Текст книги "Здрасте, я — ваше счастье (СИ)"
Автор книги: Наталья Юнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 44
Душно, скучно и мало, просто катастрофически мало еды! Открытие загородного клуба для богатенькой элиты и никакого разнообразия в еде. Аппетит просто зверский. И эти тарталетки с икрой мне как мертвому припарка. И мне совершенно не стыдно на них налегать, хотя понимаю, что кому-то не хватит, я все равно не могу наесться. Мне бы сейчас поджаристый стейк из свинины, пюрешку на сливочном маслице, желательно, двойную порцию, соленых огурчиков и капусты с лучком, а не вот это все.
Какое гадство! Что будет дальше, если сейчас я жру за троих здоровенных мужиков? Ладно, это все стресс. Я просто заедаю напряжение от неизвестности того, что нас ждет дальше. Жор пройдет. Тянусь за очередной тарталеткой и отправляю ее в рот. Икра уже не вставляет, но есть при этом хочется так, что уже все равно, что я закидываю в рот.
– Здрасте, – перевожу взгляд на красавчика в белоснежной рубашке с бокалом шампанского в руках. Демонстративно откусываю виноградинку, ловя на себе его взгляд.
– Я ваше счастье, – почему-то произношу я, вспоминая события почти двухгодичной давности в баре.
– Познакомимся?
– Не вариант. Я беременна.
– Так меня еще не отшивали. А какой срок?
– Пять недель.
– А, ну норм. Можно покувыркаться еще месяца три. Или когда там пузо уже вылезет?
– Наверное, месяца с четвертого.
– Вообще отлично. Как насчет того, чтобы пройти в уединенное место? – ну, серьезно, блин?
– А вам ничего не жмет?
– Корона на голове?
– Обручальное кольцо на пальце.
– Вообще не жмет. Жена меня еще не перекормила, так что сидит идеально.
– Еще?
– Ну, когда-то это неизбежно случится.
– Почему?
– Она много ест. Вероятно, будет колобком.
– И вы, чтобы ее не обидеть, будете есть с ней на пару?
– Господь с вами, душечка. Она сама меня будет подкармливать, чтобы на моем фоне выглядеть более выигрышным колобком. А я не смогу отказаться.
– Почему?
– Потому что она затянет меня в свои жирные сети, – вот же козленыш. Он тянет виноградину ко рту и демонстративно откусывает. Капелька сока моментально стекает с его губы. Господи, как же это сексуально. В этот момент я четко понимаю, что голод прошел. Только наступил другой. Ну, просто полный капец. У меня теперь будет два желания? Поесть и заняться сексом? Ну, я же не животное. Домой. Мне надо срочно домой! – Ну так что? Уединимся? – шепчет мне на ухо.
– У меня вообще-то здесь муж.
– Да? Ну так тем более. Разве опасность быть замеченными не заводит? – змей искуситель.
Я была уверена, что он заведет меня в какую-нибудь вип-комнату, этот же наглец завел меня в туалет. Да, красивый и новый, но, черт возьми, это туалет! Щелчок замка и гад подталкивает меня к мраморной столешнице раковины. Мгновение и он подхватывает меня за талию, усаживая на столешницу.
– У меня встал, когда ты опустилась за конфетой, которую уронила. Задница в этом платье просто отпад.
Хочу возмутиться из-за места, в которое он меня привел, но фиг там. Мой возмущенный вопль он закрывает своим ртом. Целуемся жадно, как будто жрем друг друга. Фу, какая гадость, дайте мне добавки. В момент, когда мне не хватает воздуха, я все же отстраняюсь.
– Стой.
– Все уже давно стоит. Ты потеряла чувствительность? – усмехаясь произносит гаденыш, прикладывая мою ладонь к своему паху.
– Я хотела спросить, как тебя зовут?
– А тебя как?
– Матильда.
– Ну, тогда я, разумеется, Матвей, – произносит, не скрывая улыбки.
– Ой, прости, ты мне не подходишь.
– А что так?
– Какое-то не мужественное у тебя имя.
– Да ладно? Зато в имени есть «ат».
Нашел, блин, что вспомнить. Эх, ладно, была ни была. Все когда-нибудь занимаются сексом в туалете. Тем более с собственным мужем.
