Текст книги "Здрасте, я — ваше счастье (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Смерив меня взглядом полного презрения, мужик и не думает отвечать на мой не самый умный вопрос. Еще никто и никогда на меня не смотрел столь брезгливо. Мне бы думать о том, как не отморозить задницу и другие важные места, но я же зачем-то гружусь от его взгляда. Так смотрят на грязь или что-то очень неприятное.

– Что? – не выдерживаю я.

– Что? – парирует в ответ. Очень информативно. – Ты вольтанутая? – вдруг произносит он.

– Простите?

– За окном минус.

– Нет, не вольтанутая. Разве что с легкой припиздинкой. Я бы могла сказать, что закаляюсь, но нет. Вы не могли бы мне помочь?

– Чем?

– Не хотелось бы умирать на балконе, да еще и в трусах. В общем, к моему начальнику приехала жена. А она у него дама с особенностями. Очень ревнивая. И мой начальник попросил меня спрятаться на балконе.

– Какая прелесть. Приехала жена, а любовницу на балкон.

– Я не его любовница. Я его личная помощница.

– Ага.

– Так вот. Раз мы тут встретились, может быть, вы мне поможете?

– Нет, – не задумываясь бросает гад.

– Это все из-за того, что я помешала вашей не леди вас вылизывать? Или из-за канапе и тарталеток? Вам что, не хватило? Вы лакали виски побольше меня. Это еще вопрос, кто наел больше: я или вы, – вот не надо нападать на человека, пусть и говнистого, который может мне помочь.

– Девочка, тебе сколько лет?

– А что надо ответить, чтобы вы помогли мне перебраться к вам на балкон?

– Правду.

– Двадцать пять.

– А начальнику сколько?

– Шестьдесят три.

– Давно он тебя трахает?

– Он меня не…я вообще девственница. Ей и умру, если не окажусь в тепле, – на мой комментарий он открыто усмехается. Оно и понятно. Я бы тоже не поверила.

– Так в чем дело, девственница? Постучала в дверь и дала о себе знать.

– Не могу. Вы что. Вдруг у его жены снова будет инфаркт. Не могу брать такой грех на душу. Помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Хотите бутылку виски?

– Дай угадаю. Ты его сливала на фуршете в какую-нибудь бутылку?

– Нет, конечно. Виски из Турции. Очень качественный.

– Ой, бля, ты там сливала, да? – однако, проницательный.

– Еще могу дать ракы. Очень хороший напиток.

– И это сливала. Какие уникальные кадры трахает Арестов.

– Вы знаете моего начальника? – игнорирую его нелепые намеки.

– К несчастью, да.

– Ну, помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Чем хотите. Ну, в пределах разумного. Хотите шапку подарю?

– Всегда мечтал носить на башке барана.

– Ну, вот и носите с удовольствием. Можно к вам в номер?

– Нельзя.

Такой красивый мужик и такой говнистый. Фу таким быть. Когда в спальне загорается свет, я, кажется, перестаю дышать. Сейчас точно заглянет на балкон. А вот и женский голос на повышенных тонах. Когда любитель небезопасного секса тушит окурок и переводит на меня взгляд, понимаю, что, кажется, он передумал.

– Перелазь.

– Как?

– Как подсказывает сердце.

– А если оно мне ничего не подсказывает.

– Попроси, чтобы подсказало.

– Не подсказывает.

– Бери стул, становись на него. Поднимаешь ногу на балюстраду и перелезаешь, ухватившись за этот столб. Я подстрахую.

– Что такое балюстрада?

– Вот эта штучка.

– Не проще ли сказать ограждение?

– Ты вроде не блондинка.

Козел! Эх, была не была. Кидаю к нему на балкон шапку. И делаю ровно так, как он сказал. Вот только все заканчивается на том, что одна моя нога находится на моем ограждении, вторая на чужом, а руками я вцепляюсь мертвой хваткой в столб, разделяющий наши балконы.

