Текст книги "Здрасте, я — ваше счастье (СИ)"
Автор книги: Наталья Юнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 28
Так бы и сидел с раскрытым ртом, если бы не получил от Кати хлесткий и очень болезненный удар по ладони. Звук настолько громкий, что не обратить на нас внимание братца и его спутницы не представляется возможным.
– Вообще-то больно.
– Будет еще больнее, если распустишь клешни еще раз.
Облегчение. Да, пожалуй, это именно оно. От осознания, что я ее не насиловал, становится легче.
– Ну ты-то в общем-то и не против, чтобы я их распустил, да, белочка? Главное, чтобы обстановка была не сарайной.
Секунда и мне прилетает очередной удар. Только уже шапкой по морде. И ведь заслуженно. Не знаю, продолжила бы Катя хлестать меня по морде и другим частям тела, если бы не голос моего братца.
– От кого из вас несет перегаром?
– От него, – не задумываясь бросает Катя.
– Ты тоже пила.
– Ну, уж точно не две бутылки водки, как некоторые.
Ничего достойного в ответ на ее комментарий я придумать не могу. Ведь права. Столько, сколько я выжрал вчера, это надо постараться. Через пару секунд мне в морду прилетает упаковка жвачки.
– А воды нет, Санек?
– Есть. Снег на улице. Хочешь остановлюсь, и там тебя и оставлю?
– Давайте, Александр. Тогда и в машине не будет нести перегаром.
– А не жалко тебе, Катерина, его Матвейку? В хозяйстве-то пригодится, – насмешливо произносит мой братец.
– Было бы там нормальное хозяйство, – не задумываясь бросает Катя. Чего, блин?
– Ну, справедливости ради, все там норм. Точно не ссущий пустяк, – серьезно, бля? Подружка тоже, видимо, с особенностями. Одно радует, братцу это не нравится. – Ну, что? – принимается оправдываться – Он же в трусах. Видно, что там не равнина, а припухлость. В смысле, горные породы.
– Я предлагаю на этом закрыть генитальную тему. И всем закрыть рты. Особенно тем, кто с перегаром.
И ведь затыкаюсь, но вовсе не от слов Саши. Сейчас, когда голова стала более ясной я вспоминаю все. И вот, что странно – на мне были штаны. Перевожу взгляд на свои ноги. Колени в синяках. Оно и понятно, добирался я до Кати почти ползком…
* * *
Идея купить цветочки оказалась так себе. И дело даже не в часах, которые я отдал за долбаные ромашки. Проблема в моих ногах. Точнее в тапках. Скользко, сука, так, что я навернулся уже трижды. При этом умудрился не разбить водку и не ухандохать корзину с ромашками. Чудеса.
Почему-то был уверен, что Катя пошлет меня лесом. Стоит красота моя, уставившись на меня своими глазищами. Пиздец меня кроет.
– Давайте я вызову вам такси.
– Нет. Давай одевайся, белочка. Поживее. Давай, давай.
На удивление, Катя не спорит. Идет в спальню, а я какого-то хрена за ней. Напоминаю себе маньячину, который выслеживает свою жертву. Словно загипнотизированный пялюсь на то, как она надевает кофту. Сам не понимаю, как оказываюсь возле нее. Катя резко поворачивается. Ну какого хрена она такая красивая?
– У тебя случайно нет мужской обуви? В тапках ужасно скользко.
– Мужской нет. Есть валенки. По идее, вы должны в них влезть.
– Ну, давай валенки.
Валенки. Я сам как валенок. Последние, кстати, оказались мне в пору. Откладываю разряженный мобильник на полку. Отличный повод сюда вернуться. Сажусь в Катину тачку и принимаюсь разглядывать ее профиль. Когда я успел так встрять?
– Не надо на меня так смотреть.
– Как?
– Вот так.
– Хочу и смотрю.
Так засмотрелся, что пропустил тот факт, что везет меня Катя ко мне домой.
– Разворачивайся, белочка. Я не хочу домой.
– А куда вы хотите?
– Хочу покататься на горках.
– Шутите?
– Нет. Покатаешься со мной полчаса, а потом домой.
– Это плохая идея.
– Давай, Кать. Я скажу куда ехать.
Непривычно не слышать от Кати препирательств. Был уверен, что она не согласится на такую дичь, но на удивление сдается и уже через час мы оказываемся на месте.
