Текст книги "Здрасте, я — ваше счастье (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Я отойду на пару минут.

Так и хочется крикнуть: «не оставляй меня одну». Терпеть не могу эти сборища. Ну, разве что симпатизирую только фуршетным столам. Оглядываюсь в поисках самого интересного и натыкаюсь на мужчину, не сводящего с меня взгляд. Можно сказать, знакомого мужчину, благодаря визитке: Тюрин Игнат Сергеевич. Его тяжелый взгляд скользит по моей фигуре, а затем мужчина берет у проходящего рядом официанта бокал шампанского и направляется ко мне.

Глава 19

Я конченая. И никогда в моей жизни ничего не изменится. Так и помру престарелой девственницей. Кто создал такую идиотку, как я?! Вместо того, чтобы отработать навыки по флирту, я резко разворачиваюсь, не в силах выдержать взгляд этого мужчины. Ловлю себя на мысли, что ищу взглядом Арестова. Дожила. Я что, ищу в нем спасение? Ну, точно конченая.

Стремительно направляюсь к фуршетному столу. Тарталетка с красной рыбой залетает в мой рот на ура. А затем еще одна и еще. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы с уверенностью сказать, что мою спину прожигает взгляд этого самого мужчины.

– Не часто встретишь девушку, которая не боится есть на людях.

Ну, так себе подкат. Отправляю в рот очередную тарталетку и поворачиваюсь к нему. Слышишь, кретинка, хоть что-нибудь ответь! Вот он, мужик на «ат». Симпатичный и не старый. В машине мне показалось, что ему под сорок, но сейчас понимаю, что ошиблась. Он моложе. Но что реально не показалось ни тогда, ни сейчас, что у него тяжелая аура. Как будто передо мной стоит танк и вот-вот придавит.

– Я еще и выпить могу на людях, – ну-ну. Это прям то, что надо было сказать. Видать, дурная наследственность сказывается. От стресса хочется снова напиться. Однако, как и в прошлый раз, этот мужчина, несмотря на мой дебильный ответ, почему-то улыбается. Сколько ему лет? Если больше тридцати семи – все, досвидули. Это я так ищу себе повод с ним не общаться?

– Вы меня не помните, Катя?

– Помню. Сколько вам лет?

– Интересный вопрос. А сколько дашь?

– Скажу больше, чем есть – обижу, – задираю голову и, кажется, впервые смотрю в его глаза. Редко встретишь людей с таким оттенком. Они зеленые. Выглядят так, словно линзы. Но, чего греха таить, – красивые. – Скажу меньше – польщу.

– Тридцать семь, – да, блин. – С какой целью интересуешься?

– Просто так. Угадываю в голове возраст людей.

– Угадала?

– Типа того. Не сочтите меня за сумасшедшую, но можно личный вопрос?

– Не женат. Детей нет. Но согласен все поменять.

– Я не это хотела спросить. У вас есть животное?

Какой ответ я хочу услышать? Черт знает. Я не хочу, чтобы это был он. Все при нем, но ведь не торкает. Совсем. Мне же даже нечего ему сказать. Хотя, можно подумать, что я когда-нибудь умела общаться хоть с каким-нибудь мужчиной, не испытывая дискомфорт. Хотя, вру. Парадокс, но со скотиной, называющей и считающей меня шлюхой, мне легко общаться. Да ладно, чего уж мелочиться. Мне даже нравится с ним препираться и не подбирать в голове фразы, которые должна сказать. Идиотское открытие.

– Есть. Кот. Только не говори, что у тебя на них аллергия.

– У меня нет аллергии на животных.

– Я не привык ходить вокруг да около. Не припомню, когда так залипал на женщине. Твои глаза затягивают как…

– Болото?

– Смешная ты. Как насчет того, чтобы после окончания вечера продолжить его в тихом уютном ресторане?