– Мамочка.

– Вот что бывает, когда малолетка лезет в койку к женатому старому пердуну. Покайся, Екатерина, пока не поздно, – ах ты, сука. Ну, погоди. И да, я не говорила своего имени. – Покаялась?

– Пошел в жопу, придурок.

– Грешница.

Убила бы! Но мудак все же решил спасти мое замерзающее тело.

– Да отцепи ты уже руки. Я тебя держу.

Держит он. Всю облапал, паскуда. Но одна положительная новость все-таки есть. Я благополучно перелезаю на балкон к скотине. Как только мне это удается, я слышу, как открывается балконная дверь моего номера. Быстро юркаю в чужой номер, прихватив шапку.

Кажется, целую вечность перевожу дыхание, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Козел подает мне стакан с алкоголем, который я выпиваю залпом. От пережитого стресса не сразу осознаю, что мужик пялится на мои трусы.

– Милые бурундуки.

– Спасибо. Вы не могли бы так на меня не пялиться?

– Мог бы, – как ни в чем не бывало продолжает он, останавливая взгляд на моей майке. От холода соски встали. Блин блинский, она еще и просвечивается. – Но буду.

– Дайте, пожалуйста, телефон. Я позвоню подруге, и она меня заберет.

– Погоди, красота бурундуковая. А как же оплата? Я решил, что я буду.

– Виски или ракы?

– Второе. Раком. Хотя нет, то, чего ты меня лишила, то и отдашь, – секунда и в меня прилетает презерватив. – Я хочу от тебя минет. Но с презервативом. Боюсь представить, где побывал твой рот, – я не оглохла? – Чего стоим? Начинаем, Катерина.

Мудак разваливается в кресле и принимается расстегивать ширинку.

– Считаю до пяти. Не начинаешь, выходишь за дверь.

– Вы шутите?

– Нет. Один, два, три, четыре, пять. Нет?

– Пошел на хер, мудак.

– Тогда на выход.

Я все еще надеюсь, что он шутит. Ан нет. Он подхватывает меня под локоть и ведет к двери.

– Я на вас порчу наведу. Чтоб у вас член никогда не встал.

– Боюсь, боюсь.

Мгновение и он действительно выпроваживает меня из номера.

– Это не по-христиански!

– Ты права. Что ж, я зверь, что ли. Так уж и быть, держи, – он достает из шкафа свой пиджак и надевает на меня. – Ну, теперь иди с Богом, грешница. И покайся.

Я толкаю гада в грудь со всей силы, на которую только способна. От неожиданности он немного покачивается и мне этого хватает для того, чтобы схватить его ботинок и запулить им в голову скотины. Не ожидал.

– Это ты зря, девочка, – угрожающе произносит он. Мамочки.

Я хватаю оба ботинка и трусливо бегу по коридору к лестнице.

Не знаю, каким чудом таксист согласился отвезти голозадую девицу в мужских ботинках и пиджаке без денег и телефона. Дядька, на удивление, не приставал и согласился подождать перевод по номеру телефона.

Доехала я, к счастью, без происшествий. И даже попала в Наташин подъезд, благодаря открытой двери. В лифте меня накрывает. Стало дико обидно. Меня еще никто и никогда так не унижал. И было бы за что. Так и подхожу зареванной к Наташиной двери. Благо Наташа оказывается дома. Не одна, а с нашим знатоком женщин. Здесь ничего удивительного. Я и без того понимаю, что они, если уже не переспали, то сие действо не за горами.

Они заставляют меня рассказать очередную позорную историю моей никчемной жизни.

– Я была со своим начальником за городом на важной встрече. Мы закончили позднее, чем планировалось. И он предложил переночевать в гостинице.

– Этот урод к тебе приставал?!

– Все не так. Там не было свободных номеров. И он взял один люкс с двумя спальнями.

– И? Что было дальше, Кать?