– А водку нафига с собой взяли?
– Для согрева. Пойдем.
Я беру ее за руку и веду к горке. Картон – наше все. Давно забытая детская забава, но как же приятно, черт возьми. Катя, в отличие от меня, соглашается далеко не сразу. Что может быть лучше, чем отбить задницу на пьяную голову? Скатиться с горки и видеть улыбающуюся Катю. Она смеется так громко, что невольно подхватываю ее смех. Смеёмся, как дети, лежа на снегу. Сам не понимаю, как начал шарить рукой по Катиным ногам.
– Кирилл Владимирович?
– Оу?
– Скажите, а что нас с вами связывает?
– Нас связывают исключительно рабочие отношения.
– Если исключительно рабочие, то, что ваша рука делает на моей ноге?
– Лежит, Бурундукова. Дурной пример заразителен, да, моя хорошая? Ты тоже подумала о том, что именно так бы ты и ответила? С кем поведешься.
– Нам пора, – резко убирает мою руку.
– Давай еще покатаемся.
– Нет. К тому же, снег начался. Хотите заболеть?
– Я и так болен, Катя.
По-другому это наваждение не назовешь. Ловлю себя на мысли, что хочу и дальше быть рядом с Катей. Что еще придумать, чтобы продлить эту встречу?
Ну, как говорится, – бойтесь своих желаний, ибо они могут исполняться. Не так я планировал провести время вместе. Хорошо так погулял, часы просрал, теперь Катина тачка.
– Мы не здесь заходили?
– Здесь, Кать.
– Тогда, где моя машина?
– Просится созвучное слово. Без паники, я куплю тебе новую.
– Мне нужна эта!
Ругнувшись всеми известными матами, Катя выхватывает из моей руки пакет и не мешкая достает водку. Отпивает с горла приличную порцию и даже не кривится. Так и продолжает наяривать, пока мы идем вдоль дороги. Никто, ясное дело, и не думает останавливаться и подвозить мужика в розовой шубе. Еще и снег повалил с такой силой, что стало нихрена не видно.
– Я больше не могу.
– Давай свернем в поселок и к кому-нибудь напросимся?
– С таким прикидом, как у тебя, нас никуда не пустят.
– Но попробовать можно.
Проблема оказалась масштабнее. Ни в одном из домов не горит свет. Здесь тупо не живут. Еще немного и я сам окочурюсь от холода.
– Я не хочу умирать.
– Не умрем.
Недолго думая, открывая первую попавшуюся калитку и выбиваю замок на пристройке.
– Ты…ты что делаешь?
– Давай хотя бы снегопад здесь переждем.
– Это вообще-то противозаконно.
– Иди сюда, зануда.
Тяну ее за руку. В сарае есть не только свет, но и диван вместе с пуховым одеялом. Катя снимает шапку, распуская свои влажные от снега волосы. Оказываюсь возле нее и не могу удержаться от того, чтобы не потрогать ее волосы.
– И как это понимать? – отлично. Стою перебираю ее волосы, параллельно нюхаю их.
– Захотелось понюхать что-то вкусное, – ну просто долбоеб года.
Проходит несколько минут, прежде чем до меня доходит, что Катя плачет. И с каждой секундой ревет громче и громче. Отлично. Подхожу к ней и разворачиваю к себе лицом.
– Ну, прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я куплю тебе машину лучше, чем была. Только не реви, пожалуйста.
– Ты ничего не понимаешь. Мне гадалка сказала не покупать машину, и вот ее угнали, она все знала! И значит, все остальное правда. А я не хочу, чтобы это было правдой! Не хочу!
Топает со всей силы ногой и продолжает реветь, заливая свое кукольное лицо слезами. Какой-то щелчок в голове, и я обхватываю ее за затылок. Резко притягиваю к себе и впиваюсь в ее мокрые от слез губы. Катя пытается отстраниться, но моя хватка не позволяет.
Как только наши языки встречаются, она несмело, но начинает отвечать на поцелуй. И все. Голову сносит напрочь. Ее слезы, прерывистое дыхание и то, как она с каждой секундой капитулирует, прижимаясь ко мне, выбивают остатки разума.