Тянусь к ремню его брюк. Руки хоть и потрясывает от предвкушения, но все же я с ним справляюсь. Кирилл подтягивает меня к краю столешницы так, что моя задница чуть не съезжает. Стягивает лямки платья и, чуть наклонив меня назад, тянет платье вниз, оголяя грудь. Закрываю глаза, откинув голову назад, при этом опираюсь руками о столешницу. Пытаюсь сконцентрироваться на своих ощущениях, когда его губы смыкаются на моем соске. И все бы хорошо, если бы не моя запрокинутая голова. Точнее тошнота, подступившая к горлу. Выпрямляюсь, борясь с непрошенным ощущением, но не помогает. Не хватало еще извергнуть содержимое желудка на Кирилла. Отталкиваю его и со спущенным платьем подлетаю в одну из кабинок.
Долбаная икра. Долбаные тарталетки. Долбаный неуемный аппетит! Подтягиваю одной рукой платье, второй беру протянутую Кириллом бумагу. Вытираю губы и подхожу к раковине.
– Не хотелось бы нагнетать, но не мудрено, Екатерина Михайловна. Не мудрено. Сколько сожрать за такой промежуток и не лопнуть – можно только этим путем. Не понимаю, куда в тебя столько лезет? Твой желудок тебе уже даже не намекает, а прямо говорит – хватит объедать фуршетные столы, – если бы я была не занята приведением себя в порядок, непременно послала бы на фиг. – Слушай, у нас мало дома икры? Что ты на нее набрасываешься, как будто никогда не ела?
– А что тут еще есть, если ничего другого нет?
– А зачем вообще что-то есть, если мы ели за час до отъезда? – ну, влезь в мое тело, потом поговорим. Гад, взял и все испортил. Точнее испортила я. Когда понимаю, что он видел, как я сметала, как одержимая, все со стола. А значит, это видели все. Жуть как стыдно. Как какая-то колхозница впервые попавшая на такую встречу. Однако, все равно обидно за то, что виновата, по сути, не я. Ну, не могу я это контролировать. Как будто бес вселился. Самое противное, что даже сейчас, извергнув содержимое желудка, я снова хочу есть. – Обиделась?
– Нет.
– Ну, ты серьезно плакать собралась?
– Конечно, как тут не плакать. Столько икры в помойку.
– Да ладно, на халяву же. Платить не пришлось, – пытается гад отшутиться. Ну-ну. Будешь шутить, когда будешь один на один со своей племянницей. Принципиально заставлю его мыть ей задницу и менять подгузники. – Хорошо, что в туалет привел. Я как чувствовал.
– Ничего ты не чувствовал. Просто сортир явно был ближе, чем укромное местечко.
– Такой романтичный момент испортила.
– Ага. Все, что происходит в туалете очень романтично, – не скрывая сарказма выдаю я.
– Да ладно тебе, ты на меня клюнула. Сама хотела. Или на виноград, который я ел?
– Разумеется, на виноград. Ты мне уже надоел за столько времени.
– Нихера себе. Еще первую годовщину свадебного рабства не отметили, а уже надоел? Все, развод?
– Виноград тебе в зубы, а не развод. Мы скоро уже домой?
– Ну, как поднимут тост за именинницу, так сразу свалим.
За время, проведенное вместе, я привыкла к тому, что приходится ходить на такие встречи. Никого не знаешь, но приходится улыбаться. Сегодня не исключение. Какой-то важный знакомый Кирилла, который открывает клуб и по совместительству празднует день рождения своей жены, с трудно проговариваемым именем – Гваделупа. К счастью, все зовут ее Лупа. Видать, тоже не могут выговорить.
Я всегда стараюсь держаться рядом с Кириллом, но иногда ходить за ним хвостиком невозможно. Если исключить маленький, но такой значимый факт, как моя незапланированная беременность, моя жизнь такая, о какой мечтают миллионы женщин.
Возможно, это гормоны или просто подсознательное чувство вины за свою оплошность, но сейчас мне и вправду страшно. Учитывая, что моя дурная голова забыла про таблетки после обычного ОРВИ, ответственность лежит на мне. И вот тут в голову лезут дурные мысли. А что если он подумает, что я специально, чтобы его привязать? До первой годовщины еще почти два месяца, а я уже залетела. Как это выглядит со стороны, если мы планировали года через три?