– Отрицательно. На ночь вредно жрать, – чуть ли не попрыгиваю от прозвучавшего уже хорошо знакомого голоса и от того, как его обладатель по-хозяйски приобнял меня за талию. Пока я нахожусь в ступоре, Арестов протягивает свободную руку к моему рту и проводит пальцем по губе. Это что сейчас было?! Мне кажется или мое сердцебиение слышно на все помещение? – Крошка от тарталетки, – вдруг произносит Кирилл, отправляя себе эту самую крошку в рот. – Я бы с удовольствием поболтал, Игнат, но у нас дела. Пойдем, дорогая, – дорогая? Серьезно, блин?

– Вы зачем это сделали? – возмущенно интересуюсь я, когда мы оказываемся возле другого очередного фуршетного стола.

– Что?

– Вы знаете что. Дали ему понять, что мы вместе спим.

– А кто недавно со мной спал?

– Вы знаете, что я имею в виду. Это нечестно. Он Игнат.

– Я в курсе. Самое уебанское имя.

– Нормальное имя. Мне его гадалка нагадала, а вы взяли и все испортили. Может, он мой суженый.

– Хуюженый.

– Я серьезно.

– И я. Только посмей с ним связаться. Я тебя предупредил.

– Напомните, где в договоре указано, что я не имею право на личную жизнь?

– Нигде. Считай это моим самодурством. Твоя половая распущенность в принципе меня не волнует. Занимайся чем и когда хочешь в свободное от работы время. Но не с ним.

– Моя половая распущенность?

– Называй как хочешь. И не задирай так свой нос. Тебе не идет, – и все-таки я его уничтожу. Сволочь.

– А вы в курсе, что этой просьбой вы только подстегиваете меня к тому, чтобы с ним связаться?

– Рискни, Катерина, – усмехаясь произносит Арестов, беря со стола тарталетку. – Давай, твои любимые с искрой, – он подносит тарталетку к моему рту. Это что сейчас спектакль для кого-то? Ну, сейчас получишь. Я открываю рот и прикусываю пальцы этого засранца. – Пиранья ты моя саблезубая. Аккуратнее. Повернись чуть левее, – он вручает мне в руку бокал с шампанским.

– Я завязала пить.

– Я тоже до нового года ни капли в рот. Это чтобы руки занять. Итак, видишь того мужика.

– Ага.

– Рядом с ним его дочка.

– Ой, страшная какая.

– Ну, конечно, не как ты – сочная курочка. Но не преувеличивай, просто борщевая курица. Будет неплохо, если ты найдешь с ней общий язык.

– Не поняла. Я кого должна очаровать его или ее?

– Его.

– А зачем?

– Хочу получить от этого мудака землю, которую он отказывается продать. Мне надо найти с ним общий язык. Мужик он крайне странный. Несет такую пургу, от которой у любого здравомыслящего человека не хватает терпения. Твоя очаровательная ахинея в ответ на его и, мне кажется, вы сойдетесь во взглядах.

– А если он в меня влюбится?

– Не влюбится.

– Подождите. О какой земле речь? Это же не относится к работе вашего отца.

– А это моя работа. Побежишь папуле докладывать, белочка?

– Не побегу.

– А что так? – ну, не говорить же, что теперь они мне оба не нравятся.

– Отстаньте уже от меня.

– Только, если ты уволишься.

– Комбинацию из трех пальцем знаете? – как можно беззаботнее произношу я, отправляя в рот очередную тарталетку.

– Знаю только то, что тебе надо прекратить есть.

– Ой, только не говорите, что я толстая. В этот звездеж даже слепой не поверит.

– Не скажу. Просто, если ты еще немного съешь, на тебе разойдется платье, – наклоняется к моему уху. – Ибо оно тебе не по размеру, зай. Грудь так и просится наружу.

– Бурундук, белка, теперь зая?

– Люблю грызунов. Пойдем.

Он берет меня за руку и ведет в сторону мужчины и его дочки. Происходящее для меня выглядит максимально странно. На черта брать меня за руку и не отпускать? Это слишком интимно. Так ведут себя пары, а не начальник и секретарша.

«Борщевую курицу» зовут Галина. Невольно вспоминается Галина бланка, которая и переводится как белая курица. Ну что ж, имя подходящее, в отличие от имени ее отца. Этого мужика надо было назвать уж точно не Александр, а какой-нибудь… Неадекват. Переглядываюсь с Арестовым. А там черти в глазах пляшут. Типа: я же говорил, что он звезданутый. Моему начальнику крайне весело. Я же ловлю себя на мысли, что мне совершенно нет.