По-прежнему не отпуская ее затылок, я нащупываю свободной рукой пуговиы ее шубы. Благо быстро удается с ней справиться. Нехотя, но все же отрываюсь от ее губ, чтобы избавить от одежды не только ее, но и себя. И стоило мне только избавить себя от дурацкой бабской шубы, как дурман с Кати сходит на нет. Она резко отворачивается. Ну уж нет. Не мешкая стягиваю с нее куртку. Кажется, я впервые готов молиться, чтобы она меня не оттолкнула.
– Кать, – обнимаю сзади, притягивая ее к себе.
– Ты пьяный.
– Уже протрезвел, – усмехаюсь ей в шею, втягивая запах ее волос.
– Нет.
– Да.
И все. Стоило моей руке занырнуть под ее кофту, как я окончательно теряю контроль, Катя вздрагивает, как только я касаюсь ее живота. Веду рукой выше. Я уверен, что она взбрыкнет, как только я сжимаю через тонкое кружево лифчика грудь. Но нет. Она замирает и не сопротивляется, я же совершенно не контролирую ни свои руки, ни губы, которые проходятся по ее шее. Всасываю тонкую кожу, намеренно оставляя засос.
Напоминаю себе животное. Последний раз занимался такой ерундой в юности. Но, видимо, мозг с каждой секундой дуреет все больше, иначе не знаю, как объяснить идиотский порыв оставить на Кате отметины. Только не оттолкни. Блядь, только не оттолкни. Она что-то бормочет еле слышно, я же совершенно не вникаю. Разворачиваю ее к себе лицом и стягиваю с нее кофту.
– Так не должно быть, – еле слышно произносит она, я же закрываю ей рот поцелуем.
Подхватываю ее на руки и укладываю на диван. Так себе обстановочка, но желание затмевает весь здравый смысл. Стягиваю с нее обувь вместе с джинсами. Усмехаюсь в голос, когда понимаю, что на ней трусы с бурундуками.
– Самое сексуальное бельишко на моей памяти.
– Да иди ты.
Отталкивает меня в грудь, но так, чисто для галочки. Осознание, что кроет не только меня – откровенно радует. Скидываю с себя идиотские валенки и берусь за ремень. И стоило мне только спустить брюки, как Катя зарывает глаза. Если бы не знал, кто передо мной, с легкостью сказал бы, что развращаю стеснительную целку. Спускаю с Кати лифчик, и она резко вскидывает руки, желая прикрыться. Вот дурочка.
– Стой.
– Нет. Уже не смогу остановиться. Так что расслабься, белочка.
В меня словно вселяется бес, очередной засос, руки, блуждающие по ее телу. Но стоит мне только взяться за резинку ее белья, как Катя резко перехватывает мою руку.
– Я так не могу.
– Я могу.
– Это неправильно. Вот так. Здесь. Слезь с меня.
– А где правильно? Отсасывать у моего папаши под столом правильно?! Тебя там ничего не смущало?
Секунда и мне в морду прилетает такой силы удар, что я малость охреневаю. Пользуясь моим состоянием, Катя выбирается из-под меня и принимается наспех одеваться. Долбоеб. В очередной раз сам все испортил. Видя, какие испепеляющие взгляды она метает в мою сторону, я окончательно понимаю, что встрял. И как бы себя ни обманывал, стоит признаться, – это не просто желание ее трахнуть. Я тупо влюбился в эту отраву. И как теперь быть?
– Только прикоснись ко мне еще раз.
– Пренепременно прикоснусь. И не только, – подхватываю бутылку водки и вновь заливаю в себя противное пойло.
– Ну, попробуй.
* * *
Итого мы имеем: злую Катю и мой тотальный попадос. Даже сейчас не могу отвести взгляд от ее профиля. Как же я попал…Пододвигаюсь к ней ближе и шепчу на ухо.
– Где мои штаны, Катерина?
– Где-то под снегом.
– Ты сняла с меня брюки, когда я вырубился?
– Да.
– Зачем?
– Чтобы ваше хозяйство отморозилось и никогда не встало.
– У меня для тебя плохая новость, Катенька. Мой хозяйство в целости и сохранности. Более того, скоро ты убедишься в этом лично.
– Видал? – тычет мне фигой в лицо.
– Очень скоро.
– Кирилл Владимирович?
– Оу.
– Иди в жопу.
– А как же субординация?
– Прошу прощения. Идите в жопу.
– Ну вот можешь же, когда захочешь.