– Я пошла в свою спальню. Переоделась и залезла в кровать. Конечно же, сказала «на новом месте приснись жених невесте». Уже почти заснула.

– В общем, пришла его жена. Точнее сначала он пришел ко мне и меня разбудил. У него жена с подтекшей крышей. В смысле очень ревнивая и болеет. Год назад у нее был инфаркт. Она его ревнует даже к столбу. Ну и он умолял меня исчезнуть из номера. В моей спальне был балкон. Это было так быстро, что я сама не поняла, как согласилась и оказалась на балконе. Только шапку с кресла схватила. И вот так босиком в трусах и майке оказалась на балконе в этот мороз. Благо с шапкой.

– Ну и как ты оказалась в таком виде здесь?

– Стояла и мерзла, вспомнила все свои грехи и тут на балконе соседнего номера появился мужчина. Я сначала подумала, вот он, спаситель мой.

– И?

– Ну, в общем, он помог мне перелезть к нему. И самое удивительное, аккурат перед тем, как на балкон заглянули начальник и его жена.

– Мужика хоть с окончанием на «ат» зовут? – насмешливо интересуется Александр.

– На «ак». Мудак. Чтоб у него член отсох и собаки загрызли.

– Подожди. Он же помог тебе перелезть. Почему мудак-то?

– Потому что. Не хочу об этом говорить. Дальше он дал мне пиджак, ботинки и выгнал, – ну говорить, что ботинки я украла так себе идея.

– И как ты оказалась здесь?

– На такси. Но ключей нет. Сумочка-то с вещами там осталась. Вот.

– Ладно, девки, чего морды такие кислые? Все живы, Матильды не отморожены. Имя-то мужика, который помог перелезть, все же знаешь?

– Мудак.

– А имя?

– Вы хотите его наказать за то, что он меня выгнал из номера? Александр, вы все-таки такой хороший.

– Катерина, не хотелось бы тебя огорчать, но я спрашиваю это, чтобы узнать, а вдруг его имя заканчивается на «ат». Извини за прямоту, но в моих интересах поскорее тебя сосватать. Потому что с таким успехом, я тоже превращусь в девственника. Так что там, как звать мудака?

– Да я откуда знаю?

– Ну и зря, что не узнала. Так, ладно, что там с мужиком из бассейна?

– Пришлось идти на свидание.

– И все прям плохо?

– Нет, в целом, он хороший. Точнее, из хорошего у него трешка, престижная работа, смазливая внешность и классное тело.

– Ну и чего мы думаем, Екатерина? – ну и гад же.

– А что думать? У него…шампура нет.

– Ну и зачем тебе этот шампур? Это не главное, Катерина.

– Ну, почему у меня так все? Один без пипки, но хороший на «ат», другой зек. Жду не дождусь встречи!

– Так, слушай меня внимательно, Катерина. Я тебе сказал, не циклиться на плохом? Сказал. Так прислушайся ко мне. Почему ты решила, что второй будет зеком?

– Потому что гадалка сказала, что он связан с тюрьмой.

– Может быть, он адвокат.

– Тогда бы она сказала, что он связан с юриспруденцией, а не с тюрьмой.

– Ладно. Но почему ты не подумала, что сама фамилия может быть связана с тюрьмой? Ты ведь спросила именно про фамилию.

– Ну и как фамилия может быть связана с тюрьмой?

– Да очень просто. В самой фамилии может быть отражена тюрьма, – и как это понять?

– Типа Тюремщиков Кастрат? Каллистрат?

– Почему сразу Кастрат или Каллистрат? Может быть, Тюремщиков Игнат.

– Точно. Но разве есть такая фамилия?

– Можно подумать, есть имя Кастрат. Перестань циклиться на херне. Жди Игната.

– Тюремщиков Игнат. Ну, в принципе не так убого.