И ладно бы только этот факт. До слез расстраивает то, что он совершенно равнодушен к детям. Все мои попытки провести время с Наташиной дочкой, под предлогом: «это же твоя племянница», не увенчались ни разу успехом. Он то в телефоне, то с Сашей, то в рассматривании своей совершенной физиономии, на ребенка ноль внимания. Попытка номер фиг знает какая ожидает нас через считанные дни. Теперь он не отвертится, ибо Ника будет жить с нами, пока ее родители будут на море. И, если сейчас он не проявит никакого участия, то это финиш. Невозможно заставить кого-то полюбить детей.
При этом я четко вижу, каким он может быть лапочкой с ребенком, учитывая, как сюсюкается со своим ненаглядным котом. Да он его целует, когда уверен, что я не вижу.
– А вы кем приходитесь имениннице? – перевожу взгляд на незнакомого мужика. Понимаю, что знать его не знаю, но ощущается так же, как при знакомстве с Игнатом – хочется поскорее скрыться. Но есть это дурацкое «но». Когда на тебя типа невидимо смотрит муж, на которого не только смотрят особи женского пола, но и перебрасываются с ним фразами, и он их при этом не шлет нафиг, надо, черт возьми, соответствовать. Не только же мне ревновать.
Что говорит мужик напротив меня – не знаю. Думаю исключительно о своем. В какой-то момент надоедает улыбаться.
– Может, шампанского?
– Нет, спасибо. Мне муж не разрешает, – с милейшей улыбкой произношу я. Фраза оказывается эффективной. Ну вот и славно. Вали отсюда.
К счастью, остаюсь одна. Взгляд, как назло, падает на еду…Убейте меня кто-нибудь!
Вздрагиваю, когда неожиданно Кирилл обхватывает меня за талию.
– Пойдем, сейчас именинницу будем поздравлять, а после свалим.
Домой. Срочно домой! К холодильнику. Но уже втихаря.
– Чего взгрустнула? Там икорку подложили и даже новые закуски принесли. Не сдерживайся, Катюнь. Все равно уже место освободила в желудке, – ну гад! Вот только, как бы я ни бесилась, меня заводит наш стеб друг над другом. Без этого… скучно.
– Думаю, пощажу тебя и не буду есть. А то мало ли все же извергну на твою белоснежную рубашку икорочку.
– О, спасибо, дорогая. А то как-то блевать на мужа все-таки не очень романтично. Кстати, утоли мое любопытство, прелесть моя. А ты всех, кто к тебе подкатывает, обламываешь беременностью?
– Да кто ко мне может подкатывать, когда мы двадцать четыре часа вместе? – кокетливо произношу я.
– Ой ли. Хуйло в голубом костюме на совещании два дня назад слюни подтирал, смотря на твои сиськи.
– Ну, подкатывать-то, не подкатывал. Просто слюни подтирал.
– Ну, сейчас хуйло в белой рубашке точно подкатывал, – да, да, да. Хорошо…даже есть перехотелось.
– Ну, разве что чуть-чуть. Я ему сказала, что муж мне не разрешает пить. И он отлип.
– Ясно.
– Шампанское? – перевожу взгляд на, предлагающего напиток, официанта.
– Нет, спасибо. Мне нельзя, – и только, когда до меня доходит, что я сказала вслух, я поспешно произношу: – Шутка.
Этого хватает. Точно хватает для того, чтобы у Кирилла изменился взгляд и заработали шестеренки. Рано! Блин, слишком рано!
Он берет бокал с шампанским, не отводя от меня взгляда. Судорожно отворачиваюсь на собравшихся гостей. Идут поздравления. В самый раз поздравить незнакомую женщину и перевести тему в другое русло.
– Ты беременна? – ой, блин, нет!
Беру шампанское с подноса и…ступор. Как зовут именинницу?
– Предлагаю тост за именинницу, – Гваде…гвану...блин. Лупа! Точно! – Исполнения всех самых заветных желаний. Безмерного счастья и любви. Выпьем все за…за… за Лупу!
– Поддерживаю. Выпьем все за за залупу, – насмешливо произносит Кирилл, не сводя с меня взгляда.
Эпилог
Очередной позор уже с «залупой» ощущается не так остро, как буравящий взгляд Кирилла. И нет, к счастью, он не зол, несмотря на то что уже уверен в моей незапланированной беременности. Но такой нахально-смешливый, мол: «и когда я об этом должен был узнать».