Глава 29
Радует, что мозги я все же не пропил и заранее оставил себе лазейку, под видом возвращения в Катину квартиру за мобильником. Суббота проходит под лозунгом «дотерпи до вечера воскресенья и дай ей остыть». Благо, пока успешно.
Когда моя голова становится полностью ясной, после продолжительного сна и отменного ужина под голодные взгляды кота, я окончательно осознаю, что произошедшее скинуть на алкоголь мне не удастся. Я залип на этой мелкой отраве. Хотя, если быть точнее, меня на ней заклинило.
С одной стороны – осознание проблемы облегчает ее решение, но с другой – ни хрена. Ну, осознал, что я в нее втрескался, но как решить загон с тем фактом, что у нее что-то было с моим отцом, ума не приложу. Это реально отравляет мне жизнь. В самый неподходящий момент выдам такую же дичь, от которой получу уже не в морду, а по яйцам. Или сразу в оба места, чтобы жизнь медом не казалась.
Стал анализировать в какой именно момент я на нее запал не только как на объект, который просто хочешь уложить в койку. И вдруг как обухом по голове – это произошло четко в момент, когда она сидела за рулем моей машины и напевала на черт пойми каком языке фристайлер. Вот тебе и вата мазер фака. Не фристайлер, а полный попадайлер, важу ж мать.
До глубокого вечера я еще держусь, а после рука сама тянется за ноутбуком.
Сам не понимаю, как оказываюсь на Катиной странице. Она онлайн. Под своим именем, в отличие от меня. Ее страница почти такая же пустая, как и моя. Немного фотографий и все старые. Ни на одной нет представителей мужского пола. Когда интересовался, что там за протеже у папаши, ни во что не вникал, кроме того, что она детдомовская. Это особый вид людей, не у всех, но хватка ого-го. Любым способом урвут свое место и получат желаемое. И до недавнего времени я был уверен, что и Катя попала в этот вагон при помощи вовремя сыгранной роли прелестной дурочки, но все не так просто.
Почему-то был уверен, что никакой вышки она не оканчивала. Максимум какие-нибудь секретутские курсы. Но когда не на одной фото вижу знакомые стены и аудиторию, в которой сам некогда учился, я знатно охреневаю. Юридический, серьезно? Нет, это вообще не ее. Впрочем, не факт, что она закончила университет.
Какую музыку она слушает? По-любому, что-то женское, сопливое, про любовь. Второй раз за несколько секунд я знатно охреневаю, когда открываю ее музыку. Меньшее, что меня удивляет – это то, что Катя вообще не про современную молодежь, слушающую что-то на непонятном языке. А вот тот факт, что здесь намешано все старье от Шуфутинского до Селин Дион, мягко говоря, поражает. Смеюсь в голос, когда вижу тюремную песню рядом с Бритни Спирс. Откуда ж ты такая взялась? Валера, в ответ на мой припадочный смех, в очередной раз косится на меня. Или на мою руку, отправляющую в рот кусок колбасы.
– Кыш отсюда. Ты на диете.
Недолго думая, ухожу в спальню. И все. Понеслось. Из области: очухался только тогда, когда на экране прочитал собственное сообщение.
21:39
«Познакомимся?»
21:40
«Ну, давай. Как тебя зовут?»
21:40
«Игнат»
Ну и придурок…Вдогонку бросаю еще одно сообщение.
21:40
«Чем занимаешься?»
21:40
«Сейчас или в общем»
21:41
«Сейчас»
21:41
«С тобой переписываюсь»
Да ты ж моя белочка.
21:41
«А до того, как я написал?»
21:41
«Творчеством»
21:42
«Каким?»
21:42
«Прикладным»
21:42
«А подробнее»
21:43
«Наконец, добралась до балкона, собрала всех дохлых комаров пинцетом, пронумеровала их и приклеила кусочками скотча к бумаге, подписав именами»
Троллит меня, поняв, что это я? Беру свои слова обратно. До этого я не охреневал. Мне в сообщения прилетает фото приклеенных дохлых комаров. Пронумерованных. С подписанными именами. Всего девять комаров. Последние три с моим именем. А я уж думал, меня сложно чем-то удивить.
21:44
«Все еще хочешь знакомиться дальше?»