– Может быть, не только Тюремщиков. Например, я знаю реальную фамилию Арестов. От слова арест. Вот тебе уголовное наказание и тюрьма. Да и Арестов красивая фамилия. И смотри, в ней есть «А и Т». Может быть, гадалка ошиблась и эти буквы есть в фамилии. Как тебе?

Когда до меня доходит сказанное, вся моя жизнь пролетает перед глазами. А учитывая, что гадалка сказала, что я уже была знакома со своим суженым, то…мне пипец. Я начинаю выть, как самое настоящее животное.

– Мой начальник и есть Арестов. Он старый, ему за шестьдесят. Да что ж это такое? Один без письки, другой с вялой писькой? Я не хочу так! Я любви хочу, а не вот это вот все!

– Стоять, бояться, раздеваться! – от такого грозного голоса я вскакиваю с дивана вместе с Наташей. – Да я просто так пизданул, чтобы она не ныла. Чего вы вскочили?

– Это было грозно и очень эффективно, Александр Владимирович!

– Сядьте, вашу мать. Катя, это было просто предположением про фамилию, чтобы ты не циклилась на плохом. Скажи мне, Катерина, как зовут твоего начальника.

– Не с окончанием на «ат».

– А как?

– Владимир.

– Хорошая новость, индюшечки мои. Я быстро верну тебе вещи. Плохая – гадалка действительно права.

– В чем?

– Мы действительно связаны.

Пока Полуянов уходить звонить видимо моему начальнику, мы переглядываемся с Наташей. И только спустя несколько мгновений до меня начинает кое-что доходить.

– Меня терзают смутные сомнения.

– И меня. Твой начальник похож на него? Точнее, Полуянов на него? – спрашивает Наташа.

– Нет. Да. Нет. Или да.

– Очень информативно, – и тут меня осеняет!

– Глаза! Точно! Это что, его сын? Да это же даже похлеще бульварных романов!

– Бери выше. Санта-Барбара, – усмехается Наташа.

Кто же знал, что настоящая Санта-Барбара меня ожидает спустя неделю, которую я провела на больничном. Никогда еще не рвалась так на работу. Арестов чуть ли не пылинки с меня сдувает. А потом приходит пипец. Полный. Когда в приемной появляется знакомая смазливая рожа. Он не здоровается, даже не поворачивается в мою сторону. Сразу направляется в кабинет Арестова.

Я спешно иду за ним. В кабинете сразу сталкиваюсь со своим начальником.

– Владимир Александрович, этот не слишком хорошо воспитанный человек без разрешения прошел.

– Все нормально Катюша, сделай нам два кофе. Этот не слишком хорошо воспитанный человек – мой сын Кирилл.

Да вашу ж мать…

Глава 7

Вот же мудак. Плакала моя работа и отложенные деньги на безбедную старость. Представляю, что эта скотина наговорит Арестову. Нажалуется, что я избила его ботинком? Однозначно. Ладно, на машину накопила и на том спасибо. Унижаться я больше точно не буду. И без того хватило забега по гостинице в трусах.

Каким-то чудом умудряюсь сделать кофе без происшествий. На этом плюсы заканчиваются. Стоит мне только войти в кабинет, как у меня начинают дрожать руки под цепким взглядом младшенького. Слава Богу, что я не на каблуках, иначе точно бы запнулась. Ставлю чашку на стол старшему Арестову.

– Почему не соблюдаем дресс-код? – вдруг произносит младший, как только я ставлю перед ним его чашку. – Где туфли на каблуке? – мало накостыляла. Мало!

– Ну, если не в созвучном слове, тогда в магазине, – гулять так гулять, все равно сегодня уволят. – Хотите купить? Тридцать шестой размер. Желательно, не с очень узким носом, – кажется, охренел не только младший, но и старший, учитывая, что я отчетливо услышала его смешок.

– Нихера себе запросы у золушек пошли. А юбку где забыла? Если не в созвучном слове и не в магазине?

– Дома. Я могу идти, Владимир Александрович?

– Да, иди, Кать.