Когда мы подходим к такси, он открывает мне дверь, демонстративно пялясь на мой живот. Да, плоский он, блин! Сажусь в машину и отворачиваюсь к окну. Чувствовать на себе его взгляд с каждой секундой все сложнее. Одно радует, при таксисте, скорее всего, не будет разбора полетов. Когда становится невмоготу я все же поворачиваюсь к нему.
– Ну и долго будем играть в молчанку, Кать?
– Мы здесь не одни.
– Да ладно? – насмешливо произносит Кирилл. – Нас здесь, оказывается, уже трое. А я уж было подумал, предложить провериться тебе на наличие глистов. Иначе, как можно столько жрать и оставаться в форме – неясно. А глист вовсе не глист. Восхуитительно.
– Да, я виновата. Но я не специально. Я забыла про таблетки после болезни и…все.
– Какие мы продуктивные, однако. А ты до девятого месяца собиралась молчать или как?
– Хотела дать тебе еще один шанс и посмотреть, как ты будешь вести себя с Никой, когда она будет у нас жить. Потом бы рассказала.
– Шанс на что?
– Ты ее не любишь. Тебе совсем не нравятся дети?
– Нормально. Сама придумала, сама обиделась. С хера ли я должен ее любить?
– Она твоя племянница.
– Ой, я тебя умоляю. Она чужой ребенок. Не мой. Я, конечно, могу сделать вид, что ей проникся, но зачем?
– А своего будешь любить?
– Ну, не тогда, когда придется мыть ему или ей жопу.
– Я серьезно.
– Я тоже. Только не говори, что кто-то любит мыть чужие задницы. Даже детские.
– Тебе придется это делать. Как и вставать по ночам.
– И сиськи твои делить. Вот это прям сильно расстраивает, – и только еле слышный смех водителя напоминает, что мы здесь не одни. Позорище!
– А все остальное не расстраивает?
– Кать, ты что от меня хочешь услышать? Опечален ли я новостью о беременности? Нет. Опечален ли я, что мне придется терпеть чужую малолетку семь дней? Конечно, да. Не парься, нашего буду любить.
– Мне страшно, что мы будем плохими родителями.
– Мы будем охуенными родителями. Вот тебе крест даю, – шутливо произносит этот гад, притягивая меня к себе.
– С матами надо завязать.
– С чего это?
– Дети как губка, они все впитывают.
– Нет, дорогая. Не завяжу. Это примерно, как сказать тебе – завязывай с едой.
– Я не поправилась ни на один килограмм. Хватит этих намеков на то, что я толстая. Кстати, давай заедем сейчас в магазин.
– Зачем?
– Я капец как хочу есть. Нормальной человеческой еды. Тебе не понять. Аппетит просто зверский. До слез. Я мечтаю о куске мяса с пюре. И не только о них.
Ничего другого кроме того, что получить порцию издевки, я и не ожидала. Он тупо надо мной смеется.
– Смешно тебе?
– Ну, разве что немного.
– Это не я ем. Он требует.
– Он? Ты что уже знаешь, что это мальчик?
– Не тормози. Ребенок.
– Справедливости ради, поесть ты любила и до беременности. Ладно, поехали набивать твое пузо.
– Я чуть-чуть.
Боги…как же хорошо поесть такой домашнятины. Куриный шницель с аппетитной корочкой, пюрешечка с тонной сливочного масла, огурчики и квашеная капуста. Все, как мечтала. Ну, правда, селедка вышла незапланированной. Но, как увидела эту жирную красавицу с луком, душа улетела в рай.
Я сижу за столом, подложив под попу ноги. Хорошо так, что скоро замурчу от счастья. Валера, пристроившись рядом на стуле, радостно принимает кусочки шницеля в свой прожорливый рот. После того как мы чикнули ему яички, он стал почти душкой. Мою Лушу больше не сношает, но по-прежнему души в ней не чает. Правда, любовь к еде перевешивает любовь к кошке.
– Я тут подумала, у нас в доме все же есть мужик с окончанием на «ат». Валера – Кастрат.
– Не называй его так.
– Ой, да ладно. Это полезно для его здоровья.
– И не корми его. И так в дверь еле влезает.
– Чуть-чуть можно, – протягиваю Кириллу кусочек селедки с луком. – Съешь, чтобы от тебя тоже воняло луком. – Нехотя, но он все же съедает кусочек, закусывая луком.