21:44
«А то. Всегда интересно покопаться в чужих головах. Имена даны не просто так. Каждый чем-то выделился и, скорее всего, в свое время чем-то нагадил»
21:45
«Бинго»
Мужских имен всего два. Мое и «Стас». Под номером два именно он. Несчастная любовь? Поматросил и бросил?
21:46
«Стас – первая любовь?»
21:46
«У меня не было первой любви. Ни второй, ни третьей. Это имя сожителя моей матери».
Блядь, только не говорите, что он ее изнасиловал. А первое имя чье? Непутевой мамаши? Не так я планировал провести разговор. Хотя, справедливости ради, я вообще ничего не планировал. На трезвую написал, не пойми на что надеясь.
21:46
«А Кирилл особо выделился? Не многовато Эдиков на одного Кирилла?»
21:46
«Эдиков?»
21:47
«В моем детстве комаров называли Эдиками»
И что-то мне подсказывает, что ты тоже об этом в курсе. Но от нежелания обсуждать мою нескромную персону, перевела тему в другое русло.
21:47
«А тараканов Стасами»
21:47
«Поправочка. Стасиками»
21:47
«Спокойной ночи, Игнат»
Да уж будет тут спокойная!
21:47
«Стой. Еще же рано. Поговори со мной»
21:47
«Не хочу»
21:48
«Как насчет виртуального секса?»
21:48
«Бум считать, что я уже кончила»
21:48
«Нет. Я так не играю. Покажи киску»
Был уверен, что кинет меня в блок. Но нет. Фото киски я действительно получаю. Только четырехлапой. И вдогонку очередное пожелание.
21:48
«Спокойной ночи»
* * *
Ночь, как и предполагалось, выдалась бессонной. То ли дело в том, что я выспался днем, то ли из-за дурацких мыслей, занимающих мою нездоровую голову. Хотел повременить с приходом и заявиться к Кате на ночь глядя. Хрен там. Уже в шесть, ноги, не дружащие с головой, оказываются на пороге ее дома. На удивление, через дверь Катя на хрен меня не шлет.
Открыв мне, она смотрит на меня в упор. Обвожу ее взглядом и вдруг понимаю, что на ней не домашняя одежда. Она одета в платье, закрывающее плечи и шею. Волосы распущены и непрямые, как обычно. Макияж при ней тоже имеется. Отнюдь не такой, как в офисе. Куда, а главное с кем намылилась, учитывая, что моего драгоценного папаши нет в городе? А в принципе, выбор не велик. Вот же сученыш.
– Ничего не хочешь мне сказать, Катя?
– Комедон.
– Гондон? – насмешливо произношу я,
– Нет. И не комедон. Просто у вас прыщ на носу, – и ладно бы она выдумала несуществующий прыщ. Так хрен там. Реально красная херня вылезла аккурат на кончике носа. – Влюбились, Кирилл Владимирович? – тоже мне Ванга недобитая.
– Ну что, рада?
– Почему я должна быть Рада, если я Катя?
– Отрезать бы тебе язык.
– Не дай Боже, тогда я не смогу есть. Я бы с вами поболтала, Кирилл Владимирович, но, простите, у меня встреча.
– Засосы на шее не помешают встрече?
– Нет, – как ни в чем не бывало произносит Катя, надевая сапоги на каблуке. – Моя половая распущенность не настолько распущена, чтобы идти во все тяжкие с малознакомыми мужчинами.
– Ноги не сломаешь на таких каблуках?
– Ну, если сломаю, то полежу на оплачиваемом больничном. Тоже неплохо, когда не видишь не самые приятные лица, – с совершенно непроницаемым лицом произносит Катя, надевая шубу.
– Ладно, Кать. Хватит.
– Вот и я говорю, хватит, – тычет пальцами по запястью. – У меня такси приехало. До свидания, Кирилл Владимирович.
Отталкивает меня в сторону, а я стою как дурак, сначала смотря на то, как она закрывает дверь, затем разворачивается и спускается к выходу из подъезда. Умом понимаю, что пока на ней засосы, никакой чертов Игнат к ней не прикоснется, но когда-то же они сойдут. И эта сопля назло мне с ним переспит. Ставить свежие? Ну, так себе идея. Впрочем, засосы не такая уж и дурная идея, в отличие от того, чтобы ехать за ее такси…
Глава 30
Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать насколько я тронулся башкой. Нет бы свернуть хоть куда-нибудь. Хрен там, еду аккурат за такси. Мог ли я когда-нибудь представить, что буду творить такую дичь, занимаясь по сути…сталкингом? Хотя, если проанализировать, творить дичь я начал значительно раньше.