Потому что меня пугает происходящее. И это вовсе не от того, что к странной компании примкнул Игнат, не сводящий с меня взгляда. Меня напрягает тот факт, что Арестов стал вести себя по-другому. И смотрит иначе. Ему что-то от меня надо.

– Как думаете, какое первое правило существует для того, чтобы избежать встречи с акулой? – ну и куда я попала? Охрененный вопрос, как оказалось, от сегодняшнего юбиляра. Хрен я его очарую.

– Не плавать там, где водятся акулы, – невозмутимо произносит Игнат, отпивая шампанское. – То есть не заплывать за буйки.

– Думаю, что акулы, не в курсе, что им нельзя переплывать буйки. Кто-то им должен передать, что они не должны плавать на мелководье. Думаю, это можешь быть ты, мистер очевидность, – совершенно не скрывая язвительного тона бросает Арестов.

– Только после тебя.

– А вы что думаете, прекрасная барышня?

– Думаю, ответ очевиден. Чтобы не встретиться с акулой, надо плавать там, где их точно нет. То есть в ванной.

Очередная моя ахинея, как ни странно, разбавила малость напряженную обстановку.

– Прелестно. Но все же мы в морской воде. Как думаете, какие есть правила, чтобы избежать такой неприятной встречи?

– Не плавать в ярких купальниках. У акул плохое зрение. Яркий купальник привлекает их внимание, – все таким же невозмутимым тоном произносит Игнат. К гадалке не ходи: не оставит сие без ответа Арестов.

– Кирилл, а ты что думаешь про купальники?

– Я думаю, что надо плавать без купальников. Пожалейте акулу, она не должна мучиться перевариванием синтетики.

Из меня непроизвольно вырывается смешок. Впрочем, у виновника торжества аналогично.

– Друзья мои, ну неужели вы не знаете основные правила? Это же школьная программа.

– Я знаю. Правило номер один: не справлять физиологические нужды в воде. Правило номер два: не пукать в воде. Для акул это как гудок на обед. Правило номер три: не кормить рыбок, – не выдерживаю и выдаю я.

– Супер. Только, боюсь, когда встретишь акулу, правило номер один мы нарушим, моя дорогая, – и вновь рука Арестова по-хозяйски обвивает мою талию.

Ну, судя по улыбкам, Арестов справился бы и без меня. Надо сказать, что после акул все более-менее оживились.

– Кирилл, а ты почему не представил нам свою спутницу? – интересуется Александр.

– Катерина.

– Вы работаете вместе?

– В скором времени нет. Придется Катю уволить, – ах ты, сукин сын. – Не будем смешивать личное, неприличное и рабочее. У нас летом свадьба, – чего, блин? – Кстати, заранее приглашаю.

– Надо же. Поздравляю, – удивленно произносит юбиляр.

Это было заранее спланированной акцией или чистейшая импровизация? Как это вообще понимать? Единственное, что я точно понимаю, этот гад добился расположения Александра. Тот с радостью предлагает провести конец января на его базе отдыха. Отлично. Не хватало мне еще сломать ноги на лыжах или голову на ватрушке.

Я зла. Происходящее не входило в мои планы. И даже приглашенная в небольшой зал известная музыкальная группа не спасает моего упаднического настроения. Только еда помогает от навалившегося нервяка. Спасибо официантам, которые услужливо подносят на наш столик закуски.

В очередной раз ловлю на себе взгляды Игната. На его лице блуждает легкая улыбка. В момент, когда он мне подмигивает, я ощущаю на своем бедре руку. Несмотря на то, что ткань платья плотная, я чувствую жар от блуждающей ладони Арестова по моему бедру.

– У вас рука лишняя, Кирилл Владимирович?

– Нет.

– Мне кажется, да.

– Проверяю, насколько стрессоустойчива моя помощница. И сможешь ли ты хорошо исполнить роль моей будущей супруги.