– Да я вижу твое чуть-чуть. Деточка, ты не лопнешь?
– Тебе жалко, что ли? Присоединяйся. Тебе тоже всего хватит, – не факт, конечно, но сделать вид, что мне не жалко отдать кусочек еды для мужа – надо.
– Кать, на самом деле в семье кто-то один может быть толстый. Давай, это будешь ты.
– Никто не будет толстым. У меня хороший метаболизм. И вообще, рожу и прекращу есть за двоих.
– За пятерых, Кать. За пятерых, – гаденыш!
– Знаешь что?
– Знаю. Жуй, прелесть моя.
– Завтра поедем в детский мир.
– Нихрена. Это дурная примета – покупать вещи заранее.
– Очень мило, что ты веришь в приметы, но мы не себе, а Нике. Надо же ее чем-то развлекать.
– Возьмем то, что дадут ее родители. Не обсуждается. Свой выходной я должен провести в детском мире для выбора игрушек для чужого ребенка? Разбежался, – а вот тут он может быть вполне прав. В отличие от меня, Кирилл с понедельника будет работать, а потом довольствоваться обществом Ники.
– Ладно. Ты прав. Тогда давай завтра на озеро. Пока стоит такая жара. Купим с утра замаринованный шашлык или колбаски. А лучше и то, и другое. Сделаем на костре. Давай?
– Ты просто хочешь поесть шашлык?
– Нет. Я хочу на озеро. Честно. Ну и шашлык тоже.
* * *
Утро встретило нас крайне неожиданно. И, чего греха таить, малоприятно. Не то, что я не рада видеть Валерию. Рада. Моя свекровь – лучшая из ныне существующих. Но вот клетку с попугаем – ни я, ни, разумеется, Кирилл, видеть не желаем. Долбаный Ромашка здесь сейчас точно не к месту, учитывая Нику. Не хватает еще, чтобы этот зэк научил ее плохим словам. Да, мне впервые приходится отказать Валерии.
– Катя, это только на три дня. Да и ничему он не научит ребенка. Он уже три месяца в завязке.
– В каком смысле?
– Молчит. Причем вообще.
– Ой, мам, хорош уже заливать. Что ты дала ему? Успокоин, чтобы мы поверили? Через пару часов он очухается и начнет «Вечер в хату»? – странно, но попугай на провокацию Кирилла молчит.
– За кого ты меня принимаешь? Рома чист. Он просто перестал говорить. А ребенку будет даже полезно посмотреть на что-то новое и живое.
Переглядываемся с Кириллом. И снова смотрим на Валерию.
– И подумайте о будущем. Куда вы будете спихивать своих собственных детей, когда вам захочется уединиться? Пару раз на друзей скинете, а дальше кому? Вы за неделю с маленьким ребенком убедитесь, как это прелестно.
– Что именно прелестно, Валерия?
– Поспать и покакать в тишине. Так что, дети мои, не выделываемся и думаем о будущем.
– На три дня, да?
– Да, Катюша.
– Ну, ладно.
Учитывая, что один день мы проведем без него – вполне терпимо.
Я забываю о возможных проблемах с попугаем и о страхе стать хреновыми родителями, как только мы оказываемся на пляже. Солнышко приятно греет, запах шашлыка и Кирилл, который радует глаз не только тем, как справляется с мясом, но и своим телом. Жаль только, что радует не исключительно меня. Компания девок лет двадцати с полуголыми ягодицами совсем немного, но портят эту прелестную картинку. Чего им дома не сидится?
Нацепив на глаза солнцезащитные очки, я делаю вид, что смотрю в другую сторону, но замечаю абсолютно все. То, как они смотрят на него. И то, как паскуденыш это замечает. Нравится ли ему это внимание? Конечно, да. И вроде понимаю, что это нормально – хотеть быть привлекательным в глазах противоположного пола, но желание тыкнуть ему в глаз шампуром – все равно не пропадает.
И я бы непременно встала с раскладного стула, подошла к нему и сделала бы хоть что-нибудь. Ну, например, ущипнула бы за задницу. Но я зависаю, когда недалеко от нас замечаю женщину, расстилающую плед. Гадалка! Сердце начинается колотиться сильнее, когда я понимаю, что она тоже увидела меня. Сама не понимаю, почему стало так не по себе. Хотя, знаю, черт возьми. Мне страшно. Страшно, что она скажет что-то плохое. Что, например, не рожу или…да мало ли гадостей может быть в жизни. От страха, что она подойдет, я встаю со стула и, не смотря на Кирилла, иду в воду.