Например, когда будучи почти трезвым, ибо пару бокалов для меня как мертвому припарка, приперся к ней домой, пристегнул Катю наручниками и пялился на нее спящую. А слежка не моими глазами? Давно по мне плачет психушка. Ой, как давно. Однако доводы разума и осознание ненормальности ситуации не помогают мне перестать ехать за такси.
Когда таксист паркуется у какой-то новомодной хероборы, гордо именуемой современным искусством, испытываю самое настоящее облегчение. Пройти туда не составит труда. Однако я знатно охреневаю, когда мероприятие оказывается закрытым. Благо, деньги творят чудеса. И вот я в совершенно неподходящем для такого места виде: в джинсах и джемпере, заявляюсь на этот пир современной хероты. Катю нахожу глазами сразу. Как и ожидалось, рядом с Тюриным. Тоже мне эстет херов. Он приобнимает ее за талию и ведет к какой-то, господи, спаси мою грешную душу, картине. Такое приснится – хрен потом заснешь. Мелкая стервочка и не думает убирать от себя руку полудурка. Прибить охота. Но держусь.
А через полчаса ко мне приходит какое-то умиротворение от осознания, что Кате наплевать не только на эту абстрактную хероту, но и на Тюрина в том числе. Заинтересована она лишь одним, чего упорно не замечает Игнат, подходя к очередной картине, – фуршетным столом. Ее взгляд так и тянется к столам. Да ты ж моя прелесть. Поди только и ждет, что Тюрин куда-нибудь свалит, чтобы подойти к еде. И долго ждать не приходится.
Как только Игнат оставляет Катю, она, убедившись, что его нет в поле зрения, тут же подходит к столам и принимается есть так, как будто одна во всем мире. Все по стандартной схеме – тарталетки с красной рыбой и икрой залетают в ее рот первыми. Долго оставаться в стороне не получается. Подхожу к ней и, наклонившись, произношу:
– В другом углу есть еще канапе с креветками, – сказать, что Катя охренела – ничего не сказать. Так и замирает с тарталеткой во рту.
– Вообще-то так и подавиться можно.
– Я бы тебя реанимировал.
– Ну да, точно, – уже придя в себя, почти невозмутимо произносит Катя, потянувшись за очередной тарталеткой. – Сначала же вы должны разочек меня трахнуть, чтобы поставить галочку, а потом уже можно и в могилочку, да, Кирилл Владимирович?
– Господь с тобой. Какой разочек?
– Неужели два? – я действительно такой гондон в ее глазах? Хотя, ответ и так ясен: конечно, да. – Спрашивать, какими судьбами вас сюда занесло, думаю, бессмысленно, да?
– Почему? Очень даже смысленно. Обожаю современное искусство.
– О, так мы, оказывается, с вами похожи? Я в восторге.
– О, да ты в восторге от фуршетного стола, а я от твоей пятой точки. У каждого свое искусство, да, Катерина Михайловна? Кстати, я соврал. У тебя отличная задница. Ничуть не хуже, чем у подружки. Грудь вообще на десяточку.
– А попа насколько?
– На девяточку.
– Почему? Толстая?
– Потому что грудь я видел голой, а задницу нет. Как увижу и потрогаю, накину один балл. Можем прямо сейчас заняться повышением оценки.
– Благодарю, Кирилл Владимирович, но я как-нибудь переживу и с девятью баллами.
– А я все же настаиваю на повышении баллов.
– Ну, настаивайте дальше. Без моего личного присутствия, – улыбаясь произносит Катя. – Кстати, как ваши колени, Кирилл Владимирович?
– Колени прошли, но сердце защемило.
– Какой ужас, – демонстративно прикладывает руку к груди, а затем вновь тянется за тарталеткой. С каким наслаждением она ее ест – не передать словами. И словно специально проводит пальцем по губам, собирая творожный сыр. В любом другом случае я бы сказал, что это намеренная провокация. Но в случае с Катей – нет.
– Пойдем, накормлю тебя по-человечески. Тут даже конфет нет, чтобы стырить в сумку, – подхватываю ее под руку.
– Ты совсем, что ли? Пусти. Я тут не одна.
