычайно трудно, а третьи этажи зданий исчезали наверху в плотно утрамбованной земле. Все выглядело так, будто улицу раскопали после схода большой лавины. Косые лучи солнца слабо пробивались через узкие отверстия в «потолке». Горящие факелы, вколоченные в разломы в кирпичных стенах, и запах мяса говорили о том, что это место обитаемо, но Черные сердца никого не увидели, пока Дитер вел их по узким улочкам, пригибая голову, как охотничья собака.

Когда он свернул в переулок, Райнер положил руку ему на плечо: вдали в темноте что-то зашевелилось. Похитители опускали статую Шалльи в зияющий провал. Плечи богини исчезали в отверстии, словно она погружалась в земляное море.

– Вот наш шанс, ребята, – сказал Райнер. – За ними!

Они помчались вперед, а Франка вспрыгнула на груду обломков и выпустила стрелу. Один из похитителей пискнул и упал. Остальные подняли головы и выронили статую. Удар отозвался у Райнера в ногах. Ворюги попрыгали вниз, их длинные одежды развевались.

Йерген настиг отставших и рубил налево и направо. Они полетели вниз вместе с отсеченными конечностями. Райнер заглянул в отверстие и увидел лишь черную бездну. Его товарищи собрались вокруг, осторожно приглядываясь.

– Капитан, – произнесла Франка у него за спиной.

Все обернулись. Она сидела на корточках над убитым и держала в руке его маску.

Голова у похитителя была крысиная.