Делаю длинный заплыв, благо вода теплая. На обратном пути вижу подплывающего Кирилла.
– Это что сейчас было?
– В смысле?
– Шашлык готов, а ты умотала, не предупредив.
– Писать захотелось. Пришлось поплавать, – пусть лучше так, чем ляпнуть про гадалку.
Когда мы подплываем к берегу, Кирилл тянет меня на себя. Обхватываю его ногами, закинув руки на шею.
– Слушай, а я так и не спросила, ты кого хочешь, мальчика или девочку?
– Мальчика, – не раздумывая бросает Кирилл.
– Да? – жаль.
– А ты, вероятно, девочку.
– Ну, мальчики писают.
– А девочки нет?
– Ну, они писают сидя. А мальчики своей пипкой все разбрызгивают. Я видео смотрела, как малыш написал на мамку фонтаном. Да и вы мимо унитазов это делаете, когда взрослыми становитесь. Но это я не про тебя, если что.
– Ну, можно и девчонку. Но с ней как-то будет сложно реализовать мои детские хотелки. Я присмотрел офигенную железную дорогу, а сколько сейчас машинок на пультах.
– Хочется поиграть, Кирилл Владимирович, так сказать, на законных основаниях?
– А то. Кстати, почему ты реально пошла плавать?
– Чтобы не выколоть тебе глаз, которым ты посматривал на девиц.
– Я? Это вообще-то они посматривают на меня. А на тебя дед в зеленых труселях. Оживился прям. Так что все в гармонии. И все-таки ты сиганула в воду не из-за этого, – тоже мне, еще один провидец.
– Я сиганула в воду, потому что струсила. На пляж пришла та самая гадалка, к которой мы ходили, – вот сейчас с лица Кирилла моментально слетает улыбка.
– Боишься, что она снова навешает тебе лапши про мужика с «ат» и побежишь его искать?
– Ты дурак, что ли?
– Я? Это не я хожу по гадалкам и слушаю их ахинею.
– Это не ахинея. Все, что она сказала, сбылось.
– Ну, кроме мужика с окончанием на «ат», – не скрывая насмешки выдает Кирилл.
– Это, оказывается, тоже сбылось, – не планировала рассказывать то, о чем мне поведала Валерия, но видя реакцию Кирилла – надо.
– Ты шутишь?!
– Нет. Теоретически, ты «Игнат», – пересказываю ему историю, рассказанную его мамой. – И сдается мне, что твое новое имя она тоже видела и не сказала мне намеренно, чтобы я сделала правильный выбор.
– У меня просто нет слов. Только я не врубаюсь, если все, что она сказала правда, чего ты трусишь и летишь в воду, вместо того чтобы подойти и сказать: «мол, спасибо за офигенного красавчика мужа. Я сделала правильный выбор»
– Вообще она говорила, что ты паскуда.
– Вот стерва. Сжечь ведьму.
– Прекрати. А боюсь я, потому что страшно услышать от нее какую-нибудь правду про ребенка. Ну, мало ли не рожу. Или кто-нибудь умрет.
– Катя, твою мать. Я читал, что беременные ненормальные, но не до такой же степени. Выкинь эту хрень из своей головы. И не подходи к этой карге.
– Она не карга.
– Да похрен кто она. Все, давай вылезай из воды, задница уже холодная.
– И шашлык стынет.
Последний, равно как и колбаски, оказались божественными. И я забыть забыла о гадалке, наслаждаясь солнечными лучами.
– Ну, вот не послушала меня, купила машину и потеряла, – вздрагиваю в ответ на знакомый голос. Резко оборачиваюсь в поисках Кирилла. – Он пошел отлить. Вероятнее всего.
– Слушайте, Нина, спасибо за все, но я больше не хочу ничего знать.
– Ты не хочешь знать плохое, как и любой другой человек. Но я никому и не говорю плохое. Про машину было предостережение.
– Ну, если призадуматься, мне купили новенькую, покруче той. Так что, все норм.
– И тем не менее. Я не имела в виду, что машину украдут. Тебе просто нельзя быть за рулем.