– О да, я в курсе. Ты только и ждала, пока он хоть куда-нибудь свалит, чтобы расслабиться и пожрать. У меня для тебя плохая новость. Если человек не может есть при другом: это не его человек.
– Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама разберусь. Пусти.
– Нет. Я вообще-то сюда по делу приехал, равно как и к тебе домой.
– Да неужели? И по какому же?
– Я приехал за мобильником. Мне он срочно нужен, поэтому, извини, придется тебя умыкнуть.
И не сказать, что она сильно сопротивляется. Оно и понятно. Всрался ей этот Тюрин, как и картины. Но при этом что-то строчит в телефоне, как только мы садимся в машину. Ясное дело, пишет Игнату. И это бесит, ибо не оставляет попыток оставить его как запасной аэродром. Дурочка просто не в курсе, что шутки с ним плохи.
– Он только кажется учтивым, приятным и интеллигентным. Та еще тварь.
– То ли дело вы, ангел во плоти.
– Страшен не тот, кто не старается выглядеть идеально.
Понимаю, что надо наступить на собственную гордость и хоть как-нибудь сгладить то, что ляпнул на эмоциях тогда в сарае и вдруг до меня доходит, что, сука, слов-то у меня подходящих и нет. Женщины сами липли ко мне сколько себя помню. Даже сироп лить им на уши не надо было.
– Какую ты хочешь машину? – произношу совершенно не то, что хотел.
– Исключительно ту, на которую заработала сама. Ну, в вашем варианте – насосала, разумеется.
– Хватит.
– Вот и я думаю, может, хватит, Кирилл Владимирович? Давайте вернемся к тому формату, который был до вашей гулянки.
– Не хочу. Я не умею извиняться и, как оказалось, красиво говорить. У меня пунктик на моего папашу после того, как я узнал, что он трахал мою жену. Меня вымораживает мысль, что ты с ним спала. Но это пройдет.
– У меня никогда ничего с ним не было.
– Да, да. Ты вообще девственница, – и, как ни старайся, скрыть издевательскую нотку в голосе не удается.
– Ага. Вот поэтому у нас ничего не будет.
– Поэтому?
– Потому что я все равно для тебя шлюха. И даже переспав со мной и убедившись, что я девственница, ты скажешь, что я зашитая. А, ну и в рот, конечно, брала, – и сказано это с такой обидой, что невольно задумываешься над тем, что это правда.
Но тут же себя одергиваю. Двадцать пять лет. Какая к чертям собачьим девственница с такой внешностью и фигурой? Тоже мне краснокнижница.
– Завтра я напишу заявление на увольнение. Так что, вы выиграли, Кирилл Владимирович.
– Для меня это индифферентно.
– Что?
– Мне плевать на твое заявление. Напишешь – порву.
– Я новое напишу.
– Хватит выносить мне мозг.
– Было бы что выносить, – парирует в ответ язва.
И все. Если бы не маячащий впереди магазин, я бы точно ляпнул очередную гадость. Паркуюсь рядом.
– Зачем мы остановились?
– Пить хочу. Я быстро.
Справляюсь действительно быстро. Сам не понимаю, что творю. Но в машину я сажусь с пакетом, наполненным до отвала конфетами.
– Взамен фуршетного стола, – Катя ничего не отвечает. Зато тянется к одной из коробок и как ни в чем не бывало подносит конфету ко рту.
Оставшийся путь до дома мы проезжаем в полном молчании.
– Я сейчас принесу телефон. За мной подниматься не надо.
Тоже мне умная нашлась. Из машины выйти не даю. Я перехватываю ее за руку и притягиваю за шею к себе. Она упирается ладонями мне в грудь, я же впечатываюсь в ее рот, как какое-то животное. Поцелуем это назвать сложно, скорее, очередное желание оставить на ней клеймо. Но, как ни странно, она начинает мне отвечать. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что это не ответ, а прелюдия к основному действию. Сжав ворот моего джемпера, эта зараза охренеть как больно прикусывает мою губу. А затем резко отталкивает меня.
Мне же становится дико смешно и одновременно хорошо. Сам не понимаю почему.
– А в принципе, не так уж была и не права моя мама, да? То ли подерутся, то ли поебутся.
– Никогда, – по слогам произносит Катя, открывая дверь.
Ну а что, так даже интереснее. Азарт, мать его.