– Зачем вы это сказали? – накрываю его руку своей.

– Разумеется, чтобы провести с тобой выходные, скинуть тебя с какой-нибудь горочки и закопать под толщей снега. Безутешный жених, скорбящий от потери невесты и как бонус – земля от Александра, – шепчет мне на ухо. – Да ладно, расслабься. Убью я тебя только, если посмеешь с ним связаться.

– Вы о чем?

– О том, что мы обсуждали, белочка моя. Сверну твою прекрасную шею. Ну сначала трахну, разумеется.

– По голове?

– Разумеется, нет. Оскверню Матильду.

Головой понимаю, что он меня провоцирует и только ждет, что я поведу себя как истеричка. И я терплю. Даже когда он проводит носом по моей щеке. Бить на людях своего начальника – так себе идея. Я потом отомщу, когда свяжусь с Игнатом. Выкусишь ты у меня.

В момент, когда этот гад проводит пальцем по моей ключице, я то ли слишком глубоко вдыхаю, то ли действительно платье не по размеру. Верхняя пуговица решает распрощаться с платьем.

– А вас, сиськи, я попрошу остаться. Ну что, наелась?

– Можно мне домой?

– Нужно.

– Ну, тогда я пошла?

– Куда? Вместе пришли, вместе ушли. Как же я могу не подвезти свою невесту до ее квартиры в целости и сохранности?

– Можно я сама?

– Не можно.

Глава 20

Зачем я отпустил эту бестолочь в туалет? Особенно тогда, когда ее сиськи стали еще сильнее выглядывать из этого блядского платья? Ладно, вру. Платье сидит на ней идеально, ничуть не вульгарно, несмотря на грудь. Но сам факт, что ослушалась меня и намеренно надела не то, что я ей сказал, неимоверно злит. Еще и макияж этот. Глазища, в которых я и так мог с легкостью потонуть, теперь затягивают весь зал. Даже тех, у кого со зрением беда. Даже баб. У этих пригорает не от похоти, так от зависти.

Почему на нее клюнул Тюрин, вопросов не возникает. Проблема в том, что он на нее реально запал. Дыру в ней продырявил, пока мы сидели за столиком. И мысленно уже оттрахал во всех позах. А я, идиот, еще больше подлил масла в огонь, ибо запретный плод всегда сладок. Невеста, твою мать. Если до этого он ее просто хотел, то после того, как мой язык не подружился с мозгом и ляпнул про свадьбу, он точно от нее не отлипнет.

И сейчас моя фантазия подкидывает мне картинки того, как этот мудак зажимает Катю в каком-нибудь уголочке, а эта дурочка то ли назло мне, то ли действительно отбитая на голову, поведется, веря в слова гадалки. Уму непостижимо, что в эту херню может кто-то поверить. А если бы я ей сказал, что меня зовут Игнат, эта бестолочь воспылала ко мне любовью?

Спустя пару минут я все же бросаю бесплодные попытки утихомирить разбушевавшуюся фантазию и иду к уборным. Но дойти до женского туалета не успеваю. Катя выходит из мужского. По башке как будто прилетело кувалдой, когда я понимаю, что оттуда следом выходит Игнат.

– Ты потерялась? – на удивление, спокойно произношу я, подхватывая Катю под локоть.

– Всего лишь снова перепутала «м» и «ж». Все время думаю, что треугольничек острым углом вниз это девочка.

Я когда-нибудь научусь понимать, разводит ли она меня или нет? Впрочем, это сейчас вообще не главное. Важен сам по себе факт, что мои фантазии вполне себе имеют место быть. Сколько ее не было? Минут шесть? Или больше? Как бы я себя ни убеждал в порочности ее натуры, Катя не шлюха, чтобы давать почти незнакомому мужику в туалете.

В такой ранг, в моей не совсем здоровой голове, она встала исключительно за то, что трахалась с моим отцом. Но если отбросить этот факт, она далеко не привычная давалка. Если выключить режим обиженки и некой паранойи, достаточно вспомнить клуб, когда мы друг друга не знали. Вусмерть бухая она не захотела трахаться, это при том, что я обладатель, чего уж греха таить, отличных внешних данных.