– Ну зачем вы это сейчас сделали?!
– Помочь тебе хочу. Разве это проблема? У тебя есть муж, который водит. Да и женщинам, особенно беременным, нечего делать за рулем, – да вашу ж мать!
– А если не буду за рулем, все будет хорошо?
– Тебя на минуту нельзя оставить одну? – перевожу взгляд на Кирилла. – А вы шли бы на свое место и не втюхивали людям то, что не надо.
– Кирилл. Извините его, он…
– Не переживай. Все будет хорошо. Сложно, конечно, временами, но с детьми по-другому не бывает.
– С детьми? У нас будет не один? – ну, это радует.
– Не один. Двойня.
– Вашу ж мать, – произносит Кирилл. – Не вы ли нагадали моему брату пацана, а родилась девка? Шар хрустальный плохо протерли?
– Ну, почему же, хорошо, – несмешливо произносит она. – А мальчика я нагадала, чтобы избавились от вещей умершей девочки. И твоя подруга уже об этом догадалась, – ну, в битву экстрасенсов ее, что ли, отправить?
– У нас точно будет двойня? – все же переспрашиваю я.
– Не точно. Возможно, тройня. Девочки.
– Ой, бля, – не сдерживаясь бросает Кирилл.
– Удачи вам.
Провожаем взглядом Нину со смешанными чувствами. Вроде и спокойнее от ее слов, что все будет хорошо, но тройня? Это что за шутки такие? В памяти невольно всплывают случаи с двойней после…
– Она нас троллит, успокойся. Просто увидела, что может меня побесить, за мои не очень лестные высказывания.
– А если нет? Я читала, что после резкой отмены таблеток, бывают двойни и тройни.
– Ну, если не троллит, то я…охуенный ювелир.
– Это все из плюсов?
– Ну, я не знаю. Может быть, еще…будет повышенный материнский капитал? Зная, твою любовь к халяве, это приятный бонус.
– Ну, да, конечно, мы же бедствуем. Теперь-то разбогатеем.
– Ой, ладно. Давай решать проблемы по мере их поступления. Когда там на узи можно посмотреть потроллила она нас или нет?
– Слегка попозже. Пока можно…помолиться.
* * *
Не знаю, оказался ли Кирилл ювелиром, но выглядит он с Никой на руках очень даже замечательно. Возможно, притворяется, чтобы не расстраивать меня. Или находится в загрузе из-за возможной тройни, но сейчас я вполне могу представить его папой.
Ромашка тоже ведет себя прилично. Ни одного слова за три дня. Да и Нике нравится наблюдать за тем, как попугай клюет клетку или сидит у меня на руке. Тянусь к кухонному ящику, чтобы достать сгущенку.
– Мне кажется, малая обделалась.
– Нет, я ей мыла попу и сменила подгузник за полчаса до твоего прихода.
– Но видок у нее не очень счастливый.
– Нормальный, – окунаю круасан в сгущенку и отправляю в рот, наслаждаясь столь занимательной картиной. – Покружи ее на руках, она начинает смеяться. Я так проделывала уже не один раз.
О да, на нее это всегда действует. И я смеюсь на пару до тех пор, пока на очередном круге Кирилл неудачно ее подбрасывает и задевает затылком открытую дверцу. Бум.
– Кирилл!
– Все нормально. Не об угол же. Она даже не плачет. Это же дети. Они всегда обо что-то ударяются.
– Сами, блин, ударяются! Но не с помощью их родителей.
– Ну, мы же не ее родители. Да, посмотри, она по-прежнему улыбается. И вообще. Ты не закрыла дверцу.
– А если мы что-то ей повредили?
– Чушь не неси. Малая, скажи уже что-нибудь кроме папа и мама, порадуй тетю Катю своими когнитивными функциями.
– Мама, папа, я, хуедружная семья, – синхронно переводим взгляд на попугая. Вот же сученыш. Заговорил!
– Хуе, хуе, – радостно повторяет Ника.
– Ну, все отлично у нее с когнитивными способностями. Я же говорил, мы будем хорошими родителями. Она знала только «мама» и «папа», а теперь с нами узнала новое слово «хуе». Головой о дверцу тюкнули и ничего не повредили, а даже улучшили ее мыслительные способности, да еще и матам научили.
– Знаешь что?!
– Знаю. Жуй.