Как можно спокойнее направляюсь к выходу. Я никогда не испытывала на себе взглядов мужчин, от которых кожа начинает буквально гореть. Забавно, но я была уверена, что такое существует только в книгах, которыми я зачитываюсь. В какой-то момент я не выдерживаю и все же поворачиваю голову. И нет, не показалось. Гаденыш, развалившись в кресле, уставился на меня. Быстро разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Жду момента выхода старшего Арестова словно вердикт судьи. Через нескончаемые по ощущениям двадцать минут выходит. Только младший. Как я раньше не заметила сходство? Что отец, что младший, что старший сын, помимо привлекательной внешности, имеют схожий нюанс: глаза. И если отбросить всю мою неприязнь, то стоящего передо мной мужчину можно смело назвать красавчиком. Темноволосый, высокий с очень пронзительным взглядом голубых глаз. Он зачем-то нависает над столом и наклоняется ко мне.

– Еще и блузка с неподходящим лифчиком просвечивает, – придурок. – Чтобы завтра на тебе было подходящее белье и я видел на тебе чулки. Обувь на каблуке минимум десять сантиметров. Узкая юбка длиной по колено.

Я ожидала как минимум упреки за избиение ботинком и их кражу, но точно не условия того, как я должна выглядеть при этой свинье.

– Мою рубашку для коллекции подарить? – наклоняется ко мне еще ближе. – И ремень для завершения образа хочешь?

– Я сейчас оставлю вам сливу на носу. Хотите?

– Ты права. Ремень оставлю себе в воспитательных целях, – усмехаясь произносит гад, наматывая на палец прядь моей шевелюры. – Волосы приведи в порядок.

– Кирилл, где твоя будущая субординация? – еще никогда я не была так рада голосу Арестова старшего.

Младший резко отталкивается от стола и поворачивается к отцу.

– В созвучном слове. Адиос.

Проводив сына взглядом, Арестов поворачивается ко мне.

– Пойдем, поговорим в кабинет.

Иду за ним, как на убой. Он садится на диван и показывает взглядом сесть рядом.

– Я не знаю, что он вам наговорил, но ваш сын сам все спровоцировал. Я не буду извиняться за то, что его ударила. Он…он…плохой, – капец. Детский сад на выгуле. На мой комментарий Арестов усмехается.

– Даже интереснее, чем я предполагал. На самом деле Кирилл только выглядит говнюком. В душе он хороший, – фиг пойми, то ли шутит, то ли серьезно.

– Видимо, очень глубоко.

– Может, и так. Ладно, послушай меня внимательно. Я больше не буду вести никаких дел. Всем будем заниматься Кирилл.

– Ясно-понятно, – встаю с дивана.

– Куда собралась?

– Домой.

– Ты не так меня поняла. Вместо меня твоим начальником будет Кирилл.

– Ясно-понятно, – вновь встаю с дивана.

– Да погоди ты.

– Он терпеть меня не может, смотрит как на дерьмо, я его ударила его же ботинком, и вы действительно думаете, что я смогу с ним работать?

– Однозначно, да. Если бы я знал, что ты ударила его ботинком, то еще раньше форсировал свой уход, – и как это понимать? – За время, проработанное с тобой, я тебя хорошо изучил. Ты идеально подходишь.

– Для чего?

– Для работы с Кириллом. Я даю тебе карт-бланш.

– Что это значит?

– Только не говори, что ты не знаешь, что это значит.

– Знаю. Но не понимаю, как я могу обладать неограниченными полномочиями.