И вроде бы осознаю это, но придушить ее с каждой секундой хочется все больше, когда фантазия подкидывает, чем можно заниматься в туалете не по прямому назначению.

Как только мы оказываемся на приличном расстоянии от Тюрина, я останавливаюсь и накидываю на Катю ее пальто.

– Застегнись.

– Мне не холодно.

– Я сказал, застегнись.

– Зачем? До машины же совсем чуть-чуть идти.

– Может быть, за тем, что тебе отшибло память и ты забыла о том, что потеряла одну пуговицу?

– А мне кажется, так и было задумано.

– Чтобы тебя трахнул в туалете Тюрин? – сам не понимаю, как из меня это вырывается. Но, черт возьми, мне нравится делать ей неприятно, равно как и ей мне. В этом мы просто родные души. В ее глазах плещется злость и обида. Ну, вот и отлично.

– Так было задумано, чтобы этой пуговицы не было, – почти невозмутимо произносит Катя, а сама так и думает, как незаметно проткнуть мне каблуком глаз. – Так даже красивее смотрится.

– Ударение на второй слог, радость моя. Ни на «е», а на «и».

– Ни на «е», зато «зае».

– Ты что-то сейчас сказала?

– Вам послышалось, Кирилл Владимирович.

И нет, пуговицы застегивать Катя не спешит. Не выдержав, я сам принимаюсь за дело. Дожил. Справившись с задачей, я беру Катю за руку и как маленького ребенка веду к машине. Как только мы оказываемся на месте и я открываю ей дверь, Катя и не думает садиться. Какого-то черта осматривается по сторонам.

– Чего тормозим? Садись.

– Боюсь, если сяду, то потом придется отсидеть за непреднамеренное убийство, например.

– У тебя богатый выбор. Вместо отсидеть, можно отлежать или…отсосать, – ну, почему эта паршивка вызывает у меня постоянное желание ее поддеть? – Живо села в машину.

Меня хватает ровно на пять минут спокойной поездки в молчаливой обстановке.

– Что я тебе сказал недавно?

– Села в машину, – недолго думая, бросает эта зараза. Я ее точно грохну.

– Ты в этом уверена?

– Нет. Кажется, «живо села в машину».

– Ну, хорошо, радость моя. Я подыграю. Что я тебе до этого говорил? Точнее, какие ценные указания я давал тебе в отношении Игната?

– Не связываться с ним? Так я не связывалась, он сам со мной связался, – Боже, дай мне сил!

– Как вы оказались вместе в туалете?

– Я зашла, чтобы справить свои физиологические нужды. Справила. Вышла, а он из другой кабинки вышел. Ну и все. Я правда перепутала туалеты.

– Допустим. О чем говорили?

– Ни о чем.

– Уверена?

– Ага, – врет. К гадалке не ходи. – Просто попросил телефон, чтобы кому-то позвонить. Свой где-то оставил.

Ну, не дура ли? Никогда не думал, что ситуацию разрядит сама Катя, когда принимается доставать из сумочки конфеты. Стыренные, разумеется. Одна, вторая, третья. Как? Ну как так получается, что в один момент я хочу ее прибить, а аккурат через несколько секунд умиляюсь ее…да хрен пойми чем. Что это? Непосредственность?

– Когда ты успела спереть эти конфеты?

– Это мои конфеты.

– Это не твои конфеты.

– Раз конфеты в моей сумочке, значит логично, что они мои.

– Железная логика.

– Не то, что у вас.

Я бы и дальше припирался с этой бестией, но какого-то черта она решила вздремнуть. Почти сразу после поедания конфет, она откидывает голову на сиденье и закрывает глаза. Я был уверен, что Катя не сможет заснуть в такой обстановке, но буквально пять минут активного рассматривания ее профиля и она отрубается.

Дальше больше. Не контролируя свое тело, она заваливается на мое плечо. Сам не понимаю, как отодвигаюсь и собственноручно укладываю ее голову на свои ноги. А дальше на глаза мне попадается ее сумочка и рука сама тянется за ее мобильником.