– В отношении Кирилла я даю тебе полную свободу действий. Как бы ты ни вела себя с ним, он не сможет тебя уволить. Это моя ответственность. Будет, разумеется, сложно. И наверняка он будет вставлять тебе палки в колеса, чтобы ты решила уйти сама. Но ты можешь вставлять ему палки в ответ. Конечно, без криминала с обеих сторон. Помимо обязанностей, которые ты должна будешь выполнять в качестве его помощницы, твоя задача будет докладывать мне о его работе. Что, когда, с кем, – отлично, еще и шпионить. – Он умен, но опыта ведения такого крупного бизнеса у него нет. Мне нужен человек, который будет мне об этом докладывать. Разумеется, не за спасибо. Тридцать процентов прибавки к имеющейся зарплате, – да блинский блин! Так и вижу, как банкомат издает любимый звук. – Ну и, конечно, уникальная возможность быть собой, а не играть роль послушной, глупенькой лапочки.

– Даже не знаю, как реагировать на последнее.

– Да и не надо. Ну что, по рукам? Или я ошибся и ты настолько слабая, что не справишься с моим сыном? – отлично, он меня еще и на слабо берет. Память некстати подкидывает фразу, брошенную гадалкой: как бы ни было сложно, работу не бросай.

– Ладно. Я попробую.

* * *

Когда я соглашалась на эту авантюру, я не думала о том, что буду работать в новом офисе, с кучей незнакомых людей. И стоило только ступить на порог неизвестности, как меня накрывает. Как ни крути, я трусиха и с людьми схожусь сложно. А этот гад определенно меня загнобит не только из-за уверенности, что я сплю с его отцом и разрушаю жизнь его матери, но и из-за избиения ботинком. Еще и других подговорит. Во что я вляпалась?

Подхожу к своему новому рабочему столу и снимаю верхнюю одежду. Кое как нахожу комнату отдыха и начинаю изучать кофемашину. Несложно. С этим справлюсь. Жаль, что есть камеры. Причем везде. Я пришла раньше положенного на двадцать минут. От нечего делать сажусь на диван.

– Каблук максимум семь сантиметров, а я сказал – десять. На обеденном перерыве у тебя будет час, чтобы купить туфли на нужном каблуке, – мой новый начальничек садится рядом со мной и бесцеремонно задирает вверх юбку. Чудом подавляю в себе желание ударить его по руке. – Юбка недостаточно узкая.

– Недостаточно для чего? Чтобы вообще не двигать ногами?

– Расставлять ноги ты умеешь и с юбкой, и без, – спокойствие. Он только и добивается моей реакции. – Я сказал, чтобы на тебе были чулки. Где они? – тянусь за сумкой, достаю новенькую упаковку и кладу ее себе на ноги.

– Вот они на мне.

– На тебе?

– На мне. Вы же не сказали, чтобы они были на мне надеты. Они просто на мне. Надо четче формулировать свои просьбы, Кирилл Владимирович.

– У тебя есть психические заболевания?

– Есть, – не раздумывая бросаю я.

– Какие?

– Неизлечимые.

– Оно и видно. Кофе мне в кабинет. И поживее.

Несмотря на злость и нервозность, с кофе я справляюсь почти с легкостью. Но стоило мне только войти, как экзекуция продолжается.

– Ты не поздоровалась со мной при встрече.

– Здравствуйте, – как можно спокойнее произношу я.

– Прибавь громкости, Екатерина.

– Что, простите?

– Не прощаю. Начальника надо приветствовать громко и четко, а не так, как это сделала ты. Поприветствуй меня снова и с должным уважением.

Наклоняюсь к Арестову и намеренно громко произношу, не забыв увлажнить его щеку.

– Здрасте. Ваш кофе, – ставлю чашку с кофе перед ним.

– Плевала туда?

– Разумеется, нет. У вас везде камеры.

– Да ты ж моя осторожная. Если что, они нерабочие.

– Да? Спасибо, буду знать. Я могу идти?

– Не можешь. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне те навыки, за которые тебя держал мой отец.

– А это какие?

– Те, от которых в брюках становится жарко.

Открытые враждебные действия никак не входили в мой план с самого начала, но обида, мать ее. Я беру чашку и не раздумывая плескаю ее содержимое на брюки скотины.

– Достаточно жарко в брюках, Кирилл Владимирович?