Последний вызов был аккурат в то время, когда она была в туалете. И мне даже не надо смотреть и выискивать номер, чтобы не понимать, этот мудак, дабы упростить себе жизнь в поисках Катиного номера, просто взял ее мобильник и набрал с него свой номер.

Мне бы отложить ее телефон, но я зачем-то принимаюсь рассматривать дальше. Никаких интересных звонков и СМС. Из мужского пола звонки только моему папаше и от него самого. В остальном скучно. Смотря на вкладки, зачем-то открываю последнюю с книгой.

* * *

Не припомню, когда так веселился при чтении хоть чего-то. Если все женское чтиво такое же, как читает Катя, то у меня серьезные вопросы к женщинам. Как? Ну, как можно воспринимать это серьезно? Хотя, каюсь, интересно чем сей сюр закончится. Но мне это не суждено узнать. Когда машина притормаживает на светофоре, Катя просыпается. Поворачивает голову, всматриваясь в меня сонным взглядом. И нет, не понимает, где находится. Гореть мне в аду, но не постебать ее не могу.

– Бутон, покрытый росой желания. Кать, это пизда, что ли? – несколько секунд на понимание и она вскакивает с моих колен. – А вот это вот: он вошел в нее одним резким толчком. А что, можно войти одновременно двумя толчками? Технически нет. Они следуют друг за другом.

Секунда и ее щеки вспыхивают краской. То ли штукатурки мало на лице, то ли ей настолько стыдно, что макияж не справляется. И это очень забавно.

– Вам не стыдно?! – резко выхватывает свой телефон из моей руки.

– Мне? Это герою должно быть стыдно. Я называю вещи своими именами. Напряженная пуля чувствительного бугорка. Это что за зверь, ты в курсе? – судя по сжатым кулакам, она меня хочет хорошенько приложить. И мне, черт возьми, кайфово от этого. – Это то, что многие мужчины не могут найти? На «к» начинается? Батюшки, клитор, что ли?

– Я вас ненавижу.

– Бумагу дать для заявления об увольнении?

– Не дождетесь, – совершенно не своим голосом произносит Катя. Злая. Красивая до безумия.

– Зато теперь становится ясно, почему ты такая…особенная. Когда читаешь такое чтиво, оно откладывает на тебя отпечаток.

– Когда ничего не читаешь, отпечатка нет вообще, как и интеллекта. Это про вас, если что.

– Нет, Катюша. Этот раунд не за тобой. Слабенько.

Не зная, что сказать, она отворачивается к окну и все оставшееся время мы едем молча. Я – рассматривая ее точеный профиль, она – мысленно испепеляя меня.

И все же молчание нарушается, когда мы паркуемся у ее дома и я выхожу из машины вслед за ней к подъезду.

– Вы куда?

– Провожу тебя до квартиры.

– Сама справлюсь.

– Мне так будет спокойнее.

Она ничего не отвечает. Мы молча поднимаемся по плохо освещенному подъезду на третий этаж. Катя вставляет ключ в замочную скважину, но замок почему-то не поддается. И так повторяется трижды. Вижу, как она закипает, кусая нижнюю губу.

– Дай я.

На удивление ключом в глаз я не получаю. Мне, в отличие от Кати, дверь поддается сразу.

– Подожди, – беру ее за руку. И в этот момент она поднимает на меня свои охренительные сучьи глаза. Выколоть ей их, что ли? – Я надеюсь, ты все запомнила про Игната. Спокойной ночи.

Нет никакой спокойной ночи и походу уже не будет. Она не моя женщина, она мне вообще никто и может спать с кем угодно, хоть с ротой солдат. Но я, какого-то черта, даю указание следовать за каждым ее шагом. Это клиника.

Но я ошибся. Клиника – это совершенно другое. Бывает такое гадкое предчувствие, которое разъедает нутро без видимых причин. Это оно.

– Почти ничего новенького, Кирилл Владимирович. Все так же ездит на купленной тачке по вечерам. Бесцельно. Но вчера вечером нарушила ритуал. Ее из дома забрал Тюрин, и они поехали в его ресторан.